Текст книги "Мисс Марпл в Вест-Индии"

Автор книги: Агата Кристи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

– Да, вполне. Я узнал от Дэвентри. Я не выдаю секрета потому, что результаты вскрытия уже просочились наружу. Вы что-то сказали Грэму, Грэм поехал к Дэвентри, Дэвентри обратился к судье, и полиция была поставлена в известность. Все они согласились, что факты вызывают сомнение, поэтому они выкопали старикашку и поглядели на него.

– И они выяснили?.. – мисс Марпл с нетерпением ждала ответа.

– Они выяснили, что он принял смертельную дозу чего-то такого, что, кроме врача, никто не выговорит. Насколько я помню, это звучит примерно, как ди-флор, гесагонал-этилкарбензол. Это неверное название, но, если грубо, то примерно так. Полицейский врач, по-моему, воткнул его, чтобы никто не догадался, что же это было на самом деле. Вероятно, препарат называется как-нибудь просто и мило, вроде «эвипан» или «веронал». Официальное название сбивает с толку профанов. В любом случае достаточная его доза должна была привести к смерти, а налицо все признаки гипертонического криза в результате злоупотребления алкоголем. Фактически все выглядело совершенно естественно, и ни у кого даже вопросов не возникло. Просто сказали: «бедный старикан» и быстренько закопали. А теперь ломают головы, была ли у него вообще гипертония. Он вам говорил о ней когда-нибудь?

– Нет.

– Вот видите! А все приняли за непреложный факт.

– Может быть, он и говорил кому-нибудь.

– Это все равно, что видеть привидение, – буркнул мистер Рейфил. – Вы никогда не встретите обалдуя, который видел бы его самолично. Как правило, это вторая кузина его тетушки или приятель, или друг приятеля. Но давайте пока оставим это. Все думали, что у майора высокое давление, потому что у него в комнате нашли пузырек с таблетками, и сейчас мы приближаемся к сути. Я делаю вывод, что эта убитая девушка собиралась сказать, что пузырек был подброшен кем-то еще, и что таблетки несомненно принадлежат этому парню, Грегу.

– Да, у мистера Дайсона давление. Его жена как-то упоминала об этом, – сказала мисс Марпл.

– Итак, эти таблетки подсунули в комнату Полгрейва, чтобы все решили, что он страдал гипертонией, и смерть его казалась естественной.

– Совершенно верно, – кивнула мисс Марпл. – А вокруг распустили слухи, кстати, сделали это с умом, что будто майор всем рассказывал про свою гипертонию. Но ведь вы знаете, как легко пустить сплетню. Очень легко. На своему веку я насмотрелась.

– Бьюсь об заклад, уж вы насмотрелись! – воскликнул мистер Рейфил.

– Нужно только шепнуть там и сям, – продолжала мисс Марпл. – И вы, сами толком не зная, будете просто повторять то, что вам сказала миссис В и что ей рассказал полковник С. Это всегда приходит из вторых, третьих, а то и четвертых уст, и выяснить, кто был первоначальный шептун, невероятно трудно. О, да, это вполне можно сделать. А люди, которым вы скажете, будут повторять это другим, как будто они сами точно знают.

– Кто-то, значит, оказался умным…

– Да, – ответила мисс Марпл, – кто-то оказался достаточно умен.

– Я полагаю, эта девушка видела что-то или узнала и попыталась шантажировать, – продолжал мистер Рейфил.

– Она не могла считать это за шантаж. В таких больших отелях горничные часто знают такое, что некоторые люди предпочли бы утаить. И тогда они дают хорошие чаевые или делают небольшой подарок. Возможно, девушка и сама вначале не поняла всей важности того, что она узнала.

– И, как полагается, получила нож в спину, – жестко сказал мистер Рейфил.

– Да, очевидно, кто-то не мог позволить ей распускать язык.

– Ну-ка, давайте послушаем, что вы-то обо всем этом думаете.

Мисс Марпл в задумчивости взглянула на него.

– А с чего вы взяли, что я знаю больше вас, мистер Рейфил?

– Скорее всего, вы и не знаете, – ответил тот, – но мне интересно услышать ваше мнение о том, что вы знаете.

– Но для чего?

– Кроме как зарабатывать деньги, – сказал мистер Рейфил, – здесь больше и заняться-то нечем.

