Текст книги "Я всё равно тебе солгу (СИ)"
Автор книги: Агата Чернышова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Шах и мат. Обрати оружие врага или противника против него самого.
Он закурил. Медленно достал пачку сигарет, открыл её, как бы раздумывая, какую из них выбрать, провёл пальцем по каждой, и не глядя на меня, закурил. Я молчала, пила кофе, не притронувшись к виски, потому что хотела сохранить ясность ума и показать собеседнику, насколько нервничаю.
Поёживалась, как на сквозняке, морщилась, делая глотки безвкусного напитка.
– Здесь кофе как пепел, – произнесла я, наконец. И не соврала, но дело было не в кофе, во мне.
– Ты хотела моей помощи? В чём она должна состоять?
Я была готова и к этому вопросу.
– Не знаю, – пожала плечами, ощутив его пристальный взгляд. И решилась посмотреть в глаза. Сейчас было можно. Сейчас он поймёт, что именно я хочу ему сказать: – Я не знаю, зачем позвонила вам. Мне больше было некому.
Понизила голос на последней фразе, испугалась того, в чём призналась. Это почти обнажение, почти неприлично делать такие признания малознакомому человеку.
– Я хочу узнать, случайность ли всё это? – тут же затараторила я, стараясь сгладить неловкость от собственной слабости. Хочу, чтобы он забыл о моей нечаянной откровенности.
– Что именно?
– Ну, то самое. Лилия Аркадьевна и Филипп… Они появились снова.
Я произнесла имя бывшего и прикусила нижнюю губу. Опустить голову и преодолеть искушение посмотреть на ту реакцию, которые произвели мои слова, упоминание одного мужчины, того самого, что меня волнует, кто обнимал меня, любил физически, ласкал руками везде, при другом.
Том самом, кто если раньше и не думал обо мне больше минуты в день, то сейчас отчим Али невольно станет представлять, что делал со мной Филипп Немов. И эта навязчивая мысль, если заползла в голову, то уже не отпустит.
Надо только помочь ей укорениться.
– Простите, не знаю, почему я о нём заговорила. Он меня давно не волнует.
И слёзы на глазах. Обычно именно на этом я и спотыкалась.
Заплакать по заказу несложно: поднести к лицу платок с пропитанным составом, и всё готово, но просто слёз недостаточно.
Обида – это что-то такое, что чувствуется на расстоянии. Заплакать можно, передать одной фразой всю гамму чувств, обуревающих меня: раздражение, злость на саму себя, попытки обмануть и отречься от Немова под благовидными предлогами, желание, чтобы этот стервец снова позвонил – это удалось.
– А если я помогу тебе, что получу взамен? – внезапно спросил Виктор, и я с удивлением подняла на него глаза. Даже плакать перестала.
По-настоящему. Теперь всё стало настоящим.
Глава 10
– Что я могу предложить вам взамен? – робко улыбнулась я, но сразу приосанилась и придала лицу серьёзное выражение
Бьюсь об заклад, мой партнёр ожидает, что я начну строить из себя непорочную деву, оскорблённую намёком на двусмысленность момента! Но я и здесь его удивлю.
– Я понимаю, на что, возможно, вы намекаете. И понимаю также, что выбор у меня небольшой. Я совсем не невинна.
Тут надо остановиться. Замолчать, чтобы дать собеседнику возможность попробовать эту фразу на вкус. Он представит, насколько я могу быть не такой, как он ожидал. Это подогреет интерес.
– И всё же не хотела бы расплачиваться собой. Да и не думаю, что могу быть вам интересна.
Главное – не упоминать о жене, чтобы не обломать кайф от покупки чужого молодого тела.
Проблема не в том, что состоятельный мужчина не может купить любую девицу, даже добродетельную, а в самой обёртке, под которой подаётся сделка. Одно дело мочь, другое – когда жертва не хочет отдавать себя не по причине кокетства, а по иной.
Например, решила, что завязала. Соблазнить такую приятно вдвойне.
– Когда-то я дала себе обещание, что не стану вступать в связь без любви. Без взаимного притяжения, вернее. Однажды я уже обожглась на сексе по выгоде, больше не хотелось бы, – я снова то смотрела в сторону, то на него и снова опускала глаза, руки мои не знали покоя, я то и дело словно в задумчивости прикасалась к своему лицу, губам, приковывая к ним внимание собеседника, но делала это как бы невзначай.
