Текст книги "Проощание с детством"

Автор книги: Агония Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава седьмая

Физкультурный зал находился в пристройке, на уровне подвала, рядом со столовой и ремонта там не было уже очень давно. Новый спортивный инвентарь и маты, которые были закуплены несколько лет назад смотрелись очень нелепо и смешно на фоне обшарпанных стен с нарисованными на них октябрятами и комсомольцами, краска на лицах которых от времени стала желтой и теперь они напоминали не то китайцев, не то инопланетян. Решетки на окнах превращали зал в маленькую тюрьму и он по праву мог считать самым мрачным местом во всей школе, особенно из-за того, что сюда попадало очень мало света.

– Погода хорошая, – заметил Петр Петрович, мужчина пожилого возраста и очень низкого роста, обладатель блестящей лысины и старой советской закалки. К ученикам он относился по-доброму, но насмешливо, потому что они совсем не напоминали его поколение, были какими-то совсем нежизнеспособными и бестолковыми, – пойдем на улицу. Кто готов сдавать стометровку, на выход. Я не советую вам тянуть с этим!

Вместе с ним из зала ушла добрая половина класса. Остальные остались на попечение нового физрука – Алексея Максимовича – молодого, не очень приятного на вид мужчины с какой-то гадкой улыбкой и бегающими глазами. Его прелесть была в том, что в отличие от Петра Петровича, здоровье учеников его не волновало. Он давал им мяч и, пока они играли, читал какие-то журналы в маленьком кабинете, который делил со своим старшим товарищем.

Алексей Максимович обречено оглядел всех оставшихся и кинул мяч Коле.

– Зачем мне он? – спросил тот, но мяч поймал.

– Поиграете с Пашей, – усмехнулся Алексей Максимович и кивком головы указал на сидевшего в уголке мальчика. Коля поморщился.

– Нет уж, спасибо, – шутки преподавателя он не оценил и толкнул мяч однокласснику, – лови, Зиновьев.

Паша упустил мяч и убежал за ним, а потом стал забавляться с ним в одиночестве, пытаясь закинуть в кольцо. Выходило у него плохо из-за сильной косолапости, делавшей его неуклюжим.

– Ладно. Я вам сейчас вынесу еще один, – сжалился Алексей Максимович, – а ты чего не пошел сдавать? – обращался он к Мише. Парень поднял на него глаза и как-то сжался, бросил беглый взгляд на Риту, в его сторону даже не смотревшую и вздохнул.

– Я не готов, – заявил он. Алексей Максимович скривил свои тонкие губы, потому что чаще всего Миша оставался с Петром Петровичем и лишних неудобств не доставлял.

– Как знаешь, – пожал плечами мужчина и ушел в подсобку за мячом. За ним увязалась Маргарита, она по-хозяйски уселась за стол Петра Петровича и сцепила руки в замок. К моменту возвращения Алексея Максимовича она листала классный журнал. Она сама чем-то напоминала молодую учительницу – строгая юбка-карандаш, белая блузка, расстегнутая на несколько пуговиц, ровная стрижка-боб, не хватало только очков в черной оправе. Именно такими обычно представали «учительницы» в тех похабных журнальчиках, которые любил листать Алексей Максимович и тех фильмах, которые он прятал у себя дома под кроватью в большой потрепанной коробке, чтобы мама не нашла.

– Ты как себя ведешь, Польских? – с улыбкой спросил он. Рита даже не оторвала глаз от журнала, продолжая также увлеченно листать его.

– Маргарита! – Алексей Максимович в шутку топнул ногой, но и это не вызвало никакой реакции. Он начинал злиться, но в тоже время им овладевало какой-то другое чувство, которое не в коем случае не должно рождаться между учителем и ученицей.

Повинуясь магнетизму больших темно-вишневых глаз Риты и ее презрительного хамского поведения, он подошел к ней со спины и положил руки на плечи. Его пальцы скользнули по шее девушки, она даже не дрогнула, а потом медленно поползли вниз. Он нагнулся, чтобы ощутить запах ее густых, как шерсть кошки, волос. Это был коктейль из ароматов дорогих сигарет, гибискуса и боярышника, такой пряно-травяной и в тоже время освежающий, он околдовывал, подчинял себе и заставлял желать еще раз ощутить его.

Чертовка!