– Зарабатывать деньги? Здесь? – в недоумении спросила мисс Марпл.

– Если вам нравится, вы можете посылать каждый день с полдюжины шифрованных телеграмм, – объяснил мистер Рейфил. – Так я и забавляюсь.

– Взвинчивая цены? – спросила мисс Марпл в сомнении, словно говоря на чужом языке.

– Нечто вроде этого, – согласился мистер Рейфил. – Строишь козни на чужие козни. Скверно, что это не требует много времени, потому я и заинтересовался тем, что тут творится. Полгрейв разговаривал с вами чуть ли не по целым дням. Я думаю, что больше никто не стал бы его терпеть. Что он вам говорил?

– Он мне рассказывал множество всяких историй.

– Знаю. Большинство из них чертовски нудные. И нужно было выслушивать их не раз и не два. Если вы находились где-нибудь в пределах досягаемости, вы их слушали раза по три, а то и по четыре.

– Я знаю, – сказала мисс Марпл. – Боюсь, что так и бывает, когда джентльмены стареют.

Мистер Рейфил въедливо посмотрел на нее.

– Я не рассказываю историй, – возразил он. – Продолжайте. Все началось с одной из них, верно?

– Он сказал, что знал какого-то убийцу, – проговорила мисс Марпл. – Здесь нет ничего особенного, – прибавила она мягко, – потому что, как я понимаю, это бывает почти со всяким.

– Не улавливаю, о чем вы, – сказал мистер Рейфил.

– Я не имею в виду ничего исключительного, – продолжала она тем же тоном, – но, без сомнения, мистер Рейфил, если порыться в памяти, то почти всегда может всплыть чье-нибудь небрежное заявление вроде: «О, да. Я прекрасно знал такого-то. Он умер слишком внезапно, и говорили, что его жена ему поспособствовала, но я бы сказал, что все это просто сплетни». Вы ведь слышали, когда люди говорили что-нибудь подобное, правда?

– Ну, я полагаю, что да. Но это же… ну, несерьезно.

– Совершенно верно, – ответила мисс Марпл, – но майор Полгрейв был очень серьезным человеком. Я думаю, он сам получал удовольствие от этой истории. Он говорил, что у него есть снимок убийцы и он собирался показать его мне, но… впрочем, не показал.

– Почему?

– Потому что он что-то увидел, – сказала мисс Марпл. – Увидел кого-то, как я подозреваю. Его лицо сделалось багровым, он засунул снимок обратно в бумажник и заговорил совсем о другом.

– И кого же он увидел?

– Я много думала об этом, – произнесла она. – Я сидела у моего бунгало, а он сидел напротив меня, и он увидел что-то поверх моего правого плеча.

– Кто-то шел по тропинке справа позади от вас. По тропинке, которая идет от ручья, там, где стоянка машин…

– Да.

– И кто же шел по ней?

– Мистер и миссис Дайсон с полковником и миссис Хиллингдон.

– А еще кто?

– Я больше никого не обнаружила. Прямо перед глазами стояло ваше бунгало.

– Ага. Тогда мы включаем Эстер Уолтерс и моего парня Джексона. Правильно? Я полагаю, каждый из них мог выйти из бунгало и вернуться в него незаметно для вас.

– Да, могли, – согласилась мисс Марпл. – Я не сразу повернула голову.

– Значит, так – Дайсоны, Хиллингдоны, Эстер, Джексон, – и один из них убийца… И еще, естественно, я, – прибавил он, очевидно, только теперь сообразив.

Мисс Марпл едва заметно улыбнулась.

– А он говорил об убийце?

– Да.

– Ясно. Это исключает Лаки, Эвелин Хиллингдон и Эстер Уолтерс. Итак, если допустить, что вся эта несусветная чушь – правда, убийца либо Дайсон, либо Хиллингдон или уже на худой конец мой сладкоречивый Джексон.

– Или вы сами, – добавила мисс Марпл.

Мистер Рейфил не обратил внимания на последнее замечание.

– Не бесите меня, – отмахнулся он. – Однако, первое, что мне приходит в голову, скажу я вам, и на что вы, кажется, не обратили внимание, так это, если один из трех был убийцей, то какого же черта старик Полгрейв не опознал его раньше? Черт побери, да они же сидели и глазели друг на друга не меньше двух недель! Так что смысла в этом нет ни гроша.