Облизывать губы, краснеть – это так естественно в моей ситуации, но важно не переборщить. Иначе всё будет ясно: коварная обольстительница играет роль невинной овечки.
Я избегала избыточности во всём: в словах, в движениях, в мыслях. И одновременно пыталась быть, а не играть роли.
– Но если я могу сделать для вас что-то ещё… Конечно, это наивно. Ваши возможности не в пример шире моих.
Он молчал и с удовольствием тигра, сидящего в засаде у водопоя, наблюдал за тонконогой ланью. Испуганная малышка дрожала от страха, но постепенно жажда глушила чувство опасности, велевшее спасаться бегством.
Спешить для хищника не было необходимости. Лань уже попалась в его когти, хотя сама об этом пока не подозревает.
– Давай так. Я решаю твою проблему, а ты отблагодаришь меня так, как я решу потом. Возможно, это будет невинная просьба, – сыто улыбнулся Виктор. – Или нет, я пока не решил. Но ты меня не интересуешь, можешь успокоиться.
– Правда? – мило улыбнулась я, изобразив на лице радость, но тут же смутилась. – Простите, я должно быть невежлива.
– До отвратности. Пиши, где я могу найти твоего хахаля. Имя, фамилия, всё что знаешь.
– Только прошу, не убивайте его. И не калечьте, он всё же этого не заслуживает, – я вопросительно посмотрела на отчима Али, тот кивнул и раздражённо махнул рукой.
– Тогда, может, сама разберёшься? Не диктуй мне, как решать дела!
– Тогда простите, что отняла время, – забормотала я, краснея уже по-настоящему и срываясь с места.
В душе всё кипело, бурлило, я хотела бы высказать объекту своей охоты всё, что накипело: что это моё последнее дело, и я намерена довести его до конца, но крови чужой на моих руках не будет. Тем более его крови.
Я достаточно наследила в жизни Немова. Мне вспомнилась Рита. Лучик, которая так тянулась ко мне, так поверила, а я просто сбежала. Мне было стыдно перед Ритой гораздо сильнее, чем перед взрослыми дядями и тётями, которые были мной обмануты, и не раз сами обманывали других сами.
Я положила пару тысяч на стол и быстро пошла к выходу, не взглянув на Виктора. Был шанс, что он меня остановит, но я и сама в него не верила. Так легко и просто в жизни не бывает. По крайней мере, в моей.
Но я знала, что это не конец нашего разговора. Пауза, для обдумывания ситуации в его случае и тактическое отступление в моём.
Такси я взяла сразу, и через час была дома.
– Ну?
Аля, конечно, не спала. Она ходила в пижаме с чашкой растворимого кофе в одной руке и надкусанным яблоком в другой, хмурилась и пыталась перейти в наступление, как при первой встрече, когда показала, что терпеть не может своего имени.
– Ничего не вышло? – она прищурилась с ехидной улыбкой. «Я так и знала», – вот что было написано на лице клиентки. – Плакал, значит, мой аванс.
– Меня никто не искал? – я разулась и прошла в комнату как ни в чём не бывало. Оправдываться, раздавать обещания не в моём стиле. Всё идёт по плану.
– Эй, ты будешь отвечать на вопрос? – Аля попыталась ткнуть меня яблоком в плечо, но я увернулась.
– Если будешь говорить со мной в таком тоне, то нет. Я работаю над ситуацией, или ты думала, что всё будет по щелчку пальцев?
С Алей приходилось действовать как с подростком в период пубертата. Она могла взорваться в любой момент, зарыдать, сыпать обвинениями, а потом с надеждой заглядывать в глаза.
Я не была уверена, что она хочет больше: обрести самостоятельность, выбрав профессию, или доказать самой себе, что от материнской опеки ей не избавится да и успокоиться на этом.
Впрочем, не моё это дело. Я не психолог Алевтины, она наняла меня с целью соблазнить её отчима, получив при этом доказательства его измены, а остальное мне по барабану.
