Текст книги "Операция «Катамаран». Падение. После похорон"

Автор книги: Агата Кристи

Соавторы: Габор Йожеф,Дьёрдь Фалуш,Ларс Лундгорд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

– Запомни хорошенько все, что здесь изображено, – сказал подполковник. – Ты инженер, легко разберешься. Но помни: малейшая ошибка может привести к роковым последствиям.

Имре впился глазами в чертеж и молча разглядывал его в течение нескольких минут. Мозг его словно фотографировал схему во всех подробностях. Наконец Рона нарушил молчание.

– Поедешь на «мерседесе»? – спросил он.

– Как обычно. Когда-то я получал удовольствие от таких поездок. А на этот раз, признаюсь, еду с тяжелым сердцем.

– Ничего, обратный путь доставит тебе это удовольствие.

Взгляд Имре вновь устремился на чертеж.

– Ты прав, – сказал он. – Здесь все будет зависеть от точности расстановки.

– Правильно.

– Ну а потом? Что будет потом?

– Пока я не могу сказать этого даже тебе. Но я знаю тебя и знаю, что ты способен решать и действовать в соответствии с обстановкой.

– Кто-нибудь даст мне указания там, на той стороне?

– Только в случае крайней необходимости. Твоя задача в одном: занимайся только детьми и береги их! – Рона огляделся и пошутил: – Надеюсь, на этот раз ты без «дипломата»?

– Видеть его не могу! – воскликнул Имре. – Только бы кончилась вся эта история, тотчас разнесу его в клочья!

– Ни в коем случае! – запротестовал подполковник. – Он уже обещан Ладани. Майор тоже сгорает от нетерпения разнести твой «дипломат» в клочья, хотя и влюблен в него по уши.

– У разных людей разные вкусы. – Имре скорчил гримасу.

– Да, для твоего успокоения: мы нашли третьего, который был в лесной сторожке. Его имя Миллс. Проживает, кстати, напротив твоего дома. Скоро я смогу подарить тебе его портрет.

– Как вы напали на его след?

– Будешь смеяться: помог твой ненавистный «дипломат». Миллсу надо было постоянно обретаться поблизости от тебя, передатчик-то у «клопа» не слишком мощный. Вот мы и заинтересовались, какие автомобили стоят подолгу и тут и там, в Обуде. Теперь этот бандит тоже от нас не уйдет. – Глаза Роны лукаво блеснули: – Как видишь, все же есть за что полюбить твой портфельчик, есть!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Наступило двадцать седьмое июня.

На пограничной станции Хедьешхалом с утра движение машин было менее оживленным, чем обычно. Рона и два его ближайших помощника стояли у открытого окна одной из комнат здания пропускного пункта, наблюдая за работой пограничников и таможенников.

– Гляди-ка, – указал взглядом Салаи на светло-серую, хорошо ухоженную «Волгу-М21», подкатившую к белой черте. – Парень решил прокатиться в Европу.

– Парень не промах, – выразил свое мнение Кути. – Эти машины очень выносливы.

– Недаром на Западе с ума сходят по таким вот старушкам, – добавил Салаи.

Рона тоже включился в дискуссию.

– Великолепная штука, эта старая «Волга». Прочная, кузов из толстенного листа.

– Товарищ начальник, – иронически заметил Кути, – с каких это пор ты стал заниматься еще и автомобилями?

– А что? Это твоя монополия? – отпарировал Рона.

– Пишта интересуется не автомобилями, а теми, кто сидит за рулем, – съязвил Салаи. – Да и то, если они женского рода.

– Пожалуй, но у него не хватает на это смелости, – беззлобно поддержал его подполковник.

– Поглядите на этого парня в старой «Волге». Он нас увидел и улыбается! – воскликнул Салаи.

– Наверное, обознался, – равнодушно отозвался Рона, но украдкой послал в сторону водителя внимательный взгляд. Молодой человек в этот момент получил сигнал «можете следовать». Он еще раз взглянул в сторону офицеров у окна и на манер автогонщиков перед стартом поднял вверх растопыренные два пальца: «виктория», что значит «только победа». Рона смотрел вслед старой «Волге» до тех пор, пока она катилась по «ничейной земле».

