Текст книги "Круги на воде (ЛП)"

Автор книги: Алеата Ромиг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Можно ли ей убрать его руку, чтобы посмотреть?

В этот момент Декстер сам схватил паспорт свободной рукой. Другая же не дрогнула, выполняя свою миссию.

– Я-я не могу вспомнить, – призналась она.

Декстер медленно покачал головой. Его пальцы ещё глубже вонзились в её джинсы, в её ногу.

К глазам подступили слёзы.

– Нет, – прошипел он рычащим шёпотом. – Так не пойдёт. У нас скоро пограничный контроль и аренда машины.

– Но… у меня пересадка на другой самолёт.

– Не глупи. Европа слишком прекрасна, и, как ты её назвала? О, я вспомнил… магическая. Она слишком магическая, чтобы не побывать в сельской местности.

– Я не понимаю, – ответила Натали, осознавая, что она каким-то образом привыкла к боли, причиняемой его рукой.

– Твоё имя?

Она закрыла глаза в молчаливой мольбе. Она молила о чуде и чём-то большем, но слова были слышны только в её голове. А затем она снова открыла глаза.

Европа не была ни магической, ни чудесной, по крайней мере, не внутри этого самолёта. Этот человек, которого она едва знала – был всё ещё рядом. Она хотела, чтобы он исчез. Она хотела послушать своих родителей и лететь частным рейсом. Она хотела никогда его не встретить, но он был тут, его глаза цвета синевы морских глубин становились всё темнее и глубже, глядя на неё. Не глядя, – требуя. Его пальцы продолжали углубляться, впиваясь в её кожу.

Дыхание Натали участилось. Она задвигала глазами из стороны в сторону, смотря… изучая. Пара по другую сторону от прохода была слишком увлечена друг другом, чтобы заметить, что происходит. Стюардесса ходила туда-сюда, тоже ничего не видя. Люди впереди разговаривали, но слов она не слышала. Это значило, что и Декстера они не слышали.

Она больше не могла сдерживать слёзы, они наполнили её глаза, когда она задала вопросы, колотящиеся внутри, сжимающие ей внутренности:

– Почему ты это делаешь? Ты хочешь сделать мне больно?

Декстер ещё сильнее наклонился к ней, шумно дыша. Этот мужчина был даже крупнее, чем ей показалось. Шире, сильнее. Он закрыл собой всё вокруг.

Его глаза на мгновение опустились на её бедро, туда, где он буравил его пальцами.

– Почему может подождать. Скажи мне, я сейчас делаю тебе больно?

Если бы она не смотрела на его жёсткие губы, то не услышала бы вопроса, произнесённого еле слышно, но она смотрела. Её мозг опять заработал, она могла формулировать слова.

Нервные клетки заработали, хоть и не в полную силу.

Она выпрямилась и ответила:

– Не так, как сначала.

– Объясни.

– Сначала, наверно, был шок, но сейчас нажим… я не знаю… – Нежеланная слеза покатилась по её щеке, уличая её во лжи.

Он делал ей больно.

Не отпуская её бедро, Декстер с довольной усмешкой вытер её слезу.

– Дело в том, Нелли, я медленно усиливаю нажим. Твоя способность принимать, то, что я даю, говорит мне больше, чем ты думаешь.

Что за чёрт? Усиливал? Нелли?

Прежде, чем она смогла сформулировать вопрос, он продолжил:

– Сделаю я тебе больно? Я оставляю свой знак. И планирую оставить ещё. Сила нажима, твоя способность вынести то, что я даю, зависят от твоей осмотрительности, как и от твоего отклика и честности. Больше не лги мне. Я делаю тебе больно?

Она едва кивнула головой. Признаться было так же сложно, как и терпеть боль.

– Д…да.

От её признания его голубые глаза сверкнули безумным наслаждением.

– Скажи мне, как твоё имя?

Она вспомнила. Он сказал его.

– Нелли… Нелли… – Желудок сжало ещё сильнее. Если бы только её стошнило, она бы облила его всего. Но он предусмотрел это. А что ещё?

– Продолжай.

Её сердце стучало, как барабан, выдавая сигнал отчаяния, который никто, кроме неё, не слышал.