– Я наладила первый контакт, мы сблизились, но пока не настолько, чтобы Виктор растаял и пригласил меня в постель. Он очень осторожен.
– Ещё бы! – фыркнула клиентка и шумно втянула в себя кофе. – Я как-то ходила перед ним в тонюсеньком и коротеньком кимоно, так он смотрел на меня, как на пустое место.
«Это лишь доказывает, что Виктор не идиот», – подумала я и, пожелав Але спокойной ночи, отправилась в ванную.
Наскоро обмывшись, переоделась в ночнушку и лишь тогда позволила себе взглянуть на телефон. Тишина. Да и с чего я взяла, что Немов узнает номер?
Я усмехнулась самой себе в зеркало. А с того, Лара, что Шелестин ему подскажет. Не сам, конечно. Если так, то почему Филипп молчит? Обдумывает новый ход?
Я слишком устала, чтобы сейчас об этом думать. Завтра с утра и начну.
В ту ночь я спала плохо. Мне снилась Рита Немова. Будто бы я снова служу у них гувернанткой, но на этот раз по-настоящему. Мы по-прежнему заигрываем с хозяином, только я вольна распоряжаться собой как хочу. За моей спиной больше нет Шелестина, даже Нина Сергеевна потеплела ко мне и осталась при Рите насовсем.
– Раз уж вы с её отцом поладили, – призналась она с самым неприступным видом, когда объявила, что Васелина разрешила дочери годик-второй пожить у отца. – Я привязана к Маргарите. И потом, кто-то же должен следить, чтобы вы её не обижали.
Если бы я не знала Нины Сергеевны, то кинулась бы ей на шею. За её словами скрывалось другое: она привыкла к воспитаннице и теперь доверяла нам с Филиппом. Во сне это меня несказанно порадовало.
– И у тебя больше не будет секретов? – спросила меня Рита с искренней улыбкой.
Я пообещала и проснулась. Было раннее утро, так я и провалялась в постели до девяти, пока в голове не загудело, как в турбине самолёта. Я просто устала от той жизни, которую вела до сих пор. Вот и сны такие.
И больше никакой причины для бессонницы не было. Можно было бы порассуждать на тему: а не созрела ли я для семьи? Не прикипела ли к Немову настолько, что даже наличие у него дочери не отпугнуло?
Фигня, даже думать в этом направлении не буду. Мысли мои плавно перетекли на Виктора. Нутром чую, что заинтересовала его, но теперь он возьмёт паузу. Будет ждать, что я сама приду, согласная на любые условия. Мол, деваться мне некуда.
Пока расспросит у Лилии Аркадьевны обо мне. Аккуратно, будто бы невзначай. А она всё передаст сводному брату.
Я живо представила, как эта дама с красными губами вздыхает и притворно сокрушается, говоря что-то такое: «Вот какая оказалась эта дамочка! Уже новую жертву окучивает».
Интересно, Немов знает обо мне всё? Кто я и чем зарабатываю на жизнь? Понятно, что обманом, но, возможно, а с боссом действительно возможно всё, Шелестин выдал ему часть легенды: Лариса только поступила к нему, поэтому такая неуклюжая, всё время приходится подтирать за ней следы.
Нет, это просто невозможно: каждый раз, как я пытаюсь сосредоточиться на объекте, мысли соскальзывают на бывшего. Да и не был он мне бывшим, одной из многочисленных жертв, это да.
Проснулась я во второй раз, когда время шло к обеду. Из кухни доносились голоса, в одном из которых я узнала отчима Али.
Глава 11
– Доброе утро! – бодро приветствовала я сидящих на кухне. – Что-то случилось?
И вопросительно посмотрела на Алю. Та передёрнула плечами, заершилась и ответила вопросом на вопрос:
– Почему что-то должно случиться? Виктор заехал проверить, всё ли у нас хорошо. Завёз мои любимые круассаны.
– Сварю кофе, – как ни в чём не бывало произнесла я и посмотрела на них обоих, сидящих друг напротив друга. Как мы с ним когда-то вот так же сидели, кажется, это было слишком давно. – Я не люблю чай, простите. Если вы, конечно, не против, чтобы я присоединилась к завтраку?
– У нас нет никаких секретов, – медленно произнёс Виктор, скользнув по мне равнодушным взглядом.
