Текст книги "Я всё равно тебе солгу (СИ)"
Автор книги: Агата Чернышова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Я никогда не встречалась с другими девочками, работающими на Шелестина и им подобных. Не знаю, как удавалось, но мы не встречались. Или делали вид, что не встречаемся.
Чем меньше знаешь о тех, кто в деле, лучше спишь. И дольше остаёшься чистым.
– Верно, Лара. Просто не будет. Я не люблю отпускать хороших работников.
Шелестин откинулся в кресле и соединил кончики пальцев между собой. Стервец совсем не смотрел на меня, но точно знал, что я внимаю, как ищейка, почуявшая куриную грудку. Не все ищейки жаждут бегать по болотам, чтобы поднять уток. Я мечтала заслужить куриную грудку, не морозя лапки в холодной воде.
– Но я дам тебе шанс. Ты хорошо и долго со мной сотрудничала. Поэтому поступим так: выполняешь дело, платишь отступные, я выдаю тебе новые документы и биографию. Всё заработанное останется при тебе. Если, конечно, ты сможешь завершить дело так, чтобы не расколоться. И устоишь перед соблазнами. Я должен быть уверен, что ты не расколешься и впредь.
– Я никогда…
Начала было я, даже презрительно вздёрнула бровь. Мол, профессионал. Даже под ложечкой засосало, а воспоминания о Немове отодвинула в дальний угол. Но как назло, нет-нет, а они так и пролезали в мысли. Как рыжие наглые тараканы.
Шевелили усами и не спешили убегать даже под угрозой тапка. То есть вечера с вискарём.
– Тсс, после скажешь. Иди. У меня встреча.
Мне повторять было не надо. От босса, его взгляда удава Каа у меня всегда мурашки по спине бегали и спускались на то место, каким каждая дева или уже не дева чуяла приближение проблем. Приключений то есть.
Как там в интернете говорят? «Попа без приключений – это не попа, а унылая булка».
Знала бы, что ждёт меня впереди, непременно бы отказалась от идеи сойти на берег. Или нет? Скорее всего, убежала бы без оглядки. Чтобы не встретиться снова с Ним.
Кто же знал, что именно в этом испытание и заключается!
Часть вторая
Глава 1
Итак, инструкции пришли на почту, как я только села в такси. В Питере я всегда снимаю одну и ту же студию на Васильевском, это удобно: слишком уж часто приходится возвращаться в этот холодный, промозглый город.
Я не любила его. Так и не смогла проникнуться величавой холодной неприступностью Северной столицы, хотя тщательно скрывала это в разговоре со знакомыми. Было принято восхищаться городом, построенным на болотах, больше, чем вечно суетливой торгашеской Москвой.
А мне она была ближе. Я любила толпу, в которой нет знакомых лиц. Все друг другу никто, и от этого легче жить, если не желаешь, чтобы тебя узнали в самый неподходящий момент. Идеальный город людей, спешащих по своим делам. Здесь никому нет дела до прохожих.
Я вздохнула и нажала на значок письма. Читать инструкции лучше в тишине комнаты, переодевшись в домашнее и пригубляя обжигающе горячий чай с лимоном.
Все письма Шелестина я имела обыкновение просматривать по нескольку раз. Первый – пробегала глазами, второй – выписывала на листок детали, показавшиеся важными, третий – спустя час или около того читала долго, с остановками, чтобы ещё раз утрясти в голове подробности дела.
Но на этот раз не удержалась. Наверное, дело в том, что это моё последнее дело. В то, что я справлюсь с ним на раз-два, даже сомнений не было.
– Вы поедете дальше? – устало спросил водитель, и я встрепенулась. Посмотрела в окно: мы давно приехали.
– Нет, простите. У меня оплата картой.
– Да, вижу. Хорошего вечера.
Я улыбнулась немолодому усатому мужчине и подумала, что не люблю Питер вот за эти усталые лица. Должно быть, мои личные тараканы, но в Москве люди веселее, в их взглядах ещё читается надежда поймать столичную Жар-Птицу за хвост.