– Моё имя Нелли Смитерс. – Он не отозвался, и она добавила: – Пожалуйста.

– Пожалуйста что? Моя дорогая жена, о чём ты просишь?

Она лишь опустила глаза туда, где его пальцы так впивались в её покрытую джинсами кожу, что побелели.

– В будущем мы поработаем над использованием слов, сейчас и так сойдёт. – Он шире улыбнулся, ослабляя хватку.

Натали ждала облегчения, когда он это сделал, но, вместо этого, боль стрельнула по её бедру хуже, чем, когда он сжимал его. Она со всхлипом наклонилась вперёд, судорожно растирая ногу.

– Да, видишь, – начал он объяснять спокойно, – ощущение от возвращения крови в онемевшие ткани ещё болезненнее, чем само давление. – Он сделал паузу, вытянув в раздумье губы. – Рассматривай это как пищу для размышлений. Осторожнее с просьбами. Будет так случаться, что я буду рад их исполнить. – Его голова наклонилась. – А будет и так, что ты должна будешь поверить, что я лучше знаю как и что.

Какого чёрта?

Натали изумлённо распахнула глаза. Мир понемногу прояснялся, но смысла в происходящем не было. Этот человек пугал её. Он говорил так, словно они собирались быть вместе. Он планировал её забрать… украсть…? – Если нужны деньги, мой отец…

– Не будь наивной.

У неё кровь застыла в жилах, когда она подумала о том, что может произойти. Почему она не полетела частным самолётом родителей? Ей нужен план.

– Я могу закричать. Я не позволю тебе это делать.

– Что делать, жёнушка моя?

– Я не твоя жена, – медленно произнесла она.

– Отнюдь. Все твои документы утверждают обратное. Кому, по-твоему, поверят: подвыпившей женщине или её трезвому мужу?

Натали в отчаянии схватила с пола свою сумку, ту, которую он раньше подал ей с верхней полки, ту, в которой оказался липовый паспорт. Где настоящий? Она неистово рылась в содержимом. Её сердце всё быстрее колотилось от безуспешных поисков. Нет другого паспорта. Нет посадочного талона на другой рейс. Исчез даже её телефон.

– Где?

Декстер ничего не произнёс. Она открыла портмоне.

Нелли Смитерс. Нелли Смитерс.

На её удостоверении. На каждой пластиковой карте. На всём, вплоть до платиновой карты Амекс, которую ей дал отец, было это имя. Разочарование было ошеломляющим.

– К…как?

– Вижу, что поторопился, и однажды я поменяю имя. Мне больше нравится имя Нат, мой маленький клопик, и скоро мы получше познакомимся. А пока нам и это сгодится.

– Нет, Я села на этот самолёт, я, а не Нелли Смитерс. В авиакомпании есть данные. Мой отец будет…

Его палец дотронулся до её губ.

– Если ты хоть на миг решила, что я не подумал об этом – обо всём, ты меня недооцениваешь. – Он грубо потёр то место на её бедре, которое болело, и Нат поморщилась. – С нетерпением жду ещё недооценок.

В этот момент показалась стюардесса, несущая горячие салфетки. Натали посмотрела на неё, потом на Декстера, опять на неё, зная, что нужно что-то сказать. Опередив её, Декстер, как истинный джентльмен, взял одну салфетку и развернул, подождав, когда из неё выйдет пар, и с улыбкой протянул Нат.

– Не хочу, чтобы ты обожглась.

Она взяла салфетку.

– Мисс, надеюсь, вам лучше, – сказала стюардесса.

Натали опять перевела взгляд на Декстера. Повисла тишина, сердце её стучало всё сильнее. Прошла секунда, другая…

– Скажи ей, как ты себя чувствуешь, дорогая, – подсказал, наконец, Декстер.

Натали медленно покусывала нижнюю губу, переводя взгляд то на глаза глубокой синевы, молчаливо угрожающие ей, то на приветливое лицо женщины. Натали глубоко вздохнула и приняла решение. В небе она ничего не сможет сделать. Она должна подождать, когда кто-нибудь сможет ей помочь.

– Я чувствую себя намного лучше, спасибо.