Алексей Максимович заставил Риту встать, развернул к себе, и она послушно запрыгнула на стол, игриво разводя колени, от чего ее узкая юбка скользнула вверх, обнажая кружевные полоски чулков. Рита томно прикрыла глаза и откинула голову, что говорило о ее полной готовности к любым приключениям.

Мужчина хотел приблизиться к ней, но ему в грудь уперлась шпилька ее туфли и уперлась очень больно, в солнечное сплетение, как будто она специально все рассчитала.

– Вы думаете, я не знаю о вашей интрижке с Олей? – спросила Рита, и выражение ее лица мгновенно переменилось – из жертвы она превратилась в охотницу и сейчас эта дикая кошка выпустила когти, которые до того скрывались в мягких подушечках.

– Что!? – растерялся Алексей Максимович.

– И про ваши журнальчики? – продолжала Рита. Она изо всей силы оттолкнула его и он даже закашлялся, отступил к стене. Девушка спрыгнула со стола и одернула юбку.

– Расслабьтесь, – приказала она, – вы не в моем вкусе.

– Польских! – Алексей Максимович вспомнил о том, что все-таки здесь он старший, он учитель и имеет над ней административную власть, и такое поведение обожгло его обидой до глубины души, – что ты себе позволяешь?

– А вы? – усмехнулась Рита, – вы забыли, кто мои родители и благодаря кому куплен весь ваш новый инвентарь? – она закрыла классный журнал и направилась к двери, но у нее остановилась и оперлась спиной о косяк.

– Оля моя подруга, – сказала девушка, выдержав паузу, – и с кем она будет спать, решаю я.

– Да кем ты себя возомнила, девочка?! – разозлился Алексей Максимович, сделал шаг к ней, ему безумно хотелось наказать ее за такую дерзость, за игры, в которые она играла, может быть ударить, может быть все-таки, положить на стол и продолжить начатое, но в любом случае не дать просто уйти. Но он боялся. Одно слово этой девушки и он будет искать новую работу.

– Вершителем ваших судеб, – рассмеялась Маргарита, и в это мгновение в ее лице мелькнуло что-то мистическое, колдовское, ведьминское. Или брать выше? Дьявольское? Алексей Максимович сам испугался собственных мыслей.

– Я пошутила, – беззаботно успокоила его Рита и вышла прочь.

Тишину, царившую в зале нарушали только постукивания мечей о деревянный пол и тяжелые шаги Паши. Миша сидел в углу с учебником физики. Заметив, что Рита вышла из подсобного помещения, он как-то дернулся и испуганно посмотрел на нее.

Рита села на лавочку рядом и стала наблюдать за Пашей и Колей.

– С тобой все в порядке? – спросил настороженно Миша, но Рита даже головы в его сторону не повернула.

– А что со мной должно было случиться? – насмешливо переспросила она.

– Ну… ты там так долго была… – пролепетал Миша.

– Бельский, ты чего? – Рита облизнула полные губы и тихонько рассмеялась, – или ты себе тут на придумывал, что меня там съедят или изнасилуют? – краем глаза она заметила, как Миша залился краской.

– Да надо мне о тебе думать, – буркнул он, – я просто спросил.

С этими словами он собрал свои вещи и вышел из зала. Рита улыбнулась ему в след одними уголками губ. Беспокойство парня показалось ей забавным, и она думала над тем, боится ли она чего-нибудь. Большинство людей боится смерти, но Риту только забавлял тот факт, что когда-нибудь она тоже будет лежать в гробу среди цветов со сложенными руками, такая хрупкая и чистая, как Кларисса или Джульетта.

Смерть представлялась ей лотереей, где она могла вытянуть билет с путевкой в рай или вечное пребывание в аду.

Боялась ли она чужой смерти? Чьей? Безмозглой курицы Марины или маленькой потаскушки Оли? Кеши, ее парня Антона или Коли? Нет, эти люди представлялись ей безликими тенями, купавшимися в лучах ее обаяния и чистого разума. Родителей? Да лучше бы она была сиротой.

Она любила страх других людей, он забавлял ее и делал умнее.

Но сама она не боялась ничего. Так ей казалось.