«Ага, как же! Ты хочешь вернуться туда, где остался Он!» – противный голос в голове всегда опускал меня на землю. Циничность – то, что позволяло мне держаться на плаву и не грызться совестью.
Вот и правильно! Ещё не хватало, чтобы я вернулась к гостинице, где мы встречались, и начала искать выброшенную симку!
Поднимаясь по лестнице, я всё читала письмо босса. Так, притвориться подружкой падчерицы богатого человека и соблазнить отчима девушки, чтобы приёмная доча получила с него оплату обучения за границей. Отчим, разумеется, был женат на матери клиентки, поэтому предпочтёт оплатить счёт, а не разбираться с женой.
В деле было много нюансов: мать девицы тоже не лыком шита и вовсе не запуганная домохозяйка. Владелица агентства по подбору персонала. Отчим же поднялся на фирме по перепродаже подержанных праворуких «японок».
Суть конфликта – мать девицы видела в ней продолжателя своего дела, а клиентка босса желала быть дизайнером и учиться в Нью-Йорке, на что мать пожимала плечами и заявляла, что если девица такая взрослая и самостоятельная, то заработает себе на хотелки. А пока побатрачит на благо семейного бизнеса. Не на шее же сидеть!
Отчим в конфликт не лез. Ему, собственно, всё это было без разницы. Он никогда не пытался заменить Але, как звали падчерицу, отца, предпочитая вообще не замечать её присутствия. За пять лет брака ему это блестяще удавалось.
Ради матери Алевтины, которую отчим любил и в своё время долго добивался. Это всё со слов клиентки, разумеется.
Я заварила себе молотого кофе в чашке. Тут чаем не обойдёшься, требуется всё хорошенько обдумать.
Например, посокрушаться на тему, что придётся опять допускать до себя очередного мужика. Нет, я не святая, знала, на что шла. И всё же мысль о том, что ко мне скоро прикоснётся мужчина, вызывала отвращение.
Придётся смеяться, а мне не хотелось.
Флирт – это как залитый майским солнцем луг. Светло, тепло, всё ещё впереди, а об осени и думать не след. А у меня в душе сейчас ноябрьские заморозки.
Ладно, последний раз можно и поактёрствовать. Чтобы потом…
Тут мои мысли, до этого тянущиеся канатом к светлому будущему, расщеплялись на тонкие нити.
Я не знала, что буду делать. Сказала Шелестину наобум по цветочный салон, но всерьёз ничего не планировала.
Сначала надо будет отдохнуть. Отправиться в круиз по Средиземному морю, жить жизнью обычного человека со скучным прозрачным прошлым и круглым банковским счётом. А потом, возможно, и до цветочного салона руки дойдут.
Мечтать о том, что в этом светлом будущем наши пути с Немовым пересекутся, я себе не позволяла. Да и если так, мы оба сделаем вид, что не узнаём друг друга. Так принято у взрослых людей.
Кофе я допила и налила новую чашку, чтобы продолжить изучать дело. На всё про всё у меня не больше месяца, Алевтина торопилась отбыть в США.
Напротив этой информации я карандашом написала «почему» и поставила знак вопроса. Чтобы сыграть безупречно и не позволить собой манипулировать, а попросту, втянуть в грязные дела, я должна это выяснить.
На следующий день я уже была в веганской кафешке и ждала заказчицу. Вскоре она появилась: косая чёлка, короткая стрижка, а-ля Амели из одноимённого фильма, синие пряди в чёрных, как смоль, волосах. На вид лет двадцать-двадцать пять, а выглядит как испуганный воробушек. С какими только людьми не сводит меня жизнь!
– Меня будут звать Лада, – улыбнулась я ей как можно застенчивее. – Я и сама волнуюсь, очень, знаете ли, непривычно начинать всё заново.
– Правда? – наградой мне был недоверчивый взгляд. – Я думала, вы опытная.