Я и повернулась к ним спиной, чтобы заправить кофеварку. Я не любила молотый кофе, потому что он не имел яркого запаха. Напоминал что-то ненастоящее, а так как я сама была фальшивой, то стремилась окружить себя вещами, в которых чувствовалась правда.
Смолола кофе, засыпала его в стаканчик и налила фильтрованной воды. Делала всё нарочито медленно, Так, теперь у меня будет небольшая передышка, а также возможность показать себя мужчине без опаски быть обнаруженным в своём интересе.
Правда, за ним сейчас следила Аля, но она по условному знаку подошла к раковине и принялась мыть посуду. То есть Виктор был избавлен от шанса быть застигнутым врасплох, при этом, как ястреб в тени деревьев, мог наблюдать за жертвой, не будучи застигнутым врасплох.
– Будете кофе? – спросила я его не оборачиваясь.
Это нейтральное «будете» могло бы относиться к ним обоим, но Виктор принял его исключительно на свой счёт.
– Да.
– О, это без меня. Я кофе терпеть не могу, – отозвалась Аля, но я сразу пресекла её попытку сбежать. Так будет казаться, что мы всё специально подстроили.
– Нет, останься, пожалуйста. А то я подумаю, что ты меня избегаешь, – я примирительно улыбнулась и пояснила отчиму клиентки: – Мы тут повздорили вчера. Ничего такого, просто плохое настроение.
– А нечего возвращаться поздно и шляться не знаю где, выключив телефон, – фыркнула девица, но снова села за стол.
– Я просто гуляла и не посмотрела на время.
Я опускала глаза, жалея, что вот сейчас покраснеть не получается.
– Ладно, мне правда, пора. Если будут какие проблемы или вопросы, обращайтесь, и ты Лада, в любое время.
Показалось, или он посмотрел на меня? Головы я так и не подняла, ни к чему давать знать, что я передумала отвечать согласием на его условия. Буду непреклонной и гордой.
Как только за отчимом закрылось дверь, Аля прижалась к ней спиной и расхохоталась.
– Нет, ты все-таки водишь меня за нос! Рассказывай, что там у вас было?
– Ага, только кофе возьму!
– Нам через час выходить, не затягивай!
Да, точно, сегодня начинались занятия в Школе Дизайна. Я наскоро поведала клиентке подробности встречи с Виктором, но Аля, внимательно выслушав и не сдвинувшись с места, пока не узнала всё, только недоверчиво шмыгнула носом и убрала чёлку с лица.
– И что? А почему тогда он так на тебя смотрит?
Некоторые нюансы разговора в части, касающейся Немова, я благоразумно опустила.
– Сама говорила, что я его интересую.
– Не-ет, – протянула Аля голосом старухи Шапокляк. – Врёшь!
– Ну и вру, я так работаю! – передразнила я клиентку в её же манере. Это всегда позволяло завоевать доверие, стать ближе друг к другу, плыть на одной волне.
Клиентка снова расхохоталась, блеснула глазами и, напевая песенку, побежала одеваться. И мне пора было сделать то же самое.
Через три четверти часа мы уже стояли в офисе школы среди таких же богатых бездельниц, не знающих, куда себя деть. А тут профессия – дизайнер, что звучит многообещающе.
Я изначально думала, что Аля подалась в эту сферу просто назло матери, чтобы противопоставить упорядоченный бизнес по подбору персонала безумным креативным идеям дизайнера по костюмам. Но сегодня в метро она мне призналась, что боится провалиться.
– Вдруг мне скажут, что я бездарна? – Аля нервно покусывала нижнюю губу и смотрела вниз на свои ноги. Мы сидели рядом, но я еле её расслышала.
– А ты не верь! – отмахнулась было я, снова не желая быть ещё и личным психологом-мотиватором успеха. Больше Аля ничего не сказала и мне захотелось утешить её по-настоящему.
А именно отвлечь девицу от грустных мыслей, потому что унылый вид клиентки действовал на нервы и подрывал мой собственный бодрый настрой на успех.
– Ты же платишь за курсы, кто там тебе что скажет? Они будут сыпать комплиментами направо налево.