Кути деликатно тронул начальника за локоть.

– Смотрите, пожалуйста! На полосе товарищ Имре!

Рона перевел взгляд на кордонный стенд. За рулем «мерседеса» Имре выглядел спокойным и собранным. Пропускная процедура заняла всего две-три минуты. Когда перед «мерседесом» поднялся автоматический шлагбаум и он тронулся с места, Имре на миг обернулся, и Рона невольно поднял руку как бы в прощальном приветствии другу.

– В половине десятого он будет на месте. – Подполковник взглянул на часы. – А если все пойдет по плану, между десятью и четвертью одиннадцатого он должен уже вернуться назад.

– Ну а пока только без четверти восемь, – сказал Кути. – Нелегкие полтора часа нам предстоят. Ждать при полном бездействии!

К Роне подошел и представился капитан-пограничник.

– Обратно пропустите «мерседес» без контроля, – распорядился Рона. – Одна наша машина пойдет впереди, а мы сами сзади, замыкающими.

– Понял, товарищ подполковник! Разрешите идти? – Капитан откозырял и удалился.

– Ну что, мальчики? Вы уже пили кофе? – благодушно осведомился Рона. – Пойдемте, я угощаю.

Кути не шевельнулся, словно не слышал приглашения.

– Идем, идем, драматург, – подбодрил его подполковник. – Думаю, найдется там и бутылочка пива!

Когда-то придорожная закусочная на окраине Брука, а попросту корчма, была обыкновенной бревенчатой давильней, где из-под прессов выходит виноградный сок. Теперь она имела вполне современный вид: ее расширили, обновили, сохраняя деревенский стиль, под входом повесили яркий, весьма симпатичный герб с медведем и пристроили просторную террасу под полосатым тентом.

Заведение ввиду раннего часа было еще закрыто. Вокруг здания прилежно орудовал метлой парнишка лет двенадцати; столики с опрокинутыми на них вверх ножками стульями ждали своей очереди на уборку.

На шоссе со стороны Вены вдали показался темно-серый «остин», идущий на большой скорости. Водитель сбросил газ, завернул на стоянку и затормозил так резко, что зад автомобиля немного занесло. Здоровенный, с изрядным брюшком мужчина, сидевший за рулем, схватился за ручной тормоз и грубо скомандовал:

– Выходите!

Это относилось к Норе и Габору, съежившихся на заднем сиденье. Каррини, сидевший рядом с водителем, их немного опередил. Далее итальянец принял командование на себя.

– Станьте перед машиной, вот сюда, чтобы вас видно было с шоссе! Но без легкомыслия! Поняли, молодой человек? – Приоткрыв пиджак, он показал пистолет в кобуре Габору, которого немного побаивался после памятного для обоих знакомства в мюнхенском пансионе: оплеуха была впечатляющей.

Нора и Габор послушно обошли длинный «остин» и стали перед ним, глядя на проносившиеся по шоссе автомобили. Летом в эту пору преобладали туристы со свернутыми палатками на крыше или небольшими прицепами. Ни один из них не остановился: на придорожных щитах с обеих сторон было обозначено, что корчма открывается ровно в полдень.

Внезапно они увидели черный «мерседес», приближавшийся со стороны Брука. Имре тоже заметил Нору и Габора. Он глубоко вздохнул и сосредоточился. Медленно заехал на стоянку и остановился так, что закрыл «остину» выезд на шоссе, метрах в пяти впереди.

Едва директор успел выйти из машины, как Нора подбежала и повисла у отца на шее. Он обнял ее, поцеловал и тихо шепнул:

– Что бы дальше ни произошло, не пугайтесь! Делайте то же, что буду делать я! Передай Габору…

Каррини не был чувствителен к сценам семейного счастья. Он скомандовал:

– Повидались, и хватит. Едем дальше!

В этот момент на повороте шоссе, за которым следовал съезд на стоянку перед корчмой, показалась старая «Волга». Машина неслась с бешеной скоростью, и, свернув к корчме, ни на йоту не снизила ее. Замерев на месте, все ждали, что водитель «Волги» в последний миг крутнет руль и их объедет. Но этого не произошло: со всего размаха, подобно танку, идущему на таран, «Волга» ударила в бок «остину» с силой пушечного ядра. Перед тем, однако, как врезаться в лимузин, у «Волги» вдруг открылась дверь, и водитель вывалился, точнее, каким-то акробатическим прыжком вылетел наружу, перевернулся кубарем несколько раз по земле и вскочил на ноги возле самого передка «мерседеса».

