Текст книги "Измена. Предателей не прощают (СИ)"

Автор книги: Агата Гец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29. Марина

Мне всегда казалось, что слова «жизнь пролетает глазами» – это просто красивая фраза. Ну как может промелькнуть двадцать пять лет жизни в одну секунду?

Оказывается, может. Эта секунда растягивается и между двумя ударами сердца можно действительно увидеть почти все события жизни.

Мне семь, Ленке два. Папы больше нет. Просыпаюсь, грустно веду сестру в сад, иду в школу, забираю Ленку, кормлю, укладываю спать. Вздыхаю над своими уроками. Мама еще не пришла с работы.

Мне двенадцать, Ленке семь. Встаю, веду сестру уже в школу, вечером делаю уроки за себя, помогаю сестре. Ругаемся. Она всегда ленится. Ложимся спать. Мама придет поздно.

Мне пятнадцать, Ленке десять. Канун нового года. На пороге нашей квартиры милиционеры. Водитель грузовика, автобус, авария – набор простых, но очень жутких для меня слов. Теперь мы вдвоем. Баба Нюра из деревни, которая приезжает редко. Но мы не в детдоме. Все на мне. Мне страшно, но я не подаю вида.

Мне шестнадцать. Утро – устало разнести письма до школы, разбудить сестру, вытолкать ее в школу. День – учеба. Вечер – снова помыть полы в магазине, там платят и помогают едой, но страх голода не отступает. Потом сделать уроки, найти Ленку за гаражами, заставить ее сесть за уроки. Махнуть рукой, сделать за сестру все самой. Глаза слипаются. Утром перед школой снова работать.

Мне восемнадцать. Пединститут. Уговариваю директора дать Ленке закончить девятый класс. Экономлю на всем. Ругаюсь с Ленкой за ее траты. Много сержусь, но люблю мою младшую сестру.

Мне двадцать один. Работаю за нас двоих, учусь. Глеб. Через год диплом, свадьба, работа в школе.

Обычная жизнь. И она действительно пролетает перед моими глазами за два удара сердца. Как оказывается растягивается время, когда к горлу приставлен нож.

Я попытаюсь сглотнуть и чувствую, как сталь плотнее упирается в кожу на шее.

– Сумку ее глянь, Колян! Хорош валяться!

– Эта дрянь мне ногу сломалааа, – вопит валяющийся мужик.

– Это что у нас тут такое? – его руки вытаскивают мамин кулончик и резко срывают его с меня. Цепочка рвется, обдирая мне кожу. – Лови, Колян! Тут даже на две бутылки хватит! Ты же не обидишься, красотка?

– Не обижусь, забирайте!

Какой же глупый был поступок пойти сюда! Так обидно и так стыдно! Среди бела дня встретиться с этими двумя алкоголиками. И где была моя голова!

– Вот и молодец! Ну, мы пошли! – говорит стоящий передо мной мужик и убирает свой нож.

– Ах ты гад! На! Получай по хребтине! – раздается звонкий голос.

– Что за…? – орет мужик и оборачивается.

– Вася?! – кричу я.

Можно побить врагов палкой, мечом, саблей, но у моего, непонятно откуда взявшегося в парке, рыцаря в руках самокат, которым он бьет по ногам моего обидчика.

– Вася! Что ты тут делаешь?

– Ах, тыж, щенок! – мужик приходит в себя и потирает ушибленную ногу, – Колян, да хорош валяться! А тебе, сопляк, я щас руки оторву!

– А ну-ка отошел от них!

Я оборачиваюсь на этого голос и вижу, как на дорожку выбегает Роман. Он останавливается перевести дух. И тут что-то проносится у меня перед глазами похожее на силуэт Алексея и точным ударом сбивает моего обидчика на землю.

– Так его, пап! – радостно верещит Вася.

– Леха! Только не убей этого мерзавца! – подает голос Роман.

Да уж, этого нам точно сейчас не нужно!

– И не подумаю! – слышу я гневный голос моего спасителя. И в сторону алкаша опять летит кулак Алексея.

Замечаю, что мужик что-то достает из-за пазухи.

– Осторожно! У него был нож! – в ужасе кричу я.

– Жууууб! – орет алкаш.– Ты мне жуб шломал! Это не нож!

Алексей что-то подбирает с земли.

– Успокойся! – он показывает мне тонкую железную палочку, похожую на длинную шпильку для волос или палочку для суши.

