Текст книги "Сказания о лунных рунах и стальных сердцах (СИ)"

Автор книги: Агата Нери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава XXVIII

Раватар незамедлительно отдал приказ выдвигаться к Анорве и его армия без устали следовала в назначенном направлении. Принц погрузился в мрачные мысли об отце и стране, державшей его в плену. Оставлять такое безнаказанно было нельзя. Но и выпотрошить всю страну он не мог. Раватар никогда не был кровожадным маньяком, в его сердце жила частичка ангельского минерала, посеянная самим Создателем, он был его благословенным порождением и в его делах на земле не должно быть ничего разрушительного во имя мести, лишь только он не желал пойти против воли высшего существа. Если то, что рассказал мальчишка гонец правда, с Анорвой стоило заключить союз на самых выгодных условиях для себя.

* * *

Ястреб предупреждал, что там может быть ловушка. Алатея осмотрелась, но никаких намеков на что-то необычное не нашла, никаких странно выпирающих корней, веток, камней, символов… Ничего. Вокруг один песок и глина. Лишь возле прохода, тускло освещаемого голубоватым светом и светом от догорающего факела, высились две статуи, искусно вылепленные из того же песка и глины, в виде кобр с разинутыми пастями, таращащимися друг на друга из глазниц зеленью драгоценных камней. Женщина с трудом выковыряла камешек из стены и кинула его к статуям. Тишина. Но едва она сделала несколько шагов в их сторону, проводя рукой по стене, все еще надеясь найти хоть какую-то подсказку, из пасти змей вырвалось опаляющее пламя. Ведьма отшатнулась в ужасе. Еще бы чуть-чуть и в насмешку судьбе этот огонь поглотил бы ее как тех пауков. Отчаяние пробиралось под кожу, укоренялось и разрасталось. Тея вздохнула и запрокинула голову, закрыв глаза. На лоб капнула вода. Она тут же подняла руку и в свете факела увидела череду трещин. Возможно, тоннель прорыли под подземной рекой и в любую минуту мог случиться обвал. Сколько тут существовал этот тоннель известно одному Создателю. За спиной Крапива нервно переминалась с ноги на ногу, недовольно всхрапнув. Ястреб оставался недвижим. Алатея завороженно повела пальцем по трещине и наткнулась на что-то твердое. Поскребла чуть ногтем и показавшаяся головка подмигнула ей медным блеском в свете огня. Рытьё в песке, испещренном трещинами, было не просто опасно, а глупо, но что-то внутри, быть может интуиция, не давала убрать руку. Аккуратно скребя вокруг, странная деталь показалась наружу. То была продолговатая металлическая палочка, она уходила глубоко внутрь. Нет, уж тянуть на себя она ее точно не станет. Алатея сжала зубы и отчаянно ткнула в торчащий кончик. По всей пещере прокатилось легкое, но ощутимо землетрясение. Женщина пригнулась, прикрывая голову. Песок, комья глины и камешки осыпались на голову, Крапива испуганно заржала. Все стихло так же внезапно. Но трещины с лопающимся звуком расползлись дальше по потолку, испещряя пространство сильнее. Ведьма метнулась к Ястребу, укрывая его от нового обвала. Крапива неистово запрыгала, провоцируя новую волну.

– Нет! Успокойся! – крикнула Тея и пещеру вновь встряхнуло. Трещины разверзлись и из них хлынула ледяная вода, стремительно заполняя помещение, смешиваясь с песком и глиной. Ноги увязали в этой консистенции, но двигаться еще было можно.

– Ястреб! Ястреб!!! – орала Алатея, тормоша мужчину за грудки. Она сильно встряхивала его, ущипнула за уши, закрыла нос рукой и тогда он очнулся.

