Глаза «Джоконды». Секреты «Моны Лизы»

Текст добавлен: 26 сентября 2026, 15:30

Текст книги "Глаза «Джоконды». Секреты «Моны Лизы»"

Автор книги: Альберто Анджела

Жанр:

Культура и искусство

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

В эти годы Леонардо совершил несколько кратких поездок за пределы тосканской столицы. В начале 1501 года он ненадолго отправился в Рим для изучения произведений античного искусства, но уже в апреле вернулся во Флоренцию.

Леонардо да Винчи. Мадонна с Младенцем, святая Анна и святой Иоанн. 1500–1505. Лондон, Национальная галерея. Mondadori Portfolio / Leemage

Рассказывает Альберто Анджела

Источник вдохновения для создания шедевра

Подготовительный картон к картине утерян, но в каком-то смысле он продолжает существовать и сейчас. Картон, после внесения существенных изменений (исчез святой Иоанн, появился агнец), послужил для создания одного из шедевров Леонардо – «Святая Анна с Марией и младенцем Христом» (см. ниже). Вместе с «Джокондой» это полотно в наибольшей мере отражает поиски Леонардо в области сфумато и соотношения между человеческими фигурами и пейзажем.

Леонардо да Винчи. Святая Анна с Марией и младенцем Христом. 1510–1513. Париж, Лувр. Mondadori Portfolio / Leemage

Затем, в мае 1502 года, Изабелла д’Эсте попросила его оценить несколько драгоценных сосудов из горного хрусталя, яшмы и аметиста, которые ей предложили за девятьсот сорок дукатов. Леонардо посоветовал приобрести их, но герцогиня Мантуанская его не послушала.

Вскоре после этого Леонардо поступил на службу к честолюбивому и циничному Чезаре Борджиа, сыну папы римского Александра VI. В июне 1502 года он занял Урбино и дал Леонардо, назначенному «архитектором и военным инженером», ряд поручений – в частности, отправив того в Марке и Романью для составления планов территорий, крепостей и городов.

Запомним эту подробность, которая может показаться незначительной: Леонардо приезжает в Урбино. Далее мы увидим, что это событие сыграло исключительно важную роль в истории создания «Джоконды».

Занятый поручениями Чезаре Борджиа, Леонардо был вынужден отказаться от завершения запрестольного образа, позднее законченного Филиппино Липпи. Как легко догадаться, это испортило его отношения с могущественным орденом сервитов. Был ли его поступок дальновидным? Уже в феврале 1503 года он оставил Чезаре – молодое светило на небосклоне итальянской политики, к тому времени вступившее в фазу ущерба, – и вернулся во Флоренцию, где оставался до 1506 года.

По возвращении он не получил никаких заказов от республики, и его финансовое положение стало ухудшаться. Отец, который мог бы помочь деньгами или рекомендациями, был уже стариком, всецело озабоченным устройством судьбы своих законных детей – Джулиано, получившего юридическое образование и готовившегося заменить отца в нотариальной конторе, и Лоренцо, который занялся торговлей и собирался вступить в цех шерстянщиков. Леонардо был первенцем, но незаконнорожденным, к тому же Лукреция Кортиджани, третья жена Пьеро да Винчи, относилась к нему с явной неприязнью. Об этом мы расскажем чуть позже.

К счастью, всего через несколько месяцев Никколо Макиавелли, лично наблюдавший за деятельностью Леонардо в качестве военного инженера, посоветовал Пьеро Содерини воспользоваться его талантами в войне против Пизы. Летом 1503 года Леонардо стал составлять план бассейна реки Арно, проектировать громадные землеройные машины и краны со множеством стрел, передвигающиеся по рельсам, снабженные балансирами и противовесами. Одновременно он подсчитывал, сколько людей и месяцев понадобится для исполнения грандиозного замысла – изменения русла Арно.

