Текст книги "Операция «Катамаран». Падение. После похорон"

Автор книги: Агата Кристи

Соавторы: Габор Йожеф,Дьёрдь Фалуш,Ларс Лундгорд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

– Смерть наступила между шестью и восемью часами утра, – докладывал подполковнику Кути результаты осмотра оперативной группой обнаруженного трупа. – Его увидел сверху пилот пролетавшего планера, проводившего тренировочный полет. Он сообщил в райотдел милиции. Обыскав труп, на нем нашли два паспорта. Первый, венесуэльский, был выдан на его собственное имя, а второй – аргентинский, на имя Амадео Зексо. Фотографии в обоих идентичны и оба паспорта фальшивые, но подделка прямо классическая! Из райотдела сообщили нам.

Рона убрал оба паспорта в ящик стола.

– Они начинают делать глупости, – в раздумье высказался Салаи.

– Из чего это ты заключил? – Кути искоса взглянул на коллегу.

– На этот раз они тоже пытались создать видимость самоубийства. Но гораздо более примитивно, нежели в лесной сторожке. Если судить по следам, кандидат в мертвецы приехал на автомобиле, затем покончил с собой, а после этого опять сел за руль и уехал, в то же время оставшись бездыханно лежать в овраге.

– Сложно объясняешь, но понять при желании можно. – Капитан похлопал Салаи по плечу. – Кстати, только что звонили из оперативно-технического отдела. Они установили, что следы шин автомобиля, о котором ты говоришь, совпадают со следами от тех «Жигулей», что прятались в лесу неподалеку от сторожки.

– Нам известны три их агента, находящиеся в Будапеште, – вслух размышлял Рона. – Саас – жертва. Форстер под нашим постоянным наблюдением, значит, не он. Остается Стенли Миллс. Но почему он это сделал? По указанию из центра или по какой-нибудь другой причине?

– Может быть, Саас не захотел выполнить какой-то приказ? – высказал предположение Салаи.

– Или испугался провала, – добавил Кути.

– Вы оба, вероятно, правы, – кивнул Рона. – Не захотел исполнять приказ, потому что испугался. А таким приказом могут быть лишь какие-то экстремальные меры в отношении Имре.

Рона не мог знать истинных причин, побудивших Миллса застрелить Сааса, но вывод об угрозе жизни Имре он сделал правильный. Ход мыслей Салаи привел его к тому же заключению.

– Ты хочешь сказать, что жизнь Имре теперь в опасности?

– Да, теперь да. До сих пор я полагал, что выжидание в течение тридцати двух лет, вся огромная подготовительная работа, затраты и прочее являются как бы гарантией того, что им нужен живой Имре. Но сейчас что-то застопорилось в их отлаженном механизме, словно сорвало один винтик, и все пошло наперекос. Теперь очень трудно предсказать, что они собираются делать.

– Со вчерашнего дня мы усилили охрану Имре.

– Я знаю. – Рона переменил тему. – Что удалось узнать о родственниках агентов, живущих в Венгрии?

– Пока выявлена одна-единственная родственница. – Салаи оживился. – Это тетушка Роберта Хабера, проживает здесь, в Будапеште, на улице Валленберга. – Сделав многозначительную паузу, он добавил: – У нее остановился Томас Форстер.

– Неплохо! – воскликнул Кути, оценив коллегу.

– Сколько лет этой тетушке? – поинтересовался Рона.

– Восемьдесят.

– Многовато.

– Что нам делать дальше? – спросил капитан.

– Охранять и беречь Имре как зеницу ока! – Помолчав с минуту, подполковник вздохнул: – Могу сказать лишь, что я затеял большую игру, но говорить о ней пока рано.

Серые доходные дома, известные с начала века как дома «феникс», и по сей день возвышались чужеродной громадой посреди одноэтажных домиков Липотварошского района столицы.

На четвертом этаже кругового балкона одну из дверей, выходящих во внутренний двор, украшала позеленевшая медная табличка «Керекеш Балинтне, вдова».

В эту дверь и вошел Форстер, отперев и заперев ее собственным ключом. Он наложил стальную цепочку и обернулся – перед ним стояла сухонькая старушка, вышедшая из кухни.

