Текст книги "Измена. Предателей не прощают (СИ)"

Автор книги: Агата Гец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 44. Марина

– Давайте мы вам сделаем укол успокоительного. – начинает врач, – Юля принеси…

– Не надо, – резко прерываю его. – Можно воды.

Вдох. Выдох.

За этот час я пережила буквально все эмоции: страх за ребенка, боль от предательства, ужас от появления Глеба.

Сейчас, когда дверь за Глебом закрылась, и ко мне возвращается состояние думать, я понимаю, что совершенно не могу ему доверять. Даже стыдно, что на долю секунды я могла ему поверить! Ах, как он и его мать умело пытались обыграть всю ситуацию с Лешей.

Хотя надо признать, что вопросов к Алексею у меня тоже много. Почему он скрывал, что женат?

– Отсоедините, вот это, пожалуйста. – я протягиваю руку врачу.

Марк Антонович смотрит на меня буквально секунду, но снимает с руки манжету.

– Вы удивительная женщина, пролежать четыре дня без сознания…

– Со мной уже было подобное в детстве, после смерти мамы, – прерываю врача, – я тогда проспала три дня подряд.

– Ну с лестницы вы тогда не падали и беременны не были. А то я смотрю, вы готовы встать и уйти!

– Готова! – так же резко отвечаю я.

– Ну уж нет! Мы будем вас наблюдать, надо убедиться, что с ребенком все в порядке. Катетер пока удалять не будем. Капельницы никто не отменял. И вам нужен покой.

– О! Покой! – чуточку на грани истерики восклицаю я, – Мне кажется, что покой ждет меня где угодно, но только не у вас в больнице!

Врач, поджав губы, молча трет переносицу.

Я забираю поилку из рук медсестры и снимаю крышку. Делаю большой глоток воды.

Невольно замечаю, что руки у меня немного дрожат. Может от слабости, может от нервов.

А еще мне стыдно признаться, что я действительно устала и хочу спать.

От взгляда Марка Антоновича это не ускользает.

– Марина, давайте мы возьмем кровь на анализы и перевезем вас в другую палату. И уже точно туда никого не пустим. И вы отдохнете.

– Хорошая мысль, – со вздохом соглашаюсь я.

– Юля, принесите пробирки, – говорит он медсестре, и ты быстро выходит из помещения. – Может немного проветрим?

Я киваю, и врач приоткрывает окно пошире и замирает, уставившись вниз на улицу.

До меня доносится фраза:

– ... Ты думал, что это останется неизвестным?..

Какой знакомый голос. Я приподнимаюсь на подушке. Алексей? Неужели это он? Но почему под окнами больницы?

– …Ты просто подлец, если решился на такое!..

Да это точно он!

В ответ слышится какой-то невнятный гул. И громкий визг отдаленно напоминающий голос моей свекрови.

– …Не смей! Ты не имеешь права!..

– …Права?!... – снова гремит знакомый голос.

– Что там происходит? – в волнении спрашиваю я, пытаясь опустить ноги с кровати.

– Лежите! Вам еще нельзя вставать!

– Да, да! А еще пить большими глотками, нервничать и переживать! Ой!

Ноги реально не держат, я падаю на руки врача, и он сажает меня на кровать.

– Марина! – восклицает он с укором.

– Сегодня все идет не по правилам! У всех! Помогите или не мешайте!

Марк секунду смотрит в мои наполненные решительностью глаза и говорит:

– Сидите спокойно!

Он снимает блокираторы с колес и подталкивает меня вместе с кроватью ближе к окну.

– Держитесь!

Я упираюсь руками за подоконник и осторожно подтягиваюсь, чтобы привстать. Врач поддерживает меня.

Под окнами больницы, перед крыльцом, стоит толпа народа, образуя почти ровный круг. За толпой топчутся охранники больницы, которые видимо не решаются вмешаться в противостояние нескольких человек в центре круга.

Я всматриваюсь в эти фигуры и с удивлением узнаю Глеба и Алексея. Первый нервно переступает с ноги на ногу, находясь почти за спиной квохчущей Изольды Марковны. Ну а второй, стоит совершенно спокойно, как скала. Правда почему-то за спиной Алексея, я вижу Давида Григорьевича.