– Нам надо бежать! Прошу, вставай! – взмолилась она, но глаза его подернула бессознательная пелена. Он смотрел на нее не моргая, будто не узнавал. Ноги скрылись под ледяная водой, пробирая до костей, приводя в чувства. Ястреб осознанно огляделся. Они в западне. Он схватился за стену, но пальцы вошли в мокрый песок. Тогда он оперся на руку Алатеи и с ее помощью поднялся на ноги. В ушах тут же зазвенело, а в глазах потемнело. Пришлось дать себе немного времени восстановиться.

– Там выход, идем, – не своим голосом прохрипел он, видя свет в конце и хватая бьющуюся Крапиву под уздцы. Удивительно, как он не упустил ее, но не мог оставить свою верную подругу здесь умирать.

– Мы не можем выйти, там змеи, изрыгающие пламя! – крик Алатеи срывался на писк, глаза расширились от ужаса. Лошадь стала биться в тоннеле сильнее, норовя сбежать и затоптать их копытами. Они были заперты в этом пространстве водой и огнем. Ястреб старался сфокусировать свой взгляд.

– Крапива! – слезы в голосе ведьмы привели его в чувства окончательно. Мужчина из последних сил натянул поводья, заглядывая лошади в глаза, та наконец немного успокоилась. Он подошел к седлу и с трудом забрался в него.

– Лезь ко мне за спину!

Вода активировала змей и раскаленное до бела пламя озарило весь тоннель.

– А вот это паршиво, – прошептал начальник разведки, всматриваясь по сторонам, надеясь увидеть, как и Тея прежде, хоть какую-то подсказку. Тщетно. Слишком темно, холодно, грязно и мокро. Ведьма забралась ему за спину и прижалась всем телом. Он чувствовал ее дрожь от ужаса, а его трясло вместе с ней от ядовитой дурноты. Вода подобралась к шее Крапивы и лошадь затрясла головой, Ястреб снова натянул поводья, приговаривая.

– Как только вода затопит змей мы проплывем в проход.

Мужчина не знал слышала ли его ведьма. Он пытался удержать Крапиву, та паниковала, боясь утонуть. Их последний источник света поглотила вода, зато змеи с перерывами изрыгали пламя.

– Угомонись, девочка, мы с тобой и не в такой заднице были, – Ястреб похлопал лошадь по шее, она уже подняла голову вверх, тряся ее из стороны в сторону. Вода накрыла всадников и лошадь прижалась головой к стене. Мужчина под водой ущипнул животное за бок, оставалось лишь надеяться, что она послушается. Крапива ушла под воду и, увидев перед собой единственный просвет, в панике усиленно загребла туда копытами. Как раз когда она доплыла до статуй, головы змей скрылись под водой. Они выбросили пламя, но вода поглотила его, став теплой и пузырящейся, но не горячей, из ноздрей лошади вырвались пузыри. Она увязала копытами в дне, но нехватка воздуха и надежда просочиться в спасательный проход давали ей больше сил. Проход закрывала глазированная ширма, тягучая, будто желе. Едва оказавшись в этой субстанции, лошадь забилась неистово, буравя им троим проход к спасению. Их выбросило на сухую землю еще одного помещения того же тоннеля. Лошадь упала, чуть не придавив боком всадников, подтянув под себя ноги. Ястреб и Тея разлетелись по земляному полу, сдирая руки и колени в кровь. Но живые. Они лежали, кашляли и тяжело дыша. Сил не было.

Глава XXIX

Раватар, увидев флаг, не поверил своим глазам.

– Капитуляция? – проскрипел седобородый военачальник и разразился хохотом. Но Федел, державший древко, вдруг взмахнул рукой и его воины, смявшие приспешников Алфео, оставшихся без предводителя, возвели дальнобойные орудия в боевую готовность. Всего этих конструкций было восемь, могло быть и больше, но в нынешней военной обстановке, когда добыча материалов была приостановлена, все изготавливалось из запасов, которые имеют свойство заканчиваться. Они были готовы дать достойный отпор. Принц растянул губы в улыбке.

– Нет. Он призывает нас к переговорам.