Уже давно Лариса не чувствовала себя такой счастливой и не видела такой счастливой свою бабушку. Анастасия Вячеславовна как будто расцвела и помолодела, когда девушка сказала ей, что хочет познакомить ее со своим другом. Она все допытывала Ларису, что это за друг, но та только загадочно молчала и улыбалась. Она готовила целый прием в их тесной квартирке с плохим ремонтом. Но, не смотря на все эти недостатки в этом доме было уютно, как не было во многих других с дорогой мебелью и свежими обоями.

– Пришел, пришел! – радостно сказала Лариса и бросилась в прихожую. Ради такого случая она даже изменила своим привычкам, одев мамино платье вместо своего мешковатого свитера и чуть-чуть подведя глаза синим карандашом. Платье было ей велико, но девушка подвязала его лентой и таким образом оно не выглядело на ней мешком, а очень выгодно подчеркивало то, какая у нее тонкая талия.

Анастасия Вячеславовна была несколько удивлена, когда увидела на пороге мужчину, годившегося Ларисе в отцы. Он был красив, обаятелен и одет с иголочки, но все это не могло скрыть его уже достаточно солидного возраста.

– Здравствуйте, – лучезарно улыбнулся он и протянул Анастасии Вячеславовне букет пурпурных роз, декорированных красной бумагой с золотом и пальмовым листом, а Ларисе коробку с тортом.

– Вы, значит, Анастасия Вячеславовна? – спросил мужчина, – я очень рад знакомству.

– А вы Валентин, – как-то грустно сказала Анастасия Вячеславовна, вдыхая аромат цветов, – как вас по батюшке?

Женщина поймала на себе недовольный взгляд Ларисы. К сожалению, девушка слишком хорошо умела угадывать ее эмоции и сейчас поняла, что Анастасии Вячеславовне ее друг пришелся совсем не по вкусу. Это было не причудой, а опасением. Отец Ларисы тоже был в их городе проездом по долгу службы и спокойно уехал, когда пришло время.

– Да зачем… – начал Валентин как-то растерянно, но потом сдался, – Михайлович.

– Вот и хорошо, – Анастасия Вячеславовна ободряюще улыбнулась, – пойдемте к столу, Валентин Михайлович, – ей показалось, что Лариса выдохнула облегченно.

– Благодарю вас за цветы, – тихо сказала женщина, садясь в антикварное кресло, которое они с Ларисой привезли со старой квартиры, – мне очень приятно.

Повисла некоторая тишина. Она слушала, как на кухне Лариса гремит чашками, как свистит чайник и во дворе какие-то мужики, изысканно матерясь, заводят машину.

– Скажите… – Анастасия Вячеславовна прикрыла глаза и помассировала их морщинистой рукой, металлические браслеты на ее запястье мелодично звякнули, – чего вы хотите от Ларисы?

– Ничего, – совершенно спокойно ответил Валентин, – не беспокойтесь, я не причиню ей зла. Она просто интересна мне, как человек.

– Я бы рада вам верить, но… – Анастасия Вячеславовна вынуждена была замолчать, потому что появилась Лариса с подносом, на котором стояли чашки. Она так счастливо улыбалась, что у старой женщины пропало всякое желание читать ей или Валентину мораль. К тому же она заметила с какой почти отцовской нежностью посмотрел на девушку мужчина, как рванулся к ней, чтобы помочь ей донести поднос. Конечно же, в другом городе, откуда он приехал, у него есть жена и дети, он вернется к ним и забудет этот вечер, забудет Ларису… Или нет? Может быть, им наконец-то улыбнулось счастье и это именно тот прекрасный принц, который достоин ее девочки, рыцарь, который увезет ее в свой замок и окружит заботой и любовью, даст ей все, в чем она будет нуждаться. Почему нет, почему?

– Лариса! Зачем ты таскаешь такие тяжести? – возмущался Валентин, отбирая у девушки поднос, а она только смеялась:

– Я несу куда большую тяжесть, она называется жизнь!

«Какая метафора» – думала Анастасия Вячеславовна тоскливо, и ее сердце леденело от боли за внучку. Всю жизнь она хотела дать ей лучшую жизнь, готовила ее для лучшей жизни, которую была не в силах обеспечить. А может быть этот человек сможет?

– Ба, что с тобой? – Лариса осторожно дотронулась до ее руки. До этого она все болтала без умолку, они с Валентином обсуждали какую-то книгу, которую когда-то Анастасия Вячеславовна сама дала внучке, думая, что она ей понравиться. Конечно же, не ошиблась.