– Не беспокойтесь, милая, – сказала женщина. – Высота и алкоголь, да ещё молодожёны. Ваш муж позаботился о вас. Вы в хороших руках. – Она подмигнула. – Он сказал, вы от волнения ещё и не ели ничего. Такое часто случается. И мы пообещаем, что это останется между нами. Мы же не хотим, чтобы ваш медовый месяц начался со скандала. Кроме того, все вокруг были заняты своими делами…, не беспокойтесь, никто ничего не заметил.

У Натали всё опустилось. Она не знала, хорошо это или плохо. Ей с детства вдолбили важность приличий. Вместе с тем, если бы кто-то заметил…

– Вот и хорошо, – сказал Декстер, когда стюардесса отошла. Его глаза опять светились. – Могу похвалить тебя, ты была хорошей девочкой, или плеснуть ещё полюбившегося тебе коктейля.

Она сжала губы. Волоски на тыльной стороне её шеи поднялись от его покровительственного тона и снисходительных слов. Она не была маленькой девочкой, чтобы её наказывать или награждать. А ещё ей не нравился эффект от наркотика: отсутствие самоконтроля, отрешённость и тошнота.

– Ну, твой выбор, – продолжил он. – Скоро паспортный контроль, и даже лучше, если ты сможешь связно отвечать. Но, если и нет, то я подготовился.

Она провела ладонью по болезненному месту на ноге. Из динамиков сверху послышалось объявление о посадке. Он взял её руку, провёл губами по костяшкам пальцев и погладил.

– Ты очень красивая, Нат. Я наблюдал и ждал. Я очень долго планировал этот день.

– Мои друзья меня так зовут. Мы не друзья.

Поглаживание прекратилось. Его большой палец вонзился в хрупкие косточки. Их было легко переломить, как спички. Прежде, чем давление стало слишком сильным, он сказал:

– Ты теперь моя. И ты права: мы не друзья. Не так ли, клопик? Так я и буду тебя называть, пока ты не заслужишь своё имя.

– Хватит… – она попыталась выдернуть руку, но его хватка была непоколебима.

– Не сомневаюсь, что ты это сделаешь. Ты заслужишь своё имя, как и моё. Я абсолютно уверен. У тебя есть решимость твоего отца и покорность матери. Это жгучая смесь, и я в нетерпении от возможности её исследовать.

– Что ты знаешь о моих родителях?

– Всё.

Натали потрясла головой, и тут её взгляд привлекло кольцо на левой руке: большой, высоко поднятый бриллиант и простой ободок из белого золота. Она страстно желала снять его и выбросить прочь. В глубине души она знала, что это кольцо было не знаком любви, а ошейником раба.

Её нельзя продать, ею нельзя владеть. Но то, как Декстер говорил с ней, свидетельствовало о том, что он убеждён в обратном.

– Оно не настоящее, – сказал Декстер, отпуская её руку.

– Нет?

– Нет, клопик. Его ты тоже должна заслужить. И, позволь мне сказать, настоящее – великолепно. Семейная реликвия.

– Хватит меня так называть. Я не хочу настоящее.

– Захочешь. А как ты хочешь, чтоб я тебя звал? – спросил он с тревожащим блеском в глазах.

У неё кольнуло в желудке.

– Моим именем.

– Ну, давай. Скажи мне его снова.

Она глубоко вдохнула, и слеза покатилась по её щеке.

Избежать его коктейля и выбраться из самолёта – это были две ближайшие цели. И, хотя её всю трясло от происходящего, небольшая часть её, которая ещё способна была связно рассуждать, говорила ей, что надо бежать. Умиротворить его сейчас было благоразумно. Она контролирует свои слова. Не он. Когда они окажутся на твёрдой земле, она придумает что-нибудь.

– Я жду. – Его пальцы, от указательного до мизинца, постукивали по подлокотнику. – Ты должна запомнить, я не люблю ждать.

– Моё имя Нелли Смитерс.

Глава 5

Вещи не всегда такие, какими кажутся;

первое впечатление обманывает многих.

Федр.