– Это вы, голубчик? Наконец-то, – прошепелявила она. – А я уж заждалась. Вы поглядите, что я нашла под дверью. – Старушка вынула из кармана фартука конверт. – Я уже собиралась его вскрыть и вдруг заметила, что письмо не мне, а вам. К счастью, на мне были очки для чтения. Я ведь тоже частенько получаю письма из-под двери. Мой племянник Роберт всегда именно так присылает мне деньги. Тот, кто их приносит, видимо, не желает мне показываться, а мне так даже удобнее – не надо ходить за переводом в банк. Да сохранит господь эту добрую его привычку!

Старушка помогала себе, размахивая зажатым в руке конвертом, запамятовав, что его надо вручить адресату. Форстер обозлился.

– Могу я, наконец, получить это письмо? – Он бесцеремонно выхватил конверт из пальцев тетушки и направился в свою комнату.

– Вы всегда такой нервный, – обиделась тетушка. – Берегитесь, это укорачивает жизнь. – Шмыгнув носом, она ушла обратно на кухню.

Форстер вскрыл конверт. В нем оказался еще один, заклеенный и поменьше, и машинописная записка.

«Спрячьте этот конверт, не раскрывая, и отправляйтесь немедленно», – начал он читать с конца. Взгляд его скользнул вверх, к началу распоряжения. Оно гласило: «В запечатанном конверте информация о том, что Б. И. согласен выехать в срок, но ставит условия. Обсудите их с шефом. Б. И. нервничает сверх всякой меры. Если мы хотим добиться результатов, целесообразно ему уступить. Вы должны быть завтра вечером здесь. Я устрою так, чтобы вы получили ответ от Б. И. завтра не утром, а вечером, но если мы примем его условия. Позвоню вам по телефону после возвращения. Условный знак – два звонка. Точно так же обозначу вам место встречи. Шестой».

Форстер взглянул на часы: семнадцать часов сорок минут. Чтобы успеть обернуться за сутки, придется мчаться сломя голову. Захватив небольшой дорожный несессер, он покинул квартиру вдовы Керекеш Балинтне, не прощаясь.

Немного в стороне от подъезда дома «феникс» на улице Валленберга стоял «ауди» с иностранным номером. Оба его пассажира заняты были чтением западногерманской «Вельтвохе».

Форстер показался в арке подъезда. Оглядевшись кругом, он не отметил ничего вызывающего подозрение, быстрым шагом направился к своему «остину» и дал газ с места.

Один из пассажиров опустил газету на колени.

– Дай команду нашим, пусть его проводят, – сказал он Салаи, сидевшему рядом, – и пусть они остаются на КПП в Хедьешхаломе и ждут там его возвращения. Завтра на рассвете он поедет обратно. Как только появится, доложить мне.

Салаи нагнулся к микрофону.

– «Воробей», внимание! Примите задание… – Закончив передачу, он повернулся лицом к подполковнику: – Откуда стало известно, что он выезжает и завтра вернется?

Рона не имел привычки утаивать что-либо от своих ближайших помощников. Но на этот раз он был вынужден от нее отказаться.

– Я уже говорил, что затевается большая игра. – Он положил руку на плечо Салаи. – Но сейчас пока что говорить о ней я просто не имею права, поверь.

Салаи понимающе кивнул.

– Куда вас отвезти, домой? – спросил он безо всякой обиды.

– Нет, мне надо еще повидать Кути. Я просил передать ему, чтобы он меня ждал. Поехали…

– Нам надо знать машину, на которой ездит Миллс.

– По-видимому, на тех же «Жигулях», – поторопился с ответом Кути. – Ведь следы шин у сторожки и на верхней дороге в Волчьей долине, где убит Саас, были от «Жигулей».

– Да, вероятно. – Рона осторожничал. – Однако у нас нет прямых доказательств, что вместе с Саасом на место его убийства приехал именно Миллс.

– Есть! – Кути положил перед подполковником еще одно заключение оперативно-технического отдела. – Вот оно: техники установили, что следы ног «третьего» у сторожки и возле трупа Сааса совпадают.

– Важная улика. Но только потом, позже! Пока же нам нужно знать машину, на которой Миллс ездит, и место, где он живет. – Рона неожиданно сдался. – Хорошо, согласен, ищи «Жигули». Поинтересуйся в «Волане», наверное, она взята напрокат.

