Текст книги "Проощание с детством"

Автор книги: Агония Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава одиннадцатая

Ветер был слишком сильным и один из его шквальных порывов переломил старый зонтик так, словно сделан был он из бумаги. Теперь Лариса стояла и держала в руках его останки, которые не могли спасти ее от лившего стеной дождя. Капли сползали по ее лицу, смешиваясь со слезами. А ей вдруг стало так светло и радостно, как в детстве. Она бросила зонт в урну у автобусной остановки и раскинула руки, а прохожие смотрели на нее так, будто она сошла с ума, и пятились в разные стороны.

А она все стояла и стояла под ливнем, закрыв глаза и улыбаясь без малейшего на то повода. Руки ее напоминали крылья большой черной птицы.

«Все будет хорошо» – шептала она, пытаясь заставить себя поверить, – «будет, будет… и бабушке будет легче…»

– Лариса… – за шумом дождя она не услышала звука шагов Валентина, и он легонько коснулся ее промокшего плеча, а потом набросил на нее свой пиджак и спрятал под своим зонтом, – прости, я опоздал…

– Просто я пришла рано, – улыбка исчезла с лица девушки, она тяжело вздохнула, а потом вдруг порывисто обняла его, вспоминая то ощущение, когда с бабушкой случилась беда и он успокаивал ее.

– Пожалуйста, можно мне сегодня остаться у вас? – тихо сказала Лариса. Конечно же, он был не против, ведь он все понимает, как ей тяжело сейчас.

В номере отеля было светло, просторно и очень красиво. Он ничуть не походил на тесную, заваленную разными вещами квартирку, где девушка жила с Анастасией Вячеславовной. Конечно здесь не было того уюта, который бывает в обжитых домах, но красивые обои под старину и роскошная мебель с лихвой компенсировали этот недостаток. К тому же из больших окон, прикрытых только тонкими тюлевыми шторами открывался потрясающей красоты вид на всю прибрежную часть города, на набережную и свинцовые штормящие воды реки. Как редко Лариса бывала здесь! Ведь она начала забывать о том, как красиво это… когда много воды. Она никогда не видела моря, но мечтала когда-нибудь побывать на его берегу, вдохнуть свежий соленый ветер.

В шкафчике она обнаружила бутылку дорогого вина и решила, что Валентин не будет возражать. Но услышав его шаги, она торопливо убрала ее обратно. Он вернулся с теплым махровым халатом из ванной.

– Переоденься, а то заболеешь, – распорядился он, но девушка покачала головой. Она сбросила обувь и взобралась на кровать с ногами, обхватив колени. С ее волос и одежды стекала вода. Она думала о том, что Кеша о ней никогда не заботился. Ему просто было на нее плевать, куда уж ей сравниться с Ритой или его подружкой! А чего она ждала, когда сказала ему, что собирается сделать? Что он станет ее останавливать?! Святая наивность.

Валентин сел рядом с ней.

– Что за упрямство? – беззлобно спросил он, – ты простудишься!

– Ну и пусть… – прошептала Лариса, и эти слова пробили броню его спокойствия, он вышел из себя, схватил ее за плечи и заставил посмотреть себе в глаза. Лицо у Ларисы было зареванное и грустное, как у щенка, которого выбросили на улицу и он промок под дождем. Или плюшевого медвежонка, лапка которого выглядывает из контейнера с мусором.

Белки у нее совсем покраснели от слез.

– Лариса, – серьезно начал Валентин, – с твоей бабушкой все будет хорошо. Нейрохирург, который будет делать ей операцию, сам сказал, что все обойдется. Он мастер своего дела! Ну, Лариса… – он притянул ее к себе и крепко-крепко обнял, – я не могу смотреть на твои слезы.

– После операции… вы ведь уедете, да? – девушка отняла заплаканную мордашку от его промокшей от ее слез рубашки и жалобно-жалобно посмотрела на него. Сколько мольбы было в ее взгляде!

– Никуда я от тебя не уеду, дурочка, – нежно сказал мужчина и тяжело вздохнул.

