Текст книги "Сердце черного замка (СИ)"

Автор книги: Алана Алдар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 16

– А вот и первая недотрога на селе, – Марта дернулась. Последние два дня она почти не выходила из дома, ворошила старые бумаги отца, пытаясь найти хоть какие-то важные записи. После слов матери отыскать способ изменить лес стало вдруг навязчивой идеей. Марта ни о чем другом не могла думать. Если лес станет прежним, если есть причина, почему он такой, то нужно найти способ. Отец не просто так привез их сюда. Он знал что-то и не мог не оставить подсказки!

В старых бумагах не нашлось ничего, кроме записей свойств трав и каких-то рецептов. Марта читала и перебирала листы до рези в глазах, но так ничего и не нашла.

Когда кончились поленья, пришлось выйти из дома. Пурга поутихла и уже два часа как не мело. Самое время. Казалось, что в такой час никто не бродит по улицам, нет риска нарваться на соседей, и вот он – ее личный кошмар.

– Дай мне пройти, – спокойно, стараясь не пустить в голос отвращения, попросила Марта.

– А то что? – сын старосты не был ни красив, ни учтив. В нем вообще все казалось отталкивающим, хоть в поселении многие девушки, жаждали его внимания. Вот пусть бы и забирали!

– Испачкаешься, – когда она вернулась, горе-ухажер не меньше других подогревал слухи о связи с магом.

– Станешь моей, и я заставлю их замолчать, – Магнус больно схватил Марту за руку. Та дернулась, но ноги, увязшие в снегу не дали совершить маневр. Девушка с тоской глянула в сторону деревни. В поисках веток она ушла слишком близко к лесу, надеясь подобрать что-то у самой кромки. Купить поленьев денег не было.

– Отпусти, тебе говорят! – не желая сдаваться, Марта упёрлась свободной рукой в плечо парня. – ПУСТИ!

– Что брезгуешь? Перед проклятым убийцей ноги раздвинула, а мне отказываешь? Может, ты к нему собралась, а? Так ублажи на прощание, шлюха, – Магнус резко дёрнул ее на себя, Марта буквально врезалась в его крупное тело, сморщившись от запаха пота.

Магнус прижал ее к себе вплотную, спеленал одной ручищей обе ее кисти, чтобы не вырывалась, и нацелился на губы, но девушка вертела головой, что есть силы пытаясь вырваться.

– Я все равно сильнее, Марта, – зло прошипел он, сдавив до боли запястья.

Марта вскрикнула. Магнус вдруг захрипел, разжал руки, выпуская свою жертву, зрачки его расширились, как от боли. Раскрыв рот, парень пытался вдохнуть воздух, но только сипел, как раненый зверь.

– Еще раз ты только посмотришь на нее и умрёшь, – тихий, полный холодной злобы голос шел прямиком из леса. Ветви кустов расплелись, пропуская на полосу лунного света молодого мужчину в сером костюме. Маг.

Тело Магнуса медленно поплыло вверх, ноги конвульсивно задергались. Маг даже не касался его, будто душил силой мысли. Такая власть вызывала одновременно трепет и ужас. Марта закрыла ладонью рот. Маг заметил этот жест и Магнус тут же кулем упал к ее ногам.

– Извинись, – подойдя ближе, он пнул скулившего на земле парня. – Ты оглох или онемел?

Тот промычал что-то нечленораздельное и отключился. Марта перевела ничего не понимающий взгляд на стоявшего рядом защитника. Почему? Как?

Маг не шевелился, молча смотрел на нее с почти осязаемой тоской

– Вы правда дали мне цветок? – нужно бы бояться его. После всего, что говорили о нем, после того, что увидела только что. Только страха не было.

– Правда.

– И отпустили назад?

– Отпустил, – Марта заметила, что из леса к мужчине тянутся черные, тени, густые и плотные. Казалось, их можно потрогать, но добрыми, неопасными, они точно не выглядели. Марта всмотрелась в бледное, напряжённое лицо мага: будто сдерживался из последних сил. Боролся с собой или с чем-то ещё?

Несколько капель крови стекли по сжатым губам.

– У вас кровь… – зачем-то заметила она вслух. Мужчина поморщился, утерся кулаком, как делали соседские мальчишки.

– Чем я расплатилась? – она должна была спросить. Должна была узнать.

– Жизненной силой, – тень начала сбиваться в комья, обретая форму зверя. Маг напрягся сильнее и снова вытер кровь рукавом камзола.

– Я умру? – не сводя глаз с его лица, шепотом спросила Марта.