– Разумеется, товарищ начальник.

– Самый верный путь обнаружить эту машину лежит через передатчик в «дипломате» Имре. По мнению Ладани, он действует в радиусе всего четырехсот метров, при особо благоприятных условиях – до километра. Но, поскольку все разговоры Имре записаны превосходно, надо думать, он подъезжает поближе, в пределах этих четырехсот.

– Это значит, что агент принимает передачи из автомобиля.

– По-видимому, такой вывод напрашивается. Обнаруженная в «остине» встроенная рация говорит за то, что этот метод считается у них проверенным и надежным.

Капитан огорченно вздохнул.

– Что же, пропало мое сегодняшнее рандеву. Впрочем, ничего особенного: маленькая, пухленькая. Подождет до следующего раза. Сейчас я возьму кого-нибудь в помощь и перепишу номера всех машин, стоящих в этом радиусе вокруг квартиры Имре, а завтра с утра – вокруг «Энергетики». Если два номера совпадут, да еще на «Жигулях», считайте, вопрос решен.

– Не понимаю, почему тебе дались именно «Жигули»?

– Во-первых, хорошая машина. А во-вторых, именно «Жигули» бордового цвета видел сверху планерист, обнаруживший мертвого Сааса.

– Отправляйся! Только никакой драматургии, ясно? – Капитан уже стоял у двери, когда Рона добавил: – Пошли ко мне Клару.

В дверях тотчас появилась голова секретарши.

– Будете диктовать? Взять блокнот для стенограммы?

– Как можно? Опытного оперативного сотрудника использовать как стенографистку!

– Как, опять? Но я уже сдала черный платок и садовые принадлежности тоже!

– На этот раз вам не потребуется ни маскарадный костюм, ни реквизит. – Рона жестом пригласил Клару занять место возле своего стола. – Нужен только портфель, возьмите мой. Шариковая ручка и бумага в нем есть…

Клара недоверчиво поглядела на начальника, потом рассмеялась:

– Знаете, я была просто счастлива, когда вы поручили мне сыграть роль посетительницы кладбища. И сейчас у меня уже бьется сердце… Новое задание!

Рона смотрел на нее, улыбаясь.

– Отличный вы человечек, Кларика! Садитесь…

В здании «Энергетики» светились только два окна – кабинета директора и приемной.

Имре изучал документацию по программам «Солнце», расположившись возле длинного стола для совещаний, на котором разложены были чертежи, схемы, графики и другие документы, связанные с проводящимися экспериментами.

Тереза Кинчеш сидела напротив с блокнотом для стенограмм и записывала указания начальнику технического отдела, готовившего документы.

– …Не принято во внимание, далее, что треугольник ОАС изготавливается не из гомогенного металлического листа, поэтому неправильно вычислены координаты центра тяжести всей конструкции. Скорости корпускулярных частиц, перечисленные в приложении номер двенадцать, не совпадают с экспериментальными данными, полученными на ускорителе, указанными в предыдущем приложении. Новый абзац, Терике. На этом основании требую впредь представлять мне только проверенный материал и предупреждаю, что за допущенные ошибки вы несете личную ответственность. Малейшее отклонение от проектного задания ставит под вопрос рентабельность и эффективность всего комплекса. Проверить и уточнить все документы, представить мне вторично двадцать шестого июня к шестнадцати часам. Дата, моя подпись.

– Я расшифрую и перепечатаю сейчас же, – сказала Тереза, захлопнув блокнот.

Имре взглянул на степные часы.

– Сожалею, что задержал вас допоздна, но документация нужна мне завтра к вечеру. И это очень важно!

– Утром я вручу ваше письмо сама! А потом, вы не разрешите мне ненадолго отлучиться? – Девушка слегка покраснела.

– Пожалуйста, не возражаю.

– Понимаете, в автосервис прибыли новые боковые щитки, защищающие при столкновении. Я хотела бы их купить, пока не расхватали…

– Не нужно ничего объяснять, Терике. Только я боюсь, что все эти ваши автогонки к добру не приведут.

В приемной зазвонил городской телефон. Тереза выбежала к аппарату, а затем знаком показала директору, чтобы тот взял трубку у себя на столе.