Колоссальный проект, рассчитанный на далекую перспективу (см. иллюстрацию выше), предусматривал отклонение течения реки таким образом, чтобы направить ее в сторону Прато и Пистойи, причем в возвышенном районе Серравалле предполагалось устроить систему шлюзов. В результате получился бы широкий канал, способствующий развитию речной торговли и предотвращению наводнений, периодически случавшихся во Флоренции. Но главное, осуществление проекта привело бы к капитуляции вражеского города – река перестала бы протекать через Пизу, что сделало бы невозможным ее снабжение водным путем с моря. Две тысячи рабочих принялись за дело, но вскоре замысел был оставлен из-за своей сложности и дороговизны.

«Бегство» художников из Флоренции

В XV веке Италия занимала лидирующие позиции в сфере искусства и культуры и сильнейшим образом влияла на другие страны. Среди основных центров эпохи Возрождения первое место, бесспорно, принадлежало Флоренции Медичи. Заметно выделялись также Мантуя, где правили Гонзага, Феррара, где власть принадлежала представителям рода д’Эсте – двор последних безоговорочно считался самым утонченным в Европе, о чем сейчас мало кто помнит, – Урбино (правители из рода Монтефельтро), Милан (Сфорца) и, разумеется, Венеция дожей. В конце века, как мы видели, Флоренция переживала явный упадок, и «центр тяжести» ренессансного искусства сместился в Рим, который еще недавно играл сугубо второстепенную роль.

Таким образом, в одно и то же время три величайших деятеля искусства той эпохи – Леонардо, Микеланджело и Рафаэль, – поработав на Флорентийскую республику, возглавляемую Пьеро Содерини, во времена ее «золотого заката», в 1505–1508 годах покинули ее. Первый отправился в Милан, находившийся под властью французов, двое других – в Рим.

Понтификаты Юлия II Ровере (1503–1513) и Льва X Медичи (1513–1521) совпали с одним из самых блестящих периодов в истории итальянского и европейского искусства, который продолжался затем еще около десятилетия, несмотря на варварское разграбление Рима наемниками в 1527 году. В это время родились такие шедевры, как фрески Сикстинской капеллы работы Микеланджело и Станцы Рафаэля, активно продолжалось возведение нового собора Святого Петра.

«Дуэль» двух величайших художников Возрождения

1503–1504

Как мы увидим дальше, жизнь Леонардо была переплетена с жизнью других крупнейших деятелей итальянского Возрождения. Во время своих беспокойных скитаний он получил возможность встретиться с могущественнейшими людьми того времени и послужить им, познакомиться с другими великими художниками – Боттичелли, Перуджино и Рафаэлем, питавшим к Леонардо глубокое уважение.

Но был среди них один, чьи отношения с Леонардо являлись глубоко конфликтными: Микеланджело Буонарроти. Похоже, они плохо переносили друг друга, соперничая и одновременно испытывая взаимное восхищение. В любом случае именно между этими самыми выдающимися художниками своей эпохи случайно – а может быть, как раз не случайно – произошла грандиозная живописная «дуэль» по случаю события, имевшего большое значение для гражданской гордости флорентийцев: в октябре 1503 года гонфалоньер Содерини предложил Леонардо и Микеланджело изобразить два выдающихся сражения на стенах Зала Большого совета (ныне Зал Пятисот) в палаццо Веккьо.

Контракт был подписан в мае 1504 года. Леонардо выбрал сюжетом своей картины победу, одержанную флорентийцами над войсками Филиппо Марии Висконти, герцога Миланского, при Ангиари, близ Ареццо, в 1440 году. Миланцы произвели неожиданную атаку, однако флорентийцы тут же нанесли ответный удар, обратив противника в бегство и захватив вражеский штандарт. Собрав нужные исторические сведения, чтобы решить, какой эпизод баталии следует изображать, Леонардо начал предварительную работу. Микеланджело, в свою очередь, взялся за фреску, посвященную битве при Кашине (1364), в которой флорентийские войска разгромили пизанцев.