– В том-то и дело, – отозвалась Аля, когда мы вышли из стеклянных дверей подземки. – Мне соврут на голубом глазу, а я возьму и поверю. Мама всегда говорила, что я обычная, а таким надо работать в два раза больше, чтобы достичь приличных результатов.
– Мама не хочет тебя отпускать. Боится, что ты отдалишься.
Я действительно так думала. Властная мама затюкала дочь, чтобы та осталась покорной наперсницей её дел. Продолжательницей бизнеса.
– Наверное, агентство далось ей нелегко.
Аля оживилась и посмотрела на меня.
– Верно. Прочла это в отчёте?
– Нет, и так видно. Это её детище, и она не представляет, как дочь может не хотеть того же самого.
Аля хмуро кивнула, и до самого порога мы не разговаривали.
– Знаешь, она и отчима не любит, – внезапно обернулась ко мне клиентка. – Живут каждый своей жизнью, но он почему-то за неё держится.
Тут я навострила уши. Ценная информация очень кстати, это облегчает мою задачу.
Значит, Виктор из тех мужчин, которым не хватает женского восхищения. Запомню.
В офисе нас с Алей разделили по разным классам, и мы договорились встретиться уже дома, потому что мои занятия по ландшафтному дизайну оказались сдвоенными.
Вначале я тщательно записывала в тетрадку всё, что говорил молодой презентабельный мужчина, похожий на альфонса при богатой мамочке, но уже вскоре мыслями была далеко.
Немов второй день носу не казал. Неужели Надя всё-таки подключила связи и разобралась с проблемой? Я даже испытала лёгкое разочарование, но подавила его и принялась думать о другом. О Викторе.
Если в ближайшие дни он не активизируется, то придётся использовать другой трюк. Их у меня в арсенале было немало, надо только выбрать тот, что покажется максимально естественным.
Я решила остановиться на случае с больницей. Аля будет плохо, например, внезапно заболит живот. Аппендицит – достаточно серьёзный случай, чтобы забеспокоиться даже отчиму, и его легко сымитировать. Мы вызовем скорую. Алю отвезут в больницу, я позвоню Виктору, и он, конечно, примчится.
А ещё передам просьбу Али ничего не говорить матери. Мол, незадачливая дочь подозревает у себя щекотливую женскую проблему. Уверена, Виктор вдаваться в подробности не станет, мужчины, услышав нечто подобное, только морщат носы и сразу перестают любопытствовать.
Да, так будет лучше. Я донесу до клиентки, что стоит придерживаться именно намёка на незапланированную беременность или позорную болезнь, тот сразу смекнёт, что если он донесёт эту новость до жены, то она первая его и обвинит. Не как прямого виновника, а как того, кто недоглядел, упустил и прочее.
Понятно, что отчим невиноват, но нелюбящая женщина изольёт гнев на первого, кто попадётся под руку.
Так, фантазируем дальше, отчим договориться о платной палате, Алю день-два пообследуют, она будет отказываться, капризничать, а мы крутиться возле неё. В больнице мужчина и женщина, беспокоящиеся о заболевшем родственнике, тем более общей знакомой, сближаются самым естественным образом. Белые казённые стены, напоминающие о бренности бытия, хрупкости жизни, подталкивают живые души, заставляют их искать тепла, участия, ласки.
Пафосно, но в целом верно. Кажется, я где-то это читала.
Естественный порыв помочь близкому, вот его и использую.
К концу нудной лекции я даже повеселела, а когда закончились занятия и вовсе вприпрыжку побежала к метро.
Но стоило пройти пару сотен шагов, как ко мне сзади подошли двое. Такие ситуации я чувствую сразу, а здесь что-то задумалась и расслабилась! Дура, словом!
Впрочем, раньше такая ситуация была бы невозможна. Ещё один довод в пользу того, что Шелестин лишил меня слить. Но ведь не убьёт?!
– Не кричи, пойдём с нами! – пробасил один из амбалов, беря меня под руку почти нежно. Другой отрезал путь к отступлению, я уже было хотела юркнуть во двор и приняться громко звать на помощь, пнув одну из машин во дворе. Самую дорогую, так хозяин тачки среагирует быстрее.