– Но у вас же там… – Лариса оттолкнула его и отбежала к окну, отдернула занавеску, чтобы лучше видеть дождливые серые тучи над такой же серой водой и маленькие старые домики на набережной, – жена, да?

– Нет у меня никого, – покачал головой Валентин. Он подошел к ней и обнял ее со спины, уткнулся лицом в ее мокрые волосы, которые еще хранили тошнотворный запах закусочной, хотя на самом деле пахли шалфеем и дождем. Он был уверен в этом.

– Только ты есть, – он коснулся губами растрепанных, как перья воробья прядей, они были такими мягкими, как шерсть котенка. Она вообще напоминала котенка или щенка, какую-то маленькую беззащитную зверушку с доверчивыми глазами.

Лариса обернулась в его руках, и очень сложно было понять, что за выражение написано на ее лице. Надежда? Нет, что-то другое.

– У меня тоже, – проговорила хрипло после паузы она, – есть только вы и бабушка, – когда она произносила это, голос ее дрогнул. Она прикрыла глаза и по-детски смахнула кулачком предательскую слезинку, скользившую по щеке, но без толку, потому что за ней побежала следующая и еще одна. Валентин наклонился к ней и поймал соленую каплю губами.

Дима вышел к доске и написал огромными буквами, старательно выводя каждую: «Елена Львовна – злобная старая сука», а потом отступил на шаг, любуясь проделанной работой. Хороша надпись! Коля, сидевший за своим местом наградил друга одобрительной улыбкой и поднял в воздух сжатый кулак, с оттопыренным большим пальцем. Он напоминал римского императора, стоящего в Колизее на балконе для особых персон, и сейчас он приказывал своему любимому гладиатору Диме идти в бой с голодным разъяренным львом в лице преподавательницы словесности. Но Дима успел убраться на свое место вовремя и теперь они с Колей как ни в чем не бывало играли в крестики-нолики на обложке Колиной тетради.

За окном завывал ветер, срывая с деревьев разноцветные листья, лишая их последних кусочков их былого великолепия.

Жизнь шла своим чередом. Маша что-то тихо объясняла Мише, потому что в русском языке он разбирался куда хуже, чем в физике; Саша спал, уронив голову на руки; Рита и Оля о чем-то оживленно болтали, а Марина слушала их, хлопая щедро накрашенными глазами с открытым, как у рыбы ртом. Лида и Паша на своей первой парте в правом углу класса, отведенной специально для изгоев, сидели неподвижно и молча, боясь привлечь к себе внимание, хотя Паша и оглядывался все время на других учеников в надежде, что кто-то с ним заговорит. Все были почти в сборе, кроме, конечно самой разъяренной львицы.

Хлопнула дверь, но на пороге, вместо Елены Львовны появился Кеша и все, а особенно Дима, испустили вздох облегчения.

– Это что такое? – строго спросил он, кивнув на доску, – вам жить надоело?

– Это, брат, суровая правда жизни, – подражая манере речи криминальных элементов заявил Коля и скорчил гримасу, – против нее не попрешь.

– Сейчас «правда жизни» вернется с совещания, и ты поймешь насколько она сурова, – предупредил Кеша и сел на свое место, следующее за партой изгоев. Он инстинктивно считал себя обязанным защищать их от выпадов остальных и это уже вошло в привычку. Даже одноклассники к этой его причуде успели привыкнуть в кои-то веки.

– А они на совещании? – подала голос из своего угла Даша, отрываясь от беседы с Соней, – откуда ты знаешь?

– Они все собрались в учительской, я видел, – ответил Кеша без особого энтузиазма. Вид у него был уставший и грустный, очки сползли с носа, а он и не торопился их поправлять, мир расплывчатым ему куда больше нравился.

– Может литры не будет? – с надеждой бросила в пустоту Даша и снова обернулась к Соне, она отчего-то казалась испуганной и ее светло-каштановые глаза на веснушчатом лице тревожно сияли.