– Давай на «ты». Будем привыкать.
– Ок, только сделаю заказ. Я угощаю.
В итоге мы пили зелёный долбанутый смузи, который оказался на вкус, как полынная трава. А Алевтина посматривала на меня и посмеивалась, хотя избегала прямого взгляда. Она вообще была слишком зажата и застенчива для дочери богатых людей.
Чтобы не смущать партнёра, я старалась помалкивать и не накидывалась с вопросами, хотя они так и теснились в голове. Ещё придёт время и для честных ответов.
– Ну давай, – внезапно произнесла Аля и даже расправила плечи, словно хотела грудью встретить неприятеля. Так поступают те, кто понимает: битвы не избежать, прятаться некуда. – Спроси меня про дурацкое имя.
– Ну, сейчас модно быть не Катей, а Алей или Адой. А лучше Груней, – улыбнулась я. – Вон, уже Катерин в песочнице и не встретишь.
– А ты часто бываешь в песочнице?
Вопрос был задан с такой агрессией, что шутить расхотелось. Нет, эта девочка явно с огромными комплексами, поэтому стоит воспринимать серьёзно, а не обесценивать переживания. Хотя ведёт она себя как подросток, воюющий со всем миром.
– Нет, верно. Но имя у тебя прикольное, особенно для дизайнера.
– У тебя не хуже, хотя оно фальшивое.
– Я всегда выбираю имя под работу. Верю, что как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Мы же хотим, чтобы всё было ладно и складно? Вот поэтому я сегодня Лада, – объясняла я с самым многозначительным видом.
Шелестин всегда давал точную информацию о клиенте и его окружении. Алевтина верила в знаки судьбы, в приметы, в гороскопы. Вот и мне, чтобы втереться к ней в доверие, надо было сделать так, чтобы между нами установилось взаимопонимание.
Работать так легче, это раз. Мне всегда удавалось симпатизировать своей клиентке, и тогда мы обе получали удовольствие, это два. Всегда было именно так.
Кроме случая с Лилией Аркадьевной. И именно в тот раз всё пошло наперекосяк, но это не значит, что так будет и впредь. Дважды в одну колдобину колесом не влетаешь. Если ты не чайник, а я, вот, далеко не он.
– Алевтиной звали мою прабабушку, – сказала напоследок девушка, когда мы вышли на свежий воздух. – Знаешь, я не люблю осень. И зиму не люблю. Особенно в этом городе.
– Его принято любить и восхищаться, – заметила я некстати, чувствуя, что нашла родственную душу.
– Он тебе тоже не нравится, я заметила. Хорошо, что мы скоро уедем. Давай, пока. Завтра жду на обед. Всё, как договаривались.
Я кивнула, а затем долго смотрела, как Аля идёт к машине. Вернее, смотрела я недолго, а вот стояла и думала о том, что я снова вляпываюсь в дерьмо, из которого не выберусь, достаточное время.
Это снова проснулась «чуйка». Но отказаться от дела уже не могла
В конце концов, должна же я реабилитироваться перед Шелестином и самой собой. И освободиться.
«Дёрнул чёрт меня соскочить именно теперь», – подумала я и отправилась в салон на макияж и укладку. Я теперь модная подруга богатенькой стервы, мечтающей учиться в Нью-Йорке, поэтому должна соответствовать.
Тем более, за чужой счёт это несложно.
Глава 2
Ровно в двенадцать пополудни я была на месте. Загородный дом четы Славиных был внушительным поместьем, претендующим на звание «Дворянского гнезда». Роскошный, громоздкий, с колоннами и белокаменным крыльцом.
Дворецкий тоже имелся. Молодой человек чинно принял у меня пальто и велел горничной проводить леди в гостиную. Понятно, сейчас будет «знакомство с родителями». Ожидала я и того, что Аля опоздает на обед в собственном доме.