– Все-таки я думаю, что могло быть и так.

– Ну-ка, расскажите мне, каким это образом.

– Видите ли, сам майор этого человека никогда не видел. Этот случай рассказал ему какой-то врач, и этот же врач подарил ему и снимок. В то время майор, может, и рассмотрел его со вниманием, однако, потом он просто положил его в бумажник и там держал, как сувенир. Изредка, он, вероятно, его и вытаскивал, рассказывая эту историю. Кстати, еще одно, мистер Рейфил. Мы ведь не знаем, сколько времени прошло с тех пор. Он об этом ни словом не обмолвился. Я хочу сказать, что сам Полгрейв мог рассказывать ее годами. Пять лет, десять, а может, и того больше. Его рассказам про тигров лет по двадцать, не меньше.

– Да уж! – сказал мистер Рейфил.

– Итак, я и на минуту не допускаю, что майор Полгрейв опознал бы лицо на снимке, встретив этого человека случайно. Я думаю, произошло вот что. Вернее, я почти уверена, что должно было произойти. Рассказывая, он вынул снимок, вгляделся в него и затем, подняв глаза, увидел на расстоянии десяти-двадцати шагов то же самое лицо, которое двигалось к нему. Или чрезвычайно похожее.

– Да, – согласился мистер Рейфил, – такое возможно.

– Он был застигнут врасплох, – продолжала мисс Марпл, – и, запихнув снимок в бумажник, громко заговорил о чем-то еще.

– Он не мог быть уверенным, – тонко подметил мистер Рейфил.

– Да, – сказала мисс Марпл, – он не мог быть уверенным. Но после того он, должно быть, очень тщательно изучал снимок и, видимо, глядя на этого человека, пытался сообразить, было ли это просто сходством или перед ним тот самый убийца.

Мистер Рейфил задумался, потом покачал головой.

– Что-то здесь не то. Мотив абсолютно не соответствует. Он говорил громко?

– Да, – сказала мисс Марпл. – Громко. Как всегда.

– Он всегда орал. Значит, приблизившись к майору, его мог слышать кто угодно?

– Я не удивилась бы, если его слышал весь отель.

Мистер Рейфил опять покачал головой.

– Все это выдумки, – сказал он, – слишком фантастично. Над этим всякий посмеется всласть. Какой-то старый дурак несет какой-то вздор, рассказанный ему еще кем-то, и показывает какой-то снимок, и это все накручено вокруг убийства, которое произошло черте когда. Во всяком случае, год или два назад. Да с какой стати, скажите вы мне, этому парню беспокоиться? Доказательств никаких – одни только слухи, да и те из третьих рук. Он мог даже согласиться, что похож, и сказать при этом: «Да, мы с ним как две капли воды, только это не я! Ха-ха!» Да кому бы пришло в голову принимать на веру то, что нес этот старый осел! И слышать не хочу, потому что я не верю! Нет, этому парню, если это действительно был парень, бояться нечего, совершенно нечего. Он бы такое обвинение просто на смех поднял. Чего ради ему было бы убивать старого Полгрейва? В данном случае это абсолютно излишне. Вы-то уж должны понимать.

– О, я это хорошо понимаю, – оживилась мисс Марпл. – Но я не могу вполне согласиться с вами. Именно это меня и тревожит, так тревожит, что прошлой ночью я и заснуть-то не могла как следует.

Мистер Рейфил вытаращил на нее глаза.

– Ну-ка, давайте послушаем, что у вас на уме, – сказал он спокойно.

– Я могу во всем ошибаться, – замялась мисс Марпл.

– Вероятно, вы и ошиблись, – к мистеру Рейфилу вернулась привычная неучтивость, – но давайте послушаем, о чем это вы думали спозаранку.

– Здесь мог иметься очень сильный мотив, если…

– Если что?

– Если вскоре готовилось… еще одно убийство.

Мистер Рейфил смотрел на нее во все глаза. Он даже попробовал приподняться в кресле.

– Давайте-ка яснее.