– Кто вы? – принялась я лепетать и дрожать всем телом, показывая, что близка к обмороку. Или к истерике, это уже как пойдёт. Даже самые крепкие мужчины на мгновенье терялись при виде несчастной девы. Потом-то выучка возьмёт своё, но мне хватит и пары секунд.
– Я сейчас упаду, у меня голова закружилась. У меня астма, я сейчас задохнусь.
Так, надо присесть, покопаться в сумочке, как бы ища лекарства, тем временем пучить глаза и хватать ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Конечно, сумочку они у меня отберут, это и будет отвлекающим манёвром, потому что перцовый баллончик я храню в рукаве куртки, в специальном внутреннем карманчике.
Никогда ранее его не использовала.
– Знаем твои штучки, – прорычал один из амбалов и дёрнул меня за руку. Я чудом удержалась на ногах, но сумела зажать в ладони перцовый баллончик. – Иди, или понесём. Здесь недалеко.
Второй ловко надавил на моё запястье, перцовку пришлось выпустить.
– Всё, мы готовы, – произнёс первый в телефон. – Больше никаких шуток, поняла? А то руку сломаю.
Я сникла и пошла добровольно. С грубой силой лучше не спорить.
11.1
– Я не понимаю, куда вы меня везёте, – пыталась заговорить я с амбалами, когда те впихнули меня в серый внедорожник с тонированными стёклами.
– Скажите хотя бы, к кому, – сделала я последнюю попытку, которую, как и прежнюю встретили гробовым молчанием и свирепым видом.
Я и заткнулась, уставившись на дорогу. Надо же, они не завязали мне глаза! Это могло означать только два варианта: первый – хозяину мордоворотов всё равно, узнаю ли я дорогу, потому что не посмею и пикнуть. Второй – у меня не будет такого шанса.
Я шумно втянула воздух, закрыла глаза и принялась медленно считать до ста. Это успокаивает и сохраняет ясность ума, не поддавшегося панике. И противному привкусу страха во рту.
Амбалы с удовольствием наблюдали за мной, да мне и плевать! Тут на ум пришли все прочитанные книжные повороты сюжета, когда девица-феминистка, тыкнув в бок отравленной иглой одного похитителя, вырубала точным движением локтя второго, а потом бросалась на водителя, пытаясь вырвать у него из рук руль.
Машина съезжала в кювет, все погибали, кроме героини. Окровавленная, но не потерявшая сил, она шла по дороге, пока её не подбирал прекрасный принц, следивший за принцессой, чтобы вырвать её из рук злодеев. Она прощала его неторопливость и тугодумие. Занавес. Нет, сначала поцелуй, потом занавес.
Цинизм помогал выжить и при самом дрянном исходе не начать скулить о пощаде. Жалеть себя и прочие сентенции бесполезны, надо думать, как выпутаться, но думать без фактов вредно вдвойне: нафантазируешь, потом не разгребёшь.
Так я решила и снова закрыла глаза. Если меня решили убить, запоминать дорогу – только время терять. Будь я глупее, могла бы попытаться привлечь внимание соседних машин, но и это чревато. Тонировка настолько густая, что меня не заметят, а если и заметят, предпочтут не вмешиваться.
– Мне надо позвонить, чтобы подруга не беспокоилась, – плаксивым голосом запричитала я, неся чушь, которая только приходила в голову. В стрессе и не такое делают. – Иначе она будет меня искать, а у её отца хорошие связи, в том числе в органах…
На меня не обращали внимания, а когда словесный понос надоел, приказали повторно заткнуться, пригрозив заклеить рот скотчем.
Я заткнулась и принялась смотреть на дорогу через лобовое стекло. Ехали мы неторопливо, останавливались на светофорах, включали поворотники при перестроении, словом, похитители вели себя так, словно мы все едем на пикник.
Из Москвы в ближайший лесок тоже не нырнули, значит, везут на встречу, которая не закончится для меня копанием собственной могилы.
– Что, даже глаза не завяжите? – не удержалась я от сарказма, когда авто свернуло на север. – Я так могу найти дорогу обратно.