Если быть точной, моя клиентка здесь не жила, предпочитая квартиру, доставшуюся от отца, но я понимала, что дело далеко не в пробках. Аля решила устроить мне тест-драйв: проверить, смогу ли поладить с её родителями до того, как она явится. Не растеряюсь ли в неожиданной ситуации, как себя поведу.
Клиенты так поступали часто. Им казалось, что когда я нежданно-негаданно попаду в состояние стресса, то сразу начну нести глупости, дрожать, украдкой смотреть на часы. Словом, вести себя так, как будто меня, несовершеннолетнюю, застали с поличным родители парня, когда мы пришли домой порезвиться, и вот теперь придётся сидеть на кухне с предками и чинно пить ромашковый чай по рецепту его мамы.
Но я была готова ко всему, а уж к такой обыденности, как «собеседование» у клиента и подавно.
– Здравствуйте, – начала я довольно бодро, едва переступив порог. Вообще, полагалось быть скромной и изображать из себя леди, но, изучив биографию отчима Али, я поняла, что такие скромницы его не заинтересуют.
Это Але казалось, что дядя Витя предпочитает девиц-воспитанниц института благородных дам, потому что старается всеми силами выискать свои корни с голубыми корнями. Даже нашёл двух старых леди, готовых присягнуть перед дворянским собранием, что их предки и предок дяди Вити Славина состояли в некоем родстве. Далёком, разумеется, да и вообще, родственников не выбирают.
– Меня Ладой зовут. Спасибо за приглашение. Аля много рассказывала о своей семье.
Я оделась скромно, но со вкусом. Платье бежевого цвета с длинными рукавами, небольшой вырез на спине, длина юбки до колена. И всё же вела себя так, словно была в вечернем платье и понимала, что сегодня все взгляды прикованы только ко мне.
– Вы давно знакомы с Алевтиной? Мы раньше никогда о вас не слышали, – мама Али была женщиной красивой и холодной. Я так и видела, что она никогда не обнимала дочь, не говорила с ней по душам, потому что считала, что это глупо. Дочь и так знала, что мама всех за неё порвёт. Или купит.
От хозяйки веяло запахом дорогого парфюма и недоверия. Клянусь, Шелестин именно про таких говорил: знают всё до того, как жертва откроет рот.
Директор агентства по подбору персонала – миниатюрная брюнетка Вера Алексеевна – смотрела на мои руки. Делала это в открытую, словно не было во мне ничего интереснее этих наманикюренных пальчиков. Я в очередной раз убедилась в правильности выбора: «френч» – классику на все времена.
Вера Алексеевна, как опытная бизнес-леди, знала: ничего так не выдаёт натуру женщины, как руки. Можно надеть бриллианты, брендовые шмотки и туфли на красной подошве от известного бренда, но если руки недостаточно ухоженные, то барышня в глазах понимающих разом превратится в крестьянку. И наоборот.
– Мы познакомились у общих знакомых. У Ромы Климова, – ответила я, чуть замявшись, Это должно было показать, во-первых, что мне неловко говорить при родителях подруги, во-вторых, что я говорю незаученным текстом.
– Аля, наверное, говорила, но я тоже хочу стать дизайнером. Только ландшафтным, вот мы и разговорились. Так-то я Пед закончила. По просьбе родителей, они считали, что важно любое высшее образование, – продолжала я, сидя на краю дивана и скромно улыбалась, продолжая отвечать на незаданные вопросы.
Пусть мать Али почувствует себя в родной стихии, ей ведь нравится заставлять людей рассказывать о себе всю поднаготную. Работа такая.
– А теперь, значит, тоже хотите учиться в Нью-Йорке, но уже по другой специальности? – Вера Алексеевна выразительно подняла правую бровь, но не улыбнулась.
– Нет, у меня пока нет такой возможности, я решила обосноваться в Москве. Питер для этого слишком старомоден, – повела я плечами. Совершенно естественно, но так чтобы привлечь внимание сидящего в стороне мужчины.