– Ах, я так плохо объясняю. – Мисс Марпл заговорила быстро, то и дело сбиваясь. Щечки у нее порозовели. – Предположим, планировалось убийство. Если вы помните, то, что рассказывал мне майор, касалось человека, у которого жена умерла при подозрительных обстоятельствах. Затем через какое-то время совершено другое убийство при тех же самых обстоятельствах. У другого человека, жена которого умерла почти таким же образом, совсем другое имя, но врач, который все это рассказывал, узнал в нем того же самого, хотя он и сменил фамилию. Ну, и кажется, что этот убийца относится к числу тех, для кого убивать вошло в привычку, разве нет?

– Вы говорите о ком-то вроде Смита «Новобрачные в ванной». Понятно.

– Насколько я могу себе представить, – продолжала мисс Марпл, – из того, что слышала или читала, человек, совершающий подобное злодеяние и выходящий вначале сухим из воды, сам, увы, себя подстрекает. Он думает, что это легко и что он очень умный. И тогда он повторяет снова. И в конце концов, как и в случае со Смитом, это становится привычкой. Каждый раз – в другом месте и под другим именем. Но сами по себе преступления очень похожи. Для меня это выглядит вот так, хотя я могу совершенно ошибаться…

– Но сама вы не думаете, что вы ошибаетесь, верно? – спросил проницательно мистер Рейфил.

Мисс Марпл продолжала, оставив вопрос без ответа:

– …что если все это и вправду было и если это… это лицо приготовилось здесь к убийству, чтобы, скажем, отправить на тот свет следующую жену, и если, предположим, это новое убийство было бы третьим или четвертым, тогда история майора имела бы значение, потому что убийца, в таком случае, не мог никому позволить указывать на сходство, сопоставляя одно с другим. Если вы помните, именно так и был пойман Смит. Кто-то заинтересовался обстоятельствами одного из его преступлений и сличил их с газетными вырезками, в которых упоминался похожий случай. Поэтому вы должны понять, что если этот злодей готовился к новому преступлению, собираясь в ближайшее время его совершить, он не мог позволить майору рассказывать свою историю кому ни попадя и снимок показывать. – Она замолчала и трогательно посмотрела на мистера Рейфила, как бы взывая о помощи. – Вы же видите, кое-что он уже сделал, и так быстро, что быстрее не придумаешь.

– Фактически, в ту же самую ночь, верно? – проговорил мистер Рейфил.

– Да,– сказала мисс Марпл.

– Быстрая работа, – согласился мистер Рейфил. – Но это вполне можно было сделать. Подбросить таблетки в комнату старого Полгрейва, пустить слух про высокое давление и немножко добавить нашего четырнадцатисложного снадобья в Плантаторский пунш. Так?

– Да… Но только это уже все позади. Нам нет нужды об этом беспокоиться. Главное для нас – это настоящее и будущее. Майора убрали, снимок исчез, и теперь этот человек должен совершить убийство, которое запланировал.

Мистер Рейфил присвистнул.

– Я смотрю, у вас уже все разработано?

Мисс Марпл кивнула. Она заговорила в манере, казалось, ей совершенно несвойственной – твердо и почти повелительно:

– Мы обязаны с вами остановить это. Вы должны остановить это, мистер Рейфил.

– Я? – спросил изумленно тот. – Почему я?

– Потому что вы богаты и с вами все считаются. Люди прислушиваются ко всему, что вы им скажете, а меня они не станут слушать ни секунды и сразу же скажут, что я одна из этих старых леди, обуреваемых фантазией.

– Это они могут, – согласился мистер Рейфил. – И окажутся в дураках. Тем не менее, я должен вам сказать, что, послушав ваши обычные разговоры, никто бы не подумал, что у вас в голове хоть что-нибудь есть. Но у вас несомненно логическое мышление. Для женщины большая редкость. – Он неловко подвинулся в кресле. – Где эти чертовы Эстер и Джексон? Мне нужно переменить позу. Нет-нет, вам ни в коем случае не следует этого делать. У вас не хватит сил. Не знаю, что у них на уме, когда они оставляют меня вот так одного.

– Я пойду и разыщу их.

– Нет, вы не пойдете. Вы останетесь тут, и мы с вами все тщательно обсудим. Который же из них? Этот отпетый Грег? Благовоспитанный Эдвард Хиллингдон? Или мой глупый Джексон? Это ведь должен быть один из трех, верно?