Шофер «остина» с окровавленной головой опрокинулся на спину. Каррини, прижавшийся было к борту, получил такой удар, что, пролетев несколько метров, упал ничком на землю и потерял сознание. Водитель «Волги» бросился сначала к шоферу – по рассеченному лбу текла кровь, но он уже начал приходить в себя. Тогда молодой человек вытащил из кармана какой-то флакон с распылителем и направил струю ему в лицо. Шофер сник и повалился на руль. Водитель подбежал к итальянцу и схватил его за кисть руки, нащупывая пульс. «Жив», – пробормотал он про себя. Заметив под пиджаком пистолет, он извлек его и опустил себе в карман, а потом опрыскал из того же флакончика и второго «клиента». – Спи, приятель, тебе полезно! – сказал он весело.

Парнишка, подметавший двор, подбежал и стоял, раскрыв рот, остолбенев от увиденного.

– Что стоишь? Беги вызывай по телефону «Скорую»! – прикрикнул на него молодой человек по-немецки.

Мальчик понял и помчался со всех ног к корчме. Водитель распахнул двери «мерседеса».

– Теперь жмем на все педали! – Он уселся за руль и сказал Имре: – Теперь вы только пассажир, колыхаться, как ездите вы, у нас нет времени!

– Кто вы такой? – спросил Имре, еще не вполне оправившийся от всего случившегося на его глазах.

– Привез вам привет от товарища Роны. Садитесь скорее! – крикнул он молодым. – Если нас остановит полиция, я везу вас в больницу, сударыня, у вас приступ!

– Но куда же мы все-таки едем? – едва слышно спросила Нора.

– Как это куда? Домой, в Венгрию, куда же еще! – Молодой человек рассмеялся и плавно увеличил скорость.

– Нас не впустят, эти подлецы отобрали у нас паспорта! – воскликнул Габор.

Молодой человек вынул из внутреннего кармана белый конверт и протянул его назад, не спуская глаз с ленты шоссе.

– Прошу вас! Свадебный подарок от товарища Роны, он просил передать…

Трое пассажиров сидели некоторое время молча, глядя на темное полотно дороги. К Бруку им навстречу промчалась, завывая сиреной, машина «Скорой помощи» с развевающимся красным флажком.

– Четверть часа у нас в запасе. – Водитель взглянул на часы. – Этого достаточно, чтобы переехать границу! – И он еще прибавил скорость, выжав педаль акселератора до конца.

Стрелка спидометра перевалила за сто пятьдесят.

На заднем дворе здания КПП в Хедьешхаломе стояли в ожидании две скоростные машины – «пежо» и «BMW». В первой сидели трое, во второй – только водитель.

Рона с помощниками и капитан-пограничник заняли позицию, с которой хорошо просматривалась нейтральная полоса и пропускник со шлагбаумом. Неожиданно заговорил мужской голос в маленькой рации, которую держал в руке пограничник.

– Со стороны Австрии движется «мерседес».

Черный лимузин на огромной скорости приближался.

Через две-три минуты тот же голос произнес:

– «Мерседес» в ста метрах от границы. Пассажиров четверо. Конец передачи.

Рона с выражением радости и облегчения оглянулся на своих сотрудников. Капитан переключил рацию на передачу:

– «Мерседес» пропустить без паспортного контроля. Пассажиров не досматривать. Конец!

Подполковник пожал руку пограничнику.

– Благодарю! – Он побежал к «BMW», Кути и Салаи последовали за ним.

«Мерседес» проскочил под поднятым шлагбаумом и, не сбавляя скорости, помчался по автостраде, пересекающей городок Хедьешхалом. Оба автомобиля сопровождения устремились вдогонку.

Миновав Хедьешхалом, «BMW» обогнал черный лимузин. Поравнявшись, Рона опустил окно.

– Как, хорошо дома, Нора? – крикнул он.