«Собеседование» не продлится долго, скоро явится клиентка, чтобы посмотреть, как я справляюсь, и стою ли тех денег, которые в меня вложены.
Так и вышло. Я в таких вещах не ошибаюсь.
– Простите, я опоздала. Проспала, – Аля влетела в комнату вся растрёпанная, но живая и фонтанирующая энергией. Хорошо, что не стала говорить о пробках, я-то заметила, что клиентка успела ювелирно нанести красную помаду, не размазав ни на миллиметр. Раз я не видела её в таком макияже ранее на фотках, означало, что сделано это только ради одного из нас, находящихся в комнате.
«Ради того, чтобы позлить мать», – безошибочно угадала я, подметив, как напряглась Вера Алексеевна.
– Надеюсь, вы уже не отобедали без меня?
– Нет, разумеется, Алевтина. Мы тебя ждали, – мать приподнялась, давая понять, что пора перейти в столовую. Как должно быть тоскливо житьв этом доме!
– Здорово, умираю от голода, – нарочито весело ответила дочь и метнула на меня быстрый взгляд: мол, нормально ли всё идёт.
Ела Аля небрежно, но мать не делала ей замечаний, хотя и поглядывала на неё время от времени. Отчим же и вовсе периодически отвлекался на сообщения в смартфоне и выходил из столовой, буркнув извинения. Мать Али и на это не реагировала, наверное, привыкла.
Обед был всем в тягость, Вера Алексеевна с дотошностью следователя расспрашивала меня об увлечениях и учёбе, на что Аля краснела и пыталась сказать, что строить карьеру с младых ногтей сейчас необязательно, а Билл Гейтс вообще бросил универ, и ничего, живёт припеваючи, бизнес-империю построил.
– А сколько тех, кому это не удалось? – возразила мать и тут же кивнула на меня: – Вон, Лада правильно сделала, образование получила, теперь и мечтать можно. Родителей иногда полезно слушать.
– Иногда, – кивнула Аля.
Я же помалкивала и старалась вести себя, с одной стороны, непринуждённо, с другой, не лезла в ссору хозяев. Понятно, зачем Аля привела меня сюда: чтобы не дать матери превратить последний обед в череду нотаций и чтобы показать, что она едет не одна, ведь отчим не станет ходить с падчерицей, как хозяин с собакой.
Грубое сравнение, но отчасти верное. Мать хотела сделать из дочери подобие себя, только всецело подчиняющееся ей. Все мы иногда мечтаем о взаимоисключающих вещах.
Обед закончился, а мы всё сидели за столом и обсуждали завтрашнюю поездку в Москву. Вернее, слушали наставления Веры Алексеевны: она подробно рассказывала о том, как и где мы остановимся, и как себя вести на собеседовании в школу искусств.
– За всё заплачено, – фыркала Аля и с улыбкой смотрела на меня.
– Верно, – возражала её мать и постукивала острыми красными ноготками по столу. – Только заплатить – это одно, там все платят, но не всем предложат стажировку в хорошей компании. Помнишь, о чём мы договаривались? Месяц сроку. Не сдашь первую практику на «отлично», поедешь обратно и станешь безропотно работать на меня три месяца.
– Я помню, – у Али впервые появились в голосе стальные нотки. – И этот месяц ты ко мне не лезешь.
– А ты не впутываешься в дурные истории, – парировала мать и бросила вилку на стол.
– Я прослежу, – дядя Витя впервые вмешался в разговор, и мать сразу отстала. Смягчилась, приложила руку ко лбу и закрыла глаза. Мол, меня эта тема уже утомила, но иначе нельзя. – Они будут жить у Филиной Лилии. За квартиркой присмотрят, да и за ними будут смотреть.
Отчим скользнул взглядом по падчерице, а в мою сторону даже не взглянул. Значит, всё идёт по плану. В этой комнате нервничали все, кроме меня, хотя что-то такое царапнуло слух. Интуиция сработала как истеричная сигнализация на старенькой машине. Только прогромыхает кто по разбитой дороге рядом, так она орёт дурняком.
