Текст книги "Сердце черного замка (СИ)"

Автор книги: Алана Алдар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава 8

– Хозяин! Ри! – Аэрн никогда не называл его по имени, тем более сокращенному. Бывало, позволял себе “мальчик” по юности, но с тех пор, как Риэрн стал полноценным хозяином леса, бросил фамильярничать. Первое время это казалось дикостью, как никак в некотором роде Аэрн все еще оставался его предком, родоначальником целой династии. С другой стороны, что в нем осталось от предка? Разум? Душу его выпила тьма, как случалось со всеми, чье Сердце раньше супруга уходила за грань. Все так, Сердцем замка всегда выступала девушка. Жена хозяина, способная вытеснить из наполненной тьмой души холод. Чистое сердце, без гнили и злобы – залог того, что тьма не возьмет верх над душой хранителя и не превратит его в чудовище, вроде тех, что лезли без разбору из разлома, стоит только чуть ослабить контроль и хватку.

Когда прапрабабка умерла, первый хранитель разлома отдал себя в качестве сосуда, став вечным слугой в замке, его живым воплощением. Построенный на источнике, он жил и исполнял волю хозяев, был почти частью семьи: мог своенравно не открыть двери, обидевшись, но все же слушался приказов господина. Никто здесь не смел перечить хозяину тьмы.

– Марта… цветок! – пришедший порталом, Аэр все равно, казалось, запыхался и теперь никак не мог отдышаться, захлебываясь словами. Риэрн понял сразу, подскочил с места, уронив стул. Спинка ударилась о пол и даже настил ковра не смягчил падения, раскатом удара отлетев от стен.

– Идиотка! – маг открыл портал и уже через секунду был в оранжерее. Марта, бледная, как будто не живая, лежала на скамье. Светлые волосы почти полностью закрывали лицо. Белая совсем рука, оказалась ледяной, куда более холодной, чем даже его собственная. Хватая промерзшие девичьи пальцы, Ри задел ладонью бутон. Замер на долю секунды в неверии, сморгнул растерянно и ошарашенно.

“Не может быть. Просто не может быть. Как такое могло произойти?”.

Раздумывать над этим Риэрн не стал. Как бы ни был важен вопрос самой даже возможности появления цветка, жизнь девушки вырастившей его казалась куда более значимой. Подхватив Марту на руки, маг прижал ее к себе, едва различая поверхностное, дрожащее дыхание. Жива, дурочка. Все еще жива!

Эта мысль теплом отдалась где-то в груди, отгоняя черноту. Когда в последний раз он вообще ощущал тепло внутри?

Шагнув в марево портала, Риэрн опустил Марту на ее заправленную кровать.

– Я же велел не переусердствовать, глупая селянка! – зло рыкнул он, но в голосе кроме злости отчетливо сквозило беспокойство. Отправляя девчонку кормить луноцвет своей силой, Риэрн понимал, что все идет именно к такому исходу. Цветку требовалось куда больше, чем длина одной человеческой жизни. Даже здоровая долгожительница не смогла бы вырастить его вот так запросто. Что уж говорить о щуплой девчонке, никогда не доедавшей свою порцию ужина. Маг покачал головой, накрыв Марту одеялом. Велел шкафу выдать еще два и накинул поверх. Лицо ее оставалось бледным, ресницы неподвижными, а губы сухими. Риэрн сел на край кровати, склонил голову, ругая себя, что позволил злобе и обиде взять верх, ушел, бросил ее там одну, зная, что делать этого ни в коем случае нельзя. Марта была слишком настойчивой, упрямой и так отчаянно желалала получить цветок, что очевидно не собиралась себя жалеть. Что стоило ему остаться или забрать ее, велев прекращать. Нет же. Психанул, как мальчишка.

Риэрн не умел лечить. Слишком черно было внутри, чтобы созидать и спасать. Слишком рано познал он вкус смерти, вынес собственноручно приговор живому, чтобы теперь возвращать в мир живух людей, что оказались на грани. Кто пойдет на зов убийцы? Там, у самой границы жизни, сразу понимаешь, кто чего стоит. Марта и без того не слишком его жаловала. Боялась, потом презирала. Даже и думать нечего, что откликнется, вздумай он звать ее назад. И все же… У нее ведь осталась мечта.