– Босс сказал, чтобы мы сами тебя отвезли, куда скажешь, – процедил один из амбалов, похожий на бритоголового братка из девяностых. Второй сошёл бы за респектабельного бизнесмена-бодибилдера, если бы не взгляд: такой мягкий, почти ласкающий. Такой бывает у хороших любовников, но не у убийц. И не у телохранителей.
Ряженые, должно быть. Я приосанилась и даже хихикнула, довольная собственной догадкой. Амбалы покосились на меня, как на сумасшедшую, но неопасную.
Через час с лишним, когда меня вывезли почти на границу с Московской областью, авто съехало с трассы и запетляло к коттеджному посёлку. Конечно, наш двухэтажный домик, довольно скромный по сравнению с остальными громадинами – образчиками безвкусия, ютился на отшибе у леса.
В этой части Москвы я никогда не была, к своему стыду, кстати, надо было вылезать хоть когда-нибудь из центра!
– Выходи и иди в дом, тебя ждут.
Амбал легонько подтолкнул меня в спину, и я отправилась по жёлтой, посыпанной гравием дорожке, словно Элли в Изумрудный город. Была мысль: отойти подальше да дать дёру, но и её я отмела. Через высокий кирпичный забор на шпильках, а хоть бы даже и без них, мне не перемахнуть.
Да и найдут быстро, ещё собак спустят. Не того я уровня, чтобы иметь запредельно огромный счёт в заграничном банке и парочку фальшивых иностранных паспортов.
Я шла медленно, на ногах будто гири были подвешены. В какой-то момент мне захотелось плюнуть на всё и зареветь. Сяду на дороге и не пойду дальше! Нет, Лара, Шелестина это только позабавит (в том, что под боссом имели в виду его, я не сомневалась), Виктору красть меня незачем, Немову вроде такое не по статусу и не по уровню.
Негнущиеся ноги, напряжённая спина, подрагивающие пальцы рук – кого я хочу обмануть маской презрения к смерти, что я нацепила на лицо?
Оставалась призрачная надежда, что Шелестин не станет меня убивать, а предложит пожизненное рабство. Тоже ничего хорошего, но я не готова была гордо плюнуть ему в лицо в ответ на это предложение.
На веранде было чисто и убрано, словно дом только недавно привели в порядок. Я посмотрела по сторонам, на хмурое, серое небо и взялась за ручку двери. Оказалось не заперто.
В тёмном холле пахло дезсредством, но запах показался чуть уловимым. Понятно, дом готовили к приезду хозяев.
– Я вошла! – громко произнесла я и прикрыла за собой дверь.
– Ну так проходи скорее, у меня мало времени, – услышала я до боли знакомый голос и обомлела.
Глава 12
$surname / ДНЕВНИК МОЕЙ ЛЖИ /
– Я боюсь, – ответила я, стараясь говорить спокойно, ровно и в то же время не показывать, что мне хочется его прибить.
Подойти и колотить кулаками в грудь, будто маленькая девочка, получившая не тот подарок, а потом заплакать от досады и облегчения. Потому что это другой, не Шелестин! И не кто-либо ещё.
И потому что, кажется, после всех моих выкрутасов он не пытается меня прибить.
– Иди же, хватит играть со мной.
Я сделала шаг вперёд, потом ещё один и вскоре вышла в светлую гостиную, словно сошедшую со страниц журнала, рассказывающего о милоте и изящной простоте стиля «прованс». Но это я заметила позже, в первые же минуты смотрела лишь на него.
Немов стоял позади дивана, скрестив руки на груди. Он был одет в деловой костюм, хотя раньше я почти никогда не видела его в нём. Было в этом новом образе что-то инородное и неправильное, как и в моём, когда вместо привычных джинсов и толстовок я наряжалась в романтические платья.
– Кто ты? – осторожно спросила я.
– Садись, и мы поговорим.
– Об этом?
– В том числе, – Немов грустно улыбался, указал рукой на большое кресло напротив, но глаза его оставались такими же холодными, как сталь. Я любила смотреть в них раньше, новый Немов мне тоже нравился, хотя, кажется, он бы с удовольствием пристрелил меня вместо того, чтобы разговаривать.
Это тоже неплохо, значит, неравнодушен. Пусть речь всего лишь о задетом самолюбии.
Я подчинилась, радуясь, что наша встреча состоялась. Равно как и тому, что можно больше не опасаться за свою жизнь.