– Нет, ты будешь жить долго. И счастливо. Главное – уезжай отсюда как можно скорее. Забирай мать и уезжай подальше. – Маг вдруг сделал шаг вперёд, оказавшись почти так же близко, как недавно стоял Магнус, но Марта не ощущала отвращения и желания сбежать. Должна бы, но нет. Губы мужчины тронула печальная, мягкая улыбка и девушка подумала, что чудовище просто не может так улыбаться. А потом он наклонился и легко коснулся своими прохладными губами ее губ. Первый в жизни поцелуй. Марта вздрогнула и отшатнулась. От шока, от мысли, что ее поцеловал проклятый маг, и ещё от того, что ей не было неприятно.

– Береги себя, Марта. И уезжай. – Маг шагнул назад и исчез, просочившись через плотное сплетение веток кустарника, а Марта смотрела ему вслед, подняв ладонь, коснулась губ, все ещё не веря в произошедшее. Вопросов стало только больше. Почему он заступился за нее? Откуда вообще здесь взялся? И зачем поцеловал? Вот так. Ничего не требуя сверх поцелуя. Тени исчезли вслед за ушедшим мужчиной, Магнус все ещё лежал на земле. Марта присела, убедится, что дышит и жив. Конечно, оставлять его тут плохо, замёрзнет же, но и сидеть, ждать его пробуждения нельзя. Вдруг снова попытается напасть? Или ещё того хуже обвинит, что это она на него напала. Магнус мог. И ему бы поверили. Что же теперь делать?

В голове звучал голос мага:

– Уезжай, Марта. Скорее и подальше уезжай.

Но… ей ведь нельзя уехать. Отец говорил, что нельзя ни за что на свете.

Марта сжала голову руками. Что теперь делать?

Глава 17

– Мартаа, – опять этот жуткий шепот. Марта опасливо обернулась, но в тускло освещенном углу никого не было. Они с матерью экономили свечи и потому часть дома вечно казалась спящей в таинственном полумраке. Темноты девушка никогда не боялась, но теперь… Все чаще ей слышался какой-то голос. Жуткий, свистяще-потусторонний. То мерещилось, будто из труб ветром завывает и куда-то за собой зовет, то вдруг вот так подкрадывался со спины откуда-то из дальнего угла комнатки.

Первое время Марта списывала на кошмары. С той встречи с магом она так плохо спала, что под глазами проступили фиолетовые полукружия синяков, придавая худому лицу болезненный и несчастный вид. Ей снился лес. Залитые солнцем поляны, веселый щебет резвых, разномастных птиц в медовых отливах закатных лучей, запах вереска и какой-то кисловатой, пряной травы. Небо вдруг тяжелеет, легкие воланы облаков густеют, как комья только свернувшейся простокваши, над лугом все еще летит женский смех, смешанный с детским, но обрывается на высокой, протяжной ноте. На сочную, посеревшую траву падает тень. Очертания женского тела, змеистые локоны растрепанных волос… Какой-то ребенок отчаянно орет полное кусачего ужаса “мама”. И столько в этом крике боли, тоски и растерянности, что Марта каждый раз просыпается, тяжело дыша, так и недосмотрев ни разу до конца. В гулком биении сердца все еще проступают отчаянные всхлипы и страшный окрик “БЕГИ”.

Она ворочается, не может потом подолгу уснуть, часто так и остается лежать до утра, гадая, что все это значит, откуда пришел кошмар и почему никогда не проявлялся раньше. Картинка никогда не менялась деталями, как обычно должно быть во снах, и это пугало еще сильнее.

– Тебе когда-то снились одинаковые сны? – безучастно ковыряя ложкой в каше, Марта следила за тем, как мать хлопочет по кухне. Сельчане все также продолжали свои нападки, так что обе женщины старались пореже выходить из дома. Магнус не появлялся, но и поклепов от нее Марта не слышала. Может, в самом деле не обманул маг и этот ей больше не станет докучать?

Мать обернулась, отложив ступку. Скрестила руки на груди, молча изучая дочь.

– Ты последнее время сама не своя. Все дело в них? – короткий кивок на окна был лишним, в ком в “них” могло быть дело, ясно без дополнительных намеков. – Или есть что-то еще, что тебя беспокоит?

– Мне снятся кошмары, как будто кто-то зовет по имени, – отложив ложку, Марта растирает плечи, вдруг покрывшиеся мурашками. Даже звучало дико. – Не только во сне. Я, наверное, схожу с ума, но мне кажется, это лес зовет. Так и тянет туда пойти.