Риэрн нашел в ворохе одеял неподвижную ладонь. Какой теплой она казалась еще недавно, прижатая к его груди, какой мертвенно-холодной была сейчас.

“ТЫ убил ее, Ри. ТЫ убиваешь все, к чему прикасаешься. Все, что хоть немного тебе дорого”.

Бездна. Неужели это правда? Неужели дурная эта девчонка умудрилась стать ему небезразличной и теперь именно за это платит такую высокую цену.

“Нет-нет. Все не так”.

“Все так, Ри. Она вырастила цветок. Ты знаешь, что это означает”.

Он знал. Сжав окоченевшие будто бы пальцы, принялся перебирать их, поглаживая. Утешаясь скорее сам, чем надеясь, что Марта ощущает его прикосновение. Может она вернется хотя бы затем, чтобы потребовать убраться прочь из ее комнаты и не сметь ее трогать? С нее бы сталось. За всего сутки знакомства Риэрн успел выяснить, что в хрупком теле удивительно сплелись невероятная сила духа, отвага и безграничная почти преданность тем, кто удостоился хоть маленькой каморки в огромном, без сомнения, ее сердце.

– Ты вырастила цветок, Марта. Слышишь, – под тихий, едва различимый в тишине комнаты голос, магия стекала с пальцев, ища во тьме небытия ушедшую по дороге к вечности девушку.

– Всего лишь хрупкий бутон. Он погибнет без тебя. Слышишь? Ты не можешь вот так все бросить. Отдать так много и сдаться сейчас, когда уже почти победила. Как же твоя мать? Ты так хотела ее спасти. И доказать мне, что цветок будет. Докажи, Безда! – голос стал крепче, злость и отчаяние вырывались из груди, хриплым стоном. – Вернись, закончи начатое, забирай свой проклятый луноцвет и убирайся отсюда! Слышишь! Убирайся из моего замка и моего леса. Я устал от твоего присутствия, от упрямства твоего и глупости. От холодных глаз, кусающих каждый раз, когда ты поднимаешь взгляд…

Рука ее оставалась неподвижной. Риэрн всматривался в лицо, желая увидеть хоть что-то, малейший проблеск света и тепла и не видел ничего, кроме синюшной бледности. Хуже того, он не чувствовал ее, не мог дотянуться до ее сознания, не мог поделиться с ней силой. Ничего не мог. Опять. Вдруг вернувшись разом в самый страшный день своей жизни, он ощутил себя мальчишкой, растерянно глядящим на почерневшие руки.

– Это магия смерти, Ри. Убийство оседает на коже, – глядя как сын трет ладони, желая отмыть их от черной паутины, печально поясняет отец. – Эти следы нельзя отмыть, они впитаются в душу и тогда пропадут с рук, но внутри остаются навсегда. Плата за отнятую жизнь. Чернота растет и захватывает все больше пространства. Смерть никогда не насытится, сынок. Ей вечно мало.

Откинув одеяло, чтобы видеть сплетенную с рукой Марты ладонь, Ри ощущал себя так же, как тогда. Виноватым. Всесильным почти магом, чья сила ничего на самом деле не стоит, потому что не умеет главного – спасать тех, кто тебе дорог. Он и себя-то спасти не смог, где уж замахиваться на других.

А Марта все лежала, не шевелясь. Риэрн замер, прислушиваясь к ее дыханию, радуясь уже тому, что девушка все еще дышит. Значит ли это, что она борется? Где-то там, далеко отсюда, на самом краю между быть и сгинуть? Одна против черноты. Ри хорошо знал, как тяжела эта битва и как сложно выйти из нее победителем. Светлая и теплая душа Марты могла бы справиться, но не теперь, когда последние ее силы отданы цветку, а свет души сияет с лепестков, озаряя собой, наверняка, все пространство оранжереи.

Если бы цветок успел распуститься, набрал достаточно силы, то уже через пару дней громкое обещание Марты могло сбыться. Все растения тоже сбросят с себя черноту и проснутся. Но для этого им нужны тепло и свет. Очень много света и тепла, которого этот замок давно не знал. Застывший во времени, погрязший в черноте и холоде. Как личинка в янтаре.