– Почему ты улыбаешься?
– Рада тебе.
Он тоже сел и вытянул ноги.
– Тебе удалось от меня отделаться дважды, а сейчас ты рада? Не спросишь, кто те люди, которые привезли тебя сюда, и какое к ним отношение имею я?
– Ты и так сейчас мне всё расскажешь.
Мне бы хотелось подойти и сесть рядом. Провести тыльной стороной ладони по его лицу. Заняться любовью на этом удобном и, должно быть, мягком светлом диване с расцветкой а-ля муслиновый цветочек, а уж потом говорить. О чём угодно, но всё сведётся к разговору о нас.
Возможно, я наивна, но вижу, что нас тянет друг к другу, а сейчас, когда мы сбросили маски, я и Немов почти одного поля ягоды. Это радует, вызывает в груди щемящее чувство безопасности, словно он сейчас возьмёт и станет решать мои проблемы. Вместе легче найти выход из любой ситуации, если, конечно, он того захочет.
А если нет, я распрощаюсь с иллюзиями. Больно, зато эффективно. И быстро.
– Ты работаешь на Шелестина.
– Да, – вздохнула я, отгоняя глупое видение. – А ты?
– А я на другого. Иногда.
– И что твой босс хочет от меня?
– Чтобы ты ушла от Шелестина. Помочь тебе в этом.
Немов говорил безэмоционально, но нет-нет, а посматривал на мои ноги, но не на лицо. Смотрел как бы, видя перед собой расплывчатое пятно. Я тоже иногда так поступаю, когда боюсь, что расчувствуюсь.
Смотреть человеку в глаза и говорить заученный текст – сложно. Если человек хорош знаком, разумеется. И тебе на него не совсем уж наплевать.
– Я хочу покончить с этими делами, а не уйти с одной привязи, чтобы тут же очутиться на другой. Более короткой, возможно.
– А чем будешь заниматься? Я видел, как ты убедительна в деле. Даже поверил, что тебе плохо, – он усмехнулся и подался вперёд, поставив локти на колени. – Мне казалось, раз предупреждён на твой счёт, то буду готов к любой твоей выходке. Это импровизация, или ты готовилась?
– Один из моих трюков, когда надо избавиться от навязчивого кавалера, – выпалила я и тут же принялась объясняться, чтобы Немов не подумал, что я хочу избавиться от него в принципе. Говорят же: никогда не оправдывайся, это выглядит жалко, но вот я сейчас не слушала разум, а говорила от сердца: – Я скучала по тебе, это правда. И всё, что было между нами – тоже.
– Не старайся, это сейчас не важно. Да и нет никаких «нас», поняла? Не было никогда, – жёсткая складка в углу его рта не оставляла мне шансов. Как бы я хотела сейчас дотронуться и стереть её кончиком пальца. Потом соскользнуть к губам, чтобы всё закончилось так, как будет лучше для нас обоих. Например, поцелуем.
Просто невинным поцелуем. Порой он объясняет то, что не могут объяснить слова.
– Для меня это важно.
– Вернёмся к делу.
Филипп встал и снова отошёл за диван, словно спрятался за баррикадами.
– Мой босс очень заинтересован, чтобы ты работала на него. Здесь в Москве. Работа та же самая, тебе сложно не будет. Знакомишься с богатыми мужчинами и соблазняешь их.
– Ради компромата, разумеется.
– Какая тебе разница, почему? В каждом случае задачи будут своими. Мой босс предлагает тебе защиту и дивиденды.
– Зачем же мне менять одно на второе? В чём смысл?
Я тянула время. Не собиралась менять босса, нет уж, увольте сразу со всех постов! Достаточно с меня обмана, теперь если и стану врать, то по собственному желанию, не по приказу.
– В деньгах и в том, что не придётся работать постоянно. Возможно, твои услуги понадобятся несколько раз в год, а деньги будут всегда. Подумай, ты ведь неглупа, – тут Немов выразительно поднял брови. О, его усмешку я знала, она означала: я понимаю, что так есть, но твоё самомнение меня забавляет. – Чем будешь заниматься, если оставишь дело? Неужели пойдёшь работать в школу по профессии?
