Текст книги "Проощание с детством"

Автор книги: Агония Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава пятая

– Лариса, ты с ума сошла! – только и могла сказать Даша, слушая по телефону рассказ подруги о том, как та гуляла с каким-то взрослым мужчиной, который если не годился ей в отцы, то был старше больше чем на десять лет, – он наверное какой-нибудь извращенец, – добавила Даша после паузы. Она лежала на кровати на животе и накручивала на руку телефонный провод. В комнате было светло и уютно, а за окном завывал ветер.

– Что он сделает со мной в кафе? – беззаботно рассмеялась Лариса, – разве что только заболтает до смерти! Дашка! Как у него язык подвешен!

– И о чем только можно говорить со взрослым мужиком, – вздохнула Даша и добавила для верности, – дурочка ты, Лариска.

– О книгах! – ответила ее подруга, – он такой начитанный! Да наша Елена Львовна не знает и половины того, что знает он…

– Надеюсь, ты не о премудростях в постели, – цинично бросила Даша.

– Пошлячка, – беззлобно вздохнула Лариса.

– Просто я боюсь за тебя, дурынду, – грустно поделилась девушка и перевернулась на спину, разглядывая потолок с аляповатой люстрой, – как бы это не закончилось плохо…

– Мне ничего не угрожает.

– Хочу в это верить, – сказала Даша, – он тебе нравится?

– Как человек, – попыталась отмахнуться Лариса, в ее голосе послышалось беспокойство.

– Нет, а серьезно? – Даша оставила в покое телефонный провод и стала пальцами расчёсывать свои длинные волосы, снова с тоской думая о том, что они не рыжие и не белые, как у Марины. Может быть тоже, перекраситься? А что мама скажет? Нет, ей не пойдет. С такой физиономией только мешок на голову одеть и не волноваться больше на счет своей внешности.

– Бог с тобой, – как-то неопределенно ответила ее подруга на том конце провода.

– А Кеша? Ты его все еще любишь? – вот это она сказала зря, потому что за ее вопросом последовала некоторая пауза, в которую Даша слушала хруст в телефонной трубке и волновалась. – У него есть девушка, – ледяным голосом откликнулась Лариса.

– Мне кажется, что он ее не любит, – поделилась Даша. Она не хотела делать Ларисе больно и пыталась дать ей хоть крошечную надежду, хотя нисколько не верила в свои слова.

– Это его дело.

– Ты что!? – вдруг разозлилась Даша, – даже не попытаешься бороться за собственное счастье?!

– Я только и делаю, что борюсь, – как-то зло одернула Лариса, – это у тебя есть мама и папа, которые работают, чтобы у тебя было все, что тебе нужно, тебе только и остается, что с жиру беситься и рушить чужую любовь, – после этих слов Лариса вдруг кинула трубку. Такое было впервые, и Даша раньше никогда не слышала, чтобы девушка разговаривала с кем-нибудь так. Она была смятена, напугана, но в тоже время обижена. И что с того, что у нее полноценная семья? Что из того, что они живут пусть скромно, но в достатке? Разве она виновата в этом, виновата, что Лариса сирота? Как она может обвинять ее в этом!

В комнате хлопнула дверь и на кровать рядом с девушкой села Дашина мать Галина Аркадиевна. Она потрепала дочь по волосам и спросила:

– Дашуль, у тебя что-то случилось?

– С Ларисой немного повздорили, – честно призналась Даша и уронила голову на руки, опершись о спинку кровати.

– Из-за мальчика? – Галина Аркадиевна каверзно улыбнулась, Даша грустно посмотрела на нее и покачала головой.

– Нет, мамочка. Не важно, в общем… Это ерунда, – девушка выдавила из себя улыбку.

– Ну хорошо, – облегченно вздохнула женщина и встала с кровати, – не грусти. К нам сейчас заедет Юрочка.

– Как здорово… – протянула Даша. Галина Аркадиевна ушла и тогда девушка упала на подушки и зарылась в них лицом, кусая губы, чтобы не заплакать. Она вскочила и со всей силы ударила кулаком в стену, а потом прикусила его так сильно, чтобы на нем остались следы. Дверной звонок застал ее в виде жалком и печальном – она сидела все в той же позе, уставившись в одну точку на полу.