– Не надо, я выйду к вам. – Прежде чем притворить дверь в кабинет, он бросил взгляд на «дипломат», лежавший на обычном месте.

– Привет, Балинт! – сказал он в трубку. – Да, из приемной, как условились… Понял, постараюсь не удивляться. Последнее время ты уже приучил меня к сюрпризам. Появилась закалка. – После следующей фразы, однако, Имре все же сдвинул очки на лоб и перехватил трубку. – Что такое?.. Понимаю… Но для чего все это? …Хорошо, буду осторожен… Да, конечно… Если будут новости, звони! – Он медленно, словно в забытьи, опустил трубку, продолжая стоять у аппарата Терезы. Реакция наступила лишь минуту спустя. Голова закружилась, он побледнел и вынужден был опереться о край стола.

Тереза испуганно вскочила.

– Вам нехорошо? – Она налила воды в стакан и подала директору.

– Невероятно… – прошептал Имре. Он выпил воды.

– Что-нибудь случилось?

– Умер один мой старый знакомый. Его звали Нандор Саас! Вы его не знали.

– Правда, не знала. – Убедившись, что минутная слабость директора миновала, Тереза вновь села к машинке и застучала по клавишам.

Имре вернулся к себе в кабинет.

Дома Имре застал уже не Ладани, а Салаи, сменившего майора на его посту. В гостиной горел лишь один небольшой светильник, окна были занавешены плотными шторами.

Имре поставил на стол бутылку белого вина «Серый монах» и два бокала. Бесшумно, без бульканья наполнив их благородным напитком, он поднял свой, взглядом пригласив Салаи. Выпили молча, не чокаясь.

«Дипломат» разместился рядом, на журнальном столике.

Салаи смотрел на него злыми глазами. Ему уже порядком прискучили это молчание и диалоги с помощью знаков. Имре вопросительно взглянул на него, показав: унести его к чертовой матери? Старший лейтенант с мученическим выражением лица развел руками: увы, нельзя.

Зазвонил телефон.

– Имре Бела! – сказал в трубку директор.

Салаи тотчас же на носках подошел к нему поближе, чтобы слышать, что говорит абонент.

– Мы не потерпим, чтобы вы говорили по телефону не из своего кабинета, а из других мест, слышите?

– Подите к черту! – рявкнул Имре. Салаи пожал ему локоть в знак признания. – Кроме того, я уже сказал вам, звоните завтра, сегодня я не настроен на переговоры, с вами тем более!

– Не смейте класть трубку!

Салаи сделал директору знак: слушайте дальше.

– Хорошо, я слушаю.

– Мы приняли к сведению, что документацию для нас вы готовите и требуете от подчиненных качественных материалов. Но я не потерплю, чтобы вы говорили по другим телефонам и назначали мне сроки.

– Меня не интересует, что вы терпите, а что нет! – опять вспылил Имре.

– Слишком много себе позволяете, директор. Если не уйметесь, вы можете разделить судьбу вашего друга Сааса!

Салаи поднял руку к губам, показывая, чтобы Имре, чего доброго, не проговорился.

– Судьба Сааса? Я не знаю, ни что с ним, ни где он, – спокойно сказал Имре.

– Саас умер сегодня утром! С вами это тоже может случиться.

– Значит, вы его убили и теперь настала моя очередь?

– Еще не настала, но может! Особенно если вы будете нарушать наши требования. А сейчас примите холодный душ и ложитесь спать, чтобы выспаться. По вопросу о ваших условиях я позвоню вам завтра, но не утром, а вечером. При всех обстоятельствах готовьтесь в путь! – В трубке щелкнуло и послышались короткие гудки.

Салаи схватил проклятый «дипломат» и вынес его в ванную, открыл кран, пустил душ и, потирая руки от удовольствия, вернулся в гостиную.

– Этот мерзавец дал нам хороший шанс! – сказал он весело. – Мы можем спокойно разговаривать, по крайней мере, с полчаса. Пока вы принимаете душ по его указанию. За ваше здоровье! – Он поднял свой бокал и осушил его до дна.

Волнуясь, как начинающая артистка, Клара позвонила у двери с табличкой «Керекеш Балинтне, вдова» в знакомом нам уже доме на улице Валленберга. Зная, что здесь живет старушка, отнюдь не быстрая на ногу, ей так не терпелось, что она нажала кнопку звонка еще раз.