Всё время, пока Декстер и Натали медленно продвигались в очереди на паспортный контроль, его рука лежала на её пояснице, постоянно напоминая о его присутствии и его требованиях. Со стороны они производили впечатление утомлённой, но счастливой пары. В реальности всё было намного хуже. Она сконцентрировалась на том, как стоять, шагать, и наблюдала за тем, что окружало её. Действие наркотиков – так называемого «коктейля», который он ей дал, ещё не закончилось. Эффект ещё чувствовался. Речь восстановилась, двигательная функция, по его словам, полностью не пропадала. Именно поэтому он смог убедить стюардессу в ее опьянении.

Ещё в самолёте Декстер объяснил эффекты от выбранной им комбинации веществ: заторможенность, снижение осознанности и склонность к покорности. Он говорил с ней глубоким, мягким голосом, посторонние могли подумать, будто он успокаивал её. Слова контрастировали с его тоном, но это было ясно только Натали.

– Но клопик… – Костяшкой согнутого пальца он гладил её по скуле, обжигая своим прикосновением, клеймя её. Усилием воли она сдерживалась, чтобы не отпрянуть от него.

Он продолжал, пока самолёт подруливал к гейту.

– Это реально прекрасное сочетание. Никто в салоне не усомнился в твоём состоянии.

– Я…я не помню.

– Конечно, нет. Это проблема. Если бы я дал тебе ещё перед прохождением контроля, ты бы слушалась любой моей команды. Честно говоря, это было бы легче для меня, – он пожал плечами. – Может и для тебя. Но легкость – не так забавна и не так увлекательна. – Он обхватил её руку своей. – Ты заслужила эту привилегию тем, как отвечала стюардессе. Не разочаровывай меня.

– Привилегию? – повторила она его слова, выпрямляясь.

– Ну да. Если бы я дал тебе больше коктейля, ты бы не запомнила всего, что должно происходить. Как ты по своей воле подчинялась, по своей воле следовала навстречу судьбе. – Синие глаза сверкали. – Я хочу, чтобы ты помнила, что это была твоя воля. Разве ты этого не хочешь тоже?

Единственно, что хотела Натали – это всё забыть. Она хотела вернуться в Бостон, подождать Фила и лететь рядышком с ним, с человеком, который больше, чем охранник, а, скорее, как дядя ей. Он бы заметил эту опасность и позаботился об этом – о нём – прежде, чем она бы что-то заметила. Вот чего хотела Натали. Вместо этого она столкнулась с чудовищной реальностью и должна выработать план побега.

– Клопик, – его голос и толчок в бок вернули её мысли в большое помещение, к очереди, к людям вокруг.

Она неохотно подвинулась вместе с очередью. Она быстро соображала. Высоко над головой на потолке висели тёмные сферы – камеры, записывающие их движение. Время от времени она смотрела наверх, надеясь, что её лицо будет видно на записи. Она, может, и заслужила эту привилегию, как он сказал, но это был её шанс закончить безумное похищение, пока не поздно.

Декстер стоял на расстоянии всего нескольких дюймов со всеми необходимыми документами в нагрудном кармане. Она не видела, что он писал, только слышала его предупреждения. Не было речи даже отойти в туалет. По правде, ей и не надо было. Ещё когда коктейль не стал терять своё действие, он вынудил её сделать все дела в самолёте.

Декстер ожидал покорности. Но она не могла. Если она сделает, как он хочет, надежды не останется. А её надеждой был служащий в окошке. Он или она должны поверить Натали, когда она скажет своё настоящее имя, не то, которое Декстер ждёт от неё.

Нелли Смитерс.

Имя было в её голове и на кончике языка. Декстер заставил повторять его, даже написать на бумажной салфетке, когда они снижались. На удивление, подпись, которую она сделала, была похожа на ту, что была выведена в её липовых паспорте и нью-йоркских правах. Он также заставил её сказать её дату рождения. Сначала она не заметила небольшую разницу от настоящей: один месяц и один год. Похоже, но другие.

Вот как он смог заказать ей вино.

Ко времени обеда её мир был в тумане. Натали сначала решила, что на международных рейсах разрешалось пить с двадцати; но в полёте действовали правила страны вылета. Это по фальшивым документам Декстеру удалось накачать её алкоголем с его коктейлем.

Шаг за шагом, они двигались вперёд. Она просто кивала, когда он говорил, с трудом концентрируясь. У неё были вопросы, те, что она не могла задать, но всё равно важные.