– …Хоть тут веди себя как мужчина!.. … за свои поступки!

Доносится до меня обрывки слов, которые кричит мой свёкр.

– Что происходит? – задаю вопрос, совершенно не ожидая услышать что-то в ответ.

И тем больше мое удивление, когда мне отвечает Марк Антонович.

– Сдаётся мне, Леша узнал, с чьей помощью Ира пробралась в дом. Что вы на меня так смотрите, Марина? Вам предстоит еще много чего узнать. Неужели вы думаете…

– Я нечего не думаю! – прерываю я врача, – посмотрите сколько событий! У меня даже минуты нет просто подумать, и понять, что вообще происходит!

– Но согласитесь, это интереснее, чем просто лежать с закрытыми глазами, да? – улыбается Марк Антонович.

– Вы очень странный врач, – парирую я.

– Вы тоже не стандартная пациентка. Голова не кружится?

– Нет!

Я опускаю глаза вниз, и вижу, как Глеб вырывается из-за спины своей матери, и судя по жестам, начинает что-то говорить Алексею. К сожалению, я не слышу слова. Но Давид Григорьевич вырывается вперед с криком:

– Да как ты смеешь!

И в этот момент Алексей наносит точный удар в челюсть Глеба.

– Ах! – вскрикиваю я.

– О… – тянет Марк Антонович, – вы еще скажите, что вам его жаль.

– Ничуточки! – со злостью отвечаю я. – К сожалению, я не могу так сделать!

Глеб трогает свою челюсть. Алексей поворачивается спиной и начинает отходить от него, отдергивая рубашку. Глеб смотрит в спину Алексея, достает что-то из кармана пиджака и бросается на спину Леши.

С моих губ невольно срывается крик, и я высовываюсь в приоткрытое окно:

– Леша! – из-за всех сил кричу я, пытаясь высунутся в окно, – Сзади!

Впрочем, последнее мое слово тонет о общем крике негодования людей.

Крепкие руки врача держат меня.

Мне кажется, что Леша на долю секунды поднимает взгляд на мое окно, но тут же оборачивает, и встречает своего противника. Через секунду Леша стоит, а Глеб лежит на асфальте. Мой свекр отбрасывает от своего сына что-то блестящее.

– Неужели это был кастет? – задается вопросом Марк Антонович, – в пиджаке у бизнесмена? Поразительно. Хотя я не удивлен.

Я без сил сажусь на кровать. Как хорошо, что она рядом.

– Что? – бросается ко мне врач, и берет за руку, – не хорошо? Голова?

– Как много событий, – шепчу я, – но если я сейчас не узнаю все от начала до конца, моя голова точно взорвется! Что тут происходит?!

Глава 45. Алексей

– Мерзавец! Присылай адвокатов. Поговорим в другом поле. Информацию по Ире, я передаю в полицию. И чтобы здесь я тебя больше не видел, тебе ясно?

Внутри все клокочет. Смотрю на Глеба сверху вниз.

Это все, что он может: пугать женщин, работать чужими руками и воевать, если противник повернулся к нему спиной.

И я еще пообещал не разрывать с ним контракт! Мерзко.

На мое плечо ложится чья-то рука. Оборачиваюсь.

Давид Григорьевич смотрит на меня с какой-то болью во взгляде.

– Раз Марина пришла в себя, идите к ней. Неизвестно, что они успели ей наговорить! Передайте, что я бы хотел ее видеть, но это терпит.

Врываюсь в стеклянные двери и не дожидаясь лифта взбегаю на шестой этаж. Адреналин в крови продолжает бурлить.

В коридоре меня уже ждет Марк.

– Какого хрена, Марк? – набрасываюсь на него с порога. – Ты как это можешь мне объяснить? Как?

Кажется, я приподнимаю его за ворот рабочей рубашки в воздух. Слышу, как трещит ткань.

– У тебя губа разбита, – бормочет друг.

– Не переводи стрелки! – рычу в ответ, – я тут спал на скамейках! Мне значит нельзя, а их ты пустил?

– Никто их не пускал! Они сами!