– Все в порядке… – пробормотала старая женщина, встала и сказала, – я пойду, поставлю чайник… хочу еще чаю.

Лариса не успела ее остановить, а Анастасия Вячеславовна сделала пару шагов и вдруг рухнула, хорошо, что Валентин успел среагировать и подхватить ее.

– Боже! Что с ней! – прошептала Лариса, бросаясь к бабушке. Мужчина отнес ее на диван и проверил пульс.

– Не знаю, – сказал он и обернулся на девушку, – только не волнуйся. Вызови скорую…

Лариса убежала на кухню, чтобы позвонить, она слышала каким оглушающим ритмом в виски отдает сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Почему?! Что произошло!? Все же было так хорошо… Ну почему она не имеет права даже на один короткий счастливый вечер с людьми, которые ей близки? Слезы сами собой покатились из глаз, смывая синий карандаш.

Валентин выглянул из комнаты, и Лариса бросилась к нему, готовая услышать самое страшное, но этого не случилось.

– Она… – пролепетала девушка.

– Она в обмороке, – успокоил ее Валентин, но вид у него был встревоженный, – ты вызвала скорую?

– Да… – кивнула Лариса и порывисто обняла его. Это было очень приятное ощущение, прятать лицо на чьей-то груди, чувствуя рядом кого-то сильного и знающего, что делать. Рубашка Валентина приятно пахла парфюмом, и этот аромат убаюкивал девушку, внушая ей надежду. Было уже не так страшно.

Мужчина осторожно обнял ее и погладил по растрепанным, как перья воробья, волосам.

Глава восьмая

Марина, как ошпаренная влетела в класс, чем вызвала недоумение Елены Львовны. Женщина сняла очки и презрительно посмотрела на запыхавшуюся девушку.

– Виноградова, где пожар? – осведомилась она. Марина хотела было объяснить, что она отводила младшего брата в детский сад, но натолкнулась на взгляд Риты и почему-то передумала об этом говорить.

– Не ваше дело, – буркнула она и прошествовала к своему месту позади королевы и Оли и развалилась на стуле, демонстрируя свое презрение ко всему окружающему миру.

– Ты мне тут хамить будешь, Виноградова? – злобно спросила Елена Львовна, поднимаясь со своего места и шествуя к ней, – думаешь покрасилась и можешь так разговаривать с учителем?

Марина и бровью не повела, она надула пузырь из жвачки и достала из сумки, предназначенной совсем не для школы, единственную тетрадь. Ручки с собой у нее не оказалось, и она обернулась на Михайлова и Якушева, чтобы попросить у них. Елена Львовна заметила это.

– А где твой учебник, Виноградова? – Марину нагнал гнев женщины, и ей предстояло слушать все, что о ней думает классная руководительница, а та любила делиться своим мнением и чаще всего ничего хорошего об учениках она не думала, – а ручка? Забыла? А голову ты дома не забыла? Юбку покороче нацепить ты тоже не забыла. Ты сделала домашнее задание?

– Какое домашнее задание? – захлопала глазами Марина.

С передней парты на нее посмотрела Рита и ее лицо было таким веселым, будто она только что услышала очень смешной анекдот. Ее остренький носик напоминал клюв, который пригодиться, чтобы клевать череп Марины, когда грузная Елена Львовна вытрясет из нее душу своими огромными, как у мужика, ручищами.

– Упражнения пятнадцатое и двадцатое из синего учебника, – подала голос отличница Маша, всегда во время вставлявшая свое веское слово. Одобрительная улыбка классной предназначалась ей, для Марины у нее осталось одно недовольство.

– Мать в школу вызову, – пригрозила она.

– У нее времени на ваше общество нет, – на автомате бросила Марина, – она работает.

– Вот и тебе пора отправиться на работу. Засиделась ты в школе, красавица, – проворчала Елена Львовна и неожиданно оставила ее в покое, вспомнив, что урок не резиновый, и она не может весь его посвящать Марине.

– Дневника у тебя, конечно же, нет? – спросила женщина, открывая журнал. Марина кивнула и отняла ручку у Якушева, чтобы нарисовать цветочек на полях тетради, в которой вперемешку были страницы физики, русского и географии. Дима не особенно расстроился тому, что теперь ему нечем писать и стал царапать булавкой поверхность парты, выводя там свое имя.