Когда был её пересадочный рейс из Мюнхена? Её отсутствие на этом рейсе поднимет тревогу. В конце концов, она не просто пассажир. Она Натали Роулингс и отец ждёт её прилёт. Это то, что Джемисон ей сказал.

И Фил.

Джемисон сказал, что Фил будет ждать её в аэропорту. Боязнь разочаровать его своим провалом была забыта. Она жаждала безопасности от его присутствия.

– Из-за твоих изменившихся планов ты должна была пройти контроль здесь.

Она подпрыгнула, уставившись на Декстера, говорившего прямо ей в ухо.

– Что?

Он указал подбородком на потолок.

– Ты стараешься смотреть в камеры. Твоё присутствие здесь не покажется ни странным, ни необычным.

Нат набрала воздуха и тихо сказала:

– Нет. Я не должна проходить контроль до Франции. Я не хочу, чтобы мои планы менялись.

– Клопик, это больше не в твоих силах, – он кивнул в сторону одного из окошек пограничного контроля. – Видишь эту женщину, почти девочку, на самом деле, которая только что прошла контроль?

Натали увидела её. Она была молодой, высокой и стройной. Её тёмные волосы были забраны в хвост, пропущенный через отверстие в кепке. На ней была дорогая, но обычная одежда: джинсы, ботинки, тёмно-зелёный топ и накинутый светло-коричневый свитер. За секунду до того, как девушка исчезла, Натали заметила её сумку. Это была такая же сумка, как у неё.

И кепка… На Натали не было кепки, но у неё была точно такая же.

Внезапно, в комнате стало жарко, а её кожу защипало.

Во рту у Нат пересохло, у неё подогнулись колени.

– Почему? Зачем ты мне на неё показал?

– Я думал ты сообразительнее. Ты меня разочаровываешь.

Перед ними осталось несколько пассажиров до того, как подойдёт их очередь. К глазам подступили слёзы, она проглотила подступившую желчь.

– Она это я?

– Ты сейчас сказала то, что никогда не ожидала от себя услышать. Кто ожидает увидеть себя, исчезающую в толпе?

– Технически – нет, она не ты. Ты это ты. Но ясно зафиксировано, что личность, о которой ты, может быть, собиралась сообщить офицеру в одном из этих окошек, только что пересекла границу Германии. Имя, с которым ты регистрировалась на рейс официально уже в Мюнхене. У этой девушки есть её, вернее твой старый паспорт, посадочный талон, вся информация на тебя. – Декстер надавил ей на поясницу, заставляя сделать ещё несколько шагов вперед. – Государственные служащие не поверят тебе, если ты назовёшься ей.

Сердце Нат так заколотилось, что зашаталась комната. Что будет, если её вырвет?

– Я настоящая Натали Роулингс. Мои родители…

– Что случится, если ты сделаешь безумное заявление? Знаешь, какие у них тут в Германии психушки? – спросил Декстер. – Совсем не такие санатории, в котором находилась твоя мать.

Она с раскрытым ртом посмотрела ему в лицо, её живот скрутило.

– Как ты…?

Случай с её матерью был давным-давно, после рождения Николь и до Нэйта. Это была та часть семейной истории, которую никогда не упоминали. То время – так говорили, и не было такой причины, ради которой это стоило ворошить. На протяжении всей жизни Нат её мама была уравновешенной, милой и любящей. История, которую рассказали Нат, была настолько травмирующей, сопряжённой с такими событиями, от которых мама пострадала, что с ней произошёл, как говорят профессионалы, отрыв от реальности.

Что случится с мамой, если Нат исчезнет? Не отбросит ли это её назад? Будет ли это следующим травмирующим событием?

Декстер продолжал шептать:

– Я не смогу помочь тебе, если они заберут тебя.

Помочь мне?

Изучая выражение его лица, Нат оценивала своего похитителя. Смогла бы она обогнать его? Он был высоким, выше её, возможно, ростом с её отца, и он был большим: не в смысле – толстым, а крепким и основательным. Этими же словами можно было описать его выражение лица. Крепкое и основательное, словно они обсуждали погоду, а не мамину душевную болезнь или её собственную.