Предполагалось, что обе работы будут очень велики по размерам – около семи метров в высоту, семнадцать метров в ширину, – так чтобы полностью покрыть каждую из стен зала (Леонардо досталась восточная). Сегодня, однако, мы не сможем увидеть ни ту ни другую: Микеланджело выполнил лишь подготовительный картон, произведение же Леонардо, как мы увидим, ждала непростая судьба. Мы можем попытаться восстановить историю двух шедевров на основе дошедших до нас документов.

Микеланджело не закончил фрески в Зале Большого совета, поскольку его вызвал в Рим папа Юлий II для работы над своей колоссальной гробницей. Художник успел завершить только подготовительный картон для центральной части, впоследствии утерянный: мы можем судить о нем по копии 1542 года, которую сделал Аристотиле да Сангалло, ученик Микеланджело (см. ниже).

Аристотиле да Сангалло. Битва при Кашине. XVI в. Норфолк, Холкем-холл. Mondadori Portfolio / Bridgeman Images

Микеланджело Буонарроти. Этюд к «Битве при Кашине». XVI в. Флоренция, галерея Уффици, Кабинет рисунков и эстампов. Mondadori Portfolio / Bridgeman Images

По-видимому, первоначально Микеланджело собирался запечатлеть сам момент боя, мельтешение людей и лошадей, примерно в том же духе, что и его «антагонист» Леонардо в «Битве при Ангиари». Создав множество этюдов, один из которых приведен ниже, он решил поместить битву как таковую на второй план, тогда как первый заняли торопливо одевающиеся флорентийские солдаты, застигнутые пизанцами в момент купания. Выполненная Сангалло копия картона позволяет нам сделать вывод, что Микеланджело хотел изобразить человеческое тело в состоянии стремительного, исступленного движения, – подобный эффект мы можем наблюдать, например, на фотографиях спортсменов, застывших на снимках в динамичных позах. Композиция кажется беспорядочной, над всем господствует ощущение лихорадочной спешки, которой объяты воины. Изобилие «движущихся» тел передает зрителю драматизм и напряжение сцены.

Леонардо начал работу над «Битвой при Ангиари» 6 июня 1505 года, но опять – как это уже случилось с миланской «Тайной вечерей» – столкнулся с проблемами, проистекающими из выбора живописной техники. Как мы уже говорили, Леонардо умел создавать фрески, но, как правило, писал медленно, постоянно сомневаясь, возвращаясь к готовым фрагментам и подправляя их – в отличие от Микеланджело, который наносил краски быстро и уверенно, что поразительным образом продемонстрировал впоследствии в Сикстинской капелле. Зная о своих особенностях как художника, Леонардо выбрал энкаустику – очень сложную технику, применявшуюся в Античности. С ее помощью он намеревался добиться эффекта прозрачности и свечения, сходного с тем, какой встречается на картинах, написанных маслом на доске или холсте.

Рассказывает Альберто Анджела

Техника энкаустики

Ее описывали такие античные авторы, как Плиний Старший и Витрувий. Слово «энкаустика» по-гречески означает «выжигание». Эта техника требует сложной подготовки: необходимо смешать растертые в порошок пигменты с льняным маслом, чистым воском, расплавленным в кипящей морской воде («пунический воск»), гашеной известью и клеем, выступающим в качестве связующего вещества. По окончании росписи по штукатурке стену нагревают при помощи жаровен, не только высушивая живописное произведение, но и вызывая появление воска на поверхности, которую затем полируют мягкой тканью наподобие мебели. Стена делается блестящей, как полированный мрамор.

Об этой технике сохранилось лишь несколько упоминаний в древних текстах. Леонардо рассчитывал, что она позволит ему писать в привычной манере – проявляя внимание к мельчайшим деталям и накладывая одну краску на другую – и в то же время предотвратит быструю порчу произведения, как это случилось с «Тайной вечерей». Но ничего не вышло, – возможно, процесс, описанный Плинием и Витрувием, не вполне соответствовал реальной практике, или стену с «Битвой при Ангиари» нагревали слишком усердно, или, наконец, льняное масло, замененное в процессе ореховым, оказалось некачественным. Так или иначе, сразу после высушивания краски потекли.

