Текст книги "Круги на воде (ЛП)"

Автор книги: Алеата Ромиг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Почему, к дьяволу, нет? Наша дочь была потеряна на несколько месяцев.

– Она выходила на связь, – сказал Фил.

– Это была не она, а Диана Йейтс.

– СМС были от Дианы, – подтвердил Фил. – Но не электронные письма. Тейлор на пути в Вермонт. Она получит видео подтверждение о пассажирах рейса, как только самолёт приземлится. Я просто беспокоюсь… – он помедлил, переглянувшись с Клэр.

– Тони, – вступила Клэр, – мы не можем оттолкнуть её.

Её муж встал.

– Оттолкнуть её? Конечно, нет. Я собираюсь оттолкнуть чёртова Смитерса. Смитерс… – он покачал головой.

Как только они узнали имя и всё о Джонасе Декстере Смитерсе, не составило труда сложить всё воедино. Но всё же картина была не полной. Многого не хватало.

– Это не сработает. Ты не сможешь, – ответила Клэр.

– Я смогу чертовски хорошо, – гремел голос Тони. – Я смогу привезти нашу дочь домой и, если потребуется, не выпускать.

Клер затрясла головой.

– Нет, ты не можешь.

– Она совершеннолетняя, – вступил Фил.

– Да, только очевидно, что вела себя не как взрослая.

Клэр вздохнула и села обратно в мягкое белое кожаное кресло.

– Готова поспорить на всё наше состояние, что именно как взрослая она себя и вела.

– Сбежать, чтобы найти себя… прятаться посреди Альп. Так не ведут себя взрослые.

– Тони, – пыталась достучаться до мужа Клэр, – если в письмах правда, даже если они не были написаны ей самой, – если в них правда – она любит этого человека.

– Не любит. Она потерялась.

– Не тебе тут решать. Она была с ним всё это время. Я бы сказала, что наша маленькая девочка занималась взрослыми вещами.

У Тони затряслась голова.

– Я убью его.

– Фил, – сказала она, игнорируя угрозы Тони, – пожалуйста, попроси Тейлор прислать фото пассажиров. Я хочу увидеть свою дочь.

– Когда они приземляются? – спросил Тони.

Фил посмотрел на планшет в своих руках.

– Самолёт только что взлетел в Грасе. Гольфстрим G650 развивает хорошую скорость, и не нужна дозаправка. Они должны быть в Бёрлингтоне… – он взглянул на часы —…часов через двенадцать. Это около пяти вечера по нашему времени, шесть в Вермонте.

– Полно времени, – сказал Тони. – Мы с Клэр будем готовы лететь через час. Я позвоню насчёт самолёта.

– Клэр покачала головой.

– Пожалуйста, послушай. Я надеюсь, что ошибаюсь, но я её мать, и чувствую…

– Я её отец.

– Я знаю, каково это, любить человека, которого не принимает твоя семья.

Карие глаза Тони потемнели.

– Это не такая же ситуация.

– Конечно, нет, но не важно, как они встретились: на самолёте, в путешествии… где бы ни было – факты говорят, что она любит его, и, если отец украдёт её и притащит домой, это не остановит её чувства. Это не остановит её.

– Если он будет мёртв – остановит.

– Тони.

Муж тяжело вздохнул и сел, откинувшись назад.

Клэр продолжила:

– Что мы сделаем? Запрём её в комнате?

Он закрыл глаза.

– Я серьёзно. Я люблю Натали, я не потеряю свою дочь опять. Если она возвращается в Штаты, то мы будем знать, где она, будем уверены, что с ней всё в порядке, нам нужно подождать.

– Терпение не мой конёк, – сказал Тони.

Клэр бросила взгляд на Фила и увидела, что он ухмыльнулся так же, как и она. Они оба знали, насколько верно утверждение Тони. Среди множества сильных качеств его характера терпения не наблюдалось.

– Давай убедимся, что это действительно она. Что она действительно вернулась в страну.

– Я знаю, что это не Диана, – сказал Фил. – Тейлор позвонила ей, как только мы получили сообщение. Диане было приказано выслать все документы Натали на адрес в Германии. Мы выяснили, что адрес принадлежит юридической конторе. Ни одного клиента в ней не записано под именем Смитерс. Никто не помнит о получении и пересылке пакета. У нас есть номера отслеживания корреспонденции, но там, похоже, случилась массовая амнезия.

