Текст книги "Сердце черного замка (СИ)"
Автор книги: Алана Алдар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Решительно преодолев расстояние, вдруг ощутив в себе достаточно сил, чтобы двигаться с прежней сноровкой, Марта зло вцепилась в бортики холодного камня, вглядываясь в темноту полными страха глазами.
– Что тебе нужно?! – закричала она, наконец, не выдержав тишины и вида черно-сизых разводов где-то на дне. Бездна молчала, ничего не показывая ей больше. – Чего ты хочешь!? Ты же звала! – Разжав пальцы, окаменевшие уже от холода, Марта ударила по бортику, тут же ощутив тупую боль в ладони. – Вот она я. ГОВОРИ!
Туман заклубился сильнее, растекаясь по стенкам колодца, то светлея, то вновь набирая чернь. Странно, но Марта уже не ощущала желания прыгнуть вниз. Только злость и страх перед неизведанным, знавшим о ней так много.
– Марта, – все тот же мягкий, женский голос звучал теперь укоризненно. Сначала в тумане мелькнуло что-то лиловое, потом Марта разглядела в мареве приятное, бледное женское лицо. Большие, добрые глаза и грустную улыбку, которой улыбалась Марте мать. – Здравствуй, Марта. – Полные, бледно-розовые губы шевелились, но голос шел откуда-то снизу. Странное, жуткое ощущение. Марта поежилась.
– Мы ждали тебя, – из темноты вдруг потянулась рука. Тонкая, с четко очерченными косточками на запястье, чернота, убившая тогда эту женщину расползалась по коже странными узорами. – Ты должна знать, Марта…
– Ирта! – Марта вздрогнула от неожиданности, услышав голос замкового слуги. Женщина в колодце тоже вздрогнула, лицо ее приобрело выражение досады, губы сложились в тонкую линию.
– От судьбы не уйдешь Марта, сколько не беги, – вместо того, чтобы продолжить начатое тихо шепнула женщина и растаяла, стоило только Аэрну приблизиться и схватить Марту за руку.
“ И этот туда же!”
– Ирта, прошу вас не подходите, это опасно, – старик звучал взволнованно, будто ему было дело, прыгнет докучливая их гостья вниз или нет.
– А то что? – впервые за это время Марта ответила ему так грубо. Она устала от загадок, страхов и недомолвок. Устала ничего не понимать, чувствовать себя бесправной дурочкой, ничего не решающей в происходящем. Это отнимало последние силы. Душевные в том числе.
Мужчина качнул головой, осторожно разжимая пальцы, сделал небольшой шаг назад, давая девушке чуть больше пространства.
– Умрете, госпожа.
Глава 10
Риэрн
– Проводил? – Не оборачиваясь на вошедшего по стуку в кабинет слугу, уточнил маг холодно, как будто ему не было никакого дела до девчонки, а вопрос – скупая дань вежливости.
– Вам бы тоже отдохнуть, – старик остановился у хозяйского стола, рассматривая Риэрна со спины. Напряженной, будто отлитой из стали. Строгая ткань небрежно накинутого пиджака не смягчала линий.
– Все сегодня решили почитать мне нотации, – медленно обернувшись, маг уставился на Аэрна, – еще что-то? – Звучало, как “выйди вон”, но старик не пошевелился.
– Она напугана. И растеряна. Довольно сложно…
– Хватит ее оправдывать! Не храмовой прислужник у смертного одра! – хлесткий окрик, подкрепленный ударом по столешнице, метался по комнате, слепо тычась в стены. Мужчины молчали, глядя друг на друга. Один со злостью, другой с затаенной тоской и сочувствием.
– Нужно дать ей время.
– Не нужно ей ни время, ни… – Риэрн качнул головой. Невысказанное “я”, повисло между строк, не выпущенное плотно сжатыми губами и рябью скул.
– Луноцвет распустился, – от тихого напоминания маг вздрогнул, ссутулившись, прикрыл глаза, медленно продавливая слова через плотно сжатые зубы.
– У этого замка больше нет сердца, Аэрн. Нет и никогда не будет. Смирись.
“Мы оба тут заложники. Ты по доброй воле, я по дурости и эгоизму. Поздно что-то менять”.