Лоренцо Дзаккья. Копия «Битвы при Ангиари» Леонардо да Винчи. Вена, Музей графического искусства Альбертина. De Agostini Picture Library

Что же осталось от всего этого? До нас дошла серия подготовительных рисунков к картону, преимущественно к центральной части композиции: два всадника нападают на других двух, те доблестно защищают знамя, в ходе драматического столкновения лошади топчут упавших воинов. Есть также рисунки с изображением моста и реки, на берегах которой разворачивается другая схватка (тут), а также лиц воинов, искаженных яростью и боевым азартом (тут). Этих бойцов мы наблюдаем и на гравюре, которую Лоренцо Дзаккья, современник Леонардо, выполнил по его картону (см. тут).

Леонардо да Винчи. Этюд двух голов воинов. Ок. 1504–1506. Будапешт, Музей изобразительных искусств. Mondadori Portfolio / akg-images

Леонардо да Винчи. Этюд головы воина. Ок. 1504–1506. Будапешт, Музей изобразительных искусств. Mondadori Portfolio / akg-images

Леонардо да Винчи. Этюд для «Битвы при Ангиари»: столкновение пехотинцев и всадников (Две схватки между всадниками и пехотницами). 1504–1506. Венеция, Галерея Академии. Mondadori Portfolio / Electa (фото: Освальдо Бем)

Зал Пятисот в оформлении Вазари

Случившееся было настоящей катастрофой… Тем не менее известно, что часть леонардовской «Битвы при Ангиари», несмотря на разрушения, вызванные применением энкаустики, какое-то время оставалась на стене. Что с ней произошло? Это одна из самых любопытных загадок в истории искусства. Последним, кто видел творение Леонардо, был сам Вазари: Козимо I Медичи, восстановив власть своего семейства во Флоренции, поручил ему заменить «несчастливый» шедевр новой фреской, которую и сегодня можно увидеть на восточной стене Зала Пятисот. Что же случилось с росписью Леонардо?

Джорджо Вазари. Зал Пятисот. Флоренция, палаццо Веккьо. Mondadori Portfolio / Archivio Quattrone / Antonio Quattrone

Зал Пятисот (см. выше), длина которого составляет пятьдесят четыре метра, ширина – двадцать три, а высота – восемнадцать, возможно, является самым большим помещением, когда-либо сооруженным в Италии для органов гражданской власти. Чтобы сделать зал более внушительным, Вазари изменил его пропорции, уменьшив протяженность и увеличив на семь метров высоту перекрытия. Мы и сегодня можем любоваться позолоченным кессонным потолком, устроенным Вазари в честь Козимо I, подчинившего себе город. Стены Вазари расписал фресками, символизирующими могущество Медичи, – на них изображены взятие Сиены и победа над пизанцами.

Мы не знаем, погиб ли шедевр Леонардо после всех этих переделок; известно лишь, что Вазари относился к мастеру с величайшим почтением и, возможно, не осмелился уничтожить его творение. Логично предположить, что он попытался спасти фреску Леонардо – например, прикрыв ее. Но как именно? А главное, если это так, где теперь находится «Битва при Ангиари»?

Было проведено немало исследований и высказано немало гипотез. Более того, была удалена часть фрески Вазари, изображающая триумф над пизанцами, но искомой работы Леонардо под ней не оказалось.