Марта открыла глаза. Из окна по левую сторону кровати на подоконник уже падал свет.

“Странное дело, вроде бы замок стоит посреди черного, непролазного леса, вокруг огромные деревья, а свет как-то да попадает в окна”, – подумала девушка, не сразу сообразив, что находится вовсе не там, где помнит себя последний раз. Она же была в оранжерее. Второй раз за сутки переместилась, будучи без сознания, в свою комнату. Правда, теперь осталась одетой, как была в платье. Под тремя одеялами отчего-то. Прохладно, конечно, слегка холоднее обычного, но не три же пледа поверх уличной одежды! И кому только в голову пришло? Борясь с тошнотой и головной болью, Марта повернулась, медленно, чтобы не расплескать студень, качавшийся под костями черепа. Никогда еще она не ощущала так ясно все содержимое своей головы. А мама говорила, что пустая голова-то. Вот ничего подобного – полнехонька.

На стуле рядом с кроватью сидел маг. Резко дернувшись, Марта вскрикнула и тут же пожалела о несдержанности. Перед глазами поплыло. Маг открыл глаза, видимо, задремал. С какой, спрашивается, стати в ее комнате? У ее постели? Да еще и сидя.

– Что ты здесь делаешь?

Вместо ответа Риэрн тряхнул головой, разгоняя сон, сфокусировался на лице гостьи, будто она призрак, как минимум. Нахмурившись, протянул руку, коснулся лба. Марта дернулась, желая избежать касания, но холодные его пальцы все равно успели мазнуть по коже.

– Теплая, – озадаченное лицо тронула улыбка. Марта аж задохнулась от неожиданности. Неуверенная, какая-то нелепая даже, будто улыбаться – это как выучить тридцать две фигуры Этонского вальса и маг сдался на первых па. Улыбка ему шла, даже при условии, что нахмуренные брови и мутный, ошалелый взгляд добавляли образу налет легкого сумасшествия.

– Ты чуть себя не убила, дурочка! – тут же взвившись, мужчина поднялся на ноги, глядя на нее осуждающе-грозно. Нависая, как надзиратель над пленницей (хотя пленницей ведь и была в этом доме, разве нет?), сверлил недобрым взглядом. – Я велел не увлекаться, и что?

– Что? – искренне не понимая, с чего весь этот спектакль с нотациями, будто ей пять лет, Марта иронично выгнула бровь, вдруг вновь ощутив в себе силы противостоять ужасному характеру местного хозяина.

– Чуть не убила себя, вот что! – рявкнул Риэрн. И так зло это прозвучало, что Марта сжалась под своими тремя пледами, притянув крайний к груди.

– Ты сейчас зол, что кто-то посмел ослушаться или от того, что все-таки выжила? – аккуратно уточнила она, чтобы понимать, от какого обвинения защищаться. Уставшая, она вообще предпочитала бы не спорить, а просто полежать. В тишине и покое. Без свидетелей и непрошенных советов.

Маг молчал, продолжая сверлить ее взглядом. Потом вдруг тяжело втянул воздух так, что грудина раздулась раза в два, и снова сел на стул. Хотелось напомнить, что она не приглашала остаться, но технически, весь дом принадлежал магу, так что пришлось прикусить губу и ждать, что еще он хочет ей сообщить. Очевидно, что хочет ведь.

Позже Марта станет задаваться вопросом, почему в этот момент не ощущала перед магом страха. То ли просто уже устала бояться, то ли та сцена в оранжерее, то как он смотрел на нее со странной примесью надежды и тоски в глубине темного зрачка, поменяли ее отношение. Она же себе напридумывала еще всякого и даже плакала из-за него-убийцы.

“Оранжерея! “ – Уход мага – последнее, что она помнила. Значит, там что-то случилось, что она снова лежит в кровати.

– Ты опять меня выключил? – недобро прищурившись, уточнила девушка. Риэрн продолжал смотреть куда-то в стену, даже не повернувшись.