Задумываясь, о перспективе коротать вечность в холодных стенах, разговаривая только с вшитым в стены замка сознанием своего прапрадеда, Риэрн задавался вопросом, жалеет ли о случившимся. Может быть, стоило поступить тогда иначе? Может, принятое решение только казалось правильным и безопасным. Он так отчаянно жаждал защитить себя, что, кажется, не заметил, как лишил жизнь главного – смысла. В заброшенном, забытом лесу больше не ощущалось ни жизни, ни времени. Дни сменяли друг-друга незаметно, не принося ничего нового. Редкие гости не задерживались. Либо погибали, либо уходили, забыв дорогу назад.
Большинство из пришедших искало наживы и маг нисколько не расстраивался тому, что знакомство оказалось коротким. И даже тому, что для гостя заканчивалось фатально. Рано познавший вкус убийства и смерти, он относился к переходу рубежа с бесцветным равнодушием стороннего наблюдателя. И только сегодня, когда увидел Марту, зависшей над бездной, ощутил сбивающую дыхание волну страха. Ринулся, как дурак, спасать. И даже после всего, что услышал от нее, не жалел, что удержал селянку от попытки прыгнуть вниз.
Ее сбивчивые, наполненные всхлипами обвинения, больно кололи внутри. Риэрн уже почти забыл, как остро впиваются в душу иглы слов, как бьют незримым кулаком под ребра, не давая вздохнуть. С годами боль утихла. Не прошла, нет. Память подернулась туманом. Иногда Риэрн ловил себя на мысли, что уже не может точно вспомнить, были ли у матери теплые ладони или прохладные. И точный оттенок глаз тоже не помнил. Жил, как закупоренный в бутылку виноградный напиток. Дремал за толстой стенкой цветного стекла, в полной изоляции от мира. Временами кто-то стучал пальцем по горлышку – не более. А потом в двери вошла Марта. Решительная, пусть и напуганная до дрожи. Он буквально телом эту дрожь ощущал и непривычное это чувство рождало волнение внутри, ужасно тем самым раздражая.
– Если завтра цветок будет готов, пусть забирает и исчезнет, – Арэн поджал губы, кивнул и вышел, тихонько, слишком аккуратно прикрыв двери.
Маг зарылся пальцами в волосы, пряча усталость и смятение в раскрытых ладонях. Завтра Марты уже не должно быть в замке. Больше нельзя позволить ей здесь находится. Ещё немного и она узнает правду. Этого нельзя допустить.
***
Черные нити тянутся к руке. То кусают, то ластятся котенком. Риэрн сидит на краю колодца, с тоской глядя, как в мареве бездны время от времени мелькают картинки. Даже его она все время пытается соблазнить желаемым. Другое дело, что хозяин здесь маг, а не наоборот. Привыкший с детства смотреть на фокусы первородной магии, он знает отлично – все это обман.
Смеющаяся мать тянет к нему руки. Вокруг залитый солнцем луг, свежая трава без проплешин паутины смертоносного проклятия. Отец лечит раненого олененка. Олениха с волнением бродит поодаль, то и дело останавливаясь, поглядывает, не навредит ли человек ее детенышу. Как будто все это на самом деле. Как будто ему снова десять. Мать и отец живы, селяне не считают лес проклятым, а он – Ри – еще не успел стать убийцей. Если протянуть руку, то олененок ткнется в ладонь, смешно холодя ее мокрым носом…
Сердце тоскливо сжимается, тьма, чувствуя настроение своего хозяина, сминает образы густым туманом. Лес чернеет, сбитая фигура рослого мужчины пробирается по тропе. Рядом идет мужчина вдвое моложе, пригибается то и дело к земле, удивленно трогает пальцами листья и ветки, будто изучая их наощупь. Тьма знает о лесе все. Потому что лес ее продолжение. Видит глазами птиц, впитывает звуки и шелестит ветками столетних деревьев.
Риэрн отлично помнит этих двоих. Глаза тут же наливаются темнотой, тоска уступает место жгучей ярости и желание уничтожить все живое кругом затапливает сознание, едва не порабощая личность мага. Он отчаянно борется с этим тягучим чувством, жгущим грудь ледяным, кусачим пламенем ненависти, прикрывая глаза, чтобы не видеть этой картины. Само собой перед глазами встает лицо Марты. Заплаканное с дикой болью на дне зрачка.
“Знала бы ты, девочка, как хорошо мне знакомо это чувство…”
– Ты убил его! Ты убил моего отца, – перемежаемые всхлипами обвинения все так же отчетливо стучат в виски.