Пассажиры «мерседеса» дружно замахали ему руками.

Подполковник обернулся к своим помощникам:

– В Обуду, на квартиру к Имре, мы их пока не повезем. Теперь эта банда сделает все возможное, чтобы замести следы и попытаться физически уничтожить Имре и молодоженов. Они слишком много знают о том, что там, за кордоном.

– Едем к «большому дому»? – спросил водитель.

Рона кивнул:

– Туда.

– Этого не может быть! – сказал Форстер в трубку сдавленным голосом. Он прикрыл ее ладонью, не желая, чтобы вдова Керекешне могла слышать хоть слово из разговора. Свободной рукой он рванул на шее галстук и рукавом вытер выступивший на лбу пот.

– Конечно, вызову… Как угодно… К девяти он будет здесь.

Он нажал рычаг аппарата и тут же набрал другой номер.

– К девяти вечера вы должны явиться ко мне, – сказал он без всякого вступления и приветствия. – Да, я!.. Не называйте имени, адрес вы знаете… Как я очутился здесь, не имеет значения… Стряслось кое-что непредвиденное. Он хочет встретиться с нами лично… Будьте готовы действовать… Приходите точно… Лучше даже немного раньше. – Положив трубку, Форстер бросился на кушетку. Старомодные высокие часы с качающимся маятником гулко пробили семь. Он выглянул в окно. Тени от домов и деревьев вытянулись, скоро начнет темнеть. Форстер вскочил, прошел в ванную комнату, сбросил одежду и стал под холодную струю душа.

На город опускались сумерки.

Клара вошла в кабинет Роны.

– Служба наблюдения докладывает, что все люди расставлены по местам, приступили к работе.

– А Имре и молодые?

– Спят! Измучены до предела, бедняжки.

– Где? На стульях? – Рона удивленно поднял глаза.

– В кроватях! – с улыбкой ответила Клара.

– Где вы достали им кровати? Здесь, у нас?

– У нас? – Клара покачала головой. – Нет, конечно. Они рядом, в отеле «Интерконтиненталь». Я заказала для них номер.

– Кто дал вам такое указание?

– Никто. Так я решила сама. После такого морального напряжения люди должны спать в постели.

– А мы, значит, не люди? Мне вы никогда не заказывали номер, чтобы спять моральное напряжение! Себе, между прочим, тоже.

– Мы другое дело, – сказала Клара. – Мы профессионалы.

С легким потрескиванием включился динамик громкоговорящей связи.

– Докладывает «Сокол»! – Салаи успел сменить позывные. – Миллс вышел из своей квартиры. Идет по направлению к городу.

– Следуй за ним! – приказал Рона.

Объявился Кути.

– Я говорил с руководством энерготреста. По нашей просьбе в нужном квартале напряжение в электросети будет уменьшено, освещение затемнено.

Подполковник удовлетворенно кивнул.

– Надеюсь, настолько, что мы все же узнаем друг друга? И тех, кого ищем, тоже, – добавил он после небольшой паузы.

Снова послышался голос Салаи:

– На связи «Сокол»! Миллс направляется к улице Валленберга…

– Правильное направление, – сказал в микрофон Рона. – Мы тоже! Пора.

Подойдя к двери, Миллс дал длинный, короткий и еще два длинных звонка. Немного погодя послышался звук поворачивающегося в замке ключа. Дверь открылась, на пороге стоял Форстер.

Когда они проходили через гостиную, из спальни высунулась голова вдовы Керекешне.

– Зачем подглядываете? – грубо прикрикнул на нее Форстер.

– Я не подглядываю, я смотрю, – с обидой прошамкала старушка. – Это моя квартира, и я в ней хозяйка. И я имею право присматривать, не водите ли вы женщин в порядочный дом! А он был таким всегда, имейте в виду! – С неожиданной силой вдова захлопнула дверь так, что зазвенели стекла по всей квартире.

– Как давно вы в Будапеште? – в упор спросил Миллс, настроенный явно агрессивно.

– Какое вам до этого дело?