– Почему я об этом ничего не знала? – спросила Клэр, а Тони выпрямился.

– Слишком мало информации. Мы ждали, когда выясним больше, – ответил Фил.

– Что ещё вы не рассказали нам? – спросил Тони.

– Джонас Смитерс пользуется не первым именем, а вторым – Декстер. Вот почему было несовпадение с именем в письмах. Но в них правильно – Декстер. Он занимается продажей погодных деривативов. Также, он получил наследство после смерти родителей. Его отец, как вы знаете, был очень успешен в области недвижимости.

Тони покачал головой:

– Я не знал. Я потерял его след – был слегка занят делами Роулингсов.

– Офис Роулингс Корпорэйшн в Боулдере, штат Колорадо, располагается в здании, принадлежащем Дж. С.Энтерпрайсез.

– Дж. С. – это Джонас?

– Был, – сказал Фил. – Он умер два года назад. Его жена, вторая, погибла в автокатастрофе через несколько месяцев. Сын, похоже, преуспевает в управлении компанией родителей. Не в одиночку – у него есть команда. Но себе имя он сделал в погодных деривативах.

– Погодные деривативы? – спросила Клэр. – Я изучала метеорологию, но не знаю такого.

– Я, честно говоря, поискал информацию, – сказал Фил. – По существу, погода – ходовой товар.

– Как можно торговать погодой?

Фил потряс головой:

– Речь идёт о погоде как причине убытков, оценке и страховании.

– Не понимаю, – сказала Клэр.

– К чёрту, это не важно, – встрял Тони. – Суть в том, что сын Джонаса богат. Мы не можем выкупить нашу дочь за деньги.

– Наша дочь не товар.

– А я этого и не говорю. Но опыт показывает, что всё имеет свою цену.

Клэр взглянула на мужа.

– У Нат нет. И у неё нет долгов.

– Я не это имею ввиду, – сказал Тони. – Я имею ввиду, что всё и вся имеет цену. Возьми, к примеру, картину в гостиной.

– Сальвадора Дали?

Тони кивнул.

– За сколько бы ты продала её?

– Ни за сколько, – Клэр покачала головой. – Ты купил её для меня во время нашего путешествия в честь юбилея. Она бесценна.

– Значит цена её не в деньгах. Если бы я предложил тебе вернуть Натали домой в обмен на эту картину, ты бы согласилась?

– Не моргнув глазом.

– Видишь. Вот и цена, – Тони посмотрел на Фила. – И для Смитерса цена не в деньгах. Нам нужно найти, в чём. Если вы оба уверены, что мы не должны возвращать её домой силой, мы найдём другой способ.

– Может, мы не сможем.

Тони посмотрел на Клэр.

– О чём ты говоришь?

– Я хочу сказать, что Натали выросла; она взрослая. Так же, как и другие наши дети. Нэйт прожил последний год в Лондоне. Николь в Нью-Йорке. Натали не собирается оставаться здесь навсегда.

– Она не останется с ним.

– Я хочу счастья нашим детям. А ты?

– Конечно, – ответил он.

– Может быть, она счастлива с ним. Она явно не была счастлива в Гарварде. Нам просто нужно понять это.

Тони покачал головой:

– Нам нужно знать, что, к чёрту, произошло. Я должен её увидеть.

Фил кивнул.

– Что относительно встречи в аэропорту? Я всё же думаю, что лучше, чтоб Тейлор прислала видео. Если Натали выглядит хорошо, то, можно пока не идти на контакт.

– Я согласна, – сказала Клэр. – Но, если у Тейлор будет малейший повод для тревоги…

– Если так, то она тут же будет действовать. – Тони откинулся назад. – Куда в Вермонте они поедут? Есть его адрес? Он же не собирается опять исчезать в горах.

– Не буквально исчезать, но он живёт в большом поместье в предгорье Монт Мансфильд. У нас есть адрес.

Клэр вздохнула.