Эстер покачала головой, прикрыв глаза. Когда редкие ресницы вновь поднялись к бровям, в зрачке стояло отчаяние. Утерев руки передником, женщина села на пошатнувшийся стул – давно пока чинить, да мужской руки в доме нет.

– Ты родилась здесь, дочка, – новость эта заставила Марту податься вперед, а после сразу же отшатнутся от обреченности на лице матери.

– Я всегда думала, что родилась в городе, – не понимающе протянула она. – Отец тогда вернулся с выпускной практики и…

– Все так, вернулся. Вот в этом самом лесу и был с наставником своим магистром Рошет, – Эстер отвела взгляд куда-то в окно. – Помню, вернулся всклокоченный, мы тогда только-только поженились после экзаменов, и перед отъездом он снял небольшую комнатку над цветочным магазинчиком. Помогал хозяйке выращивать цветы силой, потому и сдала нам за гроши. Так вот… вернулся растрепанный, взгляд дикий, а в руках корзинка. Вот, говорит, Марта. Принес нам дочь. Примешь нас двоих?

Я сначала плакала, думала, нагулял на стороне, а мне врет, что найденыш, но оказалось, тебя кто-то оставил в лесу под листьями ольховника. А Жерме – добрая душа – не смог бросить зверям на растерзание. В лесу поднялся буран, вот и прихватил тебя с собой. В селе родных не нашлось, и Жерме не придумал ничего лучше, как забрать дитя в город. Настаивал, чтобы себе оставили. И хорошо, что так – других-то деток нам боги не послали.

Марта зажала рот ладонью. Мать все так же не смотрела в ее сторону, так что вряд ли видела, как по щекам девушки катятся крупные горошины слез. Всю свою жизнь она считала Эстер и Жерме родителями, а, выходит, все не так. Вся жизнь, с первого самого вздоха – обман.

– Прости, мы не хотели, чтобы ты знала, думали, что так лучше. Родные твои так и не объявились, хоть отец оформил документы официально и здесь, в селе, всех расспрашивал перед отъездом. Мы хотели, чтобы ты росла в любви и заботе.

Только теперь Марта заметила, как мать в волнении мнет худые пальцы. Поднявшись, подошла ближе, склонившись, обняла напряженные плечи. Не держать же обиды на тех, кто вырастил тебя, как родную, вложив душу и окружив любовью.

– Выходит, я местная?

– Не знаю, дочка. Может, и так, а может и в лес кто пришлый подкинул. Тогда, Жерме рассказывал, лес был красивый и приветливый. Это потом уж почернел.

Марта вдруг резко отстранилась, скользнув по лицу руками.

– Матушка, отец говорил, что должен вернуть лесу украденное… и запретил нам уезжать отсюда, ты думаешь?.. – мать замотала головой, сдавшись, принялась всхлипывать.

– Отец думал, что лесу нужно вернуть меня, – закончила Марта, голос ее звучал смертным приговором. – Он в самом деле меня зовет. Лес.

глава 18

“Милая моя девочка, если ты смогла-таки прочесть это послание, то меня уже нет рядом, а ОН все-таки нашел тебя…”

+Марта сидела на чердаке, кинув на холодный пол какую-то старую отцовскую куртку. После разговора с матерью, она поднялась наверх, желая пересмотреть еще раз все отцовские вещи, в надежде найти что-то, что могло бы подсказать, верна ли страшная догадка. Среди учебников, старых фолиантов и записок по особенностям растений, нашлись тетради, раньше казавшиеся пустыми. Теперь же, Марта рассмотрела на светлой бумаге блеклые, угловатые буквы отцовского прочерка.

Она все никак не могла поверить, что этот мужчина с добрыми глазами не был ей отцом. Был ли он вообще тем, кем казался? В самом ли деле подобрал ее где-то у кромки леса? Какие только мысли не лезли в голову. Приходилось все время себя осаживать. Отец любил ее. Нельзя столько лет и так правдоподобно претворяться.

“Думаю, Эстер уже рассказала тебе правду. Не обижайся на нас, девочка. Мы оба всегда хотели тебе добра и только. Я помню тот день, как сегодня. Маленький крошечный комочек на мокрой пеленке. Небо взорвалось диким ревом стихии, гром раскатился по лесу, ты визжала, тараща на меня свои невероятные, уже тогда зеленые, как свежая зелень глаза. И я не смог тебя там оставить, а потом уже не смог и расстаться. Было в тебе что-то такое, к чему всегда тянулась душа: столько тепла и света, сколько я никогда ни в одном живом существе не встречал. Для всех у тебя есть ласковое слово и ободряющий взгляд. И я горд, что смог заменить тебе отца, направить в этом сложном мире и, надеюсь, ты никогда не повторишь моих ошибок – за них всегда приходится дорого платить и я непременно свое тоже выплачу”.