– Терпеть не могу пройдох и карьеристов! – взорвался гость. – Вы все время висели у нас на шее, перехватывали нашу информацию, торопясь передать ее шефу раньше нас…

– Хватит! – перебил его Форстер. – Не я отчитываюсь перед вами, а вы передо мной! Дома можете жаловаться сколько угодно. А здесь извольте подчиняться мне и выполнять мои приказы. Вы поняли?

Миллс счел за лучшее промолчать. Он проследовал за Форстером в его комнату.

– Что произошло? Выкладывайте, – спросил он.

Форстер плотно прикрыл дверь.

– Точно я и сам не знаю. Имре удалось каким-то образом похитить у нас свою дочь и зятя. Обстановка изменилась, получены новые инструкции. И новое задание для вас тоже. Вы должны быть готовы выполнить его немедленно!

– Какое именно?

– Пока не знаю, Возможно, придется ликвидировать несколько человек. В этом деле у вас есть опыт. Например, Иштван Додек…

– А еще кто, например? – Миллс сделал ударение на последнем слове, исподлобья метнув в Форстера острый взгляд.

– Это не так важно, – равнодушно ответил Форстер. – Но со вчерашнего дня исчез Саас. Никто не знает, где он, а из центра настойчиво им интересуются.

– Черт его знает, куда он девался! Пропал, и все. Может, явился с повинной? Мне это неизвестно.

– Почему не доложили об этом?

– Я думал, он появится.

Форстер неприметно нащупал в кармане пистолет.

– Слушайте меня внимательно, Миллс. Имре, не знаю, как, но вытащил от нас свою дочь. Кто ему помог это сделать?

– И вы спрашиваете это у меня?

– Именно у вас! Потому что вы вовремя не доложили об исчезновении Сааса. Да, он мог предать нас, я согласен. Но если выяснится, что к возвращению дочери Имре на родину он приложил руку, я не ручаюсь за жизнь вас обоих.

– Если Саас предатель, я-то тут при чем?

– Разве вы забыли? Операция «Катамаран»! Каждый из вас отвечает за другого, как за самого себя! Ни шагу друг без друга, так сказал Бенкс. А вы второй день болтаетесь по городу в одиночестве и даже не интересуетесь, где ваш напарник. – Форстер выдержал паузу. – Сейчас сюда придет «шестой». Он уже дал мне понять, что в Мюнхене недовольны положением вещей. Но, в конце концов, это ваше дело. Вы все объясните ему сами.

– Не собираюсь! – Миллс вскочил и шагнул к двери, но Форстер выхватил пистолет.

– Сядьте. Вы останетесь здесь.

Миллс медленно опустился на стул. Так садится на цирковую тумбу леопард под хлыстом укротителя. Прищуренные глаза его горели, а в вяло опущенных плечах угадывалась напряженная готовность к прыжку в любой момент.

Неподалеку от дома «феникс» на улице Валленберга остановилась, прижавшись к тротуару, оперативная машина. Подполковник Рона взял микрофон и вызвал Салаи. Тот тут же отозвался:

– Я «Сокол», докладываю: все подъезды и проходные дворы нами перекрыты и контролируются.

– Объект появился?

– В двадцать сорок поднялся в квартиру Форстера.

– Благодарю. Конец связи.

По противоположной стороне улицы ковылял какой-то оборванец из тех, что интересуются содержимым мусорных ящиков, на боку у него висела сшитая из мешковины сумка. Он приблизился к одному из контейнеров, поднял крышку и заглянул в него. Невидимый с улицы, мусорщик поднес к губам микрофон.

– Докладываю «Орлу», – услышал Рона. – На углу улицы Ласло Райка стоит «фольксваген»; в ста метрах от него, за углом, на улице Йожефа Катона, – «остин». На первой приехал Миллс, вторая принадлежит Форстеру. Конец связи!

– Подождем еще кое-кого, – спокойно заметил Рона. – На всякий случай объявляю готовность к открытой погоне. Где машина преследования?

– Почти на самом углу. Стоит с нарушением правил, зато удобно, выезд открыт на три стороны.

– Кто за рулем?

– Парень, который ездил в Брук.

– Отлично. Уж от него-то они не уйдут! – довольный, проворчал Рона. – Однако, сын мой Кути, ты устроил тут такие потемки, что я почти ничего не вижу.