Глава 17

Мистер Рэйфил берёт дело в свои руки

– Я не знаю, – сказала мисс Марпл.

– Что вы этим хотите сказать? О чем же мы с вами долдонили битых полчаса?

– Мне пришло в голову, что я могу ошибаться.

И опять мистер Рейфил вытаращил на нее глаза.

– А, пропади все пропадом! – сказал он с отвращением, – вы-то ведь были так уверены…

– О, я и уверена – насчет убийства. Но что касается убийцы – я сомневаюсь. Понимаете, я выяснила, что у майора Полгрейва была не одна история с убийствами. Вы же сами мне говорили, что он рассказывал вам про какую-то Лукрецию Борджиа.

– Да, он рассказывал что-то подобное. Но это все же совсем другое.

– Знаю, и миссис Уолтерс он говорил о ком-то, кого отравили в духовке.

– Но вам-то он рассказывал…

Мисс Марпл позволила себе прервать его – такое нечасто случалось с мистером Рейфилом.

Она заговорила с отчаянной убежденностью, разве что немного бессвязно.

– Да разве вы не понимаете, как трудно тут быть хоть в чем-то уверенной. Все дело в том, что ты очень часто попросту и не слушал. Спросите миссис Уолтерс, она вам скажет то же самое. Сначала ты слушаешь, потом внимание слабеет, ты начинаешь думать о чем-то своем и внезапно выясняется, что какую-то часть ты упустил. Сейчас я предполагаю вполне возможным, что там мог быть разрыв – правда, небольшой, между тем, что он рассказывал мне – и речь шла именно о мужчине, и тем моментом, когда он вынул бумажник со словами: «Хотите взглянуть на снимок убийцы?»

– Вы ведь думали, что речь шла о фотографии мужчины?

– Да, я так думала. Ничего другого мне просто в голову не приходило. Теперь-то как я могу быть уверенной?

Мистер Рейфил смотрел на нее с большим вниманием.

– А, шут с вами, раз вы такая добросовестная. Величайшая ошибка, которую вы… Вот что. Настройтесь и уберите всяческие колебания. Вначале у вас их не было. Если вы спросите меня, то я скажу, что во всей этой болтовне, которой вы занимались с пасторской сестрой и прочими, вы за что-то ухватились, и это «что-то» не дает вам покоя.

– Может быть, вы и правы.

– Ладно, пока оставим это. Давайте пойдем дальше, откуда мы начали. Потому что девять раз из десяти первоначальное суждение бывает верным. По крайней мере, у меня. У нас есть трое подозреваемых. Вот и давайте их выволочим да хорошенько разглядим. Кого предпочитаете первым?

– Даже представить себе не могу, все трое, кажется мне, совсем не подходят.

– Возьмем первым Грега, – сказал мистер Рейфил. – Терпеть его не могу, хотя его это убийцей не делает. Против него есть несколько фактов. Это его таблетки, и ему вполне сподручно было их использовать.

– А не получилось бы несколько в открытую? – возразила мисс Марпл.

– Я не знаю, что там получилось бы, – ответил мистер Рейфил, – но, в конце концов, главным было сделать что-нибудь быстро, а у него имелись эти таблетки. Времени рыскать по сторонам в поисках еще чьих-нибудь пилюль у него не было. Предположим, это Грег. Все верно. Если он хотел пришибить свою ненаглядную Лаки (доброе дело, я бы сказал, тут уж я ему сочувствую вовсю), то я не вижу реального мотива. По всем статьям, он очень богат. После первой жены ему досталось наследство. Его вполне можно определить как вероятного женоубийцу. Но там-то все уже сделано и закончено. Из тех передряг он выпутался. Но Лаки-то ведь была бедной родственницей его первой жены. Денег у нее нет, и если он хочет ее пристукнуть, то лишь затем, чтобы жениться на ком-то еще. Есть ли какие-нибудь сплетни на этот счет?

Мисс Марпл покачала головой.

– Нет, я не слышала. Правда он… ну… слишком галантен со всеми дамами.

– Вы прелестно употребили такой старомодный оборот, – сказал мистер Рейфил. – Все верно. Он кобель и лезет на всех подряд. Но для нас этого недостаточно. Теперь на очереди Эдвард Хиллингдон. Если здесь и есть темная лошадка, так это он.