– После того, как они напали на нас, ваше величество? – Раватар посмотрел на мужчину так внимательно, чуть склонив голову на бок, глаза буравили его.

– Это мог быть не он. Что мы потеряем, если согласимся?

– Ваше высочество, вы слишком великодушны. Стоило бы оставить руины на месте этой жалкой страны хотя бы за то, что ваш отец столько времени находится там.

– Посмотри на эти изобретения. Что ты видишь?

– Я вижу порождение Разрушителя! – военачальник плюнул под ноги, и его вороной конь под ним заржал.

– Знаешь, что говорят о нашей стране за пределами наших земель?

– Что?

– Здесь вопросы задаю я.

– Ваше величество, вероятно, что мы самая богатая и великая страна…

– Нет. Что мы дикари и рабовладельцы, и ты только что своим невежеством подтвердил это, – Раватар прорычал так громко, что все невольно отступили на шаг.

Бородатый военачальник молчал, боясь сказать лишнее. Принц посмотрел темными глазами на Федела, его черные глаза сверкнули.

– Мне не нужна их земля, она бесполезна. Что мне от еще одного клочка земли, где будут пасти коров? У меня все есть, налажены все промыслы. Я хочу их знания и возможность обладать вот такими вещами.

– Но ваш отец…

– Что мой отец? – рыкнул Раватар и от потемневших глаз зазмеились темные венозные полосы.

– Пойдет ли он на это? Он в плену, а согласие может принимать только он.

– Пока я исполняю его обязанности, и мы его не освободили – это делаю я. Ты против?

Военачальник отрицательно качнул головой, но был крайне разочарован, что сегодня ему не удастся испить крови врагов.

– Отправь к ним гонца, я согласен на переговоры. Но пусть сам Верховный главнокомандующий идет к нам. Один.

Подданные Энгелштейна сделали все так, как приказал принц и когда Федел получил послание, он долго смотрел вдаль. Ему требовалось время, чтобы прийти в себя. На какой риск он шел и на какой пойдет сейчас. Выбора нет. Он мужественно принял просьбу и, усевшись на предложенного гонцом коня, отправился на встречу к Раватару. Его могли разорвать тут же на месте, но воины Энгелштейна расступились, позволяя проехать через узкую тропу сквозь них. Федел с интересом разглядывал их сияющие синие мечи, серебристые узорчатые спиралевидными орнаментами доспехи и шлемы с острыми пиками сверху, вероятно, тоже используемые как оружие. В конце, опершись на громадный топор, возвышался принц. Верховный главнокомандующий спрыгнул с коня и, хоть Раватар был не на много выше него, исходившая от него мощь приуменьшала собственное ощущение себя. Федел расправил плечи и вздернул подбородок.

– Я, Федел Гравано, по праву выбора моего народа являюсь Верховным главнокомандующим Анорвы и благодарю вас, ваше высочество Раватар Вилиан Энгелштейн за аудиенцию.

– Я, Раватар Вилиан Энгелштейн, являясь первым и единственным наследником престола и благословенным сыном Создателя, исполняющий обязанности принца-регента, прошу проследовать в мой шатер на переговоры.

После произношения этих формальных, но очень важных фраз они зашли в шатер, где никого не было, кроме Шамсии. Она держала кувшин и тут же подоспела, наполняя кубки вином. Раватар поднял свой и сделал глоток, показывая, что его намерения чисты и вино не отравлено, Федел выпил тоже.

– Я слушаю, – принц облокотился локтем о стол, а другую руку упер в бок, пристально посмотрев на собеседника.

– Раватар, мой народ не виноват в том, что провернул Карелион и Алфео. Я хочу мира для своей страны и моей семьи…

– Твоей семьи? – принц нахмурился, – Насколько я знаю, твоим отцом является Алфео и он принял главенство вашей страны, но сейчас передо мной сидит не он, а ты.

– Все так. Моя семья, это моя жена, моя мать, мои люди, с которыми делили все эти не простые дни.