– Дашка! – она чуть не подпрыгнула, когда на пороге комнаты нарисовался собственной персоной жених ее старшей сестры Юра. Он был как обычно обворожительным и прекрасным – Даше оставалось только любоваться, как и всегда и таять под прицелом взгляда теплых светло-карих глаз.

– Почему такой кислый вид? – спросил мужчина, садясь рядом с ней на кровать. Он бесцеремонно потрепал ее по волосам, а потом порывисто обнял – к Даше он привык относиться, как к маленькому ребенку. Впрочем, кем она была еще? Серый мышонок, пугавшийся его дружеских прикосновений.

– С подружкой поссорилась, – пожаловалась Даша, играя в туже игру, что и обычно, выполняя роль миленькой глупенькой девочки. А была ли она была кем-то другим?

– Бедная Дашка, – пожалел ее Юра, – вы с ней еще сто раз помиритесь, – пообещал он, – а чтобы ты не кисла, у меня есть подарок для тебя.

Даша удивленно захлопала глазами, и мужчина одел ей на шею серебряную цепочку, на которой болтался кулон в виде бабочки с эмалевыми крыльями. Дорого. Но так по-детски… Даша все равно засияла и засветилась, как раскаленная вольфрамовая нить, и полезла к Юре обниматься. Она купалась в теплых волнах его обаяния и чувствовала себя почти счастливой. Ложкой дегтя в бочке меда, которая все портила, было то обстоятельство, что вообще-то Юра жених ее старшей сестры.

Ночь стояла тихая и ясная, ветер улегся и на бархате небосвода можно было увидеть каждую маленькую звездочку. По старой привычке Кеша вышел курить на балкон, потому что тетя не любила, когда они с братом дымили в квартире, что было оправдано ее аллергией с астматическим компонентом. Он стоял, опершись на ржавые перилла, высоко запрокинув голову и любовался уходящим ввысь космическим простором. Ему вспоминалось старое, давно забытое ощущение, пришедшее, казалось бы, из прошлой жизни. За год до смерти отца, Кеше было не больше лет пяти, они ехали из деревни на машине и она сломалась посередине поля и, пока отец пытался что-то сделать с двигателем, Кеша сидел на бампере и смотрел на небо, поражаясь тому, какое оно огромное, необхватное и прекрасное. Тогда все воспринималось совершенно иначе и вроде бы звезды были ярче.

Когда парень вернулся в комнату, Рита уже проснулась и теперь лежала, прикрывшись простыней и курила свои сладкие дорогие сигареты. Сон сточил остроту черт ее лица и взгляда и они стали такими же плавными и пластичными, как и линии ее тела. Под покровом ночной темноты она не казалась похожей на акулу, в ней появилось какое-то магическое очарование, которое не чувствовалось до этого. Или это ночь так искажала привычные вещи?

– Это я тебя разбудил? – поинтересовался Кеша, возвращаться в постель он не торопился, потому что его настигло невыносимое гадкое чувство стыда и отвращения к себе. Как после этого он будет смотреть Лене в глаза? Или он больше не будет смотреть в ее глаза вообще, чтобы скрыть от нее свое маленькое приключение? Да и что смотреть на эти глаза, разве они сравняться с глазами Риты, красивыми, глубокими, полными магнетизма и властности.

– Да нет, – девушка сладко потянулась, голос ее звучал хрипло и сладко. Хотелось прикоснуться к ее обнаженной коже и похитить немного королевской благосклонности. Фу, противно. Как он только согласился пойти с ней, пить с ней и спать с ней? Молча и покорно – напрашивался ответ, от которого Кеша пожелал побыстрее провалиться под землю.

До утра не так уж и долго, а утром он вернется домой, позвонит Лене… Ну что за дурак! Рита поманила и вот он уже здесь, просто потому что это Рита. Маргарита Польских, черт бы ее побрал. И ее семейку, и ее папашу с его деньгами, а заодно и с их школой. Нужно уехать отсюда, бежать подальше от этой Риты, от всех этих людей, которые ненавидят друг друга, даже не пытаясь это скрывать.