– Он мне кажется не очень счастливым, – предположила мисс Марпл.

Мистер Рейфил, поразмыслив, посмотрел на нее.

– А вы думаете, что убийцей должен быть счастливчик?

Мисс Марпл кашлянула:

– Исходя из моего опыта, обычно так и было.

– Не думаю, чтобы ваш опыт заходил далеко, – заявил мистер Рейфил.

На это мисс Марпл могла бы сказать, что он ошибается, однако она воздержалась оспаривать его – мисс Марпл знала, что джентльменам не нравится, если их поправляют.

– Хиллингдон меня самого занимает. Я думаю, что между ним и женой происходит нечто странное. Вы сами-то заметили?

– О, да, – сказала мисс Марпл. – Я заметила. На людях они ведут себя безукоризненно, а это заставляет задуматься.

– Вы, по всей видимости, больше, чем я, знаете о подобных людях, – проговорил мистер Рейфил. – Очень хорошо. Значит, все у них безупречно, но ведь есть вероятность, что, по джентльменским соображениям, Эдвард Хиллингдон ждет не дождется как бы угробить Эвелин Хиллингдон. Вы согласны?

– Если так, то там должна быть замешана другая женщина, – и она с досадой покачала головой. – Я не могу не чувствовать, – прибавила она, – что все у них не так уж просто.

– Ну и кто у нас следующий? Джексон? Меня мы оставляем в стороне.

Впервые мисс Марпл улыбнулась:

– А почему же мы вас оставим в стороне, мистер Рейфил?

– А потому, если вам хочется обсуждать мои возможности в роли убийцы, делайте это с кем-нибудь еще. Говорить со мной об этом – только время терять. Каким же это образом, спрошу я вас, мог бы я сгодиться для этой цели? Беспомощный, прикованный к инвалидному креслу калека, едва стоящий на ногах, которого вытаскивают из постели и одевают, как куклу? Да какие же у меня шансы пойти и убить хоть кого-нибудь?

– Думаю, как ни у кого другого, – уверенно заявила мисс Марпл.

– Ну, и как вы себе это представляете?

– Я думаю, вы согласны со мной, что вы умны?

– Конечно, я не глуп, – похвастался мистер Рейфил. – Гораздо умнее всего этого сброда.

– А при наличии ума, – продолжила мисс Марпл, – вы вполне смогли бы преодолеть физические трудности, будь вы убийца.

– Но это потребовало бы действий!

– Да, – сказала мисс Марпл, – это потребовало бы действий, и вы, я думаю, сами бы получили от этого немалое удовольствие.

Мистер Рейфил довольно долго таращился на нее и затем внезапно расхохотался.

– Ну, вы и наглая! – сказал он наконец. – А с виду прямо божий одуванчик. Вы и в самом деле думаете, что я убийца?

– Нет, – ответила мисс Марпл, – не думаю.

– Почему?

– Ну, как вам сказать, просто потому, что вы умны. Вы можете заполучить все, что угодно, не прибегая к убийству. Убивать – занятие глупое.

– И кого, черт подери, захотел бы я убить?

– Это интереснейший вопрос, – смутилась мисс Марпл. – Я еще не имела удовольствия достаточно побеседовать с вами, чтобы развить его в теорию.

Улыбка мистера Рейфила стала шире.

– Беседы с вами могут быть опасны, – заметил он.

– Беседы всегда опасны, если у вас есть что скрывать, – в тон ему ответила мисс Марпл.

– Может быть, вы и правы. Давайте-ка перейдем к Джексону. Что вы о нем думаете?

– Мне трудно что-нибудь сказать. У меня не было возможности поговорить с ним.

– И у вас нет никаких мыслей на его счет?

– Он мне напоминает немножко, – сказала она в раздумье, – одного молодого человека из городской конторы поблизости, где я живу, по имени Джонс Пэрри.

– Ну, и? – спросил мистер Рейфил и сделал паузу.

– Он не был, – сказала мисс Марпл, – особенно приятным.