Ей казалось, что отец сидит где-то рядом и Марта даже слышала все это, сказанное его глубоким голосом с бархатистыми нотками усталости. Глаза заволокло слезами, Марта прижала блокнот к груди, бережно, стараясь не смять страниц. Читать дальше она не могла, просто не видела ничего в густой пелене слез.

– Папочка, я так скучаю по тебе, – прошептала она в пустоту. Даже узнав правду, она не могла вот так раз и перестать считать вырастившего ее мужчину отцом. Слишком любила его, слишком много хорошего видела от него в жизни. – Папа? – Никто не отозвался. Это не призрак отца, всего лишь воображение. Всхлипнув, Марта утерла рукавом слезы, чтобы влага случайно не испортила послания, и продолжила читать.

“Я тогда был чуть старше тебя. Как раз сдал выпускные экзамены и пришло время поехать на практику с наставником. Мне достался один из лучших преподавателей. Магистр Рошет – самый сильный из живших на тот момент магов земли. Он собирался исследовать феномен созданного первородной магией леса и, сам не знаю, каким чудом выбрал меня в ассистенты для поездки. Мы взяли комнату у местной селянки-вдовы. Целыми днями пропадали в лесу, только к ночи возвращаясь на постой. Далеко не заходили, примерялись. Рошет много говорил с сельчанами, узнавал про хранителей, спрашивал, как с ними встретиться, чтобы узнать об источнике из первых уст. Однажды мы зашли довольно глубоко в лес, наставник дал мне задание взять несколько образцов корневой системы нового вида мшистых клеверов, а сам пошел в сторону озера разбить стоянку. Я провозился почти час, не буду утомлять тебя подробностями. Когда я дошел к озеру, ни наставника, ни стоянки не было. Пришлось идти дальше на поиски. Как любой ученый, увлекающийся часто до беспамятства, он вполне мог уйти вперед, наткнувшись на что-то интересное.

Потом я услышал женский крик. Страшный, дикий, аж бросило в дрожь, я побежал, что было силы на звук, а когда добежал, увидел, что маленький мальчик, лет десяти, стоит у тела умирающей женщины. Глаза его заволокло тьмой. Черные, без зрачка и разужки, из рук тянулась такая же черная, густая мгла. Похожая паутина расползалась по платью несчастной и стало ясно, что это магия каким-то образом подчинила себе ребенка, и теперь его руками убивала людей. Наставник мой оказался связан по рукам и ногам, толстые колючие ветки кустов впивались в его кожу. Он уже даже не кричал. Чернота вспорола ему брюхо и вместе с кровью выходила через раскрытый рот. Я бросился спасать, но мальчишка обернулся и я ощутил, как магия легла на шею плотным кольцом, стягивая сильнее. В этот момент к нам подбежал мужчина, видимо, отец, что-то закричал, сыну. Тот обернулся, отпустил меня. Что стало дальше, я не знаю. Я бежал оттуда так быстро, что чудом как не упал и не переломал ноги. Поднялась буря, резко стемнело, грязь под ногами болотной жижей липла к ногам. Устав до смерти, я присел на корневище дуба и услышал детский плач. Так я нашел тебя.

Вернувшись в селение с ребенком в руках, рассказал все, что видел. Как магия завладела телом мальчика, как он убил женщину и моего наставника. От них же и узнал, что мальчик – сын хранителя, а женщина его жена. Было решено идти утром в лес говорить с хозяином бездны, но к утру лес почернел и смельчаков не нашлось”.

Марта снова отложила письмо. Выходит, маг убил мать и отцовского наставника, и отца своего тоже, будучи захваченным тьмой? Но при встрече он не показался ей безумцем. Глаза у него были нормальные, грустные, полные такой глухой, беспросветной тоски, какой она раньше никогда не видела и не испытывала. Что-то тут не сходилось. Тьма ушла? Он ее победил с возрастом? Тогда почему лес все еще черный? Отца, видимо, мучили те же вопросы.

“Много лет эта загадка не давала мне покоя. Ведь, если магия подчинила ребенка, то она бы повела его дальше из леса. Убивать и разорять селения, но лес стоял, обособленный и черный, а село спокойно продолжало жить. Если бы отец усмирил мальчишку, то лес должен стать прежним, но и этого не случилось. Что-то постоянно тянуло меня назад и я сдался, придумав отговорку про исследования. Единственное, что я хотел исследовать на самом деле – собственное прошлое”.