– Пожалуйста, сначала дай нам знать, что с ней всё в порядке. Я хочу поговорить с ней. Я хочу обнять её.

– Мы будем рядом, – ответил Фил.

Клэр посмотрела на часы в углу экрана компьютера.

– Осталось подождать всего одиннадцать часов.

– Похоже, день будет длинным, – согласился Тони. – Я бы сказал, нам не помешает ещё кофе.

Их взгляды встретились.

– Ты хочешь, чтобы я приготовила?

– Нет, – сказал он, покачав головой. – Не хочу тебя утруждать.

Глава 23

Бывает так, что страх необходим.

Он сердцу бдительный даёт контроль.

Бывает так, что мудрость нам даётся через боль.

Эсхил.

К счастью, на этот раз Натали избежала коктейля Декстера. Она бы была послушной в аэропорту и в самолёте даже без помолвочного кольца. Но, опуская взгляд, она видела сверкающий камень фамильной реликвии, напоминавший ей о любимом мужчине.

Мужчине, заставлявшем сильнее биться её сердце.

Мужчине, которому она вверяла свою жизнь, своё будущее.

Самолёт пошёл на снижение, и Натали смотрела сквозь иллюминатор, как в сумерках появляются очертания штата, где она теперь будет жить. Рядом с их домом не было посадочной полосы, поэтому они приземлялись в соседнем городе. С воздуха он казался небольшим. Что она отметила прежде всего, это цвет.

Был ли всегда цвет так важен для неё?

Нат не была уверена. Она лишь знала, что после пребывания среди чёрного и белого не один месяц цвета стали более значимы, чем прежде. Это был ещё один подарок, полученный ею – осознание ценности того, что раньше не казалось важным.

– Расскажи мне о своих мыслях, – сказал Декстер, сжимая её ладонь.

– Так много зелени.

Улыбаясь, он придвинулся к ней ближе и посмотрел в окно.

– Да. После долгого времени среди снегов это радует.

Натали хотела сказать, что она не была среди снега. Она была за стенами. Она первый раз за несколько месяцев покинула стены виллы, чтобы сесть на этот самолёт. Ей приходилось сдерживать эмоции, представляя себя внутри рождественского снежного шара. И это было оправдано, ведь внутри этого шара некуда идти. Но теперь она опять видела мир. И солнце, хотя оно сейчас уже село, – оно тут будет и завтра. Будут места, куда можно пойти. Будет, что увидеть.

– Клоп?

– Да? – спросила она, отстранённым, как и её мысли, голосом.

– Ты о чём-то раздумываешь, я чувствую. Расскажи мне.

– Когда мы доберёмся до твоего дома…

– Нашего дома, – перебил он.

Она кивнула. Когда мы доберёмся до нашего дома, ты будешь… это будет… – она не знала, как сформулировать вопрос. Казалось, это так по-детски, спросить, будет ли ей позволено выходить из дома, но теперь это была её жизнь, та, которую она выбрала, когда признала Декстера своим королём.

Самолёт с едва заметным стуком коснулся колёсами земли.

– Мы скоро будем в машине. Что ты пытаешься спросить?

– Было нормально находиться день и ночь на вилле, потому что вокруг ничего, кроме снега и холода не было, но теперь… – она попыталась понять по его глазам, уловил ли он суть её вопроса.

– Ты спрашиваешь, будет ли тебе разрешено покидать дом?

У неё подскочил пульс от прямоты его слов. В её мыслях это звучало по-другому. Её разум боролся с нахлынувшими чувствами. Она надеялась, что сможет донести до Декстера суть дилеммы.

– Я не хочу покидать. Я просто не хочу быть запертой внутри. Сейчас весна. На улице становится тепло… – Натали оборвала свои слова, что, если скажет чересчур много, то он ответит нет.

Декстер с пониманием хмыкнул.

– Как ты думаешь?

У неё внутри кольнуло, когда она прислушалась к своему сердцу.

– Я думаю – тебе решать.

– И?

– И я верю, что ты примешь правильное решение.

Он склонился и поцеловал её в щёку и затем расстегнул ремень безопасности.

– Пойдём. Я знаю, что ты выросла в роскоши, но мне не терпится показать тебе наш дом. Не думаю, что ты разочаруешься.