– Джексон, прямо скажем, тоже не сахар. Он обслуживает превосходно. Специалист первоклассный. Что у него на уме? Ему чертовски хорошо платят, и потому он все сносит. Как доверенное лицо я бы его не взял, но я ему и не доверяю. Может, прошлое у него безупречное, а может, и нет. Со мной он обращается, как подобает, но я различаю у него, я бы сказал, нотки скрытности. К счастью, у меня нет преступных секретов, и я не подхожу для шантажа.

– Нет секретов? – задумчиво спросила мисс Марпл. – Без сомнения, мистер Рейфил, у вас есть деловые секреты?

– Только Джексон до них не доберется, нет. Джексон – большая лиса, можно сказать, но я не могу его представить убийцей. Я бы сказал, это совсем не его занятие. – Он помедлил с минуту и неожиданно сказал: – А вы знаете, если взглянуть со стороны на это безумное дело: майор со своими дурацкими россказнями и прочее, то покажется, что силы пошли не туда. Так как человек, которого должны были пришибить, это я.

Мисс Марпл посмотрела на него с некоторым изумлением.

– Самое то, что надо, – пояснил мистер Рейфил. – Кто обычно жертвы таких историй? Старики с большими деньгами.

– И многие желают им отправиться на тот свет, чтобы заполучить их деньги, – кивнула мисс Марпл. – И это правда?

– Ну, – задумался мистер Рейфил, – я могу насчитать человек пять-шесть в Лондоне, которые не станут рвать на себе волосы, прочти они мой некролог в «Таймсе». Но все они не зашли бы так далеко, чтобы заполучить мое состояние. И, в конце концов, с чего бы им его получать? Я знаю, что умру когда-нибудь. Ежу понятно. Эти поганцы вкупе с докторами и так удивляются, что я еще не дал дуба.

– У вас, конечно, необычайная воля к жизни, – сказала мисс Марпл.

– И, я полагаю, по-вашему это странно?

Мисс Марпл покачала головой.

– О, нет, – ответила она, – по-моему, это вполне естественно. Жизнь, когда ее проживаешь, становится гораздо ценнее, она полна для тебя интереса, хотя, кажется, что ты уже его утратил. Возможно, этого и не должно быть, но на самом деле это так. Когда ты молод, здоров и крепок, и впереди еще вся жизнь, она не представляется тебе особенно ценной. Это юные могут легко покончить с собой от несчастной любви, порой от мучительной непреходящей тревоги. Но старые люди знают, как удивительно интересна и как драгоценна жизнь.

– Ха, – фыркнул мистер Рейфил. – Вы только послушайте этих двух старых кляч.

– А разве это неправда? – спросила мисс Марпл.

– Еще бы! – ответил мистер Рейфил. – Конечно, правда. Но разве по-вашему я не прав, когда говорю, что я-то и должен стать жертвой?

– Это зависит от тех, кому будет выгодна ваша смерть, – сказала мисс Марпл.

– На самом деле – никому, – ответил мистер Рейфил. – Моих конкурентов по бизнесу, для которых, как я уже сказал, устранение меня от дела было бы только удобно, мы оставим в стороне. Я не такой дурак, чтобы делить состояние между моими родственничками. С некоторым усилием они получат кое-что после того, как львиную долю заграбастает правительство. О, нет, обо всем этом я давно позаботился. Доверенности, дарственные и все такое.

– Джексон, к примеру, получил бы что-нибудь в случае вашей смерти?

– Ни гроша бы не получил, – весело сказал мистер Рейфил. – Я плачу ему вдвое против того, что ему платили бы еще где бы то ни было. Это потому, что он выносит мой дурной характер, и он прекрасно знает, что, если я умру, он останется на бобах.

– А миссис Уолтерс?