– С этим ты, как выяснилось, успешно справляешься сама, – буркнул он, с язвительным хмыком. – Ты вырастила бутон, Марта. И отдала ему слишком много сил. – маг резко развернулся, уставившись черным, затопленным холодом взглядом в ее зрачок. – ТЫ МОГЛА УМЕРЕТЬ, ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ ЭТО, ГЛУПАЯ СЕЛЯНКА?!

Марта опасливо отодвинулась чуть дальше от мужчины, хотя злой его крик не пугал совершенно. Не было в нем угрозы. Или казалось, что не было.

– Цветок? Значит цветок появился? – от этой новости в груди расцвела надежда, затоптанная словами Риэрна и его слуги, растерзанная реальностью увиденного в оранжерее. И свет этой надежды разливался внутри, согревая в самом деле озябшую душу. – Я хочу его увидеть! Отведи меня! – оживившись, Марта откинула одеяла, спустив ноги на пол. В голове снова заколыхалось желе. Поморщившись, девушка сконцентрировалась на подсвечнике напротив, чтобы как-то выравнять качку всего кругом.

– Даже не надейся. Ты останешься в кровати, пока не наешься сил, – не пошевелившись, маг все так же сидел на стуле, чуть склонившись вперед. Правда теперь смотрел ей на руки, которыми Марта отчаянно цеплялась за край кровати, чтобы та не шаталась, как лодка в шторм.

– Да какая тебе разница?! – вполне справедливо возмутилась Марта.

– Ты не можешь идти – это раз, ты слишком слаба – это два.

Все так, но отчаянно хотелось увидеть цветок своими глазами, убедиться, что она в самом деле смогла. Вопреки неверию мага и скептицизму Аэрна смогла! Она победила! Марта закусила губу, чувствуя, что вот-вот расплачется от облегчения и обиды.

– Пожалуйста… Мы же все равно используем портал, – это ведь просто раз и все. – И ты всегда держишь меня при перемещении. – она смотрела с такой надеждой, что Риэрн все-таки сдался.

“Как странно, злой, спятивший отцеубийца отчего-то проникся просьбой и пожалел проблемную, совершенно ненужную гостью”, – отметив, что над этим стоит все же подумать позже, Марта протянула руку, коснувшись сложенных в замок ладоней мужчины, будто призывая открыть уже портал и отправиться смотреть на луноцвет.

Риэрн обреченно-осуждающе вздохнул, вздрогнул от ее прикосновения, замер на какое-то время. Марта ждала, считая секунды и мысленно упрашивая то ли мага, то ли Высшие силы.

“Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста”.

Она просто не могла до конца поверить, что справилась, пока не увидит цветок сама, не тронет его пальцами.

– Ты даже близко к нему не подойдешь, Марта. Ясно? – будто прочитав ее мысли, процедил маг и пришлось пообещать, что так и будет. Что останется стоять подле него, крепко держась за руку и ни за что на свете не приблизится к луноцвету даже если тот начнет гнить у нее на глазах. Конечно, в случае последнего она непременно нарушит данное слово, но магу об этом не обязательно знать, правда?

Оставшись доволен полученными заверениями, он все же открыл портал и через мгновение Марту ослепило ярким сиянием бело-желтого цвета.

Бутон в самом деле напоминал по форме луну. Тонкий, загнутый полумесяцем, он горел звездой, освещая едва не половину, погруженной в полумрак предрассветного часа оранжереи. Побеги растения, полностью очистившись от черных струпьев и паутины, казались теперь сильными и вполне жизнеспособными.

– Какой красивый, – прошептала Марта, завороженно глядя на цветок, попыталась сделать шаг вперед, но крепкая рука мага удержала. Обернувшись она поймала строгий, укоризненный взгляд, потупилась и вновь повернула лицо к свету.

– У меня получилось, – не веря сама себе, прошептала девушка. – У меня получилось…

– Да, Марта, – голос мага казался куда более теплым, чем обычно и намного более живым. – Это невероятно, но у тебя получилось. – Холодные, жесткие пальцы отчего-то чуть сильнее сжали ее руку. – А теперь ты вернешься в кровать и будешь делать, что тебе велят.