Чувствуя его воодушевление, Натали улыбнулась. Она может подождать ответа на свой вопрос.

Стюарт открыл дверь и опустил трап.

За тот небольшой промежуток времени, когда самолёт садился, небо стало совсем тёмным, как чёрный бархат, и кругом зажглись огни. Вокруг была суета. Так много людей. Нат стало трудно дышать, и она схватилась за руку Декстера.

Слишком много людей. Что они могут сказать или сделать?

Она никогда раньше не боялась людей, но сейчас они её подавляли. Всё в ней жаждало спрятаться в руках Декстера или даже забежать обратно в самолёт. Но она теперь была его королевой. Королева не убегает. Подняв выше подбородок, она свысока оглядела своё новое королевство.

Декстер вежливо попрощался с пилотом и стюардами и они, держась за руки, стали спускаться по трапу. Воздух Вермонта был свеж и прохладен, не так холоден, как в Австрии. Была весна, и скоро на деревьях распустятся почки и расцветут цветы. Её мать привила ей любовь к природе.

Около самолёта их ждал автомобиль, типа гольф-кара, чтобы отвезти их в гараж к их машине. Когда они устроились на сиденье, ей снова захотелось оказаться внутри безопасных стен. Это было через чур для неё – оказаться ночью полностью открытой для любопытных глаз. Это всё было слишком…

Через несколько минут они въехали в ангар. И вот опять – тут было слишком много рабочих. Чтобы отвлечься, она стала вспоминать слова Декстера – что он ей сказал, когда в первый раз упомянул, что они вернутся в Штаты.

Он был прав: Натали может убежать. Не сейчас, когда он рядом, но может. Она может кому-нибудь рассказать, что на самом деле случилось, и что происходило за закрытыми дверями. Здесь говорили на её языке. Мысль пролетела быстро, как дуновение ветерка, и исчезла.

Она могла убежать, но это не значит, что она этого хочет. Зелёно-голубые глаза, смотрящие на неё с любовью, то, как его нога касается её, тепло его ладони на её бедре – всё это подтверждало то, что сердце уже знало: она никому ничего не скажет. Она не будет пытаться убежать от мужчины, владеющим её сердцем, телом, душой.

Декстер приподнял её левую руку и поцеловал косточки ладони, выступающие за кольцом со сверкающим бриллиантом.

– Ты очень хорошо себя вела, клоп.

Это прозвище её больше не нервировало. Наоборот, от его тона её бросило в жар, и сквозь румяна на щеках проступил настоящий румянец. Она не успела ответить – карт остановился.

Высокий джентльмен в униформе водителя, стоявший у открытой двери большого чёрного внедорожника произнёс:

– Мистер Смитерс, добро пожаловать домой.

– Спасибо, Джинкс, – Декстер кивнул в сторону Натали: – Разреши представить тебе мою невесту, мисс Роулингс.

Натали взглянула на Декстера. Он так просто произнёс её фамилию, словно она не была широко известна. Затем, вспомнив о манерах, она протянула руку Джинксу:

– Добрый день.

– Приятно познакомиться, мисс Роулингс.

Нат хотела было сказать, чтобы он называл её Натали, как звали её служащие Роулингсов, но передумала – Декстер назвал её мисс Роулингс. Если она поправит Джинкса, она поправит Декстера.

– Взаимно, – ответила она.

Краем глаза она заметила вспышку. Или её показалось? Не сфотографировал ли кто-то её? Это то, что ждёт её в Штатах? Находится ли она в списке пропавших? Разыскивали ли её?

Она инстинктивно отвернулась от вспышки к Декстеру.

Нат знала на своём опыте, каково это было – быть мишенью папарацци. Роулингсам было не привыкать становиться объектом внимания жёлтой прессы, словно каждый их выход достоин освещения в новостях. Именно в поисках уединения и анонимности они ездили отдыхать на остров.

– Что такое? – спросил Декстер.

Натали не была уверена.

– Не знаю. Наверное, я просто устала.

Высвободив её руку, он обнял её за плечи и прижал к себе:

– Поедем домой.

– Да. – Её глаза засияли. – Домой. Мне нравится, как это звучит.