– Какой ужас, – шепчу ослабленным голосом, – я так испугалась, что правда решила, что это нож.

– Нет, – верещит мужик и шмыгает носом, – мы просто на бутылку хотели. Очень хотелошь пииить… мы не душегубы!

– Вы просто разбойники! – кричит Вася, крутя в руках самокат, – я так и понял, как вас увидел!

Я вообще перестаю что-то понимать:

– Вася, ты то как тут оказался?

– А вы как думаете, кто папе позвонил? Вы, когда от нас уехали, я гулять пошел, – тут он опускает глаза в пол, – в сторону ресторана. Я просто слышал, как вы про него говорили! Ну мало ли! Нет, ну пап, не смотри так на меня! Я катался в сквере напротив, смотрю вы, Марина Игоревна, вышли. Думал, сейчас папка подъедет, а его нет. Пошел за вами. И тут эти хмыри вылезли!

– Вася! Следи за языком! – обрывает его Алексей.

– Ну эти… – он окидывает взглядом мужиков, – джентльмены. Ну помнишь, мы с тобой Тома Сойера читали, пап? Я сразу понял, что они бандиты. Они как Марину Игоревну увидели, за ней в парк пошли, я сразу тебе позвонил и за вами побежал. Но немного не успел, заблудился.

– Мы с Ромкой недалеко были, ждали твоего звонка, Марин. Сюрприз тебе приготовили. А тут сын звонит, – Алексей трепет сыну волосы, – вот мы и примчались. Как ты, Мариш?

Меня еще немного колотит дрожь. Какой ужасный день! Сколько эмоций у меня на душе, хочу только одного – прижаться к нему и спрятаться в его сильных руках. Как же я устала быть сильной! Вся эта история с мужем, сестрой, свекрами, этими идиотами в парке.

Леша снимает пиджак и набрасывает мне на плечи.

– Ну что, ты, – он обнимает меня, – испугалась, да? Зачем же ты пошла сюда? Как себя чувствуешь?

Я поднимаю на него глаза полные слез.

– Упала, – показываю я содранные ладони и некрасиво шмыгаю носом.

Леша берет мои ладони в свои руки и заглядывает мне в глаза:

– Давай к врачу, Мариш?

– Нет, – мотаю головой, – все хорошо. Просто… глупо все вышло. И еще этот, – киваю на ползающего мужика, – мамин кулон сорвал и вот тому кинул.

Я перевожу взгляд туда, где должен находиться второй нападавший, но там пусто.

– А где второй? – грозно спрашивает Алексей у алкаша.

– А Колян шбежал! Меня кинул тут … Гад!

– У него мой медальон, – взволнованно поясняю Леше.

– Успокойся, Марин! Это не проблема. Я сейчас, – он направляется к алкашу, – Слышь ты, вставай давай, хватит валяться.

– Так жуб..

– Сам виноват! Телефоны у женщин в парке отнимать будешь и не только зубов лишься. Встал быстро!

– А, шо? Бить будешь?

– Пока нет. Читать умеешь? – он протягивает свою визитку алкашу, – Вот адрес. Найди этого своего Коляна. Забери у него кулон, телефон…

– Сумочку! – подсказываю я. Как перед Елизаветой Ивановной неловко!

– И сумочку! – продолжает Алексей, – Придешь и оставишь на посту охраны. Срок тебе до завтра.

– А если не смогу?

– Из-под земли достану. Лучше сам приходи, чем я тебя найду. Тебе это очень не понравится.

Алкаш бодро трясет головой.

– Давай, проваливай! Ищи дружка. Или я искать буду, понял?

– Ага! Понял.

– Принесут, – говорит Алексей, вернувшись ко мне, – я эту породу хорошо знаю. Вася, марш в машину!

Ромка подталкивает Ваську, который упорно не хочет уходить.

Мы остаемся вдвоём, и я прижимаюсь к Леше, его руки закрывают меня от всего мира. Чувствую себя маленькой девочкой в руках большого и сильного великана.

– Спасибо тебе! Спасибо тебе огромное! – бормочу я. – Я такая глупая! Зачем я только сюда пошла… Я хотела уйти подальше… позвонить… а тут…

Пальцы Алексея вдруг касаются моих губ:

– Тссс! Успокойся, – он приподнимает мое лицо, – все хорошо. Я рядом! Не плачь! Все хорошо. Я больше никуда тебя не отпущу.