– Но, если я исчезну, моя мама…

– Ты не исчезнешь, – успокоил он её, нежно поглаживая по пояснице большой рукой под свитером, но поверх топа. Для стороннего наблюдателя это могло показаться ободряющим жестом. – Не беспокойся, клопик. Веди себя так, как мы договорились, и тогда ты пошлёшь своим родителям запланированное сообщение. Ты не исчезнешь. Ты просто решишь, что не поедешь дальше Мюнхена и изменишь свои планы.

– Зачем мне это делать?

Они были уже почти на передней линии.

– Что, по-твоему, легче для твоей матери? Если её детка пропустит празднование Рождества, потому что она стесняется отчисления из университета, или если её малышка попадёт в психиатрическую клинику после помешательства по той же причине? Я имею ввиду, тот эпизод в самолёте… и катавасию сейчас? Случай можно назвать отрывом от реальности.

Может у неё действительно срыв. Как это реально может всё происходить?

И откуда Декстер знает о её отчислении? Она даже родителям не говорила.

– Я…я…

– Подходи, дорогая, – сказал Декстер, потянув её за руку, – наша очередь. Нелли Смитерс, – напомнил он мягко, когда они подошли к окошку.

Глава 6

Наши жизни определяют возможности, даже те,

которые мы упустили.

Ф.Скотт Фицджеральд.

– Цель визита? – спросил мужчина с тяжёлым немецким акцентом, сканируя код паспортов под лампой и переводя взгляд с документов на их лица.

Декстер ответил, протянув бумаги и быстро схватив Натали за руку. Он уверенно, лишь с необходимым для убедительности количеством деталей, объяснил, что они молодожёны, приехали на праздники – отложенный медовый месяц из-за получения её паспорта с новым именем, о замках, снеге и магии. С каждым словом серьёзность ситуации удушающим облаком сгущалась вокруг них – в противовес его ответам; никому, кроме неё не видимая, сковывая тело и душу, туманя взгляд и крадя её возражения.

Его слова звучали невинно и легко. Никто, кроме Натали, не услышал правды. Его речь была злокачественной опухолью, вгрызающейся в её внутренности, пожирающей её будущее.

Хотя она слушала, её мысли занимали его угрозы о том, что они решат, что она сумасшедшая. Она вспомнила истории об иностранных психиатрических клиниках, вызывая образы мрачных одиночных комнатах без окон с одной раскладушкой. Ей не хотелось ему верить.

Психические отклонения не были сейчас таким приговором, как тогда, когда был поставлен диагноз матери, наука достигла большого прогресса, особенно в лечении посттравматического повреждения мозга. Это было причиной в случае с мамой. Но не для Нат. У неё не произошло несчастного случая. Вместо этого, если бы произошла ошибка в диагнозе, её бы признали сумасшедшей из-за наследственной склонности.

Она не была сумасшедшей. И её мама не была. Это было смешно. Германия – это современная промышленная страна с высококлассными докторами, участвующими в передовых исследованиях. Это не страна третьего мира. Здесь есть присутствие американских войск. Американское посольство…

Она гражданка США. В ней зародилось зерно надежды. Власти помогут ей. Ей просто нужно сделать всё правильно.

Она очнулась и вспомнила, что она часть происходящего фарса, подписанная на подтверждение сказки Декстера, только когда он толкнул её плечом.

– Разница во времени и несколько бокалов вина, – сказал Декстер со смехом офицеру.

Его смех звучал притворно весело, но во взгляде громко читалось требование слушаться и отвечать. Её сердцебиение ускорилось: за время для одного удара звучало два, если не три. Ускорившийся кровоток повлёк за собой недостаток кислорода, что привело к головокружению. Может, если бы она выпила ещё коктейля, не было бы так плохо.

– Миссис Смитерс, – спросил офицер, – чем вы занимаетесь?

– Ч…чем занимаюсь? – Она не ожидала этого вопроса.

– Да, мэм.

Декстер не подготовил её к этому.

– Я студентка… была.

Декстер обнял её за плечи.

– Полагаю, теперь она – жена.

Офицер кивнул, переводя взгляд с одного на другого. Наконец, он спросил:

– Кому-то из вас есть что заявить?