– Почему ты пошел против отца? – Раватар задумчиво покачивал кубок, наблюдая как плещется в нем вино.

– Его сердце отравил Разрушитель, он оживлял мертвецов, наших соратников, лишив их вечного покоя. В таком правлении нет будущего. Мы воины потому, что когда-то завоевали эту землю и должны быть способны ее удержать, но прежде всего мы ученые, мечтающие сделать этот мир лучше.

Раватар опустил кубок на стол.

– Ты думаешь, я чудовище, Федел? У меня тоже есть мечта сделать этот мир лучше и своих людей – прежде всего. Я ощущаю биение даже самой крохотной жизни в своем краю и их боль – моя тоже.

Верховный главнокомандующий молчал.

– Мой отец хороший человек и правитель, но он не смотрел в будущее, в отличие от меня. Кстати, как поживает мой отец?

Мужчина напротив принца сделал большой глоток вина. Не было смысла скрывать правду, все равно она скоро будет известна.

– Он жив, но состояние его… когда мы захватили особняк, я лишь тогда смог увидеть его, у него перерезаны сухожилия.

Раватар зарычал и ударил кулаком по столу, кубок подскочил, но не разлился.

– Кто это сделал?

– Мой отец.

– Он жив?

– Возможно.

– Что это значит? Одно из условий нашего мира, это отдать его мне. Ты отдашь мне своего отца на растерзание? – принц ухмыльнулся.

– Нет. – твердо сказал Федел и осушил кубок. Он проиграл. Алатея опоздала, договоренность с Джинейд не сработала. Они обречены. Но отца, каким бы тот ни был, отдать не мог. Это претило самому пониманию его чести. Сердце не приятно кольнуло, он был полностью уверен, что отец на его мести продал бы его..

Глава XXX

Джинейд впитала в себя всю силу луны. Этому ее учила мать. Но она родилась с этим знанием, как и все они. Как новорожденный делает свой первый вздох, как жеребенок встает на ноги, так и она всегда знала, как это делается. Сила наполнила ее. Она ощущала себя такой живой и находилась на границе между сном и явью. Слишком много. Так нельзя сразу. Федел и Раватар, те, кто лишил ее этого ощущения. Они должны поплатиться. Разбираться кто насколько причастен желания не было. Сознание уступило место инстинктам. Просто уничтожить. Раватар противостоял ей. Всегда. Никто из них не уступал. Разве баланс может перевесить в какую-то сторону? Они были единым целым этого мира, как небо и земля, не способные существовать друг без друга, но противостоящие как свет и тьма. Лишь Алатея, скованная кандалами с ангельскими минералами, сдерживающими ее силу, смогла остановить свою сестру. Она была так хрупка, беззащитна, ее внутренний свет погас.

Нет!

Алатея – единственная родная душа, что осталась у нее. Внутри с минорным звуком оборвалась струна. Нужно защитить ее во что бы то ни стало. И этот Ястреб. Почему ему не удалось увести их? Джинейд заглянула вглубь, проследовала по пульсирующим рекам, заполненным жизненным соком, изменившим свой состав и окраску. Только она могла видеть такое. Его тело пылало в ядовитой лихорадке, стремясь очиститься.

Раватар не шевелился, как завороженный смотрел на Джинейд. Она была все та же, словно роза на снегу: алые губы, нежный румянец, бледное, почти неуловимое серебристое мерцание кожи. Он сжал зубы. Руки зудели, хотелось дотронутся до нее, проверить, не видение ли это. Принц сделал несколько шагов к ней, когда лунная ведьма сама устремилась к нему на встречу и упала перед ним на колени, опустив голову.

– Прошу… прошу, пощадите мою сестру, – взмолилась она. Его сердце дрогнуло. Никогда еще он не видел ее покорность. Ревность уколола его. Он шумно втянул носом воздух, приходя в себя.

– Я думал, ты мертва, – произнес он своим глубоким голосом, таким, каким могла быть самая темная и теплая ночь в году, мерцающая синими волшебными камнями.