Он наклоняется ко мне…

Я слышу, как громко стучит мое сердце. Сейчас я почувствую нежность поцелуя моего спасителя. Мои ноги подламываются, но его сильные руки держат меня в объятьях. По моему телу пробегает теплая дрожь, я вся влекусь к нему на встречу, что бы наконец прикоснуться губами…

– Пааап! Мы вас ждем! Ну вы идете?!

Алексей отстраняется от меня и глубоко вздыхает, глядя в даль на Романа в Васю.

– Никакой личной жизни! – тихо говорит он мне, – Может сбежим от них?

Глава 30. Алексей

Солнце ярко светит сквозь не зашторенные окна. Вчера был такой суматошный вечер, что забыл их закрыть. Пока мы вернулись из парка, пока попрощались с Ромкой, пока все рассказали маме, успокоились, угомонили Васька, расставили все цветы по вазам…

Да, возможно идея была глупая: хотел забрать Марину со встречи с родственниками, завалить цветами, отвести в другой конец города, уже снял зал в ресторане. Хорошее место, чтобы отпраздновать ее свободу. И уже там сказать ей, что не могу и дня без нее. Ромыч предложил еще салют в конце бомбануть.

Салют нет, а вот меня вчера знатно бомбануло. Вспоминаю сцену в парке и руки непроизвольно сжимаются в кулаки. На кой черт она пошла туда! Нет, это прям не женщина, а беда! Вечно все усложняет. Зато, с ней не скучно, да.

Вчера мне показалось, что, проезжая мимо этого ресторана Марина резко побледнела, но так и не призналась, что ее встревожило.

От долгих выходных остается два дня. Ей предстоит возвращаться на работу. Марина заявила, что все равно заскочит к себе домой. Вчера предложил написать заявление в школе – обиделась. Не может бросить учеников, не доведя учебный год. Хорошо хоть выкинула из головы мысль идти к себе домой одной. Хоть тут со мной согласилась. Упрямая гордячка! А на самом деле маленькая нежная малышка. Слабая и беззащитная.

Когда вчера прижал ее к себе, так хотелось бросить все и остаться уже с ней вдвоем, наедине. Она вроде и близко ко мне, но по-прежнему далеко. Полон дом людей и вечно что-то происходит! Эта недосказанность просто выбивает почву из-под ног.

Спускаюсь на кухню за кофе. Через окно наблюдаю, как Васька носится с мячом по лужайке, на которой сидят Марина с матерью.

– Папка! – Васек бросается ко мне, когда выхожу к ним. – Что мы будем делать сегодня? Чем займемся?

– И тебе доброе утро, сын, – пасую ему мяч, – Привет, ма! Как ты, Марин? Нога, руки?

– Все отлично! Нога немного побаливает, но все скоро заживет.

– Мы тут подумали, не стоит ли написать в полицию? – начинает мама, – Так жаль украшение Марины – это же память…

– Не стоит, мам! Они все принесут. Не переживай, Марин. Я позабочусь.

– Я знаю, – улыбается она и слегка краснеет.

– Итак, – продолжаю я, – Планы на сегодня – не выезжать в город, а отдохнуть дома. Устроим шашлыки?

– Отличная идея! – соглашается мама, – правда передали, что днем может быть сильный дождь с грозами. Может просто приготовим мясо в духовке?

– Я за шашлыки! – кричит Вася, – но это вечером, а сейчас?

– Ну, мы можем прокатиться на лодке, – продолжаю озвучивать свои мысли, – как вы на это смотрите?

– Отлично! – встревает мама, – вот вы и прокатитесь с Мариной, – она поднимает на меня лукавый взгляд, – а мы с тобой, Вася, идем делать уроки, – продолжает мать.

– Ну бааа! Нет!

– Не нет, а да. Тебе написать сочинение, выучить стихотворение и математика еще.

– И еще параграф по окружающему миру, – разводит руками Марина.

– Это не честно! Вы это специально! – заводится Васька.

– Василий! Это что такое! Ты знал, что тебе на праздники задали. Пошли делать, чтобы к вечеру ты был свободен. Завтра пока соберемся, пока домой, еще стихотворение доучить, – мама мягко подгоняет Васька в дом, – вам хорошо поплавать, а мы пошли учиться!

Хорошая у меня мать. Понятливая.