Рот Нат начал открываться, чтобы заявить своё настоящее имя. Но офицер не спросил её имя. Почему?

Он его уже знал – ненастоящее. Он к ней обращался, называя им, и она отвечала.

Прежде, чем слова её сформировались, офицер проштамповал каждый паспорт и протолкнул документы через стойку. Когда Декстер взял их, офицер кивнул.

– Хорошего путешествия.

Он повернулся к очереди:

– Nächster.

– Следующий, – прошептал Декстер ей на ухо, переводя слово офицера.

Следующий.

Следующий.

Слово звенело в ушах Нат, когда Декстер повёл её в толпу. Кукольником, вот кем он был, способным управлять ею, дергая за ниточки и заставляя двигаться лишь нажимом на спину. Пройдя сквозь большую арку, они вошли в другое помещение, напоминающее железнодорожный вокзал или автостанцию в большом американском городе: Центральный Вокзал Нью-Йорка или, возможно, Объединённую станцию Чикаго. Звуки эхом отзывались от нависающего потолка и покрытого плиткой пола. Соединённый с современным аэропортом, он, тем не менее, казался чем-то из прошлого страны, из истории.

Он молча вёл её к скамье, где она села, подавленно делая всё, что хотел кукольных дел мастер. Толпа и сумятица исчезли в тумане отчаяния. Лица и голоса исчезли. Стало трудно дышать, и она прижала руку к груди. Может ли туман быть ядовитым? Или эта изнуряющая боль физиологическая? Не слишком ли она молода для сердечного приступа?

Почему лёгкие не наполняются?

Ответ стоял перед ней и смотрел на неё глазами цвета холодных океанских глубин.

Его план осуществился. Уйти от окошка пограничника было её финальной ошибкой, потерей последней возможности остановить это, что бы это ни было. Её глаза обратились в направлении, откуда они оба только что пришли, а мозг отчаянно пытался осознать ужасную ситуацию.

Натали моргнула раз, потом другой. Воздух медленно наполнял её лёгкие. Как на оживающем экране компьютера, туман стал рассеиваться, и мир вокруг приобретать очертания. Люди и шум. Она повернулась к своему похитителю, кладущему телефон в нагрудный карман куртки. Если он и разговаривал, она не слышала.

– Ты звонил ей… мне?

Он поцеловал её в макушку.

– Тебе не о чем беспокоиться.

– Но мои родители, она им напишет?

Натали не была в восторге от шато, но сейчас она хотела туда. Она не смогла остановить слёзы, когда представила картину: проснуться рождественским утром в красиво украшенном шато – её мама любила украшения, глубокий смех отца и добрый взгляд мамы, когда все пьют кофе, сидя около ёлки. Там могли быть и другие люди, но Нат была уверена непосредственно в своей семье. С момента её появления брат с сестрой, Николь и Нэйт, стали бы дразнить её малышкой. Она была малышкой не только для своих родителей, но и для них тоже. А теперь…

Слёзы размыли вид шумной толпы.

Декстер встал и протянул руку. Сцена, которую она вообразила, исчезла. Она опять тут, в руках этого… человека.

– Не надо слёз, клопик. Пока… Побереги их для меня.

По её спине побежал ледяной озноб, словно малюсенькими лапками миллиона мышей. Поберечь слёзы для него? Что за чёрт? И ещё эта кличка. Она не клоп. Прозвище царапало её нервы. Но нужно выбирать, какая битва важнее – это ещё одна мамина фраза.

Они вышли наружу, и ветер раздул её волосы и обдал холодом кожу. Машина ждала. Когда они приблизились, Декстер заговорил с мужчиной в униформе на немецком – ещё один громовой удар. Натали не сможет попросить помощи, даже если захочет. Она свободно говорила на английском и французском, неплохо знала испанский, но немецкий был выше её сил.

Декстер открыл пассажирскую дверь и галантным жестом пригласил её сесть.

Она споткнулась, придерживаясь за верх двери, мокрыми от холодного ветра глазами бросила последний взгляд на толпу, суету вокруг. Куда она отправляется?

– Карета ждёт тебя для магического приключения.