– Иду, иду! Сейчас иду, – послышался слабый голос за дверью, и в малюсеньком окошечке для посетителей появилась сморщенная физиономия вдовы.

– Добрый день, госпожа Керекешне! – как можно любезнее заговорила Клара. – Я к вам по важному делу!

– Вы, наверное, от Роберта? Насчет квартиры? – заинтересовалась вдова. – К сожалению, занято. Вы пришли так неожиданно. Мой жилец еще не съехал.

– Я из госстраха, страхую имущество, – объяснила Клара. – Не угодно ли будет впустить меня? Я могу предложить вам кое-что интересное.

Старушка заколебалась. Она еще раз осмотрела через окошечко незваную гостью с головы до пят и, найдя ее достаточно симпатичной, все же решилась. Она отперла дверь и впустила Клару в прихожую.

Едва переступив порог, гостья принялась расхваливать убранство квартиры.

– Какие у вас прекрасные вещи, – говорила она, – вот эта мебель, например, антикварная. Такой теперь не купишь!

– Верно, милочка, верно, – качала головой старушка.

– Да и мастеров таких теперь нет, все умерли, – продолжала льстить Клара. На самом деле мебель была ветхой и грубой, не имела никакой цены, а все убранство безвкусно и вне всякого стиля. – Должна вам сказать, это же целое состояние!

Восьмидесятилетняя вдова Керекешне чувствовала себя на верху блаженства.

– Моему покойному мужу удалось спасти всю мебель во время войны. Я очень ею дорожу и храню по сей день.

– Но и кроме нее, у вас тут настоящий музей, сокровище на сокровище. – Обходя комнату, Клара рассматривала полки, уставленные посудой и безделушками, потускневшие картины неизвестных художников, потерявшие цвет выщербленные вазы и прочий хлам. – Да, да, это и вправду состояние! Вы страховали когда-нибудь ваше имущество? Заключали договор?

– Что я заключала? – недослышав, переспросила старушенция.

– Я спрашиваю, страховой полис вы подписывали? Такие ценности! Жаль было бы, если с ними вдруг что-то случилось!

Клара обрушила на собеседницу поток слов.

– Сорок лет я живу здесь, и никогда ничего не случалось, – заверила ее вдова, – так что вы не беспокоилось за меня, милочка.

– Теперь, знаете, все квартиранты заключают договора, все без исключения! – Клара все больше входила в роль. – И это очень дешево. За двадцать четыре форинта в месяц мы предлагаем шестнадцать видов различных услуг.

За это время они перешли уже из гостиной в спальню старушки.

– Бланки у меня с собой, можем подписать договор хоть сейчас, – продолжала осаду Клара.

– Сколько, вы сказали, надо платить в месяц?

– Всего двадцать четыре форинта, пустяки! – почти крикнула Клара в ухо вдовы.

– Что же, тогда давайте заключим. – Старушенция с лукавой улыбкой похлопала гостью по руке. – Пусть, у меня еще никогда не было договора. А потом вы такая симпатичная, милочка, я не в силах отказать. Только с одним условием: вы будете приходить за деньгами каждый месяц сами. С вами так приятно поговорить! Обещаете?

– Обещаю! – выкрикнула Клара, и ей стало немножко стыдно и жаль одинокую вдову. – Позвольте тогда мне составить план квартиры и переписать вещи, чтобы приложить их к договору.

Клара присела к столу, быстро набросала план прихожей, гостиной и спальни, перечислив мебель и прочее. Покончив с этим, она подошла к двери второй комнаты и нажала рукоятку. Дверь была заперта.

– Вы подумайте, какой он странный! – посетовала вдова. – Всегда запирает.

– Жаль! Мне ведь надо осмотреть ее и переписать вещи.

– Мой племянник Роберт прислал мне квартиранта, он делал это и раньше. Но такого еще никогда. Этот угрюмый, неразговорчивый и всегда злой. Я ему сказала сегодня: будете злиться, скоро умрете.

– Ну уж, тетушка! – рассмеялась Клара. – Так и сказали?