Он вернулся в постель и хотел совершить попытку заснуть, но у Риты были другие планы и все кругом обязаны были с ними считаться. Она прильнула к нему, как кошка.

– А твой парень? – почему-то спросил Кеша, вспомнив, как вечером, когда они шли с пляжа, и королева была пьяна настолько, что без его помощи, идти не могла, она без умолку рассказывала про какого-то юношу с Мальты, который блестяще знает итальянский и работает здесь переводчиком в крупной фирме, как ее отец.

– А твоя девушка? – язвительно откликнулась она и коротко поцеловала его, заметив, как его огорчили эти слова, – не хмурься, – промурлыкала она, – ты ее все равно не любишь…

– Это не правда, – возразил Кеша.

– Ты любишь другую, – продолжала Рита, прижимаясь все теснее, ее вишневые глаза горели в липкой ночной темноте, как две звезды.

– Кого по-твоему? – заинтересовался Кеша.

– Откуда мне знать, – беззаботно пожала плечами Маргарита, – одно я знаю точно – это не Леонова, – напоминание про Ларису заставило парня тяжело вздохнуть. Он очень ценил эту девушку и считал ее своим другом, хотя чувствовал, как она тянется к нему, как нуждается в нем и вовсе не как в друге.

– Она смотрит на тебя глазами побитой собаки, – продолжала королева, радуясь достигнутому результату, – таскается как хвостик за тобой… Никакого самоуважения!

– Да что ты знаешь о самоуважении? – разозлился Кеша, – когда спишь со всеми подряд!?

– Т-с-с, – Рита приложила пальчик к его губам, – я всего лишь получаю удовольствие от жизни…

– Ты просто коллекционируешь любовников, – перебил ее Кеша, и в это мгновение ему очень сильно хотелось ее придушить. За эти слова, за желания, которые пробуждала в нем ее красота, за измену Лене, за то, что она считала себя в праве смеяться над чувствами Ларисы – чистыми, искренними и настоящими, такими, каких ей никогда не знать.

– Может быть и так, – улыбнулась Рита, ей понравилась такая формулировка, она почувствовала себя кукольником, хозяином сундука с куклами, которыми могла вертеть и теперь смаковала это чувство. Она наклонилась к его уху и прошептала сладким, но насмешливым до тошноты голоском, – ну так трахни меня.

Кеша очень хотел ударить ее, но, конечно же, не смог.

Глава шестая

Из отпуска учительница английского Татьяна Георгиевна вернулась загорелая и посвежевшая. Исчезли синяки под глазами и следы усталости на ее лице, которые весь учебный год обычно только умножались, благодаря стараниям учеников. Теперь молодая женщина выглядела куда более симпатичной, чем раньше и ее кожа, став смуглой и золотистой, красиво оттеняла ее темные от природы волосы и зеленые глаза.

Татьяна Георгиевна хотела верить, что в этом году ей удастся достигнуть с учениками куда большего понимания, но в глубине души понимала, что все это глупые мечты. С каждым годом школьники становились все менее управляемыми, все более самоуверенными и все более жестокими к молодой учительнице.

– Good morning, – приветливо сказала она, собравшемуся десятому классу. Теперь ученики были ростом с нее и казались ее ровесниками, так сильно они выросли за лето, а Татьяна Георгиевна как будто напротив, стала на сантиметр ниже. – Let us speak English, – обратилась она к классу, но ее энтузиазм никто не разделил. Женщина тяжело вздохнула и села за свой стол, открывая журнал. – Who are absent?

С места поднялась отличница Маша и голосом пионер-вожатого, ответственного за свой отряд отчиталась:

– Сидоров выбыл. Отсутствуют Виноградова, Иванова и Якушев.

– Что опять с Якушевым? – устало спросила Татьяна Георгиевна, привыкшая к его выходкам и глупостям. То, что она была старше учеников всего на пять лет, делало ее объектом излишнего внимания хулиганов и прочих сомнительных личностей.