– Да как так сами? – трясу друга от злости.

– Как Ира к тебе вошла, а? Ведь у вас там профессиональная охрана сидит на входе! А у нас только ЧОПовец на первом этаже. Ну не было такого никогда! Моя вина. Медсестра на десять минут отлучилась меня позвать, когда Марина в себя пришла. Новенькая. Инструкцию нарушила. Понадеялась на порядочность людей. Ее уволю.

Отпускаю Марка. Перевожу дыхание.

– Как Марина?

– Бодра, несмотря на ее состояние. Чуть в окно не выпрыгнула, так за тебя волновалась. По-хорошему, снотворное ей дать, чтобы спала и сил набиралась. – Марк машет рукой, – Иди уже к ней. Поговорите. Она не понимает, чему верить. Но не долго.

Бросаю на друга грозный взгляд и открываю дверь.

Марина полусидит на кровати. Бледная, худенькая. На ней больничная ночная рубашка. Она смотрит на меня своими огромными глазами.

Первое, что хочу – прижать ее к себе. Обнять и больше никуда не отпускать. Забрать, и чтобы весь этот кошмар закончился.

– Привет, – шепчу ей.

Обвожу глазами помещение, но не вижу стула. Подхожу чуть ближе и опираюсь руками на железную спинку в изножье кровати.

– Как ты?

Произношу это и понимаю, что хочу сказать совсем другое.

– Я так рад, что все обошлось! Я чуть с ума не сошел, когда думал, что могу потерять тебя. Тебя и ребенка…

Уголки ее губ слегка дрожат, и она осторожно улыбается.

– Да, Марк Антонович сейчас рассказал мне в общих чертах, как я тут оказалась. Хоть что-то немного прояснилось. Но у меня все еще очень много вопросов.

– С чего ты хочешь начать?

– С основного. Почему ты не сказал, что ты женат? Почем скрывал свою жену? – Марина устало трет лоб.

– Я собирался все рассказать в тот вечер. Но немного опоздал.

Начинаю мерить шагами комнату и подбираю слова для неприятного рассказа:

– Мы познакомились с Ирой еще в институте. Я был влюблен и не сразу заметил, что она не такая как все. С чудинкой. Позже, когда мы съехались, я узнал название ее странного поведения. Но мне казалось, что я смогу ее спасти. Она ложилась в клиники и клялась, что все в прошлом. А я… Я хотел в это верить. В одну из ее долгих ремиссий, мне показалось, что все в прошлом и мы поженились.

Снова опираюсь руками на холодный металлический корпус изножья кровати. Смотрю на Марину, пытаюсь понять по ее глазам, что она думает сейчас.

– Она забеременела. – продолжаю со вздохом, – Я пахал, как сумасшедший, ради нее и будущего ребенка. Сын родился с небольшими отклонениями, и мама занималась его здоровьем. А через полгода, Ира пропала. В первый раз. Я поднял на уши всех, и мы нашли ее через неделю. В каком-то притоне.

Прикрываю глаза. Столько времени прошло, а мне все еще неприятно вспоминать все дальнейшие события.

– Потом была очередная клиника. Утверждения, что, она все поняла и завязала. Спокойная жизнь. Потом снова срыв. И так по кругу. Уходя на работу, я не знал, что увижу, придя домой. Мама жила с нами. Васька был на ней. Моя жизнь превратилась в череду скандалов. В какой-то момент, Ира сказала, что не хочет больше лечиться. И подала на развод. Это сейчас я понимаю, почему она так сделала. Кто-то из её новых друзей подсказал схему, как получать деньги на законных основаниях и спускать их на эту дрянь – алименты.

Мои пальцы сжимаются, но я продолжаю:

– К нам примчалась из деревни мать Иры. Плакала, просила, умоляла, не отнимать у Иры ребенка. Мол, Васька будет удерживать мою бывшую жену от срывов. Может ее мать верила в это, не знаю. Я согласился оставить сына, под ее присмотром. Приезжал каждые выходные, звонил каждый день. Через два месяца Ирка ушла гулять вместе с Васькой и не вернулась. Я сходил с ума. Забросил бизнес, ездил по всем городам, обошел все подобные места, чтобы найти ее и вернуть сына.