– Даш… – тихо обронила девушка, – две недели, как Ларисы нет. А никто ее не ищет…

– Елена Львовна наверное знает, – пожала плечами Даша, после того, как они повздорили, ей не очень хотелось мириться первой, все-таки она считала себя правой. А что, если этот Ларисин «друг» с ней что-то сделал!?

Даша поймала внимательный Кешин взгляд, он как-то разволновался, услышав, что они говорят о Леоновой. Но их разделял средний ряд, который занимала королева со своей свитой, и ему очень не хотелось давать им пищу для ссуд и сплетен. Он собрался подсесть к Маше, на пустое место рядом с ней, чтобы обмолвиться парой слов с Дашей и Соней, но не успел. Появилась Елена Львовна собственной персоной и вначале она даже не заметила сюрприза, который подготовил для нее Дима.

– Опять нет Леоновой, – заметила она, заглянув в журнал, – и куда только бабушка ее смотрит, – она нарисовала жирную букву «н» напротив Ларисиной фамилии и кашлянула для важности.

– Ну что, ублюдочки мои, – обратилась она к классу почти с материнской нежностью, – кто хочет пойти к доске и написать небольшой словарный диктант? Притихли… – она покатилась в своем обычном, пыльном гулком смехе, – ха-ха-ха.

Все молчали и не шевелились, старательно пряча глаза в пол, потому что находиться под ударом, когда Елена Львовна обнаружит ожидающую ее на доске «суровую правду» никому не хотелось.

– Вы чего оробели? – спросила Елена Львовна, она начинала закипать, – писать разучились? Вот недоумки! – снова «ха-ха-ха».

К доске вышел Саша и уверенно взял в руки мел. Лицо его выглядело очень живописно, украшенное большой синей кляксой фингала и расползавшейся от подбородка к правой щеке гематомой.

– Ты что, камаз головой тормозил? – осведомилась Елена Львовна, глядя ему в глаза, а потом перевела глаза на доску. Все. Наступило затишье, которое могло говорить только об одном. Сейчас произойдет что-то страшное.

Все уже заранее вжали головы в плечи, готовясь к неистовому крику громогласной классной руководительницы, но этого не случилось.

– Кто это написал? – обратилась Елена Львовна к классу, и голос ее был крепче бетона.

Тишина.

– Если умник не сознается, то весь класс сейчас получит двойки, – предупредила Елена Львовна, она то знала, что сейчас Маша Волкова сломается и ей все расскажет. Не может девочка, идущая на золотую медаль позволить себе пострадать из-за чужой глупой выходки. Время шло и все ждали, когда же она встанет и заложит Диму. Глаза девушки забегали, она стала комкать край своей клетчатой юбки и облизывать пересохшие губы. Расскажет, куда она денется. Это знал каждый. Ее же еще и по головке за это погладят за доносы товарищу «ген. секретарю».

Маша неторопливо, как в замедленной съемке, поднялась, отодвинула стул, открыла рот и тут Саша сказал:

– Это я написал.

– Ты? – Елена Львовна скептически скривилась и ее лицо стало похоже на большую протухшую грушу, разумеется фрукт, – ты сдурел, что ли?

Она встала и решительно двинулась к нему. Все ждали, когда у Саши на лице появится новый фингал. А рука у учительницы была крепкая, как у мужика, как будто она специально дома поднимала штанги и гири. Елена Львовна замахнулась и схватила Сашу за ухо, очень больно, но он не подал и виду, только и ухо и щека у него сделались красные-красные.

– Лживый дурень, – изрекла она и обернулась к классу, – Якушев, встань.

Дима повиновался.

– Это же ты написал, – обратилась к Диме Елена Львовна, и не думая отпускать Сашу, – а молчишь, чтобы за тебя другие отвечали. Нехорошо, – она скривила губы в какую-то немыслимую трубочку и сжала зубы, они даже хрустнули, – Волкова. Это Якушев?

– Якушев, – обреченно подтвердила Маша и сидевшая сзади Соня пнула ее стул. К Диме никаких теплых чувств девушка не питала, но стукачей ненавидела больше всего на свете.