Марта напряглась. Неужели теперь пришло время расплаты? Верно, вот же он цветок. А цена была договорная. Марта закусила губу и кивнула, стараясь выглядеть уверенной. Она обещала. Маг сдержал свое слово и ей пора выполнить свою часть сделки. Цветок в обмен на ее тело. И на ее чистоту. Впрочем, об этом Риэрн вряд ли знал.

Глава 9

Снова оказавшись в комнате, Марта поспешно выудила руку из захвата мага. Казалось, что увеличенное расстояние может отсрочить час расплаты. Недавняя веселость исчезла из сердца. Ее пугала предстоящая расплата.

Вот только она почти перестала его бояться, а теперь… Теперь ее страшил не он сам, а то, что он собирался с ней сделать. Наверное, это всегда так страшно. И хоть Марта много слышала от ровесниц, как горит все внутри огнем от поцелуев и ласк, что ушлые сельские парни успевали урвать, зажав понравившуюся девушку в темноте какого-то сарайчика, сама не ощущала готовности попробовать все это. Гореть, сгорать и плавиться – так себе перспектива. Даже если внутри все еще царил непривычный холод, моментально вернувшиися, стоило свету надежды поутихнуть на фоне неприятных, тяжелых мыслей.

Марта стояла, дрожа, стараясь не смотреть на молчавшего мага. Скользила взглядом по полу, по краю комода и шкафу, старательно избегая наткнуться на Риэрна или кровать. Почему он ничего не говорит? Стоит и все? Ждет, что она должна сама? Тогда, в первый их разговор, он разве не так сказал? Предложил начинать самой?

Марта облизнула губы, растрескавшиеся, сухие настолько, что язык кольнуло огрубевшей коркой. Как будто неделю лежала в лихорадке! Нужно посмотреть ему в глаза и решиться. Она ведь в самом деле не лгала, соглашаясь на сделку, не думала даже увильнуть от расплаты. Все должно быть по-честному. Гордость и честь – единственное, что осталось у нее. Марта подняла лицо, оторвав, наконец, глаза от пола. Маг смотрел на нее с любопытством, явно чего-то ждал.

Сделалав шаг навстречу, она потянулась рукой, собираясь с силами и мужеством, уложила дрожащие пальцы на плечо мужчины. Свитер кольнул жесткой шерстью. Вспомнилось, как Риэрн прижимал к груди ее ладонь, прикрыв глаза, будто впитывал тепло рук, как потом смотрел на нее с тоской. Сморгнув, Марта подалась вперед.

– Что ты делаешь? – мышцы его окаменели, голос налился сталью и звучал зло, хлестко, как пощечина. Марта отпрянула, не понимая, отчего он злится.

– Я… но… – Маг поморщился.

– Серьезно? – злая усмешка, так непохожая на недавнюю улыбку, единственную, что Марте удалось застать на его лице, показалась горькой, как недозревшая полынь. – Последнее, что я хочу видеть в своей постели – едва живую тень от человека, Марта. Ты отдала цветку все. Предлагаешь довольствоваться объедками? – Усмехнувшись, маг резко развернулся.

– Ложись в кровать и отдыхай. Аэрн принесет тебе еды. – Маг вышел, и комната погрузилась в тишину.

Марта стояла и все смотрела на дверь, не зная, радоваться или обижаться. С одной стороны, расплата отсрочена. С другой… Перед смертью не надышишься, – так всегда говорил отец. И сейчас Марта как никогда осознала правдивость этих слов. Кроме того, было обидно, что Риэрн посмеялся над ней второй раз. Тогда, в гостиной. И теперь, когда она уже почти решилась, тоже. Марта рухнула на кровать и закрыла глаза. Скорее бы цветок распустился, чтобы расплатиться уже по счетам и уйти из этого дома, забыв о черном замке, проклятом лесе и его хозяине. Забыть, как страшный сон – вот что ей нужно.****

***

– Марта, – резко распахнув глаза, Марта рывком села на кровати. Сонливость прошла моментально. Или это ей снится сон во сне? Родной голос просто не мог существовать в реальности.

– Отец? – едва размыкая губы, позвала девушка.