– Так и сказала. И недоверчивый такой. Всегда запирает дверь на ключ, даже когда дома сидит. Запрется и сидит, один как сыч. Даже уборку нельзя сделать, да и телефон там у него. – Старушка разворчалась не на шутку.

– Что же нам делать? – На лице Клары отразилось огорчение.

– Как что? Войти, и все, – лукаво подмигнув Кларе, старушенция полезла в карман. – Вот второй ключ. Только поспешите, милочка, он может прийти.

Клара торопливо набросала план комнаты, расположение окон, различных предметов, мебели, расстояния между ними.

Закончив работу, она положила блокнот в портфель и взглянула на часы.

– Боже мой! Мы немного заболтались, мне пора, – сказала ласково Клара. – Я все сделаю начисто и на днях приду к вам опять. Тогда и подпишем, хорошо?

– Хорошо, милочка, хорошо. Я буду ждать вас! – согласно закивала старушка, провожая гостью в прихожую. Когда входная дверь за Кларой захлопнулась, почтенная вдова вздохнула. – Какое милое создание! Бывают же такие, – пробормотала она про себя и засеменила обратно в комнаты.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Тереза Кинчеш подтвердила по телексу получение телеграммы, оторвала бумажную ленту с текстом и выключила аппарат.

Постучав, она отворила дверь в кабинет директора.

– Получена телеграмма от фирмы «Штальблех». Двадцать седьмого июня они ждут вас опять. Сообщают, что заказ выполнен в соответствии с вашими требованиями. Испытания прошли отлично.

Имре одобрительно кивнул.

– Я сейчас распоряжусь, чтобы подготовили ваши выездные документы, – добавила Тереза, однако не двинулась с места.

– Что-нибудь еще? – полюбопытствовал Имре.

– Утром сегодня я не успела приобрести те защитные щитки для машины, помните? Если разрешите, я куплю их по дороге.

– Разумеется, – ответил директор. – Я ведь в долгу у вас за вчерашний вечер.

– Пустяки, – улыбнулась Тереза и убежала. Через минуту, однако, ее голос раздался снова, на этот раз по внутреннему телефону.

– Прошу вас взять трубку! На линии товарищ Рона.

Подполковник включил динамик громкоговорящей связи, чтобы Кути тоже мог слышать его разговор с Имре.

– Привет! Завтра я еду на дачу, – начал Рона, – черешня должна уже поспеть. Хорошо бы, если и ты поехал со мной.

– К сожалению, не смогу, – ответил Имре. – Мне нужно присутствовать при лабораторном эксперименте. А двадцать седьмого я опять уезжаю. Все время в дороге, скоро стану бродячим артистом.

– Что слышно от Норы? Как они там? – Голос Роны звучал так естественно и наивно, что капитан прыснул в кулак.

– Вчера получил открытку. У них все хорошо.

– Представляю, – отозвался Рона и выразительно взглянул на Кути.

– В прошлый раз я забыл спросить: есть какие-нибудь новости в связи с кончиной Додека? Бедняга…

– Ничего нового! Я полагаю, придется окончательно закрыть это дело. Исследования после вскрытия не дали никаких результатов, ожидаю разрешения похоронить.

Закончив разговор, Рона с довольным видом повернулся к Кути.

– Надеюсь, и эту беседу они прослушали и записали. – Помолчав, он добавил: – Имре в самом деле большой молодец, смотри, как держится! Ну а ты? Что ты успел разнюхать по поводу машины Миллса? Докладывай, но покороче, я жду кое-кого.

– Бордовые «Жигули» бесследно исчезли, не обнаружены ни в районе квартиры Имре, ни возле «Энергетики».

– Весьма любопытно! – притворно удивился Рона.

– Зато мы обнаружили новейший «фольксваген» с иностранным номером СУХ-4817. Судя по индексу, англичанин.

– Такой же, как я! – Рона усмехнулся.

– Ночь он простоял неподалеку от дома, где живет Имре, сегодня с двенадцати, после того, как исчезли «Жигули», мы нашли его на стоянке перед зданием «Энергетики». Мое мнение: у них было две машины. От «Жигулей» отказались потому, что на ней везли Сааса к месту убийства.

– А теперь где-нибудь бросили. Что с «Воланом»? Кто брал у них напрокат похожие «Жигули»?

– Ответа пока нет.