«И я больше не увижу тебя никогда» – осталось в его душе. Как тогда, в прошлом, он не сказал самых важных слов, так и теперь. Джинейд осмелилась поднять голову и покорно посмотреть на него чистыми, как небо, глазами.

– Карелион заточил меня в самую страшную темницу. Прошу, ваше высочество… – опять взмолилась она и Раватар качнул головой. Нельзя было точно понять, что именно он имел ввиду этим жестом, но внутри у сестер все похолодело.

– Встаньте, герцогиня.

Женщина покорно встала. Она с трудом доставала ему до груди, но никогда не ощущала себя такой маленькой, как теперь.

– Ваша сестра вместе с моим подчиненным сбежала, наплевав на принесенные ими клятвы. В угоду собственных желаний. Они отправятся ожидать моего дальнейшего приговора, после того как я закончу все дела со своими новыми союзниками. – он мельком взглянул на Федела. Было видно, как напряглись мышцы Верховного главнокомандующего через оборванный сюртук.

– Мои слуги позаботятся о вас так, как подобает. Я буду говорить с вами о дальнейшей судьбе вашей сестры, как со старшей представительницей рода Харман.

Джинейд застыла. Она могла бы разнести все тут к Создателю, пока Раватар занимается своими делами. Похитить Алатею и сбежать с ней. Она повернулась, оценивая обстановку. Словно предугадывая ее мысли, сестру и Ястреба воины взяли в кольцо. К ведьме подошла рыжая служанка и еще несколько слуг-мужчин. Девица поклонилась, герцогиня проследила за ней одними глазами. От нее неуловимо пахло чем-то знакомым, очень желанным, но на ней ощущался этот запах горечью. Джинейд прикусила губу, стрельнув глазами на принца.

Вот значит как.

Он не удостоил ее внимания и уже шел вместе с Феделом в полуразрушенный, но все еще великолепный в своей грандиозности, особняк.

– Меня зовут Шамсия, – пролепетала служанка, пытающаяся казаться робкой овечкой, и Джинейд неожиданно улыбнулась ей, принимая эту игру.

– Что ж, на первый раз я прощаю тебя, но впредь веди себя как подобает. Я герцогиня Джинейд Харман, первая Лунная ведьма, – ее голос звучал властно, но вместе с тем напоминал Раватару, как капли дождя разбиваются о лепестки нежных цветов, разбрызгиваясь вокруг. Принц слегка поник головой, но тут же воспрял. Дела не ждут. Он скрылся в особняке с частью своих воинов. Алатея и Ястреб так и остались стоять под охраной. Один из мужчин предложил ей присесть, но она даже не взглянула в его сторону. Не могла. Сердце перестало трепыхаться как птичка в клетке, приняв свою жестокую судьбу. У Ястреба под глазами залегли глубокие тени, губы побледнели, его мучила жажда, но он продолжал стоят – Тея не должна волноваться. Федел распорядился, чтобы все высшие чины разместились в особняке и вскоре Джинейд сопроводили в одну из комнат, почти не пострадавшую. Возможно, комнатой пользовалась прислуга, потому как была крохотной и вмещала в себя лишь кровать и комод. Шамсия удалилась, чтобы разузнать, где на этаже можно найти воду. Она с удивлением обнаружила, что в одном из помещений стояла глубокая ванна и из труб текла теплая вода. Такого она не видела никогда в жизни. Настоящая магия. В помещении нашлись бутылочки с вкусно пахнущим содержимым. Она лизнула крышку и поморщилась: соленое. Плюнула, а бутылка выскользнула из рук и упала в воду в ванне. Поспешно отыскав ее на дне, с изумлением увидела растущую пену. Шамсия испуганно побежала в комнату.

– Что происходит? – Джинейд изогнула бровь, видя ее растерянность и испуг.