Елена Львовна протащила Сашу к двери и кивком приказала Диме тоже собраться и подойти к ней. Наконец-то она отпустила несчастное Сашино ухо, и теперь он старательно тер его ладонью и морщился.

– На моих уроках можете больше не появляться, если вы такого мнения, – заявила она и распахнула дверь, чтобы вытолкнуть их туда, но была вынуждена остановиться. За дверью стояла Лариса. Что-то в ней стало совсем другим, но сложно было уловить эту перемену на первый взгляд. Разве что – вместо мешковатых свитера и джинсов на ней было одето красивое, но строгое черное платье, с приколотой к нему искусственной красной розой, а глаза были подчеркнуты черным карандашом, отчего девушка казалась на несколько лет старше. Она как будто за эти две недели своего отсутствия вдруг стала совсем взрослой.

– Извините за опоздание, – проговорила Лариса и прошла мимо Саши и Димы, даже на них не взглянув. Она села рядом с Мишей, который остался один. А следом за ней в класс ворвался пряный аромат хороших духов.

Оля наклонилась к Рите и тихо-тихо прошептала:

– Посмотри, как людей меняет приобретение богатого любовника, – и противно захихикала. Рите было совсем не смешно, она разглядывала свои ногти, стараясь сделать вид, что они волнуют ее куда сильнее, чем личная жизнь ее одноклассницы, всех ее одноклассников вместе взятых или выходка Якушева, королева была не в духе.

– Угу. Надеюсь, что он не мой папаша, – процедила сквозь зубы она.

Елена Львовна тем временем вытолкала за дверь Сашу и Диму и вздохнула облегченно.

– Авдеева, сотри с доски, – распорядилась она, шествуя к своему месту, – и приготовься писать словарный диктант, – проходя мимо Ларисы она остановилась и презрительно посмотрела на девушку, – у тебя есть справка от врача?

– Какого врача? – подняла тонкие брови Лариса.

– О причине твоего двухнедельного отсутствия. Где записка от родителей? Бабушка вообще знает о твоих подвигах?

– Моя бабушка в больнице и ей не до написания записок для вас, – холодно сказала Лариса, чувствуя себя победительницей. Она бросила короткий взгляд на Кешу, не отрывавшего от нее глаз, и осталась довольна.

– Хамство свое оставь за дверью! – гаркнула на девушку Елена Львовна и оставила ее в покое. Даша, которая слышала, что сказала фрейлина своей королеве и сидела оттого хмурая, не сдержалась и все-таки написала Ларисе послание. Девушка прочитала ее даже не моргнув, начеркала там пару слов и вернула листок бумаги Даше.

«Он тебе просто друг, конечно.

Завидуешь?»

Глава двенадцатая

– Эй! Леонова!!! – оказывается Даша и Соня были не единственными, кто собирался поговорить с Ларисой. В дверях школы они столкнулись с Кешей, который выглядел потерянным и злым. Конечно же, Лариса не торопилась их ждать для серьезных разговоров, она на ходу накинула короткое полупальто и уже спускалась вниз по ступенькам. Подруги опередили ее и преградили дорогу, Кеша поспел следом.

– Что случилось? – с неподдельным недоумением осведомилась Лариса, выглядела она немного раздраженной.

– Куда ты? – нашлась Соня, потому что она понимала, как обидно прозвучат сейчас другие вопросы.

– К бабушке, в больницу, – ответила Лариса и даже выдавила из себя улыбку, но предназначалась она только Соне. Дашу и Кешу ей видеть совсем не хотелось.

– Можно мы с тобой? – робко предложила Соня, но Лариса покачала головой и нежно, как-то по-матерински потрепала подругу по растрепанным рыжим волосам.

– Нельзя, – сказала она и обошла их, чтобы идти своей дорогой. Даша посмотрела на Соню, вид у которой был жалкий и очень грустный. Когда Лариса отошла на привычное расстояние, и можно было бы говорить так, чтобы она не слышала, Соня вздохнула:

– Мы не можем ни в чем обвинять ее.