Декстер поцеловал её в лоб, и они сели в машину.

Натали была представлена остальным служащим дома. Она была королевой, и к ней все обращались «мисс Роулингс».

С каждым днём Нат всё больше привыкала к перемене места, к поместью в Вермонте. Как и вилла в Австрии, это поместье было роскошным и уединённым. За своё хорошее поведение в самолёте и на публике она была вознаграждена большей свободой передвижения внутри него.

А могло быть и по-другому.

После нескольких недель в Вермонте Декстер взял Натали за руку и повёл вниз по лестнице.

– Хочу показать тебе кое-что.

Сначала она обрадовалась. В его доме было так много интересного. Они спустились на нижний уровень, где находились прекрасно обставленная комната для развлечений, кинотеатр, зал с множеством современных тренажёров. Но по мере того, как они спускались ниже и дальше в глубину подвального помещения, у неё возникло давящее чувство дежавю.

На её коже выступил пот, а желудок сжался, когда он привёл её в комнату, которую пропустил при первом показе дома. Эта комната была сделана им специально для неё. Подобно той, в которой она проснулась несколько месяцев назад, она была запрятана в глубине подвала, а вход закамуфлирован.

Она замедлила шаг, но он потянул её за руку:

– Не останавливайся. Я сделал это для тебя. Это ещё один подарок.

– Почему? Пожалуйста… – проговорила она сквозь слёзы.

Он наклонился к ней и поцеловал в щёку, ощущая соль её слёз.

– Я хочу, чтобы ты знала, что она есть. Она тут, чтобы напоминать тебе о моих правилах. Она тут, если тебе понадобится побыть наедине или, если я решу, что ты должна тут быть.

С колотящимся сердцем она спускалась по серому проходу к белой деревянной двери. Та комната из прошлого была воссоздана полностью, вплоть до спёртого влажного воздуха. Она крепче сжала его ладонь. Зазвучал знакомый звук «би-ип», большая, без ручки, дверь открылась, и Нат почувствовала, как тошнота подступает к горлу. Декстер открыл внутреннюю дверь: белые стены из цемента и бетонный пол.

Она посмотрела вверх, но окошка не было.

– Декстер, я не разочарую тебя. Я хочу тебя радовать, но мне надо для этого быть с тобой. Пожалуйста, не оставляй меня тут.

– Я не ухожу.

Почти месяц прошёл с тех пор, как она последний раз сидела запертая в такой комнате в Австрии. Сделать несколько шагов сквозь дверной проём было труднее, чем пройти через пограничный контроль. Она знала, что её тут ждёт.

– Пожалуйста… – еле слышно молила она. Или, возможно, её мольбы звучали лишь в её мозгу. Белая дверь захлопнулась, когда они оба оказались внутри.

В течение последнего месяца она каким-то образом стала находить удовольствие в доминировании Декстера. Но, медленно переведя взгляд на мужчину позади себя, она не видела в нём того, кто, преклонив колено, делал ей предложение или с горящим взглядом знакомил её с чем-то новым. Он снова превратился в того, кто унижал и мучил её, заставлял часами стоять на коленях или, что ещё хуже, – на мысках, привязанную за запястья.

– Декстер, – она выпрямилась. – Теперь я знаю, что это здесь. Можем мы подняться назад, пожалуйста?

Но в ответ его глаза потемнели, и он скомандовал:

– Раздевайся.

Она стала выполнять его приказ, а в голове проносились воспоминания о времени, проведённом в такой же комнате.

Она не могла иначе.

Это была её работа – делать так, как приказал её король. Сначала она сбросила туфли. К ознобу тела добавился холод от цементного пола.

Дом, полный слуг, предполагал наличие на ней одежды. Здесь же, в этой комнате, они были одни.

Затем, потянув за низ, она стянула через голову блузу. Стильная причёска растрепалась. Следующими упали к её ногам брюки. С каждым снятым предметом одежды холод всё больше проникал в её плоть, вызывая мурашки и поднимая волоски на коже. Декстер не произнёс больше ни слова, но его внимательный взгляд не отпускал её тело. В углу знакомо блестел навязчивый глаз камеры. На этот раз он и не попытался его замаскировать.

Может это даже хуже?