Замолкаю. Не хочу вываливать на Марину всю грязь с которой не пришлось столкнуться. Мы оба молчим.

– А что потом? – тихо спрашивает Марина, – где ты их нашёл?

– В какой-то ночлежке, в грязи, в невменяемом состоянии, – почти скороговоркой продолжаю я, – мой сын орал в куче вонючего тряпья. В больной голове моей бывшей жены родился гениальный план – продать сына попрошайкам.

Марина в ужасе закрывает рот ладошками.

– Не буду тебе пересказывать всю историю, – быстро меняю тему, – я вернул сына. Долго его лечил. Потом лишил ее родительских прав. Но она стала появляться рядом с нашим домом, садиком, больницей. По закону, ей запретили видеться с сыном, но она грозилась пойти в суд и снова вернуть своё право. А я не хотел, чтобы сына таскали по судам. Тогда, я согласился платить ей деньги, при условии, что она оставит нас в покое. Всё равно ей никогда не были нужны встречи с сыном, её интересовали деньги. Только мои деньги.

Поднимаю глаза на Марину. Кажется, она украдкой вытирает слезу. Только этого мне не хватало!

– Я не хотел тебя расстроить, – подхожу к ней ближе, – тебе хватило своих волнений.

– Лёшка, – Марина протягивает ко мне руки, – как это ужасно…

Присаживаюсь на край кровати, сплетаю ее пальцы со своими.

– Я так испугался, что не сумел тебя уберечь, – прикасаюсь к ее пальцам губами, – Мариш, солнышко, я не представляю своей жизни без тебя. Я так виноват, что не уберег тебя.

Пальцы Марины опускаются на мои губы.

– Не говори ерунды! Это не ты пустил её в дом. Ты не виноват.

Она опускается на мою грудь, и я слышу, как стучит ее сердце.

– Я люблю тебя, – тихо шепчет она.

Мое сердце переворачивается от этих слов.

Марина чуть-чуть отстраняется от меня.

– Погоди, – вдруг её лицо делается серьезным, – но ты не рассказал, как Ире удалось пробраться к нам? Кто ей помог?

Глава 46. Алексей

– Да, я даже не знаю, что тебе на это сказать, наверное, я поступил бы так же. Не стал сворачивать заказ.

Олег, мой коллега по бизнесу, и хороший приятель, сидит напротив меня и задумчиво барабанит ручкой по письменному столу в моем домашнем кабинете.

Я перевожу взгляд на Ромку, который развалился в кресле.

– Глеб ведь так и не написал заявление о драке? – деловито уточняет тот.

– Разумеется нет. Он боится и старается сидеть тихонько, – я встаю со своего стула. – Что там по моему заявлению?

Свои последний вопрос я обращаю к Илье, четвертому члену нашего маленького домашнего совета.

– Я сейчас возьму у Марины показания, если ты не против. Но пока мы не найдем Иру, и не допросим ее лично, тяжело доказать прямую связь. Адвокат Рогальского давит на то, что кто-то из отдела айти по собственной инициативе вписал имя твоей бывшей жены в списки.

Ромка в негодовании разводит руки в стороны.

– Во сколько у тебя оформление сделки? – деловито уточняет Олег.

– Встречаемся в три, – я машинально смотрю на часы, – Деньги?

– В банке все готово, – отвечает Ромка, – ждут номер счета для перевода. Документы с нашей стороны все перепроверены.

Стук в дверь кабинета заставляет нас всех обернуться.

Марина заходит к нам с большим подносом в руках.

– Ну что ты творишь, – подхожу к ней быстрыми шагами, и забираю поднос, – тебе сказали поменьше ходить и не носить тяжести.

– Это не тяжести, – улыбается она. – Всё! Я исчезаю.

Я ставлю поднос на стол, и Ромка тут же подскакивает к тарелке с дымящимися пирожками.

– Подожди, – останавливаю Маринку на пороге, – давайте я вас познакомлю.

Марина подходит ко мне, и я ее слегка приобнимаю.