Маша безразлично передёрнула плечами. С места поднялся Коля, выглядел он помятым и заспанным, но желание поприставать к молодой англичанке было сильнее сонливости, с которой он боролся всеми силами.

– Он так расстроился, что его выгнали с алгебры, что с тех пор в школу не приходил, – ответил Коля, – но если вы хотите я могу найти его для вас. Только вы мне оставьте телефончик…

Татьяна Георгиевна обиженно поджала губы, от Колиного внимания она устала особенно.

– Колеченков, how you spent the summer? – обратилась она к Саше, который о чем-то тихо болтал с Мишей, но вынужден был замолчать и погрузиться в попытки сформулировать хоть сколько-нибудь верную фразу на английском. Тщетно.

– Да что Колеченков! – не дал ему и слова сказать Коля, – вы, Татьяна Георгиевна, лучше о себе нам расскажите! Где вы были, что так загорели. На Мальте? – он скривил рожицу и обернулся на Риту, которая не особенно интересовалась происходящим, разглядывая свой маникюр. Услышав слово, относившееся к ее жизни, она зевнула и бросила на Колю недовольный взгляд.

– Михайлов, пожалуйста, – взмолилась молодая женщина, но это только больше раззадорила парня, хотя, не имея рядом такого прикрытия, как Дима, он чувствовал себя немного некомфортно, – имейте совесть.

Он хихикнул и пробормотал себе под нос «да лучше бы вас» и, как мешок с картошкой, плюхнулся на жесткий стульчик, из которого он уже пару лет, как вырос.

Заметив, что Коля чуть-чуть поостыл и заскучал, Татьяна Георгиевна выдохнула облегченно, закончила разбираться с журналом и подняла глаза на класс. Ученики выглядели какими-то уставшими, погруженными в свои мысли, всех, кроме, пожалуй Маши Волковой, никто больше заниматься не хотел. Эту картину женщина наблюдала из года в год и не знала, каким образом можно в ней что-то изменить. Заинтересовать не получалось, давить она не умела.

– Давайте повторим с вами безличные предложения… – начала она монотонным голосом, нагонявшим и на нее саму сонливость и скуку, – в английском языке каждое предложение обязательно имеет и подлежащее и сказуемое…

Колю убаюкивало ее бормотание, и он стал искать, чем бы себя развлечь, без Димы это было задачей непростой. В конце-концов, не придумав ничего лучше, он написал не очень содержательную обидную записку на клочке бумаги и кинул ей в Дашу. Девушка сделала вид, что ничего не заметила и придавила ее ногой. Коля фыркнул, обернулся на Кешу, сидевшего сзади него, и шепотом спросил:

– Ну и как «королева» в постели?

Кеша нахмурился, поправил очки и процедил сквозь зубы:

– Не твоего ума дело…

– Какие мы злые, – передразнил Коля, а потом тихонько добавил, – а Оля твоя очень даже ничего!

– Она не моя, – поправил его Кеша, и прозвучало это слишком громко.

– Иннокентий! – рассерженно и в тоже жалобно позвала парня Татьяна Георгиевна, – удели мне немного своего внимания, – Кеша вздохнул и кивнул. С первой парты на него обернулась Лариса, которая сидела вместе с Лидой, никак не реагировавшей на окружающий мир. Взгляд ее серых проницательных взгляд был тревожным и осуждающим, судя по всему, она прекрасно слышала все, о чем они говорили с Колей. А Кеше этого совсем не хотелось.

– Итак, отрицательная форма образуется в безличных предложениях обратным порядком слов, – продолжила Татьяна Георгиевна, вышла к доске и стала писать на ней примеры того, о чем она говорила. Фигурка у нее была еще совсем девичьей и если бы не морщинки у глаз и синяки под ними, так омрачавшие ее красоту, она бы выглядела куда моложе. Но со спины ее лица видно не было, а только хрупкие плечи в белой блузке с кружевными рукавами, узкую талию и широкие бедра, обтянутые коричневой юбкой, расклешенной к коленям.