Нет, он не убивал ее отца. Хотел, до дрожи в руках хотел убить, сминать черными щупальцами смертельного проклятья грудную клетку, пока не послышится хруст костей и кровь не пойдет из лживого этого рта. Хотел. Отчаянно, до беспамятства ненавидя этого человека. И все же сдержался каким-то чудом. Мерзавец получил по заслугам. Сам нашел свою судьбу. И сейчас Ри особенно четко понимал, как хорошо, что на руках его нет крови отца Марты. Она любила его. Тосковала и очевидно крайне болезненно переживала утрату. Риэрн не мог разбить эту веру. Пусть считает отца героем, безвинной жертвой. Пусть обманывается. Это лучше, чем правда, раздирающая грудину. Маленькая, смелая девочка, самоотверженная и преданная тем, кого любит. Она не заслуживала такого. Маг легко мог представить, как потускнеют ее глаза, увидь она другую, некрасивую сторону этой истории. Как светлое и живое внутри нее окажется похоронено под обломками рухнувшего мира. От этой картины ему самому становилось так тошно, что маг сильнее сжал пальцы на сером камне колодца. Некоторую правду лучше не знать никогда.
Пусть уходит завтра вместе с распустившимся цветком. Пусть спасет мать, пускай верит, что во всем виноват проклятый маг. Пусть обманывается, лишь бы тепло никогда не гасло в зелени ее глаз. Лишь бы в чистом, огромном ее сердце не поселилась чернота. Этому миру нужен свет. Нужен, может, даже больше, чем ему самому.
Маг открыл глаза. На серой подложке тумана, как на подушке для драгоценностей поблескивал голубоватый кулон – сердце черного замка. Так называла его мать. Ри помнил, как искореженные предсмертной судорогой родные руки, дрожа, из последних сил снимали с почерневшей шеи украшение.
– Однажды она придет. Отдашь ей сам, сынок, – он не хотел брать Сердце. Не хотел, чтобы мать снимала амулет. Не хотел терять ее!
Риэрн сжал кулак, ощущая будто бы в самом деле материнские пальцы поверх своих. Как тогда, семнадцать лет назад. Только теперь между пальцами была пустота. Обозленный на всех, одинокий, брошенный мальчишка, он лично выбросил Сердце замка прямо туда, в бездну. Бездну, забравшую его мать и отца. Ненавистную, злую и, самое ужасное, бывшую частью его самого. Иногда ему было так одиноко и больно, что хотелось выпустить всех ее тварей. Пусть бы выпили каждого в поселении, пошли на города. Пусть бы уничтожили их всех. Пусть бы смерть неожиданно пришла в их дома, как они принесли смерть в его собственный. В такие моменты рядом всегда оказывался Аэрн. Ри был ему признателен, хоть и понимал, что это давно уж не человек. Бесплотный дух, прошедший слияние с замком – единственный, с кем маг-одиночка коротал свой пустой и холодный век. Изредка приходившие сюда люди не в счет. Те, кому удавалось покинуть замок живыми, все равно забывали, что были в лесу и кого там видели. Разве не сам он пожелал этого семнадцать лет назад? Сжимая в руках материнский амулет, пока тот не хрустнул и кровь багровыми каплями не потекла по серебру цепочки.
– Больше ни одна живая душа не войдет безнаказанной в этот лес и не вынесет отсюда ни травинки, ни даже собственной памяти.
Скрепленное парализующей болью и политое кровью проклятие коснулось тьмы одновременно с упавшим в бездну амулетом. Замок дрогнул и по лесу поползла тьма, обволакивая деревья, вплетаясь в шерсть животных и крылья птиц. Некогда гостеприимный лес стал опасным и злым. Оскверненный людской злобой и насильственной смертью, обманутый и одичалый, как его мальчишка-хозяин.
Глава 11
Звякнула упавшая ложка. В натянутом молчании скомканного позднего завтрака звон показался громом. Марта вздрогнула, метнув испуганный взгляд на сидевшего неподвижно мага. Лицо его сохраняло равнодушную холодность, но девушка все время ощущала на себе заинтересованный взгляд. Не могла не ощущать. Риэрн не сводил с нее глаз с того момента, как вошел в столовую, заметил, что Марта спустилась вниз поесть и потребовал принести второй прибор. Приказ привычно рассеялся в воздухе, Аэрн появился почти сразу с тарелкой и чашкой. Однако есть маг не торопился, налил себе самостоятельно кофейный напиток, отпустив слугу кивком головы.