– Ну что? – поворачиваюсь к Марине, – как тебе идея с лодкой? У нас там есть спуск к реке, а внизу по течению небольшое полуостров. Мы там шалаш сделали для наших ребят. Хочешь посмотреть?

– Отличная идея, но грести я не могу, – Марина показывает свои ладони.

– Ну что ты такое говоришь! Конечно я на веслах.

Просто беда с этой сильной женщиной! Никак не может расслабиться. Беру ее ладони в свои и смотрю на содранные ранки. Осторожно дую.

– Болит? – заглядываю в ее глаза.

– Немного, но уже заживает.

– Мне мама в детстве говорила, что ели поцеловать, то быстрее заживет, – осторожно касаюсь губами ее рук, оставляя невесомый поцелуй.

Румянец покрывает ее щеки. Марина прижимается ко мне и ощущаю пьянящий запах ее волос, наклоняюсь к ней, но ее ладонь упирается мне в грудь.

– А ты знаешь, – говорит она, заглядывая мне за спину, – кажется за нами наблюдают!

– Хм… неужели Васька и мама?

– Ага! За занавеской в гостиной. И Людмила тоже!

– Никакой личной жизни! Пошли на причал, – я беру Марину за руку и веду за собой.

При спуске на берег мы находим две лодки: синюю с белой полоской, и ярко-желтую.

– Запрыгивай в любую.

Марина усаживается, я спускаю лодку на воду и забираюсь к ней. Отталкиваюсь веслом подальше от берега. Ветер ударяет в лицо. Наконец мы вдвоем. Направляю лодку вниз по реке, мимо нашего поселка, в сторону пустых лесных берегов.

Она смотрит на деревья, блики на воде и улыбается. Как же ей идет улыбка! Невольно бросаю на нее взгляды.

– Какие красивые места! – произносит Марина.

Мы проплываем полуостров и решаем опуститься еще ниже по течению. Лучи солнца отражаются от глади реки и играют светом на ее волосах. Зачерпываю рукой немного воды и брызгаю ей в лицо. Она смеется и отвечает мне тем же.

Как давно я вот так не дурачился с женщиной? Как же это приятно, хоть иногда.

Где-то вдалеке раздается раскат грома. Я поворачиваю голову. На нас надвигается огромная черная туча, и видно, как ветер поднимается над лесом.

– Мы с тобой доберёмся до того полуострова, про который я говорил, и выйдем, – озвучиваю план и разворачиваю лодку, – там на поляне шалаш. Мы переждем ливень и потом вернемся домой.

– Отличный план!

Даже если она и встревожена, то совсем не подает вида.

– Не волнуйся. Мы близко! Вот за тем поворотом уже нужное нам место.

Раскаты грома раздаются уже над нашими головами. Кажется, мы чуть-чуть не успеваем по времени до безопасной точки. Ветер начинает поднимать волны, на неглубокой, но очень широкой речке. Небо вокруг делается темным, яркими вспышками мигают молнии.

Я налегаю на весла и с сожалением замечаю капли дождя на воде.

– Возможно, мы все-таки намокнем! – кричу я, перекрывая шум.

– Не страшно! Люблю грозу в начале мая! – отзывается Марина и в этот момент нас накрывает мощными потоками дождя.

Ее футболка моментально становится мокрой и прилипает к телу, подчеркивая все его изгибы. Она отбрасывает с лица непослушные пряди медных волос, запрокидывает голову назад и начинает радостно смеяться.

Неистовая, дикая, уже непохожая на скромную застенчивую учительницу, она словно растворяется в окружающей ее буре.

Прекрасная, невозможная. У меня уже нет сил любоваться ей в стороне. Я опускаю весла и притягиваю ее к себе. Она идет ко мне в объятья не сопротивляясь. Секунду смотрю в ее широко раскрытые глаза, провожу пальцем по губам, которые словно лепестки цветка открываются от моего прикосновения и уже не сдерживая себя впиваюсь в нее поцелуем. Она отвечает мне. Осторожно и немного робко. Мои пальцы погружаются в ее мокрые от дождя волосы. Марина расслабляется под моим натиском, и я чувствую, как ее ладонь скользит по моей мокрой от дождя груди.

Мы сидим на дне лодки, вокруг нас хлещет дождь, поливая своими струями, но внутри меня бушует еще больший ураган.

– Кажется дождь не прекращается. Давай доберемся до шалаша, – предлагаю, с сожалением отстраняясь от нее.

Она согласно кивает.