– Спорим… – Коля снова обернулся к Кеше и наклонился к нему, чтобы никто не слышал, что он собирается сказать, – что она со мной переспит?

– Кто? – не понял Кеша.

– Наталья Георгиевна, – по-женски красивое Колино лицо расплылось в каверзной улыбке, хулигана, задумавшего новую шалость. Раньше его проказы были куда безобиднее.

Кеша рассмеялся, потому что был уверен в том, что Колина задумка провалиться. Это все казалось ему очень глупым, нелепым и жестоким, как впрочем, и все, что делал его друг, которого то и другом назвать было сложно.

– На что спорим? – с азартом откликнулся Кеша, – деньги?

– Нет, это не интересно, – покачал головой Коля, – если я это сделаю, а я это сделаю, то ты разобьешь стекло в кабинете директрисы…

– А если ты проиграешь, то в новогоднюю ночь будешь плавать в проруби, – решил Кеша, хотя деньги были ему куда больше по вкусу. Коля скривился, но был слишком уверен в себе, чтобы не согласиться.

– Заметано, – возликовал Коля и посмотрел на доску именно в тот момент, когда Татьяна Георгиевна через плечо глянула на него.

– It was not difficult to read this article. One may not smoke in the office, – прочитала женщина написанное на доске, – вам все понятно, Михайлов?

– Мне все понятно, Татьяна Георгиевна, – лучезарно улыбнулся Коля самой обольстительной улыбкой из всех, которые были в его арсенале. Кто-то справа от него сдержанно хохотнул себе в ладонь.

Коля посмотрел в ту сторону и уперся взглядом в Риту. Судя по выражению ее лица, она слышала все, о чем они говорили с Кешей и это очень позабавило ее. «Рад угодить ее высочеству» – мрачно подумал Коля.

– До завтра! – Даша и Соня помахали рукой друзьям, и перешли дорогу. Саша с Мишей пошли в другую сторону, жили они рядом, в разных подъездах одного дома и поэтому знали друг друга с детства, познакомившись когда-то на детской площадке, которая теперь стояла заброшенная и покинутая. С горки спилили перилла, чтобы отнести их в металлолом, от нее осталась только раздолбанная деревянная лестница и ржавое, уже совсем не скользкое полотно, песок из песочницы пошел на дачи к жителям соседних домов, клумбу вытоптали и закидали окурками, только качели, поблекшие, скрипевшие жалобно и тоскливо остались целыми. Это место внушало самые печальные чувства, но идти домой Саше совсем не хотелось, и он готов был лучше побыть здесь.

– Может, погуляем? – предложил он.

– А к контрольной по химии кто готовиться будет? – строго спросил Миша, но глаза его за стеклами очков улыбались. Друзья сели на край песочницы, покидав свои сумки прямо на землю.

– Я просто не хочу домой, – признался Саша и тяжело вздохнул.

– Я тоже… – поделился Миша и отвел взгляд, он что-то скрывал и это было в новинку. Почему? Саша был хорошо знаком с родителями Миши – образованными, интеллигентными людьми, приветливыми и веселыми, которые относились к нему, как к собственному сыну, да и своего баловали и любили по-настоящему. Конечно мама Миши, Светлана Степановна и была порой чрезвычайно строгой и требовательной, но только потому, что у ее сына были большие перспективы в жизни. Уехать из их захудалого городишки, поступить в столичный технический вуз и стать хорошим ученым, может быть перебраться за рубеж… Из четырнадцати человек, вместе с которыми Саша перешел в десятый класс, будущее, достойное будущее, с перспективами и исполнением желаний, могло быть только у двоих людей и вторым после его друга была Рита, но для нее все двери открывали отцовские деньги. А у него? У него будущего не было, он сам так решил.

– У тебя что-то случилось? – заботливо спросил Саша и сдул со лба густую челку. Миша потерянно мотнул головой, – а чего такая физиономия? – не унимался Саша.

Миша тяжело вздохнул и раскололся.

– Рита.

Саша разозлился, вскочил, топнул ногой.

– Да прекрати ты о ней! Она дура! Она тебя не достойна! Да она с половиной школы переспала! – закричал он.