– Почему? – напала на нее Даша, – ее спасать нужно, связалась с каким-то!

– А ты бы так не поступила, если бы тебе нужно было бы спасти близкого тебе человека? – осадила ее Соня.

Кеша догнал Ларису и схватил ее за руку, но она вырвалась. Ветер развивал полы ее не застёгнутого полупальто и чуть расклешенный край платья. Она показалась Кеше такой красивой, как никогда в жизни и такой сильной, что он ощущал себя рядом с ней глупым мальчишкой. Как глупо, глупо он себя вел! Только у мальчишки, в которого он в момент превратился, не было сил, чтобы попросить прощения. Это всегда самое сложное. Нужно иметь мужество, чтобы сказать такое, казалось бы, простое слово «извини».

– Чего ты хочешь?! – грубо проговорила Лариса. Она мысленно умоляла Кешу о том, чтобы он поскорее исчез, исчез навсегда из ее жизни, никогда больше не появлялся ей на глаза, не разговаривал с ней. Как будто на ее душе при одном только его появлении появлялась старая рана, которая только покрылась пленочкой, но все еще продолжала болеть.

– Скажи, ты сделала это!? – вместо извинений спросил Кеша, отчего-то ему было грустно и противно думать о том, что произошло между ней и ее неизвестным благодетелем.

– Это? – Лариса рассмеялась, глухо, гортанно. Да это роковая женщина, а не одноклассница, которая всегда смущалась, разговаривая с ним, и заливалась краской до кончиков ушей! Кешу как будто ударили.

– Ты спала с ним? – по слогам произнес парень и отступил назад. Он мучительно пытался понять почему это так задевает его. Он же не любит ее! Или любит?! Кеша сам запутался в своих чувствах и злился на себя, но недовольство собой почему-то выливалось в недовольство Ларисой.

Чуть поодаль от школьных ворот, у высокого старого вяза на обочине примостилось такси. Судя по всему, дожидалось оно именно Ларису.

– Ты так спрашиваешь, будто ты мой муж, – заметила девушка, и губы ее дрогнули, как будто за презрительностью она пыталась скрыть обиду. У нее слишком хорошо получалось. И почему только Рита Польских не приметила ее в свою свиту? Побоялась достойной соперницы? В это мгновение Кеша ненавидел их обеих одинаково сильно, потому что чувствовал, что при всех их различиях, они удивительно похожи.

Хлопнула дверца автомобиля и вот уже к Ларисе уверенной походкой направлялся высокий красивый мужчина. Признаки возраста читались на его лице, но еще не сильно, похоже он следил за собой, и изо всех боролся с ними, и пока ему удавалось одерживать победу над временем.

Лариса тоже заметила его и улыбнулась.

– Я люблю его, – шепнула она Кеше, – и не суй свой нос в чужие дела…

– Значит чужие? – воскликнул он.

– А ты как думал? – бросила Лариса и быстрой походкой направилась к своему благодетелю. Мужчина бережно обнял девушку за плечи и повел к дожидавшейся их машине.

Она выглядела действительно счастливой. Была ли она такой на самом деле?

Кеша сжал кулаки и отвернулся. А что, если она ему наврала и вовсе между ними ничего нет? Откуда ему знать? Может это какой-то ее богатый родственник? Какой вздор…

На счастье Кеши из школы вышли Коля и Дима и он поспешил к ним, чтобы отвлечь себя от злых и грустных мыслей.

– Ты чего тут прохлаждаешься? – спросил его Коля и засунул сигарету себе за ухо, чтобы потом достать ее, когда ему захочется. Кеша не счел себя обязанным отвечать.

– Дим, – вдруг опомнился он, – а почему Колеченков стал тебя защищать?

Дима почесал затылок и скорчил какое-то непонятное лицо, из которого сложно было судить о его чувствах.

– Сказал, что тоже так думает. Дурак какой-то, – заторможено ответил он.