– Итак, это Олег Молчанов, – указываю я на высокого темно-русого мужчину, – мой хороший приятель, коллега. Они с женой решили перебраться к нам в город и подыскивают себе дом в нашем поселке.

– Ну или по соседству, – Олег встает и изящно целует руку Марине, – будем дружить домами.

– С удовольствием, – с улыбкой отвечает Марина.

– Ну, Ромку ты знаешь. Ромыч, ты что там ешь пока мы не смотрим? – смеюсь я.

– Вообще-то это очень вкусно, – бубнит он с набитым ртом, – а вы там общайтесь подольше. Мне больше достанется.

– Ну, а это Илья Родд, – жилистый худощавый и немного дерганный из-за своей работы, Илья, идет навстречу Марине, – тоже мой хороший друг. И он жаждет поговорить с тобой.

Илья протягивает руку удивленной Марине и крепко жмет ладонь.

– Я – следователь, – поясняет он.

– А, понимаю. Но я вроде уже общалась в больнице…

– Это нечего, вдруг вы что-то еще вспомните, – он машинально достает блокнот, – где вам будет удобно?

– Пройдемте в гостевую комнату на первом этаже.

Мы провожаем их взглядом.

– Везет тебе, Леха, – говорит Ромка, когда дверь за Мариной и Ильей закрывается.

– Присоединяюсь, – вздыхает Олег, – какие ваши дальнейшие планы?

– Документы на развод Марины готовы, сейчас сделку завершим, и приступим. Но я очень надеюсь, что к тому моменту, нам будет что предъявить Рогальскому, – я вновь сажусь за стол, – Ну что, лёгкий перекус, обсудим наши дела и поедем?

Примерно минут через сорок, мы выходим из кабинета, и встречаемся с Ильей в коридоре.

Марина выходит следом.

– Ну как? – уточняю я, – Есть что-то новое?

– Да не особо, – вздыхает Марина, – но я старалась.

– Все отлично! Спасибо вам большое, Марина! Хотелось бы еще допросить Ирину, для полноты картины.

– Сомневаюсь, что там будет что-то дельное, – вздыхаю я. – Ну что ж, мы на выход. Олег, ты на такси?

– Да, уже вызвал, – отзывается друг.

– Рома, Илья – садитесь, я сейчас.

Друзья выходят, а я быстро подхожу к Марине и нежно целую нежные розовые губы и с упоением вдыхая запах ее волос.

– Удачной сделки, – она нежно проводит ладонью по моему лицу, и я прижимаюсь щекой к ее ладони. – Я понимаю, как тебе неприятно…

– Не переживай, милая. Я буду вечером. И возможно поздно. И вероятнее всего, мне будет что тебе рассказать.

Смотрю, как Марина насупливает брови и складывает руки на груди.

– Нет, нет, вечером! Не сейчас! – улыбаюсь я, – сейчас даже не проси!

Еще раз быстро касаюсь ее губ и иду к выходу.

– Да! – останавливаюсь на пороге, – Давид Григорьевич хотел сегодня заехать и переговорить с тобой.

– Ты знаешь, о чем? – хмурится Марина.

– Знаю, но не скажу.

– Интриган! – наконец улыбается она.

– И я тоже тебя люблю.

Мы выезжаем из поселка и меня тормозит охранник.

– Да? – удивляюсь я.

– Там с вами поговорить хотят. На территорию не пустили, но вас дожидаются.

Охранник показывает рукой на кусты у забора возле КПП, где на траве сидят два знакомых, не очень трезвых, мужика.

Притормаживаю на съезде и выхожу из машины.

– Ну что у вас? – спрашиваю у алкоголиков из парка.

– Так это, – начинает тот, у которого я выбил зуб, – Колян принес. Возвращай давай!

Он пинает второго мужика под бок и Колян вытаскивает золотую цепочку с кулончиком.

Отлично! Марина будет рада. Прячу кулон в платок и убираю в карман.

– Молодцы! – я поворачиваюсь к машине.

– Погодите!

– Что еще? – удивляюсь.

– Да тут это… Баба одна. Ну… торчунья такая. Она у нас пару дней живет в заброшке. Она все говорила, что кто-то ей приказал девку с лестницы сбросить и денег заплатил. Мы сначала не поняли, что она несет, а потом слухи-то дошли…

– Что? Где она?