В динамике прозвучал негромкий голос одного из наблюдателей.

– Кто-то вошел в подъезд. Свет не зажигал, поднимается по лестнице.

– Кто это был? Мужчина? Женщина? Какого роста? – допрашивал Рона по рации оперативника, замаскированного под оборванца.

– Не разглядел. Заметил только, что он высокого роста, в брюках…

– Ладно, старик, не расстраивайся. Если этот гость пожаловал к Форстеру, его заметят с балкона второго этажа, там тоже наши люди.

Несколько секунд напряженной тишины. Затем третий по счету голос произнес шепотом:

– Я «Голубь»! Человек высокого роста остановился у двери. Звонит…

Услышав условный звонок – длинный, короткий, затем еще два длинных, – Форстер сделал знак Миллсу подняться и выйти в прихожую.

– Идите вперед, только без глупостей! Стреляю без предупреждения, – тихо, но внятно приказал он по-английски.

Форстер открыл входную дверь, не сводя с Миллса дула пистолета.

На пороге стояла Тереза Кинчеш.

Смерив холодным взглядом обоих мужчин, она вошла в прихожую.

– Два, – сказала она.

– Плюс три! – отозвался Форстер.

– Плюс один: всего шесть. – Она подняла руку с зажатой в ней половиной банкнота стоимостью в десять марок. Форстер достал из кармана вторую половину, сложил с первой – срез совпадал.

Тереза твердым мужским шагом прошла в гостиную. В этот момент дверь спальни почтенной вдовы с шумом распахнулась, и хозяйка квартиры с поразительной для ее возраста прыткостью выскочила на середину комнаты с победным возгласом:

– Ага, наконец-то я вас накрыла с поличным! Вы привели с улицы женщину! В мой дом! А я вас предупреждала: этого я не потерплю!

Тереза замерла на месте. Форстер попытался было затолкать старушенцию обратно в спальню, но та оказала стойкое сопротивление, продолжая вопить истошным голосом.

– Заткните ей рот! – приказала Тереза, обращаясь к Миллсу. – Вы это лучше умеете делать. Только не насовсем. Пусть помолчит с часок, старая карга!

Миллс зажал старушке рот, сгреб ее в охапку, отнес в спальню и положил на кровать. Затем прыснул два раза в лицо вдовы из какого-то желтого баллончика. Почтенная Керекешне, подергавшись немного, вдруг затихла и сползла с кровати на ковер.

– Я милосерден, – сказал Миллс. – Это всего-навсего снотворное.

Быстро пройдя в комнату Форстера, гостья села на стул возле занавешенного портьерой окна, мужчины расположились в креслах напротив. Не говоря ни слова, Тереза еще раз, без стеснения, в упор оглядела по очереди обоих. Все молчали. Лишь когда молчание стало слишком уж тягостным, Тереза произнесла:

– Я уже информировала вас по телефону: Имре сумел выкрасть у нас свою дочь и зятя. Все трое находятся сейчас в Будапеште.

– Но как это могло произойти? – Форстер со злостью хлопнул ладонью по подлокотнику кресла.

– У меня нет времени посвящать вас во все подробности, – жестко ответила гостья. – Двое наших людей ранены. К счастью, шеф сумел вытащить их из больницы прежде, чем австрийская полиция вплотную занялась этим делом и разобралась, кто они и при каких обстоятельствах получили ранения.

– Что делать с Имре? – поинтересовался Форстер. – Каким образом шеф предполагает заставить его работать на нас теперь?

– Никак! – отрезала гостья и взглянула на Миллса. – Все равно Нандор Саас уже не может выступить против него свидетелем!

Миллс, не моргнув, ответил Терезе наглым взглядом, но промолчал.

– Бела Имре должен умереть. И не далее как сегодня. Таков приказ шефа.

– Сегодня? – машинально повторил Миллс. – Но как? Каким способом?

– Это уже ваша забота! – Ответ прозвучал резко и категорично. – Что касается способа, годится и тот, которым убрали Сааса.

– Откуда мне знать, как его убрали? – проворчал Миллс. – Я впервые слышу, что Саас убит!