– Я, кажется, выпустила что-то из бутылки в воду, и оно растет там… – прошептала рыжая и женщина некоторое время удивленно на нее смотрела, затем встала и прошествовала в ванную. Вода уже подобралась к краю, а сверху взбитая мыльная пена доставала почти до потолка.

– Все в порядке, это мыло, – успокоила она служанку и, скинув с себя грязное платье, погрузилась в нее, чем не на шутку испугала служанку. Джинейд застонала от удовольствия. Хоть немного счастья в этом мраке, что окружал ее столь долгое время. Тело с благодарностью принимало тепло, мышцы расслаблялись, но Тея стояла там на улице, замерзшая и усталая… Она яростно ударила кулаком по воде, разбрызгав ее по полу. Шамсия успела сбегать за тканями и вещами. Она помогла госпоже выйти из воды, обтерла ее тело и волосы, завернула в ткани. В комнате помогла облачиться в бирюзовое платье с фигурным вырезом и вышитыми по длинной юбке белоснежными цветами. Джинейд никогда не шли подобные цвета, они гармонично смотрелись только на Алатее и с болью в сердце она осознала, что платье принесли из гардероба сестры. Ноги обули в шелковые туфли в тон. Волосы свободно рассыпались по плечам, так быстрее высохнут.

Глава XXXI

Джинейд не находила себе места все эти несколько дней, от неизвестности, от того, в каком состоянии находится сестра. Но вот, наконец, настало время отбыть домой в Энгелштейн. Она велела Шамсии отыскать себе одежду и той удалось купить утепленный подростковый мужской костюм для верховой езды, потому что в этой стране попросту не существовало для женщин ничего зашитого между ног, даже элементарного белья. Тот состоял из черных облегающих брюк, удлиненного на спине сюртука, перчаток и высоких сапог. Сапоги были великоваты, но в них было комфортнее, чем в шелковых туфлях. Пришлось обмотать ноги большим количеством ткани, чтобы обувь сидела лучше. Пепельные волосы Шамсия помогла забрать в высокий хвост. Джинейд ходила по комнате взад-вперед, как дикое животное, помещенное в клетку. Вот, наконец, дверь распахнулась и на пороге возникла служанка.

– Ваша светлость, мы выезжаем.

Ведьма кивнула и спешно направилась вниз. Армия дожидалась короля и принца за пределами города, когда как все вассалы и сам принц седлали коней на площади. Неподалеку стояла карета, в которую уложили короля. Хотели отдать ему одну из удивительных механических телег, которым для поездки не требуется лошадиная тяга, но Федел засомневался, потому что путь был не близкий и если по дороге с транспортом что-то произойдет, то потребуется механик, а сейчас было не лучшее время отправлять кого-то в поездку, каждый житель Анорвы был на счету, особенно механик. Алатеи и Ястреба нигде не было. Джинейд переминалась с ноги на ногу. Раватар, словно чувствуя волнения спиной, обернулся, едва дернув уголками губ. Он кивнул ей, таким образом подзывая к себе. Она покорно подошла. Он еще не успел раскрыть рта, когда герцогиня выпалила:

– Где моя сестра?

– Ах, Алатея. Да, чуть не забыл.

Раватар развернулся и крикнул своим людям привести их. Через некоторое время они вышли на площадь. Ястреб выглядел намного лучше, его не морили голодом и жаждой, что давало надежду на хороший исход, а Тея выглядела слишком бесцветной.

– Я решил сохранить им жизнь только ради тебя, – напряженные плечи Джинейд чуть расслабились и опять напряглись, когда он сказал:

– Но! Им не избежать заслуженного наказания.

Наказание. Хорошо. Они смогут с этим справиться. Смотря какие у него условия. Ведьма боялась произнести хоть слово, сохраняя хладнокровный, безэмоциональный вид. Крапива заржала, пытаясь вырваться и встать на дыбы, словно чувствовала чего-то такое.. Ее держало несколько человек.