– Марта, – голос казался далеким, измученным. Он настойчиво тянул за собой. В тот момент ей бы даже не пришло в голову, что зов вполне может оказаться ловушкой или игрой воображения. Сунув ноги в мягкие домашние туфли, щедро предоставленные волшебным шкафом, девушка подхватила накидку и вышла из комнаты, медленно отворив дверь. Боясь одновременно, что та заскрипит и выдаст не согласованную с хозяином прогулку, и еще больше того, что в темноте ее ждет нечто ужасное.

Тот факт, что мотивы мага все еще оставались неизвестны, только усиливал напряжение. Марта ощущала себя запутавшейся в паутине мушкой.

– Марта… – теперь голос был похож на стон, заставив сердце сжиматься. Так зовет только тяжело мучающийся человек. Нужно скорее найти, откуда этот звук. Вдруг маг держит пропавшего ее отца в пленниках где-то в подвалах замка. Казалось, что именно оттуда пробивается зов.

Крадучись вдоль стены, Марта спустилась по лестнице, радуясь, что в кабинете хозяина не горел свет. Если Риэрн и его слуга уже спят, ей это только на руку.

В замке что-то происходит! Теперь Марта знала это точно, перестав списывать на кошмары и глупые страхи. Осталось выяснить ответ на главный вопрос.

Почему.

Почему лес пустил ее и радовался, как родной, как будто ждал все это время? Почему замок тоже был ей рад. Марта чувствовала себя идиоткой от этого ощущения, но могла поклясться, что замок ждал ее. Именно ее. И теперь показывает ей куски своей истории, выдранными из книги страницами.

Голос провел Марту через холл, к северному крылу, где коридор делился на две части. Справа – кухня, а слева складские помещения. Спускаться в них одной и ночью Марте совершенно не хотелось, но голос стал четче в этой части дома, что только укрепило веру девушки. Отец где-то здесь. Неужели маг держал его все это время здесь? Насмехался над ней, а сам… Как он мог?

“Он убил своих родителей, дурочка”, – стоя в растерянности у двери, напомнила себе девушка. – “Что ему твое горе”.

– Марта! – будто бы в нетерпении окрикнул отцовский голос и, решившись, девушка дернула за ручку двери. К ее удивлению, та оказалась незаперта. Либо тут не принято пользоваться замками (от кого таиться, в самом то деле), либо кто-то открыл ей проход. Кто? Сам замок? Только теперь по спине прошел холодок страха. Вдруг это все ловушка? Слишком просто получилось сюда добраться. Никто не встретился на пути, не узнал о ее вылазке… Огромная складская комната оказалась проходной. С противоположной от двери стороны Марта заметила еще одну дверь, обогнув портальный ящик, подумала, нельзя ли самой в него залезть, чтобы вылезти из такого же в селении. Конечно, сейчас не время рисковать и ставить такие эксперименты. Ей все еще нужно вырастить цветок. Теперь, когда осталось совсем немного, она не может сдаться.

Вопреки вернувшейся слабости, Марта все же толкнула и вторую дверь тоже. Та послушно поддалась, явив длинную каменную лестницу вниз. Подавив малодушное желания вернуться к себе в комнату, девушка ступила на каменную ступень, вздрогнув от звука своих же шагов. Голос вдруг умолк.

“Это плохой знак, да?” – думала селянка, пытаясь хоть как-то отвлечь себя от подступающего страха.

Лестница закончилась на двадцатой ступени. Учитывая высоту каждой, она теперь глубоко в основании замка, где-то в той части, что уже совершенно точно под землей. Здесь не было светильников, как в главной части дома и идти приходилось наощупь. Глаза привыкли, выдавая очертания предметов и только это помогло не упасть и не убиться.

В Каменной комнате (все кругом будто прорублено в скале) ничего не было. Только каменный же пол и большой колодец посередине. От него шло какое-то свечение, позволившее Марте осмотреться.

– Марта, – голос звучал как раз из колодца. Неужели там пленник? Девушка, не думая больше ни о чем, рванулась к центру комнаты и замерла, схватившись в бортики.

– Отец! – Холодный камень морозил ладони. Внутри клубилась чернота, из-за которой не удавалось ничего рассмотреть. – Отец, ты здесь? – еще раз позвала Марта, но ответа не получила. Ограждение доходило ей почти до талии, Марта перегнулась, чтобы рассмотреть хоть что-то. Из черноты веяло пустотой и холодом.