– То же самое и с Эстер. Она хорошая девушка. Первоклассный секретарь, умная, уравновешенная, меня понимает с полуслова, если я выйду из себя, она и бровью не поведет, а ведь ей навряд ли нравится, что я ее третирую. Ведет себя, как нянька с буйным и скверным ребенком. Временами она меня немного раздражает, а кто нет? С ней все совершенно ясно. Она вполне заурядная молодая женщина, каких много, но лучшего работника у меня не было. У Эстер была тяжелая жизнь – когда-то она вышла замуж за человека, который оказался не особенно хорошим. Я бы сказал, она никогда не судила строго, если речь зайдет о мужчинах. Бывают такие женщины. Они по уши втрескиваются в того, кто расскажет им о себе что-нибудь жалостное, и всегда убеждены, что он нуждается в истинно бабьем понимании. Понимать-то тут чего? Что сразу после женитьбы он лыжи навострит и пустится во все тяжкие? Но, конечно, такой мужчина никогда этого не сделает! Как бы то ни было, к счастью, этот ее распрекрасный муженек помер: надравшись на какой-то вечеринке, полез прямо под автобус. Эстер нужно было растить дочь, и она опять вернулась к секретарской работе. Она у меня уже пять лет, и я совершенно ясно сказал ей с самого начала, чтобы в случае моей смерти она ни на что не рассчитывала. Я платил ей очень много с самого начала и ежегодно увеличивал ее жалованье более чем в четверть. Какими бы скромными и честными не были люди, доверять нельзя никому. Вот почему я и сказал Эстер совершенно определенно, что после моей смерти ей надеяться не на что. Каждый год, который я проживу, ее жалованье будет расти, и если большую часть из него она откладывает, я думаю, она это делает, к тому времени, когда я сыграю в ящик, она будет вполне обеспеченной женщиной. Я взял на себя образование ее дочери, на имя которой положил кое-какую сумму. По достижении совершеннолетия она ее получит. Итак, Эстер Уолтерс очень удачно устроилась, и моя смерть, позвольте вам сказать, означала бы для нее серьезный финансовый ущерб. – Он очень серьезно посмотрел на мисс Марпл. – Она прекрасно все это понимает. Она очень здравомыслящая, Эстер.

– А они ладят с Джексоном? – спросила мисс Марпл.

Мистер Рейфил быстро взглянул на нее.

– А вы заметили что-нибудь? Да, по-моему, Джексон к ней примазывается, особенно в последнее время. Он смазливый парень, ничего не скажешь, но тут ему не светит. И прежде всего из-за классовых инстинктов. Она ведь на порядок выше его. Не ахти как много. Занимай она и в самом деле высокое положение – проблем бы никаких не было, но для низшего среднего класса это все имеет значение. Ее мать была учительницей, а отец – банковским служащим. Нет, она не сваляет дурака насчет Джексона. А про него я осмелюсь сказать: хоть видит око, да зуб неймет.

– Ш-ш-ш! Она идет сюда! – тихо проговорила мисс Марпл, и оба посмотрели на Эстер Уолтерс, идущую по тропинке.

– Знаете, она вполне привлекательная женщина, – сказал мистер Рейфил, – но ни крупинки шарма. Уж и не знаю, почему она совершенно об этом не заботится.

Мисс Марпл вздохнула, как всякая женщина, несмотря на старость, вздохнула об утраченных возможностях.

– Ей нужно снова выйти замуж, – сказала мисс Марпл, понизив голос.

– Конечно, нужно. Она была бы кому-нибудь хорошей женой.

Эстер Уолтерс уже подошла к ним, и мистер Рейфил приветствовал ее искусственным тоном:

– Ну, наконец-то, вы здесь! И что же вас так задержало?

– Сегодня, кажется, буквально все взялись за телеграммы, – ответила Эстер. – Все из-за этого! Люди собрались сдавать номера…

– Собрались сдавать номера, да? И все из-за этого убийства?

– Полагаю, да. Бедный Тим Кендал сильно озабочен.

– А все могло пойти хорошо. Не повезло молодым, вот что я должен сказать.

– Я знаю. Видно, для них было важно заполучить такой отель, они очень хотели добиться успеха, и все делали превосходно.

– Да, они хорошо работали, – согласился мистер Рейфил. – Тим очень способный парень и дьявольский трудяга. Она пленительная девушка, прелестная, можно сказать. Оба они работали, как негры, хотя это странная поговорка для здешних мест, где, как я вижу, негры не работают до самой смерти. Парень пойдет, натрясет кокосов себе на завтрак, а потом дрыхнет весь день. Чем не жизнь! – и добавил: – Мы как раз обсуждали убийство.

Эстер Уолтерс казалась немного напуганной. Она посмотрела на мисс Марпл.

– Я ошибался насчет нее, – провозгласил с замечательной откровенностью мистер Рейфил. – Думал, обычная старуха. Одно вязанье и болтовня. Но у этой есть кое-что. Глаза и уши, и она даже ими пользуется.