Если попытаться реконструировать облик зала во времена Леонардо, опираясь на бесценное описание Вазари, можно прийти к выводу, что основной фрагмент произведения Леонардо находился в левой части восточной стены. Эта стена стала предметом интенсивных исследований, в итоге чего было сделано удивительное и важное открытие: Вазари написал свою фреску не на несущей стене здания, а на возведенной перед ней деревянной стенке. Сразу же возникает вопрос: что находится за перегородкой? Примыкает ли она непосредственно к фреске Леонардо, или между ними есть небольшое пространство? Вдруг Вазари лишь «прикрыл» шедевр Леонардо обшивкой из дерева? Последняя версия кажется еще более правдоподобной, если учесть, сколько дерева потребовал он для работы. Возможно, толпы туристов бродят по залу, где до сих пор есть фреска Леонардо, ожидающая, когда ее вновь откроют для обозрения. Невероятно, правда?

Джорджо Вазари с помощниками. Битва при Сканнагалло. Зал Пятисот. Флоренция, палаццо Веккьо. Mondadori Portfolio / Archivio Quattrone / Antonio Quattrone

Пока ничего нельзя утверждать с определенностью, но от предположения, что творение Леонардо, хотя и незаконченное, по-прежнему находится в Зале Пятисот, захватывает дух. Может быть, в будущем новые методы исследования позволят разрешить эту загадку.

Так или иначе, мы знаем, что в 1549 году «Битва при Ангиари» была одной из главных достопримечательностей Флоренции, по мнению жителей других городов. Об этом свидетельствует письмо флорентийского писателя Антона Франческо Дони, обосновавшегося в Венеции, другому литератору, Альберто Лоллио, от 17 августа 1549 года. Дони горячо советует посетить палаццо Веккьо, «подняться по ступеням в главный зал и как следует осмотреть группу людей и коней (один из эпизодов битвы, изображенной Леонардо), которая покажется тебе чудесной».

Рассказывает Альберто Анджела

Ищущий обрящет

Внимательно разглядывая фреску Вазари «Битва при Сканнагалло» (см. выше), мы увидим мелкую, но очень любопытную деталь: на одном из знамен ясно читается надпись «Cerca trova» – «Ищущий обрящет» (см. ниже). Фреска действительно написана на той самой стене, где располагалась «Битва при Ангиари», но, как выяснилось недавно, это девиз наемника, участвовавшего в сражении.

Долгое время считалось, что Вазари таким образом хотел указать местоположение «Битвы при Ангиари». Идея выглядит крайне притягательной. Простое совпадение или нет?

Джорджо Вазари с помощниками. Битва при Сканнагалло. Деталь. Зал Пятисот. Флоренция, палаццо Веккьо. Mondadori Portfolio / Archivio Quattrone / Antonio Quattrone

Глава II

Тайны лица

Как появилась «Мона Лиза»

В первой главе мы рассказали о событиях, происходивших в жизни Леонардо в 1501–1506 годах, когда он, после двадцати лет отсутствия, вернулся во Флоренцию и получил многочисленные заказы от республики и от правителей других итальянских городов. В те годы, как утверждает Вазари, он начал писать портрет Лизы Герардини. Между тем именно она, Джоконда, пока что хранит молчание, хотя является одним из двух главных героев нашего повествования – наряду с Леонардо. Пришло время расспросить ее, дать ей слово, ведь в этом заключается смысл книги. «Джоконде» посвящены многочисленные исследования, но, как сказано в предисловии, наш труд преследует особую цель: не просто описать «Джоконду», но дать ей высказаться, чтобы с ее помощью понять Леонардо как человека. Что нужно сделать для этого? Изучить манеру, в которой она написана, живописную технику ее создателя, пейзаж за ее спиной, каноны красоты той эпохи и период, в который картина была создана. «Джоконда» поможет нам больше узнать о Леонардо, о его личности, о его взглядах на жизнь.

Пора как следует рассмотреть шедевр Леонардо. Это поясной портрет сидящей женщины, с торсом в три четверти влево и лицом почти анфас, – иными словами, голова слегка повернута по отношению к плечам. Как и другие картины Леонардо, о которых пойдет речь ниже, «Джоконда» – пример симметричной пирамидальной композиции.