– Что с Ивановой и где Леонова, – Елена Львовна подняла глаза на класс, желая услышать ответ от одного единственного человека, который всегда слушал только ее.

– Лида болеет, – отчиталась Маша, – про Леонову не знаю, – после этих слов Даша и Соня переглянулись между собой.

– Дома у нее никто не берет, – поделилась Соня. Она выглядела встревоженной и в ее теплых светло-карих глазах читалось беспокойство за подругу. Даша же отвернулась к окну.

– Загуляла, – решила Елена Львовна, которой куда проще было подумать плохо, чем почувствовать беду и испугаться, – ладно. Остальные выродки на месте. Будем готовиться к экзамену, повторим деепричастия. Открывайте учебники, у кого они есть, – к ее величайшему разочарованию были они у немногих. – Марина, можешь сесть к Зиновьеву.

Девушка поморщилась, бросив взгляд на мальчика, сидевшего за первой партой другого ряда в полном одиночестве. Не за какие сокровища мира она бы не согласилась к нему приблизиться, потому что это грозило ей насмешками подруг. В глубине души она жалела этого человека и радовалась тому, что в душу к ней Рита заглянуть не может, как бы она не хотела.

С Пашей совершенно без смущения сел Саша и даже не подумал изображать то отвращение, которое как правило кривили все остальные, стоило им оказаться подле мальчика.

– А ты знаешь, где Леонова? – Рита обращалась к Кеше и достаточно громко, Марина и Оля могли хорошо слышать каждое слово.

Кеша напрягся и покачал головой, во взгляде его читались злость и недоумение.

– Как же! Вы же с ней друзья! – с наигранным удивлением воскликнула Рита, – тебя совсем не волнует, что с ней?

– Польских! – Елена Львовна постучала кулаком по столу, привлекая к себе внимание девушки и Маргарита покорно посмотрела в ее сторону, улыбаясь одними уголками красивых полных губ, – если тебе охота поговорить, выйди к доске и пиши словосочетания, потом объяснишь где здесь деепричастия и почему ты их так написала.

– Без проблем, – бросила Рита и вышла, уверенная в себе и собственных силах. Пока она была у доски, класс порядком заскучал. Марина рисовала цветочки в тетради, Оля писала записку Коле, но все время перечеркивала слова. Соня и Даша лениво беседовали о чем-то так тихо, что со стороны услышать, о чем они говорят было невозможно. Дима с Колей хихикали над чем-то со своей последней парты.

– Гляди ка… – сказал Коля Диме, – наш олигофренчик один остался, вот и нет его подружки…

К своему несчастью парень сказал это слишком громко и помимо его собеседника эти слова донеслись до Кеши.

Повисла тишина, которую нарушал только скрип мела по доске, а потом вдруг Кеша вскочил и оказался напротив Коли.

– Ты опять за свое взялся!? – прорычал парень, – я тебя предупреждал, чтобы ты их не трогал!?

– Барсуков! Ты что!? – закричала Елена Львовна, как чувствуя, что сейчас понадобиться их разнимать.

Коля сидел, как ни в чем не бывало, внимательно глядя на Кешу снизу вверх черными цыганскими глазами. На губах его играла улыбка. Отчего-то ему нравилось изводить друга, играя с этой больной для него темой. Одного Коля не мог понять, почему Кеша так печется об этих убогих, особенно о Лиде.

– Да чего ты завелся? – бросил он.

– С того, урод, что ты не имеешь никакого права говорить о них так! – Кеша схватил Колю за край футболки и вытащил из-за стола, но от удара тот увернулся, оказавшись проворнее и ударил сам.

– Что пристал!? – прошипел он, – защитник униженных и оскорбленных! Влюбился, да!?

Ответом ему послужил удар в челюсть, которая от его силы жалобно хрустнула. Коля хотел дать сдачи, но его схватил за плечи Дима и оттащил в сторону. Кешу держал Саша, хотя он так и рвался стукнуть Колю снова.

Марина, которая невольно оказалась на поле боя, теперь стояла за спиной у Саши и с нетерпением ждала продолжения разборки. Ей было немного обидно, что из-за нее никто никогда не дрался, а из-за каких-то больных детей здесь устроили такой дебош.