– Не смей так о ней говорить! – перебил его Миша и тоже вскочил, его глаза цвета озерной воды метали синие молнии. «Еще и подраться из-за этой шалавы не мешало с лучшим другом!» – разгневанно подумал Саша, но одна только мысль о этой девушке выводила его из себя и он не мог успокоиться.

– Она лучше, чем кажется, – куда более миролюбиво изрек Миша, – ты ошибаешься.

– Но она тебя не замечает! – всплеснул руками Саша.

– Заметит! Вот поступлю я в Бауманку, стану лучшим физиком-ядерщиком страны и денег у меня будет больше, чем у ее отца! Тогда заметит! – порывисто прошептал юноша.

– Дурак, – грустно сказал Саша и поднял с земли свою сумку, – дурак ты, Мишка. Ты думаешь нужен ей будет «лучший физик-ядерщик страны»? – он грустно рассмеялся и побрел к своему подъезду. Миша продолжал стоять на месте, глядя ему в след.

– А ты Дашке тоже не очень то нужен! – заявил парень и запустил пальцы в светлые волосы. Саша обернулся.

– Она мне не нравится, – спокойно бросил он.

– Ну конечно, – усмехнулся Миша и его голос прозвучал очень непривычно холодно, отчужденно, зло, как будто ему доставляло удовольствие то, что он нашел лазейку, с помощью которой можно было уколоть Сашины самолюбие и уверенность в своих словах. Такой Миша бы понравился Рите, но она никогда не видела его таким. Никто, кроме Саши не видел.

Саша поднялся на свой этаж и с разочарованием обнаружил, что дверь закрыта изнутри. Это могло значить только одно.

В дверном проеме нарисовалось расплывшееся из-за количества выпитого им спиртного лицо отца, небритое, хмурое и отчего-то злое.

– Явился, урод, – совершенно без эмоций бросил тот, пропуская парня в квартиру и удалился на кухню, где его дожидалась початая бутылка паленой водки. Он не потрудился даже достать рюмку.

Саша сбросил обувь и заглянул к нему.

– Ты пообедал? – спросил он.

– Нет, – пробурчал отец. На плите стояла сковородка, утром оставленная матерью, когда она уходила на работу. Саша тяжело вздохнул и закатил глаза.

– Почему? – строго осведомился он, – ты совсем спятил, пить на пустой желудок?! Хочешь язву?

– У меня есть язва, – равнодушно откликнулся отец и уронил на руки лохматую давно не мытую голову. Саше ударил в нос гадкий коктейль из ароматов пота, перегара и гниющей плоти, он инстинктивно поморщился.

– Чмо, – не сдержался парень и отобрал у отца бутылку, – себя не жалеешь, маму пожалей.

– А ты меня жизни будешь учить, сученок?! – разозлился отец, заметил отсутствие бутылки и двинулся на Сашу с кулаками, – водку отдай!

– Разобью, – пригрозил Саша и сам пожалел о своей смелости, потому что тут же получил за это по лицу, а удар у отца был крепкий. Все-таки некогда он был человеком спортивным и успел испробовать многое – от лыж до бокса. Лучше бы он ограничился когда-то лыжами.

Отец с легкостью вернул себе водку, пользуясь замешательством Саши, пытавшегося остановить кровь, хлынувшую из носа.

– Будешь знать, как перечить старшим, – самодовольно заявил мужчина и плюхнулся обратно на свое место, – жри давай.

– Нет уж, спасибо, – бросил Саша и ушел в ванную, чтобы отыскать там перекись водорода, для компресса. Разбитое лицо было для него делом привычным, и он спокойно справлялся с этой проблемой, куда хуже было, когда рука отца поднималась на мать, и нужно было оказывать первую помощь ей, обрабатывать ссадины, гематомы, стирать кровоподтеки.

Когда-то давно, когда Саша был младше и глупее, он решил, что станет врачом, чтобы вылечить папочку, но со временем он понял, что это безнадежная мечта. Врачом он станет только в том случае, если не убьет эту сволочь, а это с каждым годом становилось все более и более сложной задачей – держать себя в руках.