Саша и сам много раз за день успел назвать себя дураком и прочими емкими словечками, которые как нельзя кстати, подходили для этой ситуации. Кто просил его лезть в чужие дела и брать на себя чужую вину, он не знал. Но он всегда жалел тех, кто был слаб, как Паша Зиновьев, как отец Миши, как его мать и никогда не мог пройти мимо, если такие люди нуждались в защите кого-то сильного. Конечно, нашелся защитник! Шестьдесят килограмм костей, обтянутых кожей, но это было к лучшему. Саше становилось страшно думать о том, что было бы, если бы он был сильнее. Тогда отец бы точно умер от его удара, а он бы уже не шел с обреченным видом в учительскую, а отправился в колонию для несовершеннолетних.

– Эй! – кто-то положил руку ему на плечо и заставил остановиться. От этого кого-то очень приятно пахло духами, рука была красивой, ухоженной, длиннополой и отличалась от сотен других наличием хорошего маникюра и серебряного кольца с гранатом, скорее всего настоящим. Саша тяжело вздохнул и бросил назад один короткий взгляд.

– Чего тебе? – грубо поинтересовался он. Маргарита Польских скривила свой изысканный ротик и улыбнулась очень дружелюбно.

– Спасать тебя, идиота, иду, – объяснила она и, опередив его, заглянула в учительскую, а потом и вовсе там исчезла. Саша оперся спиной о стену, покрашенную в противный ярко-зеленый цвет, какого-то очень холодного оттенка, и стал гадать, что задумало ее высочество и зачем он ей понадобился. Похоже, захотелось пополнить свой «послужной список». Не выйдет, барышня!

Рита вернулась подозрительно быстро, и вишневые глаза ее сияли сладостью одержанной победы.

– Я припугнула Львовну. Ты прощен, – объяснила она и усмехнулась, – попробовала бы она меня ослушаться! Может быть, ты скажешь мне спасибо? – поинтересовалась она. Саша прикусил губу, продолжая молчать.

– Какой ты невежливый, – заметила девушка.

– Куда уж мне до вас, ваше высочество, – пробурчал он и все-таки выдавил из себя то, чего она так хотела, – премного благодарен.

Он собрался уже уйти, но Рита навязалась с ним. И куда только пропали, обычно следующие за ней фрейлины? Сама отпустила, чтобы не мешали измываться над ним?

– Чего ты ко мне подкапываешься? – не удержался Саша, услышав за своей спиной стук ее каблуков.

– Может быть ты мне интересен, – спокойно предположила Маргарита. Из школы они вышли вместе, а Саша все с грустью думал о том, что его друзья уже давно ушли и стыдился того, что идет рядом с ней, хотя стоило бы гордиться. Многие умерли бы от восторга, если бы сама Польских, сама не коронованная королева, приняла факт их существования и обратила на него внимание! Да тот же Миша… догадка быстро посетила Сашу.

– Я интересен тебе тем, что в тебя влюблен мой лучший друг, – озвучил он свое предположение. Рита закурила и выпустила в воздух струйку дыма, которую тут же унес суровый октябрьский ветер.

– А он в меня влюблен? – как будто бы удивилась. Или искренне? Не верю! Тот еще Станиславский конечно, но все же. Саша на всякий случай кивнул, хотя чувствовал себя предателем. Ему казалось, что она знает. Все про всех знает. Как Господь Бог. Или сатана, второе казалось куда более вероятным. Сидит и коллекционирует их грехи и грешки, чтобы использовать в своих целях, вплетая в паутину лжи и интриг.

И про его отца знает и про него знает и про то, почему отец запил, почему мать уже десять лет не поднимает глаза от пола. Десять же? Нужно отметить эту круглую дату.

– Ты ошибаешься, – после некоторой паузы возразила Рита и вместо того, чтобы пойти прямо повернула вместе с ним, – мне интересны твои чувства ко мне.

– Что в них особенного? Я тебя презираю, – честно поделился Саша, – тебя все ненавидят. Просто не решаются признаться.