– Вы с ума сошли, оба!? – проорала Елена Львовна, расталкивая всех в стороны. – Барсуков! Тебе должно быть стыдно перед твоей тетей! Лучше бы она отдала тебя в приют, и ты бы там устраивал драки! – пристыженный Кеша опустил взгляд, его лицо исказила гримаса боли, потому что женщина напомнила ему о том, о чем он думать не любил, дальше она переключилась на Колю, – а ты, Михайлов!? Что скажет твоя мама?

– Ей плевать, – насмешливо сказал Коля, но голос его прозвучал глухо и хрипло. Он отвернулся в другую сторону.

– К директору, – приказала Елена Львовна, – перед Евгенией Олеговной будете объясняться, почему сорвали мне урок!

Андрей Андреевич мерил шагами просторный директорский кабинет, украшенный портретом Сталина, который висел здесь неизвестно зачем, разве что только Евгения Олеговна молилась ему и взывала к его духу, чтобы он научил ее управлять школой, как союзом. Кеша думал об этом и ему становилось как-то легче, хотя на душе было все равно скверно. Его голова была занята тремя девушками сразу и мысли были совсем не веселыми. Первой была Лариса. Кеша волновался о ней, гадал, что у нее случилось, потому что так просто прогуливать школу она бы не стала. Порой она приходила с температурой или насморком, с головной болью, да с чем угодно… Все-таки она была его другом и он чувствовал себя ответственным за нее, после слов Риты. Второй была Лида. Он не мог понять, почему вообще думает о ней, но ему делалось больно только при одном воспоминании о ее кристально чистых глазах, всегда таких испуганных, несчастных, как у загнанного зверька. А третьей была Лена, и его оглушало чувство стыда перед ней. За измену, за ложь, за мысли о других… За то, что он дрался не из-за нее и за то, что из-за нее ему драться почему-то совсем не хотелось.

– Ребята! Повезло вам, что Евгения Олеговна на собеседовании, – сказал в конце-концов Андрей Андреевич, – ну что вы такое устроили? Почему хоть?

– Он говорил гадости про мальчика с синдромом Дауна, который учится в нашем классе, – пожаловался Кеша и ему самому стало противно. Андрей Андреевич вздохнул.

– И про девочку, – добавил Коля сам, – надо было с этого начать.

– Значит вы дрались из-за девочки? – спросил Андрей Андреевич и почесал подбородок.

– Ну… да, – подтвердил Кеша.

– Из-за Риты Польских?

– Почему вы спрашиваете? – насторожился Коля. Их обоих как будто облили ледяной водой. Кеше стало тошно и противно от одного только упоминания Риты. Ему захотелось заползти в какую-нибудь темную нору и умереть там, лишь бы только нигде никогда не слышать это имя и не видеть ее смазливую физиономию.

– Мне так показалось, – спокойно пожал плечами Андрей Андреевич, – ладно. Вы уже взрослые и я не хочу лезть в ваши дела. Я надеюсь, что этого больше не повториться, и вы будете впредь благоразумны.

– Спасибо, – выдохнул Кеша, и они вместе вышли из кабинета директора в тесный коридорчик. Коля молчал и вид у него был хмурый.

– Почему я вечно из-за тебя влипаю в истории!? – злобно поинтересовался Кеша, решив, что Коля главная причина всех его бед и проблем. И даже в исчезновении Ларисы виноват он, и даже в том, что Кешина мама умерла. Во всем.

– Потому что ты бесишься, стоит мне только сказать слово о Ивановой! – ответил Коля недовольным голосом, – что с тобой? Какое тебе дело до этой дурочки?

Кеша нахмурился, хотел ответить что-то обидное, но вовремя удержал себя. Снова завязывать драку ему совсем не хотелось.

– Не знаю, – отмахнулся он, – просто я не люблю, когда сильные обижают слабых.

– Я пальцем ее не тронул! – воскликнул Коля. Кешей снова овладело что-то неконтролируемое, глаза его заблестели, он схватил друга за плечи и тряхнул изо всей силы.

– Если ты, урод, тронешь ее хоть пальцем, то я тебе шею сверну! – прошипел он. Коля смотрел на него с неподдельным ужасом.

– Кеш… – робко начал он. Кеша тряхнул головой, прогоняя наваждение, и отпустил парня. Он сам не знал, что на него нашло и это его пугало. Стоило ему только услышать о Лиде, он полностью терял над собой контроль. Разумного объяснения этому не было.