– Отец! – закричала девушка. – Отец?!

Голос ее дрогнул. Вместе с ним дрогнула и тьма тоже.

Чернота бледнела, пока не стала похожей на зеркало. В ней Марта действительно увидела отца. Он стоял в кабинете Риэрна и о чем-то с ним беседовал. Разговор явно недружеского толка – Марта заметила злость в лице мага, даже ненависть. Холодную, смертельно опасную ненависть, обещавшую страшные муки. За что мог хозяин замка так ненавидеть ее отца? Только ли за то, что тот посмел нарушить его покой и наведаться в его лес? Конечно, будучи ученым, он собирал образцы растений. Неужели это стало причиной его гибели?

Теперь Марта знала, что отец не томится в плену мага. Он мертв. Совершенно точно мертв. И умер здесь, в этом замке. Не трудно догадаться, кто его убил.

В груди вспыхнула боль. Ярким огнем ненависти она выжигала все вокруг себя. Марта закричала. Из глаз ее катились крупные слезы. Ей вдруг захотелось нырнуть в этот странный колодец и забыться, только бы не ощущать этой боли. Только бы не думать, что отец погиб здесь, от руки человека, которому она улыбалась всего час назад. От руки человека, которого она пыталась оправдывать после того разговора в оранжерее.

– Глупая, глупая Марта. Тебя опять обвели вокруг пальца – тихо прошептала девушка, качая головой. Желание нырнуть туда, к отцу, было почти непреодолимым. Она уже нагнулась еще сильней, как чья-то рука схватила за плечо, удерживая.

– Не смей! – крик вплелся в булькающие в груди рыдания. Марта застыла от этого голоса, резко дернув рукой. Ей хотелось отрубить себе руку только потому, что проклятый маг посмел коснуться ее.

– Это ты! – Закричала девушка разворачиваясь. – Ты! – палец ткнулся в натянутый на голой мужской груди пиджак. – Ты убил его! Ты знал! Знал! – Боль рвалась наружу, Марта даже не осознавала, что уже истерично лупит кулаками по груди Риэрна и что тот просто стоит, позволяя ей осыпать себя ударами. Едва ли они могли нанести ему серьезный урон, но остановить-то ее он мог!

– За что? За что ты его убил?! Может и меня убьешь? – рыдания перешли в истеричную икоту, слова становилось все труднее разобрать. Марта ощутила внутри пустоту и бесконечную усталость. Ей бы даже было лучше, убей ее маг прямо сейчас. Больше никакой боли. Больше не нужно бороться. Просто чернота и все. Как в том колодце.

– Тебе нравится убивать, да? Своих родителей, моего отца… Скольких еще ты убил, … – она хотела назвать мага по имени, но в последний момент скривилась, будто боялась осквернить рот даже просто звуками.

Маг переменился в лице, похолодел, став похожим на глыбу застывшей вулканической лавы. Брезгливо оттолкнув ее от себя, Риэрн усмехнулся, зло и разочарованно.

– Вот, значит, во что ты веришь? – голос его казался сотканным из тонких кожаных полос и слова пребольно хлестали Марту этим незримым кнутом, пропитанным презрением и ядом. – Я не стану тебя убивать, Марта. Ты дважды уже сама пыталась это сделать, – Риэрн прищурился. – Если бы я так жаждал с тобой покончить, то мог просто не спасать. Сегодня, например, когда ты рвалась прыгнуть в бездну, – Марта проследила за небрежным его кивком и съежилась от осознания, ЧТО на самом деле находилось в колодце.

– Твой отец был в замке. Не помню, чтобы утверждал обратное. Во-первых, знать не знал, что этот человек твой родственник, во-вторых, он получил то, что заслуживал.

– Да как ты смеешь! – Марта вновь ринулась в бой, готовая растерзать обидчика, но в этот раз маг легко поймал ее руки, не позволив даже приблизиться к себе.

– Не я его убил, но тебе ведь нравится верить в обратное. Вы все так любите строить теории, – Риэрн поморщился и выпустил руки Марты. Она попробовала повторить попытку ударить стоявшего так близко мужчину, но не смогла даже пошевелиться.