Правая рука Моны Лизы опирается на тыльную сторону запястья левой руки, слегка сжимающей полукруглую ручку деревянного кресла (см. ниже, дет. 1). Гладкие волосы, расчесанныена прямой пробор, ниспадают на плечи мелкими завитками (дет. 2). На голове – прозрачная черная вуаль, обрамляющая верхнюю часть лба и прикрывающая волосы (см. тут); лучше всего она заметна возле правой части лица. На левое плечо, будто бы небрежно, наброшено нечто вроде шарфа или легкой накидки (дет. 3). За спиной женщины видна балюстрада – возможно, ограждение балкона (дет. 4). На балюстраду опираются две колонны, служащие своего рода внутренним обрамлением портрета. Фигура изображена на фоне великолепного пейзажа, о котором мы поговорим подробно в главе V.

Леонардо да Винчи. Портрет Моны Лизы дель Джокондо (Джоконда). Париж, Лувр. Mondadori Portfolio / Electa (фото: Антонио Куаттроне)

Рассказывает Альберто Анджела

Контрапост: от «Воинов из Риаче» до «Джоконды»

К контрапосту прибегали еще в Древней Греции: чтобы придать статуям больше динамизма, скульпторы изображали людей в позе, при которой вес переносится на одну ногу, другая же остается расслабленной. Примером могут служить «Воины из Риаче», которым мы посвятили отдельную книгу. С той стороны, где нога напряжена, рука расслаблена, и наоборот. Получается перекрестная, Х-образная симметрия.

Этот прием широко применялся и мастерами Возрождения. Но Леонардо пошел дальше и разработал собственную версию, поэтому в литературе по искусству нередко можно встретить понятие «леонардовский контрапост»: две части (или несколько частей) тела – например, голова и плечи – повернуты по оси друг относительно друга, что позволяет избежать перекашивания фигуры и сохранить гармоническое соотношение масс. Мы встретим этот прием не только в «Джоконде», но и во многих других произведениях Леонардо: благодаря ему фигуры выглядят исключительно динамичными.

Глаза и немного… движения

Леонардо да Винчи. Портрет Моны Лизы дель Джокондо (Джоконда). Деталь. Париж, Лувр. Mondadori Portfolio / Electa (фото: Антонио Куаттроне)

О необъяснимом, загадочном взгляде Джоконды написано много – целые горы литературы. Сразу привлекают внимание карие радужки глаз (см. выше). Глаза смотрят на нас и в то же время слегка влево, как бы мимо нас. Это пристальный и в то же время ускользающий взгляд, слегка ироничный, как и едва намеченная улыбка. Джоконда насмехается над нами? Нет, не может быть… Если хорошо приглядеться, мы различим в выражении ее лица мягкость, едва ли не материнскую нежность; есть даже предположение, что женщина на портрете беременна. Вид ее можно назвать непринужденным, но ни в коем случае не высокомерным.

Хочет ли она соблазнить, очаровать нас? Или нет?..

Голова Джоконды слегка повернута по отношению к торсу, а глаза чуть скошены, и при внимательном наблюдении мы поймем, что она, вероятно, только что обернулась в нашу сторону. Более того, ощущение такое, что она все еще движется, что она… живая.

А это значит, помимо прочего, что Леонардо хотел сделать моментальный снимок, остановить мгновение – сфотографировать происходящее, сказали бы мы сегодня. Так он поступил в «Тайной вечере» (см. тут): напряженные и динамичные позы апостолов свидетельствуют об их возбуждении, охватившем их после того, как Христос объявил, что один из них предаст его.

Этот прием – фиксация движения – применен и в «Даме с горностаем» (см. тут), но там женщина не смотрит на зрителя, и, кроме того, выбран темный фон. Подобная динамика являлась заметным новшеством в портретном искусстве того времени: раньше людей изображали в профиль, как на монетах и медалях, согласно классической традиции, либо анфас, либо в три четверти – примером могут служить некоторые фламандские портреты, о которых говорилось в предыдущей главе. Живописцы никогда не прибегали к контрапосту, и, соответственно, люди на портретах не выглядели «расслабленно». И поэтому «Джоконда» и в самом деле необычный для своего времени портрет. От нее исходит жизнь.