Не было слов, чтобы описать её состояние. Она глубоко вздохнула и села на холодное сиденье. Декстер устроился за рулём и предложил ей бутылку воды. Она видела, как он покупал её, смотрела за всеми его движениями. Она не доверяла ему ни капли. Если бы не сильная жажда, она не стала бы пить то, что он предлагает, но она очень хотела пить.

Она нехотя отвинтила крышку и пригубила, чтобы только смочить пересохшие губы.

Декстер с раздражением взял у неё бутылку, приложил к губам и сделал большой глоток. Его адамово яблоко выдвинулось вперёд, пропуская в горло почти четверть литра жидкости. Отдавая назад воду, он спросил:

– Так тебе спокойнее?

Да… но нет.

Он сделал глоток своими губами, своим ртом. Маленький глоток, который она выпила, просочился в желудок. Это было глупо. Она не малышка, за которую её принимают в семье. Ей двадцать лет, не взирая на фальшивую дату в липовых документах. Она знала, что её ждёт. Пить из той же бутылки будет наименьшим из её будущих переживаний и наименьшим злом их связи. Но всё же, если она может бороться, она будет.

Словно читая её мысли, Декстер забрал бутылку и протянул другую.

– На, эта без моих микробов. Запомни, клоп, мы скоро будем делить намного больше, чем бутылку воды, не останется места, где не побывают мои губы.

– Мой багаж? – спросила она, отпив из новой бутылки и пытаясь думать о чём угодно, но только не о его непрошеном и абсолютно ненужном комментарии.

– Времени между рейсами много. Другая ты его заберёт. Настоящей тебе он не нужен.

Он ей нужен. Она, может, и не купила подарки семье, но там были её вещи, личные вещи. Её любимое платье, которое она намеревалась надеть рождественским утром. Её тёплые носки и косметика. Картинка упакованного чемодана мимолётно пролетела перед её закрытыми глазами. Как он может решать, что ей надо, а что нет?

Натали плотнее закуталась в свитер и натянула рукава до пальцев. Небо за окном было серым, земля грязная от мокрого снега.

– Мне нужно моё пальто. Оно в чемодане. – Если бы только она взяла его на борт. Ещё одна её ошибка в бесконечном списке.

Декстер нажал несколько кнопок на приборной доске, включая обогрев, затем скинул свою куртку.

– На, возьми.

Колеблясь, она потянулась за шерстяной спортивной курткой и, вместо того чтобы надеть её, накинула сверху как одеяло. В тот же момент к её чувству страха за будущее примешался его запах: свежий, мужской, смешанный с запахом терпкого одеколона. Эта новая смесь бурлила в её внутренностях, испытывая её самообладание.

– Куда мы едем? – спросила она, заставляя взять себя в руки, чтобы придумать план побега. Ожидая его ответа, она почувствовала тепло, исходящее из вентиляции машины. Тепло шло не только от воздуха, но окутывало её со всех сторон. Может он включил подогрев сиденья? Её веки отяжелели. И тут она вспомнила про телефон в кармане его куртки. Может она сможет как-то воспользоваться им…

Мысль уплыла в сторону.

Он не ответил на её вопрос. Она попыталась ещё раз.

– Куда…?

Вопрос не формулировался и её ударила догадка: должно быть во второй бутылке был добавлен коктейль. Она хотела потребовать ответа, но не смогла. Мысли растворялись, не достигая губ, и она сдалась теплу и его запаху. Всё потемнело.

Глава 7

Предчувствия, которые мы быстро отбрасываем, иногда

являются нашим настоящим видением реальности.

Ричард Поль Эванс, «Письмо»

Глаза Клэр распахнулись. Сон или кошмар? Она оглядела большую спальню. Она не в Айове. Её сердцебиение ускорилось, пока она металась между реальностью и воображением. Что-то не так, но она не могла ухватить, что. Это не её жильё, значит она не дома. Когда её глаза привыкли к тусклому свету раннего утра, она увидела шторы и узнала шато.

Отдышавшись и успокаивая себя, что это только сон, Клэр потянулась к Тони через широкую кровать, ища утешения в его объятиях. Его сторона кровати была пуста, и мягкие простыни уже не хранили тепло его тела. Часы на прикроватной тумбочке показывали без малого шесть утра. На семь часов больше, чем в Айове. Путешествие всегда путало её сон.