Наконец Натали трясущимися пальцами расстегнула лифчик и спустила трусики.

Декстер ничего не сказал, но она приняла позицию, раздвинув ноги на ширину плеч, повернув руки ладонями вверх и подняв подбородок. Он, довольно мыча. обошёл вокруг неё. Один, второй, третий круг.

– Тебе требуется день другой тут для освежения памяти?

Её рассудок кричал ей – скажи нет, проси пощады. Но её сердце подсказало ответ:

– Если ты так хочешь.

В конце концов, он не спросил, хочет ли она остаться в камере, которую он построил для неё. Ответом было бы решительное «нет». Декстер спросил, требуется ли ей…, а он один мог решать, что ей необходимо. Внизу у Нат сжалось, когда страх смешался с трепетом от способности её жениха своей властью контролировать её, и от этого проснулось желание.

– На колени.

Без промедления Нат упала на колени и, поддерживая пальцами ног вес, подняла ладони вверх.

– Ты влажная, моя королева?

Она не должна бы. Это не было обычным Временем Декстера. Он накажет её за строптивость. Но она была…

– Да, мой король.

Декстер собрал её волосы, вынув шпильки, и разделил на три части. Затем он аккуратно заплёл их. Когда его пальцы нежно заплетали пряди, из её глаз брызнули слёзы. Он не делал этого с тех пор, как она в последний раз была в такой же комнате на вилле. Затем он закрепил концы резинкой для волос, вынутой из кармана.

– На коленях ты прекрасна.

Его слова на градус согрели её, замёрзшую от холода комнаты.

Он поднял её голову, взявшись за подбородок, и их взгляды встретились.

– Я приготовил это на случай твоего плохого поведения в поездке.

Она молчала.

– Теперь это для тебя, если тебе потребуется. Нам потребуется?

Опять потребуется.

– Решение за тобой.

Он всё ещё держал её за подбородок, властвуя над её движениями.

– Ты была хорошей девочкой. Сделаешь, как я скажу?

– Всегда.

– Сделай, чтоб я кончил.

С подбородком, зажатым в его руках, она не могла видеть, что делают её собственные пальцы, но подчинилась. Онемевшими пальцами она быстро отстегнула пряжку ремня, расстегнула пуговицу и опустила замок молнии.

– Вынь ремень.

У неё замедлилось дыхание, когда, вынимая ремень из шлёвок, она стала прокручивать в голове возможные варианты. Он ударит её? Свяжет? Сердце колотилось всё быстрее от каждого предположения.

– Я собираюсь трахнуть твой рот.

Её язык метнулся к губам, в то время как соски болезненно затвердели.

– Руки за спину. Ты примешь меня полностью.

Её киска истекала, когда он расположил ремень петлёй за её шеей. Принимая его контроль, она откинулась на кожаную ленту, открыла рот и прижала язык ко низу своего рта. Он держал ремень за концы, обеспечивая поддержку её шее, и бесцеремонно вонзил свой твёрдый член ей в рот до самого горла. Запах мускуса наполнил её обоняние. Он продолжал толкать член вперёд, одновременно притянув её к себе за концы ремня.

Она не могла дышать.

Слёзы брызнули из-под её век и покатились по щекам. Вперед и назад… За её закрытыми веками летели искры, а лёгкие взрывались из-за нехватки кислорода. Но, хотя её тело жаждало борьбы, её разум уплывал вдаль на звуках его голоса. Он нахваливал её, продолжая свои толчки; его голос был низким и удовлетворённым, его стоны и рычания повторяли его ритм. Она давала ему удовольствие, или он сам брал его? Конечный результат тот же. Если ценою была её боль или даже жизнь, она заплатит.

А затем он вышел из её рта, а она стала глотать воздух.

– На кровать, клопик.

Она не сразу осознала сказанное. Белая комната расплывалась перед глазами тёмными пятнами. Нат поднялась на трясущиеся ноги. Декстер крепко её обхватил, спасая от падения. Кровать была пустая, с грубым матрасом. Декстер перевернул её на живот и завёл ей руки за спину. Она не сопротивлялась, когда он стянул их ремнём не потому, что это не было больно, а потому что её мозг всё ещё не включился полностью. Петля за петлёй он наматывал ремень, пока её плечи не заболели, а руки оказались связанными от запястий до локтей.