Улыбка Джоконды? Хитрость Леонардо

Эта «роковая» улыбка, сыгравшая такую роль в истории искусства (см. ниже), рассказывает нам не только о техниках, использованных Леонардо, но и о способах их сочетания и маленьких хитростях, придуманных этим гениальным творцом. Это придает картине дополнительную ценность: она помогает понять, как работал Леонардо, как он мыслил, как представлял себе красоту.

Знаменитое «загадочное» выражение лица Моны Лизы создается прежде всего посредством глаз и улыбки – улыбки, которую Вазари назвал «настолько приятной, что он [портрет] казался чем-то скорее божественным, чем человеческим». Выше говорилось, что, по словам Вазари, Леонардо окружил свою модель певцами, музыкантами и шутами, дабы сохранить намек на улыбку и развеять меланхоличный вид, который часто присущ людям на портретах. Именно при написании улыбки и глаз Леонардо самым искусным образом применил свое знаменитое сфумато. Давайте попробуем разобраться.

Рассказывает Альберто Анджела

Секрет сфумато

Этим вопросом задаются все: как Леонардо смог изобразить эту поразительную неуловимую улыбку? Губы не имеют четких очертаний и как бы растворяются в коже лица. Такой эффект достигнут благодаря лессировке – технике, которая заключается в наложении друг на друга тончайших слоев краски. Работа в ней занимает много времени: каждый раз нужно дожидаться, пока свеженанесенная краска не высохнет. Новый слой должен быть достаточно легким и прозрачным, чтобы был виден тот, который лежит под ним. По этой причине краска должна быть достаточно жидкой и содержать лишь немного цветного пигмента. Леонардо, в частности, накладывал сперва темные краски, а для каждого последующего слоя брал все более светлые. Таким образом, темные оттенки постепенно разбавлялись, а рождающаяся в результате игра света и тени создавала оптическую иллюзию: губы изображенной кажутся мягкими и нежными, а их уголки – слегка нечеткими, «исчезающими» (откуда происходит и название техники – sfumato буквально означает «исчезающий», «улетучивающийся). Для подобной работы подходят лишь самые тонкие кисти, а следы мазков невозможно разглядеть даже в микроскоп.

С течением времени Леонардо применял сфумато все более изысканным образом, и наивысшими его достижениями в этой технике, наряду с «Джокондой», являются «Святая Анна» и «Иоанн Креститель». Как мы увидим далее, эта практика имела в своей основе воззрения Леона Баттиста Альберти, крупного ренессансного теоретика в области живописи и архитектуры: Леонардо восхищался им и прилежно изучал его труды. В своем трактате «О живописи» Альберти указывает: «Мы назовем лицо красивым, если различные части его по виду сочетаются друг с другом, если мягкие лучи света на нем постепенно переходят в мягкие тени и нет ни углов, ни острых краев. В таком лице красота сочетается с изяществом».

Создавая «Джоконду», художник пошел на небольшое ухищрение, применив сфумато для смягчения краев глаз и губ: еслихорошо подумать, именно они определяют выражение лица. Несомненно, именно эта неопределенная зыбкость придает Моне Лизе неотчетливый и таинственный вид. В течение долгого времени считалось, что ее улыбка передает главным образом ощущение покоя, ясности, сдержанности и, возможно, даже материнской нежности и заботы. Однако во второй половине XIX века в ней стали видеть пример роковой женщины, двуличной чувственной соблазнительницы, опасной, как околдовывающий людей сфинкс или Медуза, превращающая в камень всякого, кто взглянет на нее.