– В заброшке, на окраине, ну там, за вокзалом. Ну, утром там была. Я еще Коляну говорю, давай сходим, расскажем, а он…

– Да погоди ты! – я поворачиваюсь к машине и вижу, что Илья уже направляется ко мне. Вот он профессиональных нюх, – Повторите ему все, что рассказали мне, понятно?

– Так это… мы-то не причем… – начинает лепетать Колян.

– Следственный комитет, – Илья разворачивает свое удостоверение в лицо алкоголиков. – Что, кажется мы нашли Ирину?

Глава 47. Марина

Забираюсь с ногами на диван в гостиной, прислоняюсь щекой к мягкой теплой обивке. Я укутываюсь в пушистый плед, и протягиваю руку к чашке с горячим шоколадом. В доме совсем не холодно, так просто уютней лежать, отдыхать, улыбаться своим мыслям. Выдыхать после больницы.

Марк все же продержал меня почти неделю под присмотром, и убедившись, что все в порядке, отправил домой.

Ой! Я невольно улыбаюсь, ведь впервые подумала по это место, как про мой дом, а не просто Лешин, где меня пустили пожить в гостевую комнату.

Когда Леша забирал меня, он так и сказал: «Едем домой».

Как же мне повезло с ним, какая я молодец, что не поддалась на провокации свекрови и бывшего мужа. Да, да! В мыслях он уже бывший. Документы готовы, скоро нас разведут.

А ребенок… после всего, что сделал Глеб, этот ребенок только мой. И если Глеба посадят, я буду только рада. Мои руки сжимаются в кулаки, когда я вспоминаю, что он сделал пропуск Ире в наш дом. Трогаю свой животик. Из-за него я могла остаться без своей жемчуженки. Никогда не прощу!

Интересно, зачем Давид Григорьевич хочет меня увидеть?

Невольно хмурюсь. Наверное, будет просить за Глеба. Ну что ж, он отец, его можно понять.

Делаю глоток теплого чуть сладкого шоколада. Как прекрасно! Я совершенно забыла, как это – просто наслаждаться жизнью.

– Мариночка, ты где? – доносится голос из коридора, – О, ты тут!

– Елизавета Ивановна? Вы? – я отставляю чашку и порываюсь встать.

– Лежи, лежи!

Она мягко опускается рядом и гладит меня по ногам.

– Что-то случилось? – удивляюсь я ее приходу в середине дня, – Вася?

– Ой, да все хорошо! – щебечет она, – Отвела Ваську в школу, дома скучно, вот приехала. Дай, думаю узнаю, как ты, что ты, а то после выписки не виделись. Леша в офисе с утра?

– Час назад уехали.

– Так поздно?

– У них сделка во второй половине дня. С Глебом. – смотрю, как Лешина мама при упоминании этого человека закатывает глаза, – Приезжал Лешин друг. Следователь, со мной общался.

– Вот никак они от тебя не отстанут. А тебе нервничать нельзя! – цокает она языком.

– Ну скажите тоже! – смеюсь я, – это их работа. Кстати, – с лицом заговорщика говорю я, – а хотите пирожков?

– Хочу! – восклицает Елизавет Ивановна, – Но за то, что ты пекла буду ругаться.

– Не ругайтесь, пойдемте чай пить, – я опускаю ноги на мягкий ковер, – или шоколад? Пока Давид Григорьевич не приехал.

– А он еще тут зачем? – изумляется Елизавета Ивановна, догоняя меня у входа в кухню.

– Не знаю, – задумчиво отвечаю я, – Леша сказал, что он хотел со мной поговорить.

– Угу, поговорить, – фыркает Васина бабушка и поджимает губки.

Я бросаю взгляд в окно и вижу, как Степан открывает ворота. Во двор заезжает знакомая белая машина.

– О, а вот и он, – киваю на улицу, – надо достать три чашки.

– Обойдется твой бывший свекр и без твоих пирожков, – цедит сквозь зубы Елизавета Ивановна, – Вот еще! Хорошие продукты на него переводить.