Он рывком перевернул её. Грубый матрас царапал кожу. Дразня её соски, он сказал:

– Жалко, что не взял прищепки.

Она молчала до того момента, пока он сильно не укусил её сосок. Она ничего не произнесла, она закричала.

Он поцеловал её щёку.

– Да, вот так. Дай мне попробовать твои слёзы и услышать крики. Я твердею от этого. – Он нырнул головой вниз и укусил второй сосок, потом сел, любуясь на результат. – Следы моих зубов смотрятся на тебе потрясающе.

– Декстер… – Её мозг отказывался формировать фразы.

Но она тут же забыла о невзгодах, когда Декстер прильнул к её телу и стал методично покрывать его поцелуями, лизать, посасывать. Потом он раздвинул её ноги, навалился на неё, вдавив её плечи в матрас, и вошёл в неё.

Удовольствие было недолгим.

Словно на грани безумия, Декстер брал то, что принадлежало ему. Тут не было ни нежности, ни ласки. Нат распадалась на кусочки, пока он продолжал использовать ёё. Не было места, куда бы он не зашёл. Ничего такого, чего бы он ни сделал.

Она бы могла протестовать или умолять, но что толку?

Она принадлежит ему.

Вместо сопротивления Натали давала ему то, что он хотел: своё тело, свои крики, свои слёзы.

Глава 24

То, чего ты больше всего боишься, не обладает властью.

Сам страх имеет власть.

Осознание этой правды даст тебе свободу.

Опра Уинфри.

Прошло несколько недель, и жизнь вошла в свою колею. Комната в подвале больше не упоминалась. Она существовала в реальности и в сознании Натали. Но её как будто не было.

В ту ночь, когда всё закончилось, Декстер поднял измученное тело Натали на руки и отнёс в их комнату. Она не смогла бы дойти сама, даже если бы очень захотела. Он бережно положил её в большую ванну. Он мягким голосом что-то говорил ей, поливая тёплой водой и протирая пахнущей чем-то сладким губкой её зудящую кожу. Она пыталась сосредоточиться, но последнее, что она помнила – это как мужчина, которого она любила, бережно заботится о ней. Когда на следующее утро она проснулась в их большой мягкой постели, всё было так, словно ничего и не произошло. Об этом ни разу не было упомянуто. Но о том, что это не приснилось ей, свидетельствовали многочисленные синяки на её теле.

Те, что на руках и ногах, ныне побледневшие, сначала при посторонних приходилось скрывать длинными рукавами, брюками, длинными юбками. Декстер не без удовольствия смотрел на свои отметины, они были подтверждением их связи, но посторонних это не касалось. Он не упоминал о подвале и о том, что там произошло, но любовался тем, как его отметины постепенно меняют свой цвет.

Другое дело – синяки на душе Нат. Они, может, и поблёкли, но хранили воспоминание о том, что в мужчине, которого она любила, всегда присутствует тот, другой. Она сделает что угодно, чтобы избежать следующего похода в глубины этого дома.

Натали не была уверена, высказано ли было ею вслух то, что она чувствовала или думала той ночью. Но, как бы то ни было, в какой-то момент той пытки в подвале, Натали поняла, что произошло. Она не знала наверняка, это она сама поняла, или Декстер это сказал. В воспоминаниях о той ночи было столько провалов и тёмных пятен. На неё снизошло понимание, что то, что произошло в новой подвальной комнате – это то, что Декстер планировал сделать с ней в Австрии, но узнал, что она девственница. Это была кульминация его плана, его награда. Она, принадлежащая ему вся целиком. Но, как и всегда, он знал, что лучше сделать по-другому. Лучше повременить с этим. Если бы он сделал с ней всё то, что теперь, тогда, в Австрии, они не были бы сейчас на этом уровне отношений. Он бы сломал её. Он выжидал, шёл малыми шагами, и она выжила.

Месяцами он готовил её к принятию всего, что он захочет.

Теперь она была полностью его, чего бы ему ни понадобилось.

Теперь она знала своё место.