В конечном счете именно в этом кроется секрет очарования «Джоконды»: представители каждой эпохи и каждой культуры, любой, кто на нее посмотрит, – все они видят в знаменитой улыбке то, что отвечает их мечтам, желаниям и фантазиям.

Великий портретист, почти фотограф

Книга о живописи. Кодекс из Ватиканского собрания, раздел «Урбинская библиотека», рукопись. 1270. Getty Research Institute, Los Angeles

В своей «Книге о живописи», которую мы будем цитировать не раз, Леонардо различает двадцать одну форму носа (см. выше) анфас и в профиль и добавляет, что эту же операцию следует произвести по отношению ко рту и другим частям лица. Такая типологическая классификация, по его мнению, позволяет мысленно «собрать» из подходящих фрагментов образ только что увиденного лица, чтобы иметь возможность воспроизвести его потом на холсте, в отсутствие человека. Возможно, именно она сыграла неожиданную, но первостепенную роль в создании «Джоконды», если предположить, что Леонардо писал по памяти.

Иными словами, эти приемы позволяют реконструировать лицо так же, как при составлении фоторобота на основе показаний свидетелей. Вот что пишет Леонардо: «…когда тебе нужно сделать лицо по памяти, носи с собою маленькую книжечку, где отмечались бы подобные образования, и когда ты бросил взгляд на лицо того человека, которого ты хочешь зарисовать, то смотри потом отдельно, какой нос или рот на него похож, и сделай маленький значок, чтобы узнать его снова, и потом, уже дома, составь целое»^[10].

Когда Леонардо возвратился во Флоренцию в 1499 году, слава портретиста предшествовала ему. Об этом свидетельствует любопытное послание, написанное в 1503 году неким Луиджи Уголини своему «дражайшему другу» Никколо Макиавелли, в котором он опровергает (и одновременно иронически поддерживает) предположение о том, что секретаря Флорентийской республики обманывает его жена Мариэтта: «Разумеется, ваша супруга, мона Мариэтта, не обманывает вас. Малыш похож на вас как две капли воды: даже Леонардо да Винчи не нарисовал бы его лучше». Это означает следующее: Леонардо не смог бы изобразить его так похоже, как вы сделали его похожим на себя, поскольку вы и есть его настоящий (?) отец. Если оставить в стороне вульгарную шутку, письмо свидетельствует о том, что портреты Леонардо считались образцовыми, в том числе и детские.

Вполне возможно, что Леонардо пробовал изображать детские лица средствами не только рисунка и живописи, но и скульптуры. Согласно Вазари, «он проявил себя ‹…› в скульптуре, еще смолоду вылепив из глины несколько голов смеющихся женщин ‹…› равно как и детские головы, казавшиеся вышедшими из рук мастера»^[11]. Подтверждением этому служат «Бюст путто» (выше), приписываемый ему, а также рисунок «Два эскиза путти для скульптуры», хранящийся в Виндзоре.

Рассказывает Альберто Анджела

Ко всему прочему, гениальный карикатурист

Физиогномика – наука, позволяющая определить характер человека по его внешности. Леонардо применял ее в области искусства – новаторским и изысканным способом. В его произведениях встречается немало высказываний на эту тему, например такое: «Делай фигуры с такими жестами, которые достаточно показывали бы то, что творится в душе фигуры, иначе твое искусство не будет достойно похвалы»^[12].

Относительно лиц с резкими и уродливыми чертами Леонардо замечает: «О лицах уродливых я не говорю, так как они без труда удерживаются в памяти» ^[13] . Одновременно с появлением всех этих предписаний, вошедших в «Книгу о живописи», записные книжки художника заполняются его знаменитыми карикатурами.

Стоит также отметить, что среди разновидностей носов, выделенных им, одна совершенно явно соответствует профилю Лоренцо Медичи. Рисунок, выполненный около 1484 года, входил в состав «Атлантического кодекса» и сейчас хранится в Виндзоре (RL 12442).

Назад к карточке книги "Глаза «Джоконды». Секреты «Моны Лизы»"