– Вот тут вы не правы, – мягко говорю я, поглаживая ее по плечу, – Давид Григорьевич всегда ко мне хорошо относился.

– Яблоко от яблоньки, – вздыхает она, – ну вот посмотрим, что ему надо, а там и решим, поить чаем или нет.

– Марина, птичка? – доносится зычный голос из коридора.

Я выхожу на встречу Давиду Григорьевичу. Мы пару минут молча смотрим друг на друга. Моих губ касается грустная улыбка. Не знаю, как он относится, что я живу в другом доме. Мы не разговаривали с ним со встречи в ресторане. И тогда не общались лично и минуты.

– Я так рад, что с тобой все хорошо, – вдруг тепло говорит он, – можно я обниму тебя?

Я робко подхожу к свекру, и он заключает меня в сильные объятия. Мы стоим с ним коридоре, и я чувствую, что от него не исходит ни зла, ни угрозы. Только тепло. Но зачем же он тут? Что хочет мне рассказать?

– Кх! Кх! – слышу я за спиной и резко оборачиваюсь.

– Здравствуйте, Давид Григорьевич.

Елизавета Ивановна выплывает из кухни, как истинная хозяйка дома.

– Это Елизавета Ивановна, – представляю я ее, – мама Алексея.

Давид Григорьевич расплывается в улыбке.

– Рад! Очень рад знакомству! Позвольте? – он подходит к ней и кажется хочет поцеловать ее руку.

– Ой, да бросьте, не в девятнадцатом веке живем, – мама Леши демонстративно выдергивает руку, но кажется она немного смущена.

– Пойдемте в гостиную, – пытаюсь я замять неловкую ситуацию.

Давид Григорьевич проходит за мной в комнату, и Елизавета Ивановна садится на диван рядом и берет меня за руку.

– Ну я же не оставлю нашу девочку вместе с вами! – отвечает она на немой вопрос.

– Как вам будет угодно. – разводит руками Давид Григорьевич и мягко опускается в кресло.

С минуту он рассматривает меня с легкой улыбкой, затем достает из внутреннего кармана пиджака свернутые в бумаги:

– У меня к тебе, птичка, долгий и интересный разговор, – начинает мой свекр.

Спустя примерно час, когда я уже стою у окна, задумчиво кручу документы на квартиру, и выписку с моего счета, Елизавета Ивановна выдает:

– А хотите чаю, Давид Григорьевич?

– С удовольствием, Елизавета Ивановна.

– Я вас догоню, – бросаю я им в след и снова опускаюсь на диван.

Собираю влажные бумажные салфетки. Елизавета Ивановна так почувствовалась от всего нашего разговора, что пару раз пустила слезу.

А сколько раз она возмущенно вскрикивала, про то, что я жила все эти годы с подлецом!

Ну, а когда вскрылась правда, что Глеб приемный сын Давида, тут даже я не выдержала и взялась за платок. Столько горечи было в словах моего свекра.

Надо ли говорить, что появление документов на жилье привело меня в шок! А когда я увидела цифры на счете в банке, я вообще, кажется, потеряла дар речи.

Я кладу документы на маленький стеклянный столик рядом с диваном. Да уж… Сказать, что за один месяц моя жизнь поменялась на сто восемьдесят градусов – это нечего не сказать.

– Марина! Птичка! Мы ждем тебя.

Я задумчиво бреду на кухню, обдумывая все свои мысли.

– Держи, я налила тебе зеленый, как ты любишь. Или тебе сварить шоколад? – хлопочет Лешина мама.

– Да, ты подумай в серьез, о том, чтобы открыть собственную школу. – продолжает свою мысль Давид Григорьевич, – С арендой я тебе помогу, учителей ты подберешь.

– Ну в ближайший год, Мариночке точно будет не до того.

– Что так? – удивляется свекр, – неужели Алексей будет против, чтобы ты начала свое дело?

– Конечно, нет! – Елизавета Ивановна садиться рядом и обнимает меня за плечи, – но малыша надо же на ножки хоть поставить! А там можно и за школу браться.

– Погодите, – ставит чашку Давид Григорьевич, – какого малыша?