Шли дни, перетекая в недели, и принося Натали всё больше свободы. Без подвальной темницы «время Декстера» она предвкушала, наслаждалась им. Он часто доводил её до грани, но потом гарантированно доставлял ей удовольствие.

Хотя Натали могла уже выходить одна, она всегда делала это с Декстером. И каждый раз она доказывала, что может вести себя. В этих выходах рядом с ней был мужчина обходительный и учтивый. Он открывал дверь, отодвигал стул. Он делал комплименты и хвалил её. Он говорил с ней и спрашивал её мнение.

Он служил своей королеве.

Они вместе приятно проводили время в уютных семейных ресторанчиках и с ветерком катались по горным дорогам. Иногда за рулём был Джинкс. Но чаще – лишь они вдвоём.

Однажды тёплым весенним днём они устроили пикник у подножья горы, наслаждаясь прекрасным видом. Декстер сделал ей сюрприз, захватив покрывало и корзину с едой и напитками. Лишь они одни на многие мили вокруг. И одеяло пригодилось не только для еды…

Зачастую Натали трудно было поверить, что этот мужчина с сияющими глазами цвета морских глубин и светлыми волосами, развивающимися на ветру, подшучивающий над ней и любя улыбающийся ей – тот же самый, что мучил её без сожаления. Но это был он. И она принимала оба его обличья, кроме той, – в ту ночь.

Их дом был прекрасен. Он был такого же уровня роскоши, принятого в мире богатства, в котором она росла, но сейчас это было другое. Сейчас она была королева. Декстер был её король. Её любовь. Её спасение. Он же был и её мучителем и дьяволом. Больше ей никто не был нужен, он заполнил собой все роли.

Кроме их с Декстером комнат, любимым местом Натали был сад. Это первое, что ей было позволено – помогать ухаживать за цветами и растениями. И, хотя Декстер ей объяснил, что садовники делают всё, что нужно, она настояла.

Прохладное утро в саду среди цветов стало её любимым временем дня.

Через некоторое время она добилась разрешения передвигаться по дому и территории вокруг. Тут была потрясающая зона с открытым бассейном, с фонтанами, столами и лежаками под зонтиками. Дом был более старый, чем тот, в котором она выросла. Большой и величественный.

Теперь, когда они были в Штатах, их распорядок изменился. В Европе Декстер пользовался роскошью работы в разных часовых поясах. Сейчас реальная необходимость жить и работать в одном часовом поясе заставила их перенести «время Декстера» на позднее время. Натали быстро приспособилась к новому порядку вещей. После работы в саду, чтения и фитнеса она принимала ванну и готовилась к встрече. Ожидать, когда он вернётся из офиса в городе, было намного волнительнее, чем просто ждать, когда он зайдёт к ней в комнату.

Когда он открывал дверь в их комнату, находя её стоящей в позе, которой он её научил, и его глаза цвета воды сверкали, – все внутри Нат сжималось. Это было по-другому, ведь он уезжал из дома на весь день в свой офис, и в разлуке у него было время придумать, как и даже с какими приспособлениями они смогут отметить воссоединение. Натали была не против. Иногда, если она знала, что они не собираются уезжать из поместья, она даже сама заплетала волосы. Это было приглашением ему воплотить свои самые смелые желания. И тогда она могла рассчитывать на некое наказание за «восстание низов», как называл это Декстер.

От этой мысли она улыбнулась. Ведь именно этого она и добивалась.

Декстер Смитерс был её всем. Она была его. Именно этого они хотели оба.

Королева, которая кланяется только своему королю.

Кроме той ночи, следующим сложным делом в возвращении в Штаты было то, что Декстер хотел, чтобы они связались с её семьёй.

Первая неожиданность случилась до событий в подвале. Это было во второй день их пребывания в Вермонте. Декстер принёс Натали свой ноутбук. Она сидела в их комнате и читала, когда он положил его перед ней на стол.

– Время пришло, клоп.

Она смотрела на компьютер так, словно это была приготовившаяся к нападению ядовитая змея с гремящим хвостом. Он не говорил ей, что она может пользоваться гаджетами, да их и не было. У него был компьютер в кабинете, но ничего, кроме планшета рядом с ней.