Волны вокруг нас становятся сильнее, но я справляюсь с ними, направляя лодку к нужному берегу.

– Вон там, у сосны, мы причалим, – кричу ей, – и надо подняться наверх по склону.

– Хорошо! – отзывается Марина.

Глухой удар снизу крушит мои планы. Пытаюсь сдвинуть лодку, но безрезультатно.

– Мы сели на мель, – объясняю ей, – но тут совсем близко! Ты сказала, что хорошо плаваешь, да?

Глаза Марины раскрываются от ужаса:

– Нет! Не говорила! Я вообще плавать не умею!

Глава 31. Алексей

Я выталкиваю Марину первой на берег и следом выбираюсь из воды. Вообще она молодец, не паниковала, не кричала, просто крепко держалась за меня и позволяла спокойно плыть. Лодка находится совсем рядом, мы пробыли в воде немного, но я все равно восхищаюсь ее выдержке.

– Как ты? – спрашиваю ее, – сильно испугалась?

– Сначала да. Потом нет. Я доверяю тебе! С тобой спокойно!

Окончание ее фразы почти пропадает под звуками раскатистого грома. Спокойно? Кажется, последние дни можно охарактеризовать как угодно, но только не спокойными.

– Мне нравится твое чувство юмора! Пошли в шалаш, там согреемся, чтобы не заболеть. Можешь идти?

Она согласно кивает. Веду Марину за собой по мокрому склону. Мы скользим по глине, но упорно забираемся вверх на поляну, окруженную соснами. В центре стоит небольшой бревенчатый домик.

– Это шалаш? – удивляется Марина

– Заходи! – открываю деревянную дверь.

Наш лесной домик не большой: две широкие лавки по сторонам под окнами, напротив входной двери – печь с дровницей. По бокам от лавок шкафы с утварью и разными снастями.

– Мы сделали этот домик со Степаном. Такая берлога вдали от всех, – пока рассказываю, быстро кладу дрова в печь. Хорошо, что они не совсем отсырели. – Сейчас тут будет тепло. Раздевайся!

– Что? – восклицает Марина.

Иду к шкафу и начинаю рыться в нем.

– Твои джинсы и футболка насквозь промокли, сейчас повесим все сушиться. Вот тут есть какая-то одежда. Держи сухую кофту. Она старая, но теплая и завернись в одеяло, – подаю ей вещи, – я отвернусь, если хочешь.

– Хочу! – говорит она, но в ее глазах пляшут лукавые огоньки.

Мы расходимся к разным лавкам, я стаскиваю с себя мокрую одежду. Повязываю вокруг бедер шерстяной плед, который тоже нашел в шкафу.

– Ты готова?

– Угу!

Марина стоит, перебирая мокрыми ногами, завернутая в одеяло.

– Иди сюда поближе к огню. Сейчас чай сделаем, и все будет отлично!

Она опускается на пол возле печки и протягивает к ней руки.

– Да у тебя тут целая вилла, все под рукой.

– Иногда мне нравится уйти сюда на пару дней, пожить в тишине, порыбачить. Ты согрелась? Давай сюда ноги, – сажусь рядом.

Она покорно кладет свои ноги мне на бедро, и я начинаю тереть ее ледяные пальчики, чтобы разогнать кровь.

– Знаешь, – тихо говорит Марина, – ты уже дважды за два дня меня спас.

В комнате повисает пауза. И мне кажется слова нам больше не нужны.

Мои пальцы застывают возле ее стоп. Как она прекрасна в отблесках огня. Я провожу ладонью по ее тонкой щиколотке и ощущаю, как дрожь бежит по ее телу. Но уже не от холода. Больше не хочу согреть ее, хочу разжечь.

Ладонь продолжает скользить по стройным ногам. Ее колени сдаются под моим натиском и раскрываются, чтобы пропустить пальцы дальше. Я ласкаю внутреннюю поверхность бедер, чувствую, как нарастает дрожь в ее теле. Мои пальцы встречают плотную полоску ее трусиков, и останавливаются, ощущая пульсирующий жар под тканью.

Перебрасываю свободной рукой ее ноги через свое бедро, и мы оказываемся еще ближе друг к другу: Марина, укутанная в одеяло выше ног, и я укрытый ниже талии. Хотя никакой плед уже не скрывает моего желания.