Он позавтракал рано, так и не найдя в себе силы лечь спать, просидел до утра в зале Тьмы, чтобы уставшим и измученным мыслями, начать новый день, не закончив должным образом дня вчерашнего. За долгие часы размышлений Риэрн пришел к выводу, что Марту нужно поскорее увести из замка. И из леса тоже. Картинки, что услужливо рисовал туман в колодце, казались слишком заманчивыми. Почти реальными. Он бы, наверное, даже рискнул, если бы амулет не канул в Бездну, не оставив ему и этому миру шансов. Тогда, в десять лет, Риэрн не думал о будущем. В нем горела боль и ненависть. Размышлять о том, что же дальше, он не мог. Да и какой мальчишка в его годы задается вопросами о потомстве и спасении мира. Тем более мира, который забрал у него все?
Теперь другое дело. Даже будучи магом, связанным с бездной, он не был ни бессмертным, ни всесильным. Однажды бездна заполнит его тьмой или выпьет до суха. Тогда мир снова наводнят чудовища и кто-то новый придет, как когда-то его пра-прадед, чтобы спасти жителей деревушки. Марту в том числе. Или ее детей. От мысли, что она заведет детей от какого-то неотесанного сельского верзилы, в груди рождалась жгучая смесь боли и бешенства. Если бы он мог что-то изменить… Если бы ее жизни рядом с ним ничто не угрожало, он бы попытался приручить эту девчонку. Рассказал бы ей часть правды, убедил бы в своей правоте. Он бы рискнул довериться человеку еще раз, поставил бы на кон все, что имеет. Но рисковать собой и людьми это одно. Рисковать ею – совсем другое.
– Я могу пойти в оранжерею? – тихий, бесцветный голос, такой не похожий на вчерашний злой. Марта выглядела бледной копией той девочки, что впервые переступила порог замка. В том вина цветка, но и его, Риэрна, тоже. Увиденное вчера сломило и решимость, и волю. На чем она вообще держится теперь? На одной лишь мысли, что спасение матери зависит лишь от нее? Такая самоотверженность восхищала.
– Нет, – внимательно изучая ее реакцию на отказ, маг промакнул губы салфеткой и небрежно бросил все такую же белую ткань на свою тарелку. – Одна не можешь.
Встав, протянул привычно руку, усмехнувшись.
– Что настолько противно касаться замаранных кровью рук? Даже ради спасения матери не можешь через себя перешагнуть? – зачем говорил все это? От горечи ли, поселившейся в душе? Из желания спровоцировать злость, только бы выгнать апатию из некогда блестящих жизнью глаз.
“Ты убиваешь все вокруг, Ри. Твоя черная, холодная душа умеет только уничтожать жизнь и свет”, – мысль эта больно кольнула в сердце. Было у него сердце! Было. Пусть и не то, которое могло бы помочь им всем. Замку, Марте, самому Ри. Его проклятущий мотор, гонявший по венам отравленную тьмой кровь, не способен очиститься сам.
Риэрн ждал, ощущая, как пустота прохладой окутывает руку. Марта тоже поднялась, сделала два шага навстречу и замерла. Ее ладонь, опущенная вдоль тела, дрожала. Ри поджал губы. Знать, как противен ей оказалось даже горше, чем чувствовать ее страх. Со страхом можно бороться, с отвращением вряд ли.
Глубоко вздохнув, будто собиралась с силами, девушка решительно опустила пальцы на руку мага. Готовая на все ради матери. Удивительная, очаровательная самоотверженность.
– Он цел? – вдруг спросила девушка, шагнув в портал.
Марта присела на скамейку, как делала каждый раз, приходя сюда. Стоя поодаль, Риэрн заметил, что тень беспокойства проскользнула в ее взгляде, но привычного тепла не появилось. Цветок все ещё висел на упругом, очищенном от черни стебле, но выглядел таким же безжизненным и тусклым, как его кормилица. Знавший, в чем дело, маг хмыкнул. Если так пойдет, то бутон скоро просто отвалится, иссохнув на глазах.
Селянка протянула руку, мягко поглаживая чуть повядшие листы.