– Из Мюнхена мне сообщили, – не моргнув глазом, продолжала Тереза, будто не слышала реакции Миллса, – что, если Бела Имре будет убит, вам простят смерть Сааса. Если же вы не сделаете этого, вам лучше добровольно сдаться венгерской полиции. Надеюсь, вы поняли, о чем речь?

Форстеру послышалось, будто в гостиной что-то скрипнуло. Он вскинул голову и прислушался, но скрип не повторился. «Старая мебель, иногда потрескивает», – успокоил он себя. Действительно, звук был похож.

Тереза опустила руку в сумочку и вынула револьвер «кольт» двадцать второго калибра. На конце его ствола темным пятном выделялся цилиндрик глушителя.

– Подойдите, – Тереза поманила к себе Миллса. – Возьмите этот пистолет. Сегодня ночью вы должны застрелить из него Белу Имре. У него дома, на улице или где вам заблагорассудится. Вы найдете его и убьете.

Одновременно с Миллсом с кресла вскочил и Форстер. Ему отнюдь не улыбалось увидеть в руках сообщника оружие. Он сделал два шага к двери.

Миллс потянулся к револьверу.

В этот момент с треском распахнулись створки двери.

– Руки вверх! – хлестнула как удар бича команда – Рона и его помощники ворвались в комнату. Пистолет в руке подполковника уставился в грудь Миллса. Агент опешил и поднял руки. Форстер оказался за створкой распахнутой двери и поднял свой пистолет, целясь в Рону, стоявшего к нему спиной. В этот миг сверкнуло пламя и глухо, как хлопушка, щелкнул выстрел – выстрелила Тереза. Форстер пошатнулся, схватился за плечо и выронил оружие. Выпучив глаза, он изумленно смотрел на «шестого». Салаи прыгнул и подхватил Форстера.

В возникшей суматохе Миллс, пригнувшись, метнулся было к двери, но его перехватил Кути. Еще секунда, и на запястьях обоих агентов защелкнулись наручники.

Рона шагнул к девушке, протянув обе руки:

– Спасибо, Терике!

Секретаршу била дрожь. «Кольт» с глушителем вывалился из ослабевших пальцев и упал к ее ногам. Рона нагнулся и поднял его. Из глаз девушки текли крупные, как градинки, слезы.

– Спокойно, Тери, все уже позади. – Рона по-отцовски обнял девушку за плечи. – Мы захватили этих бандитов, к тому же живьем, как и хотели. Благодаря вам, Тереза Кинчеш! – Обернувшись к одному из опертехников, вскрывавших замок входной двери, он скомандовал: – Лейтенант, принесите даме стакан воды!

Лейтенант уже двинулся на кухню, как вдруг раздался не то вопль, не то визг:

– Караул! Убивают!

Это прозвучало настолько неожиданно и комично, что Тереза улыбнулась сквозь слезы.

– Бедная тетушка! Ее усыпили какой-то мерзостью! Моя вина, я боялась, что на ее крики сбежится весь дом и тогда все пропало…

Два оперативника ринулись в спальню.

– Не надо мне помогать, я сама! Только никак не могу встать на ноги! Где этот боров, который прыскал мне в лицо?

Растолкав всех, разъяренная вдова возникла на пороге комнаты Форстера, как богиня возмездия.

– Что здесь происходит? Кто вас всех сюда звал? Я не разрешаю жильцам собирать такую ораву! – Почтенная хозяйка вдруг умолкла – она увидела Форстера, едва державшегося на ногах. На плече у него быстро набухало темное пятно крови. Старушка обратилась к Роне, распознав в нем главного:

– А этот скоро умрет, верно? Я всегда ему это говорила! Нельзя все время дергаться и злиться, такие долго не живут.

– Не знаю, что вам сказать, уважаемая, – Рона искоса взглянул на Форстера, – но у вас определенно есть дар предвидения. – Он сделал знак помощникам: – Увести арестованных. Врача вызовите по радиотелефону по дороге!

Все направились к выходу, но неугомонная Керекешне преградила им путь.

– Помилуйте, а кто мне будет убирать квартиру? Кругом натоптано, мусор, грязь!

Рона усмехнулся и успокоил возмущенную вдову:

– Самую скверну мы сейчас убираем, ну а с остальным вы справитесь сами!