– Ты не вздумай только объявить их в республиканский розыск! – предупредил Рона. – Переждав, убийца может опять воспользоваться этой машиной. А если его где-нибудь задержать, весь наш план рухнет. Уяснил?

Вошел Салаи.

– К вам посетительница, товарищ подполковник, – сказал он и распахнул дверь перед Терезой Кинчеш.

У Кути перехватило дыханье: Тереза была так же хороша, как в день свадьбы Норы, когда капитан увидел ее впервые.

Однако Рона не дал ему времени полюбоваться.

– Мальчики, за работу! Да, да, оба. Ищите обе машины, садитесь им на хвост. Выяснить все о «фольксвагене» и ее владельце. Это сейчас главное звено. Марш!

Спускаясь по лестнице, Кути с упреком сказал Салаи:

– А ты даже не сказал мне, что едешь за Терезой!

– Мы же не виделись, чудак.

– Небось поухаживал по дороге?

– Дурень! Это я-то, отец двух детей?

Тем временем Рона проводил Терезу в уголок и, усадив в кресло, сам сел напротив, положив руки на столик.

– Мы выкрали и привезли вас сюда так внезапно потому, что то задание, о котором я вас собираюсь просить, несколько посложнее, чем было в прошлый раз.

– Я сделаю все, что смогу, – просто и решительно сказала Тери.

– От успеха этой затеи будет зависеть, сумеем ли мы вырвать из рук преступников Нору и ее мужа. А вы знаете, Терике, что такое Нора для своего отца.

– Знаю. И поражаюсь выдержке директора Имре. Как только он выносит эту муку!

– В прошлый раз я рассказал вам все, поэтому вы знаете, о чем идет речь. Как видите, игра идет по крупной, на карту поставлено слишком многое. Так вот, мой план заключается в следующем: вы автомобилистка, победитель ралли…

Вдова Керекешне, даже при своем слабом слухе, услышала скрип ключа во входной двери. Она встретила квартиранта, стоя посреди гостиной.

– Ну как? Вы видели моего племянника?

– Нет, – буркнул Форстер. Он выглядел очень усталым, но старушка не обратила на это никакого внимания.

– Почему же нет? – Старушка продолжала наступать.

– Потому что не выезжал, – грубо ответил квартирант и шагнул к своей двери, ключ от которой держал в руке.

Шустрая вдова успела, однако, приблизиться к нему и выхватить выглядывавший из кармана плаща свежий номер журнала «Штерн». Она помахала им над головой.

– Не выезжали? А где вы взяли этот журнал? У нас такие не продают!

– Нашел на улице! – огрызнулся Форстер, вошел к себе в комнату и повернул ключ в замке.

Старушка некоторое время смотрела на запертую дверь.

– Опять он зол как бес. Умрет, ей-богу, умрет. Хватит его кондрашка!

Форстер сбросил на кресло пыльник, снял пиджак и ослабил галстук. На большее не хватило времени: зазвонил телефон. Прозвонил четыре раза, потом после паузы еще два. Форстер считал звонки.

– Пять, шесть… Это «шестой»! – Он взял трубку.

– Да. Шеф принял условия. Главное, чтобы материал оказался по ту сторону границы. Молодоженов привезут в Брук. Разумеется, под охраной. Сопровождающих будет двое… Да, конечно… Понял… Что, прямо сейчас? На девятом?.. Хорошо, что близко, я дьявольски устал… Понял… Сегодня же вечером директор будет все знать. Я свяжусь с ним сам. Все понял. Иду.

Уронив на аппарат трубку, Форстер снова натянул на плечи пиджак и пошел к двери.

Переступив порог своей квартиры, Имре увидел перед собой на полу конверт, четко выделявшийся на темном линолеуме. Директор поднял его и только потом зажег маленькое бра. Повертел конверт в руках: ни адресата, ни отправителя.

Из-под двери в гостиную пробивался луч света. Он открыл ее и вошел: возле задернутого шторой окна сидел Кути, рядом с ним на столике возвышались все шесть томов собрания сочинений Уильяма Шекспира. Капитан в который раз перечитывал свою любимую трагедию «Цезарь и Клеопатра», придвинув поближе торшер для чтения.

Они обменялись безмолвным приветствием. Имре положил на привычное место свой портфель и издали показал Кути конверт. Тот пожал плечами в знак того, что ничего о нем не знает.