– А ты, значит смелый? – странно, это ее ничуть не задело, она даже как-то расцвела от его слов и дышала дымом ему в лицо, у него был такой сладкий шоколадный вкус.

Каблуки ее туфель проваливались глубоко во влажную рыхлую землю.

– Вот это мне и нравится, – объяснила девушка, – тобой я не могу управлять.

– Это комплимент? – хмыкнул парень, и они оба рассмеялись, как друзья, которыми не были. И никогда не станут. Если Саша и ненавидел в жизни кого-то сильнее всех на свете, то этим человеком была она. Квинтэссенция всех пороков и страстей, цену которым он знал слишком хорошо.

– А еще… – Рита как будто специально замедлила шаг, – у тебя есть какая-то тайна.

Саша насторожился – что может следовать за этими словами? Тысяча глупых вопросов, на которые она не получит ответа. Так он ей и рассказал. Всю жизнь только и мечтал излить ей душу!

– Да ладно, – буркнул Саша, – с чего ты взяла?

– Я чувствую.

Чувствует она! Она вообще умеет?

К его счастью или все-таки несчастью перед ними вырос его дом, их с Мишей дом. И последний был легок на помине. Лицо его немыслимым образом исказилось, когда он заметил рядом с лучшим другом предмет своего обожания.

– Шла бы ты лучше, пока ноги целы, – вздохнул Саша.

– Ты мне угрожаешь? – изумилась Рита, – судя по фингалу, ты не мастер кулаками махать.

– Для такого случая научусь, – усмехнулся парень, хотя это было ложью. Но нечего ей знать о его семейных делах и проблемах. И о том, что драться он учился не за гаражами у школы, где все обычно устраивали разборки.

– Ты правда сможешь меня ударить? – продолжала девушка. Саша ее слушал невнимательно, он следил за Мишей, который в свою очередь, неотрывно глядел на них, но подойти не решался.

– Почему ты спрашиваешь? – решил отмахнуться Саша. Все это ему порядком надоело и Рита с ее многозначительными взглядами и глупыми вопросами особенно. Он и так чувствовал себя героем от того, что так долго переносил ее общество.

– Просто так, – сказала она, но он был уверен в том, что у нее ничего просто так не происходит и не бывает. Всегда есть какие-то подводные камни, которые она как козыри, прячет до поры до времени в рукаве.

– Бельский тебя совсем заждался, – изрекла она со злой улыбкой на лице и пожевала сигарету, которую вставила в рот, очень уж ей нравился сладкий вкус на губах, остававшийся после, – иди. А я тебя еще разгадаю…

«Только попробуй!» – про себя пригрозил Саша, потому что он был уверен в том, что покажи он сейчас агрессию или страх, она сразу поймет, что ему действительно есть что скрывать и это что-то действительно достойно внимания, ее внимания. Как она вцепиться в эту историю, если услышит ее! Как будет по тысяче раз обсуждать со своими фрейлинами! Нет, не за что.

Саша, не оборачиваясь, поспешил к Мише.

– О чем ты с ней говорил? – сколько ревности в голосе. Саша вздохнул, ему и в голову не могло прийти, что Миша будет его в чем-то подозревать.

– Пристала, как банный лист, – проворчал он, – все интересовалась, почему я Диму попытался выгородить…

– И почему? – с плохо скрытым скептицизмом спросил Миша, снял очки и протер стекла краем курточки.

– Мне жаль его, – поделился Саша, – все его ненавидят, ждут от него плохого… – и вдруг он понял, как несправедливо поступал, жалея одного человека, являвшегося предметом всеобщей ненависти, и в тоже время, презирая другого. Ведь Рита и Дима были практически на равном положении, просто Рита при этом еще и убеждала всех и себя, что хоть они ее и ненавидят, но жить без нее не могут. И, надо сказать, это у нее неплохо получалось, ведь, правда, не могли!

Но по-любому Саша еще не готов был жалеть Риту. Может когда-нибудь он сможет, но не сейчас.