– Снимите с предателя одежду и пристегните кандалы к карете короля. Он пойдет за нами пешком… И, кто-нибудь, прикончите уже эту лошадь! – рявкнул принц.

– Нееет! Прошу! НЕТ! – срывающимся голосом орала Алатея. Она стояла на коленях, сложив руки в мольбе, -Умоляю тебя, умоляю! Пощади!

Но ее упорно продолжали игнорировать и то, что рот ей еще ничем не заткнули говорило лишь о акте садизма над всеми теми, кому она была дорога. Джинейд продолжала смотреть на все с каменным лицом, ни один мускул не дрогнул. Ястреб прикрыл глаза, чтобы не видеть всего того, в чем он оказался повинен, он тут же получил удар под дых. Воздух вышибло из легких, он согнулся. Его схватили за волосы и выгнули голову назад, тряся, пока он не открыл глаза.

– Смотри, свинья, что ты натворил!

– Лошадь-то зачем? Жалко ведь, – простодушно сказал кто-то из солдат и Раватар раздраженно бросил:

– Вот ты и прикончишь.

– Постой! – Джинейд коснулась его рукой. Принц удивленно взглянул на нее и взгляд слегка смягчился, – Не горячись, мой принц. Зачем же лошадь убивать? Я ее себе возьму. На чем же я отправлюсь домой?

Он неотрывно смотрел на нее глазами цвета оникса, воздух вокруг наполнялся напряжением.

– Хорошо. Ты понимаешь, что твоя сестра тоже понесет ответственность?

Лишь единицы заметили, как лицо герцогини едва дрогнуло, но она умела держать себя в тисках, запихнув свои эмоции в самый дальний угол. Сейчас нельзя было проявлять чувства.

– Конечно, – ледяным тоном сказала она, бесстрастно посмотрев на сестру.

– Убейте меня, он ни в чем не виноват! – завопила Алатея и Ястреб вырвался из рук воинов, но его тут же сбили с ног и избили ногами до тех пор, пока он не успокоился, но продолжал находиться в сознании. Его снова поставили на колени, придерживая его избитое, качающееся тело, и за волосы подняли голову, заставляя смотреть.

– Каковы твои условия? – холодно спросила Джинейд, разглядывая свои ногти, украдкой поглядывая на Ястреба.

– Убить ее я не могу. В жены взять теперь тоже не смогу, прежде всего, она порченая, – эти слова больно ранили старшую сестру, она резко отвернула голову будто получив пощечину.

– Я хочу, чтобы ты стерла у нее память о нем. Хочу, чтобы на нее легло то же проклятье, что и на меня. Выжги из ее головы любую мысль о нем, будто его никогда и не было, – он помедлил, переведя черные, как две бездны, глаза на Ястреба, – а он пусть помнит все.

– Что? Нееет, только не это, вы не можете… – орала Алатея, пытаясь вырваться. Джинейд сжала зубы, борясь с желанием облегченно вздохнуть. Это определенно лучше смерти, но.

– А когда мы приедем, ты станешь моей женой.

Джинейд сглотнула ком в горле. Теперь ей действительно стала противна сама мысль быть с ним. Раватар неотрывно смотрел, как если бы ждал сможет ли она спрыгнуть с обрыва или нет.

– Ваша воля для нас закон, ваше высочество, – кивнула герцогиня и легкой поступью направилась к сестре.

– Прошу тебя, не делай этого, не забирай его у меня, – скулила Тея, заливаясь слезами. Джинейд медленно опустилась перед ней на колени и взяла голову сестры в руки.

– Прости, – прошептала она одними губами, пытаясь вглядеться в ее глаза, но Алатея смотрела лишь на Ястреба. Его лицо заливала кровь. Он стоял на коленях и через опухшие от побоев глаза мрачно смотрел на нее исподлобья. Тогда Джинейд нарисовала символы на лбу и висках сестры, раскрыла ладонь…

– Чем выше взлетаешь, тем больнее падать, Ястреб, – голос Раватара пронесся по площади холодом могильной плиты.