Тогда директор схватил «дипломат», вынес его в ванную и пустил воду.

Кути поспешил за ним и перекрыл кран, показав знаками, что по логике вещей ему сначала нужно прочесть письмо, а потом уже принимать душ.

Вскрыли конверт и так же беззвучно, водя взглядом по строчкам, прочитали письмо, оба одновременно.

«Ваши условия приняты. Вас будут ждать в назначенном вами месте. Не пытайтесь что-либо предпринять, ибо в этом случае вы никогда не увидите больше свою дочь. Представитель фирмы „Штальблех“ тоже будет ждать вас в Вене. На другой день вы сможете уехать домой». Подписи не было.

Кути пустил душ и вышел из ванной, Имре за ним.

– Ну и компания! – со вздохом сказал директор. – Ты сидишь в квартире, а они суют под дверь письмо. Как только смеют? Отчаянные люди.

– Пожалуй, если б они знали, что я тут! – усмехнулся капитан. – Вся штука в том, что они ничего не подозревают. А письмо лишнее тому доказательство.

– Ты думаешь?

– Можешь быть уверен. – Кути огляделся. – Салаи сочинил оду о том, какое тут было вчера славное винцо.

Имре заулыбался.

– «Серый монах» кончился, получишь «Толчваи», подойдет?

– А пива ты дома не держишь?

– Есть «Роки», «Стелла»…

– А наше, из Кёбани?

– Две бутылки, кажется, остались.

– Этого хватит. После него сойдет и импортное…

– Сегодня ты останешься у меня? – спросил Имре, когда содержимое первой бутылки перекочевало в желудок гостя.

– Мы в очередь с Салаи, – ответил капитан. – Наш старик еще просил передать, что завтра он нанесет тебе визит в служебном кабинете.

– Разве он не едет на дачу?

– Нет, это был «белый текст». Туфта для них, – ткнул Кути большим пальцем в окно за спиной.

– Переполнится ванна, – заметил Имре. – Сейчас я приму душ, и мы начнем наш безмолвный ужин. Отдыхать будем молча, – добавил он, усмехнувшись.

Форстер быстро шел по тротуару одной из слабоосвещенных боковых улиц центральной части города. Возле витрины магазина фирмы «Керавилл» он сделал вид, что завязывает шнурок на ботинке. Наклонившись перед рекламным щитом сбоку от витрины, он ловко и незаметно извлек из-за нее конвертик с запиской. Распрямившись, не спеша пошел дальше, останавливаясь у некоторых витрин. Свернув за угол, у первой же ярко освещенной витрины он развернул записку и одним взглядом вобрал в намять ее содержание:

«Указание Б. Пока И. Б. находится за границей, всем оставаться на местах. После возвращения И. Б. встретимся все на вашей квартире, в тот же день вечером. За два часа извещу вас по телефону. Решение принято Б. после вашего отъезда. Получил только что. Шестой».

От противоположного тротуара позади Форстера тронулась с места машина. В ней сидел Салаи. Зажав в кулак микрофон, он докладывал:

– Объект вынул записку из-за рекламного щита «Керавилл». Держит ее в руке. Свернул по улице Дюлы Хегедюша к Большому кольцу. Остановился у витрины, прочел записку. – Сделав паузу, он добавил: – Если взять его сейчас, улика налицо.

– Не смей его трогать! – рявкнул голос Роны.

– Понял. Только руки чешутся! – мгновенно ответил Салаи.

Форстер между тем преспокойно шел своим путем. Достав из портсигара сигарету, он послюнявил папиросную бумажку с текстом, обернул ее вокруг сигареты и прикурил.

– Объект раскуривает материальную улику, – простонал Салаи.

– Пусть. Чтоб он в жизни лучшего табака не курил! – Рона засмеялся. – Продолжай наблюдение.

На другой день утром Балинт Рона встретился с директором, но не в кабинете, а в самой дальней от него лаборатории.

Подполковник пришел первым. На всякий случай, чтобы обмануть тех, кто наблюдает за Имре. Вдруг есть еще такие и на заводе, черт их знает.

Отыскав свободное место на кожухе какого-то прибора, Рона разостлал на нем небольшую схему.