– Ну что же ты, – голос ее, тихий и тоже какой-то неживой, едва долетал до ушей, хоть расстояние Ри выдержал всего шагов в десять. – Я ведь так верила, что мы справимся. Почему все, во что я верю оказывается ложью? – бледные губы задрожали, голос охрип.
Риэрн напрягся сильнее. Меньше всего хотелось получить новую порцию истерики.
Он ведь даже не позволил узнать правду. Как раз потому и не позволил, что зачем-то защищал от острых игл реальности. Горькой, отравленной человеческой алчностью и эгоизмом, злобой и бесхарактерной беспринципностью.
Маг видел, как тонкая струйка жизненной силы потняулась от девушки к цветку. Листья зашевелились, бутон задрожал, распускаясь сильнее. С серебристо-голубых остроконечных лепестков в оранжерею хлынул яркий, лунный свет. Куда доставали его отбоески, там тьма на цветах скукоживалась, скатываясь в грязные комья, и опадала вниз на землю и пол. Затхлый запах сырости и гниения сменился свежим ароматом майского дождя в лесу. Казало, что там, за стеклами сейчас громыхнет и вместо зимы из седых туч хлынет стена воды. Смоет и чернь, и горечь… как по волшебству. Жаль, что такое волшебство только в сказках для сопливых малышей.
Риэрн так давно не видел цветения луноцвета, что теперь сам с искреннем восторгом и тоскливой ностальгией наблюдал за удивительным этим растением. Кровожадным, жестоким и при этом таким хрупким и бесконечно прекрасным.
– Получилось, – неверяще прошептала Марта, все ещё продолжая гладить сияющие лепестки. Губы ее посинели, руки дрожали, вся фигурка сгорбилась, тяжело опираясь свободной рукой на скамью. Риэрн шагнул вперёд, искренне желая хоть как-то помочь ей, защитить и не дать пожертвовать собой. Заметив его приближение, Марта только сильнее сжалась, явно с трудом отодвинувшись так, чтобы вновь увеличить расстояние между ними.
– Вырастила, хватит кормить его, – зло бросил Ри, получив новое подтверждение ее неприязни. – Или жаждешь помереть тут, так и не доставив лекарство матери?
Марта вскинула глаза, усталые и блеклые. Даже цвет и тот ушел из радужки, сделав ее не зелёной, а какой-то водянисто-болотной.
– А вы отпустите разве?
– Я маг, не человек. Слов на ветер не бросаю.
Марта сморгнула, хмурясь. Услышанное медленно доходило до сознания, но лицо приобрело не радостное выражение, как рассчитывал Риэрн, ни облегчение, вполне закономерное. На бледном, осунувшимся лице Марты застыл страх.
– Когда я могу… расплатиться за него? – отведя взгляд в сторону, уточнила девушка, явно стараясь, чтобы голос звучал спокойно и буднично.
Новая волна злости поднялась в груди мужчины.
Глупая девчонка. Не видит дальше своего носа! Набила голову предрассудками и никак с ними не расстанется, как с коровой дойной! Разнве не сказал он уже, что брать расплату с живого трупа не намерен?
Грубо дёрнув пальцами за стебель, маг оторвал луноцвет. С него тут же заказала черно-багровая жидкость, похожая на кровь. Зло сунув цветок в руки девчонки, Риэрн открыл портал.
– Забирай свой проклятый цветок и исчезни уже наконец с моих глаз!
Глава 12
Марта
Дверь захлопнулась за спиной с таким грохотом, будто замок рухнул, едва Марта переступила порог. Зимний вечер тут же укутал в шаль мелкой поземки, холодя голые, без перчаток руки. Девушка бережно сжимала побелевшими от холода пальцами небольшой свёрток. Луноцвет.
Она все никак не могла поверить, что смогла добыть цветок. Казалось невероятным, учитывая, что маг не взял с нее платы и даже не пытался задерживать в замке. Просто отдал цветок и все.
Растерянно оглянувшись, Марта заметила, что величественный и опасный, дом мага будто бы скукожился и осунулся, как потерявший всякую радость в жизни старик, слишком уставший от жизни и проблем, чтобы держать спину ровно. Вспомнилось, как сердце наполнилось тоской и жалостью к поросшим чернью и плесенью стенам, как хотелось что-то сделать, чтобы помочь, спасти… А потом она вошла и маг все испортил. Убийца!