Марта отложила письмо. Мысли роились злыми мухами, как бывает по осени, перед спячкой. Что-то не давало покоя, пряталось в подсознании, мешая поверить в сказанное отцом. Образ жестокого убийцы не вязался с тем, кто так печально на нее смотрел, защитив от обидчика. Если бы он был таким уж чудовищем, то убил бы Магнуса. Отчего не убил?

– Матушка! – поспешно спустившись вниз, Марта нашла задумчивую мать у камина. Эстер сидела с вязанием, но нитки путались, а петля вот-вот норовила сбежать со спицы. – Я нашла письмо от отца! – протянув блокнот, Марта села у ног матери.

– Пусто, – озадаченно протянула Эстер переводя взгляд от молчаливых страниц к дочери и обратно.

– Я тоже сначала думала, что пусто, а потом, – не договорив, Марта пожала плечами, сама не зная, как объяснить случившееся. Магом был отец, не она. Откуда ей знать, как это работает. – Отец пишет, что бывал в лесу и, как нашел меня, и что маг убил родителей своих… – Покусав губу, Марта решила разделить с матерью сомнения.

– Отец хотел вернуться и разгадать эту тайну. Все-таки он, кажется, верил, что я принадлежу лесу. Может, правда нельзя было забирать оттуда ребенка? – мысль эта мурашками пробежала по телу.

– Не говори глупостей, дочка, – отложив вязание возмутилась Эстер. – Тебя послушай, так стоило оставить дите умирать в бурю прямо под кустом. Ты бы замерзла до смерти!

– Нет, конечно… – осеклась Марта, удивленная материнской раздражительностью. Обычно сдержанная, спокойная, она вдруг вспылила на пустом месте. – Что-то не дает мне покоя, матушка. Будто зовет обратно в лес с того дня, как пришла из него. А уж как увиделась с магом… – Не говорить же матери, что душа будто извелась так тянет шагнуть под сплетенные ветви.

– Знала я, что не нужно приезжать, – всхлипнув, мать отвернула лицо. На ее профиле прыгали отблески огня от камина. Марта заметила, что бревен все меньше и до утра никак не хватит. Нужно сходить на крылечко и принести еще. – Умоляла Жерме не ехать, но он стоял на своем. Упрямый, своенравный!

Марта поборола желание обнять дрожавшие плечи, боясь спугнуть откровение.

– А вдруг с тобой что-то случится, дочка? Лес уже забрал у меня мужа, я не могу ему и дочь тоже отдать! Кто остался у меня в мире, кроме тебя? – Пусть Марта не была ею рождена, но Эстер растила девочку с младенчества и искренне любила всем сердцем. Гордилась ею и, как любая мать, желала счастья. Страшно отпустить.

– Но ведь я уже однажды вернулась из леса. Живая, здоровая, – маг ведь сам признал, что отпустил. Значит, не такой уж он подлец и монстр.

Эстер ничего не ответила. Вздохнув, тяжело и обреченно, поднялась со своего стула, молча пройдя мимо дочери в свои комнаты.

“Обиделась”, – подумала девушка и ощутила укол совести. Зря она так настойчиво… Она уж было думала пойти и извиниться, но мать вернулась сама, держа в руках какой-то кулон на цепочке.

– Когда отец тебя нашел, ничего не было при тебе, кроме мокрых пеленок. Но потом, уже в городе, кулон этот появился сам собой в твоих вещах. Я выкидывала несколько раз: мы люди небогатые, но чужого нам не нужно, – Эстер вложила кулон в руку дочери. – Каждый раз он возвращался назад. То под дверью лежит, будто подкинул кто, то на окне. То прямо в колыбели твоей… Устав бороться, я просто спрятала его подальше и сделала вид, что ничего не случилось. Думаю, это принадлежит тебе. Не знаю, что он такое и откуда. Возможно, однажды ты найдешь ему применение. Может, отыщешь настоящий родителей. – От этих слов Марта поморщилась. Не было у нее других родителей. И не будет никогда. Зажав кулон в руке, девушка кинулась обнимать мать.

– А теперь давай спать, доченька. На свежую голову легче думается. Не торопись решать сгоряча. Вдруг, ошибешься, – поцеловав дочь в макушку, как делала с самого детства, Эстер вывернулась из объятий и пошла в комнату, ссутулившись и будто враз постарев лет на десять. Она знала точно: дочь не передумает. Еще немного и лес отнимет у нее самое дорогое.