Вижу, как ее рука медленно, в нерешительности начинает движение на встречу ко мне. Касается моего крепкого плеча, проводит по каменной груди, гладит колючий подбородок. Марина словно изучает меня. Когда ее пальцы встречаются с моими губами, я впиваюсь поцелуем в ее ладонь.

– Маринка, какая ты красивая! – слышу свой глухой голос.

Наши губы соприкасаются, и я уже не могу остановиться. Хочу целовать каждый сантиметр ее тела, любить каждую ее клеточку. Моя ладонь, замершая на секунду, продолжает скользить по ее животику и застывает вновь, но уже под полоской ткани, разделяющей нас. Марина выгибается мне на встречу, я легко приподнимаю ее бедра и освобождаю ее от всех преград снизу между нами.

Мои пальцы уверенно, но осторожно изучают ее. Ловлю каждое изменение в ее глазах, каждый вздох служит для меня ориентиром. И вот наконец ее тело начинает накрывать волнами, она откидывается назад, чтобы рухнуть, настигнутая своим наслаждением, но я крепко держу ее левой рукой между лопаток, в то время как правая дарит ей удовольствие. Я вбираю в себя каждый ее тихий стон, который музыкой звучит для меня сейчас.

Ее дрожь постепенно стихает. Она снова здесь, со мной. Марина облизывает пересохшие губы, останавливает на мне свой затуманенный взгляд, и уже ее руки начинают свой изучающий путь ко мне. Тонкие пальцы проводят дорожку по моему плоскому животу и осторожно опускаются на вздыбленный плед.

Я спускаю одеяло с ее плеч, тяну кофту наверх:

– Ты прекрасна, – выдыхаю я, когда ее волосы вновь падают на ее, уже обнаженные, плечи.

Мой плед оказывается скомканным на полу. Она опускается сверху, и вот мы сидим уже так близко, что даже тень не проскользнет между нашими телами. Мои руки гладят ее округлые ягодицы, в то время как губы исследуют ее полукружия и нежно прикасаются к вершинкам ее груди. Перебираю губами ее нежнейшие бусинки во рту. Она движется ко мне на встречу, и я впитываю в себя ее новый тихий стон.

Жар от печки сливается с жаром от наших тел.

Ее дыхание соединяется с моим.

Наши пальцы переплетаются.

Тела начинают сливаться в едином ритме. Прекрасном, нежном, но таким слабым для меня сейчас.

Я не могу себя больше сдерживать.

Резко, но аккуратно кладу ее спиной на дощатый пол, завожу ее руки над головой. Два ее тонких запястья спокойно помещаются в одной моей руке, ноги обвивают мои бедра. Ее запах заглушает все мысли в голове, сейчас я живу только инстинктами.

Инстинктами, которым так давно не позволял выходить наружу. Сейчас в моем сознание, в каждом движение только они.

И еще ее дыхание, которое я ловлю своими губами, вбирая его по капельке вглубь себя.

На краю сознания слышу ее усиливающиеся стоны, держу себя из последних сил.

Ощущаю своим телом исходящую от нее волну и впиваюсь жадным поцелуем в ее полураскрытый рот.

Ее крик принадлежит сейчас только мне. Как и она.

Ее тело выгибается дугой и это для меня сигнал позволить себе раствориться в ней.

До самого конца…

Она лежит на моей груди, и я глажу ее, находясь еще не совсем здесь, а где-то в своих мыслях. Постепенно снова начинаю слышать треск поленьев и ее дыхание.

Она задумчива и тиха.

Черт! Кажется, я мог напугать ее своим напором.

– Марин, – начинаю осторожно, – что-то не так?

– Нет, нет, – она прижимается ко мне сильнее, – все хорошо. Все очень хорошо. Просто…

– Я давно уже один, – чувствую, как от волнения пересыхает в горле, – если я сделал что-то…

– Нет, – ее пальцы опускаются на мои губы, – все прекрасно, Леш. Правда. Просто я должна сказать тебе что-то очень важное.

Она приподнимается и смотрит на меня таким долгим взглядом, что я вдруг понимаю, что не хочу слышать продолжение этой фразы.

«Что там будет? Просто я не люблю тебя? Просто мы не можем быть вместе? Да не молчи ты уже!» – мысленно восклицаю я.

– Я должна была тебе сказать это раньше, но не было случая… понимаешь…

Я приподнимаюсь на локте и перехватываю ее руку.

– Скажи уже, – тихо прошу я.

– Просто… я жду ребенка. – она опускает глаза в пол. – Я беременна, Леш.