“Обездвижил!” – паникой разнеслось в мыслях. Но маг не причинял ей вреда. Стоял, смотрел в глаза, силясь что-то там найти. Глаза его стали еще жестче, превратившись в крупные бусины из редких минералов.

– Да, Марта. Я чудовище. Тебе очень хотелось узнать, кто сделал меня таким? Вы, – секунда и маг исчез в мареве портала, а Марта осталась опять одна, опустившись на холодный пол, склонила голову, не сдерживая слез, оплакивала себя, отца и мать. Все вертела в голове последние фразы мага и только отчетливее понимала: луноцвет ей не получить. И точно не выбраться назад живой. Маг ненавидел ее лютой ненавистью. Всех людей ненавидел. Правильно говорят, нет в нем сердце, а душа черна, как сама бездна. Марта теперь видела бездну, и знала, что все это правда. Хозяин и повелитель этой ужасающей субстанции мог быть только чудовищем – порождением тьмы, отмеченным ее печатью.

Комната наполнилась тишиной. Маг ушел и Марта больше не слышала ни шепота, ни зова, только свои всхлипы и тяжелые, горькие вздохи, отлетавшие от стен и возвращавшиеся к ней эхом, будто в насмешку. Как если бы повторяли едким голосом хозяина замка, что никому она, дурочка, не нужна. И беды ее, и страхи никого не волнуют. Отец мертв, мать на грани смерти, а она сидит здесь, чувствуя все отчетливее, как леденеют руки и ноги, и ничем не может помочь, ни им, ни даже себе самой, просто замерзает, не в силах встать. Кажется, сердце и то леденеет. У нее ведь никогда раньше не было с сердцем проблем. Болела Марта нечасто, гораздо реже других селянок, хоть работала на улице ничуть не меньше. И в холод работала, и в дождь, бывало, тоже. Странно… отчего теперь в безветренном помещении пробирает ознобом до костей? На улице только-только вступил в права Декабрь, еще вчера лес даже не был тронут снегом. Только вязкой, неподмороженной грязью. Деревья и те не все сбросили листья. Откуда такой холод могильный?

С трудом поднявшись, обессилевшая от слез и растерзанная открывшейся ей правдой, девушка собиралась пойти к выходу, надеясь добраться до комнаты и отогреться там под одеялами. Все еще слабая после обморока в оранжерее, она с трудом передвигала ноги, замерзшие и от того еще менее послушные.

– Марта! – голос, звонкий, живой и такой ласковый, ударил в спину хлыстом. Хозяин его, казалось, рвался скорее окрикнуть уходившую гостью, как если бы боялся более всего на свете, что не успеет что-то сказать. Марта замерла. Голос ей был незнаком и, с одной стороны любопытство тянуло обернуться, пусть совершенно ясно, что за спиной никто не стоит. Это бездна зовет, как звала голосом отца. С другой стороны, что она знала о бездне? Зачем пугающая эта чернота изображает из себя погибших?

Замерев в растерянности, Марта рассматривала выщербленный серый камень в стене. Обернуться? Рискнуть? Правда ли это люди кричат из небытия или только что-то злое насмехается, заставляя глупцов, вроде Марты, подойти ближе. Вспомнилось, как из ниоткуда вылетел Риэрн, схватил ее за локоть, не позволив нырнуть внутрь. Получается, бездна зовет, чтобы поглотить ее? Марта отшатнулась, осознав, что все это время именно чернота звала ее, мерещилась в лесу, в рычании зверя. По телу волной холодного страха прошла дрожь. Что-то ТАМ в вязком угольном тумане, знало ее, Марту. Знало, что она придет сюда однажды. Знало даже зачем. Как это могло быть? Ведь они с отцом и матерью переехали сюда совсем недавно. Марта никогда прежде не ходила в лес. Откуда что-то здесь знает о ней так много? Вспомнились и запах яблок в комнате, и синее, как сумеречное небо платье, само собой появившееся в шкафу отведенной ей спальни. Любимый Марты цвет…

Девушка резко обернулась, впившись взглядом в каменную кладку магического колодца. Вот что звало ее все это время. Замотав головой, она пыталась отделаться от ужасающей этой мысли, но та все крепче въедалась в сознание.