Марта все никак не могла простить Риэрну смерти отца, не веря в невиновность того, кто и своих родных не пожалел. Передернув плечами, Марта отвернулась от места, ставшего последним пристанищем дорогого ей человека. Сердце закололо тоской.
Под ботинком хрустнул свежий снег. Надо же, недавно, всего несколько дней назад лес ещё хранил память об осени, а сегодня уже спит под белым одеялом зимы.
Поежившись, девушка зашагала в сторону, противоположную от замка. Аэрн подсказал в какую.
– Повернетесь спиной к северной башне, Ирта, увидите перед собой высокую сосну, вот на нее и идите. Оттуда уже не потеряетесь. – Странно, что вообще решил ей помогать, потому как в глазах старика явно читалось осуждение и разочарование. Не меньшее, чем тогда, в зале с колодцем.
Хватаясь взглядом за шапку сосны, Марта пыталась не завязнуть в снегу. Рыхлый, он, как пасть жуткого чудища обхватывал ногу, выдрать конечность назад, не оставив там ботинок, оказалось очень нелегко. Уже метров через 500 Марта жутко устала и запыхалась. Остановившись передохнуть, снова оглянулась на замок. Все такой же хмурый и одинокий, он протыкал шпилем снежную тучу.
Что-то вдруг неожиданно обвилось вокруг ноги. Марта вскрикнула, прижимая к себе свёрток. Больше всего она боялась его лишиться. Как было бы глупо потерять последнюю надежду сейчас, уже столько преодолев.
Дёрнув ногой, девушка поняла, что в этот раз так просто выбраться не получится. Нога запуталась в кореньях, от попыток выбраться становилось только хуже. Слева что-то протяжно завыло, заставляя ускориться. По спине пробежал холодок. Марте показалось, что деревья зашуршали ветками, за стволом через пару хилых стволов мерещились красные глазищи.
Марта дернулась ещё, потом снова. В третий раз корень поддался. Не рассчитав силу, селянка полетела в снег, стараясь упасть не на свою ценную ношу.
Из леса медленно вышел зверь. Тот самый, что встретился ей в самом начале пути в замок несколько дней назад. Марта замерла. Тело прошиб озноб страха. Мысли, что в прошлый раз зверь не тронул ее, не помогали справиться с паникой..
Недоволк рыкнул, зло и протяжно. Так низко и страшно, что захотелось срочно полезть на дерево, чья ветка пребольно хлестнула в плечо как раз перед капканом кореньев. Все это выглядело так, будто лес не желал ее отпускать.
– Ты сходишь с ума, Марта. Лес не может хотеть что-то. Это просто деревья и звери.
Просто зверь рыкнул, сделав ещё два шага в наступление. Марта отползла назад, не оборачиваясь, все так же глядя в красные зрачки. Теперь, чуть поодаль, можно и вставать. С опорой на одну руку не так легко, если та по запястье тут же утопла в снегу.
Зверь тоже, явно, не планировал ждать прыгнул вперёд, не давая Марте шансов. Затаившись, девушка ждала, глядя, как с крупных клыков на ее платок капает слюна. Желудок свело от отвращения. Зверь завыл. Ему ответил вой из леса. Потом новый, уже ближе.
Так вот почему хозяин замка так легко ее отпустил! Теперь это охота, а она – загнанный заяц. Конечно! Все логично и сходится. Слабая, почти обессиленная – лёгкая добыча. Риэрн ведь говорил, что все в этом лесу подчиняется ему. Зверьё, значит, тоже. Выходит, маг просто натравил своих питомцев на след. Какое извращённое развлечение, а ведь в какой-то момент маг показался ей нормальным, не таким гадом, как рисовали сельчане.
Зверь наклонился, зубы проткнули ткань накидки, но до кожи не достали. Помотав мордой, чудовище разжало пасть и прицелилось получше, продолжая вдавливать жертву в снег.
Марта пыталась дернуться, но силы давно уж покинули это хрупкое тело. Последнее забрал луноцвет сегодня. Марта застонала, ощутив, как щеки горячат струйки слез.
– Вот и все. Не принесла матери спасения, – Марта замерзала, пытаясь сбросить с плеч грудь вдавивших в сугроб лап. Ничего. Только порождение бездны сильнее разозлились, ухватив этот раз сильнее и точнее… Женский крик разорвал ватную тишину застывшего в зимней спячке леса.