– Кто такая эта дама? – спросила я у Али, когда попросила её довезти меня до дома.
– Какая-то знакомая отчима. Старая грымза, должно быть, раз мать не встрепенулась. Да она наверняка станет нас пасти.
– Ну, это не проблема, – заверила я.
И крупно ошиблась.
Глава 3
Москва встретила нас промозглым дождём, но я была рада возвратиться в этот город. Всё выглядывала в толпе знакомые лица. Нет, Немова я не искала, такие совпадения маловероятны и совсем неудобны, сейчас я просто хотела убедиться, что никто не подойдёт поздороваться.
Призраки прошлого должны оставаться в прошлом.
Бывали такие накладки, Москва – город огромный, а знакомых встретить – раз плюнуть. Я часто работала в столице, поэтому могла ожидать, что кто-то из тех, кого я обирала, мог меня узнать и захотеть отомстить.
Чаще всего жертвы сами не горели желанием встречи с обманщицей, потому что в своё время, желая наказать стерву, получали по рогам. Но бывали такие индивидуумы, которые считали меня жертвой обстоятельств и подходили продолжить знакомство. Обещали выручить и спасти. Или просто «посидеть где-то, вспомнить прошлое», чтобы затащить в постель обольстительницу и культурно расстаться уже навсегда. По собственной инициативе.
Иные желали застать меня врасплох и посмотреть, не раскаиваюсь ли я.
Последнее было сделать сложнее всего. Обычно я смотрела отчуждённо и говорила холодным тоном: «Я вас не знаю, простите». Это отрезвляло самых несмелых, а на борзых я спускала своего нового кавалера. Смотрела на него жалобно, из-под длинных ресниц, а если и эти невербальные сигналы оказывались непонятыми, просила о помощи открыто.
Потом говорила, поправляя волосы или теребя тонкий золотой браслетик с шармами на запястье:
– Это мой любовник. Бывший. Мы некрасиво расстались, но я не хотела бы об этом вспоминать.
Следующий шаг – признать свою вину в разрыве прошлых отношений. И замолчать. Тайна притягательна, интимная тайна тем более.
Но сегодня знакомых лиц в аэропорту не было. С Лилией Аркальевной, сестрой Немова, мы столкнулись нос к носу уже в дверях новой квартиры, где предстояло остановиться на ночлег.
– А, это вы? Не ожидала, – протянула сестра Фила и улыбнулась так, словно поймала воришку за руку, когда он засунул руку в сумочку. – Как поживаете, как вас там, забыла?
– Лада, – бодро ответила я, не моргнув и глазом, хотя в груди сердце колотилось так, что грозило разорваться. Как водяная бомба. – Простите, я не помню, чтобы мы были знакомы.
– Да и знакомством, это сложно назвать. – улыбнулась хозяйка квартиры, пропуская нас с Алей в гостиную. – Обживайтесь. Только мужчин не водите, я с этим строго. В притон квартиру превращать не позволю.
И сестра Немова снова уставилась на меня, как на падшую привокзальную шлюшку. Наверное, в её глазах я ею и была. Впрочем, какая разница, что думает обо мне прошлая клиентка? Важнее сейчас усыпить бдительность новой жертвы, уже хмурившейся и посматривающей на меня с подозрением.
А уж после разобраться с «совпадением».
– Мы не собираемся, – бодро сказала я и, толкнув Алю в бок локтем, уставилась на Виктора. Посмотрела в глаза мужчины пару секунд и первой отвела взгляд.
– Конечно, нет. Если сомневаетесь, можете приходить каждый вечер и проверять лично.
В словах Али мне почудился вызов. Скромная в личном общении она не терпела намёков. Девочка привыкла отстаивать личные границы, молодец! Я сначала было подумала, что она трусливая размазня.
Да и в отчёте Шелестина было сказано именно так. Хотя я уже сомневалась, можно ли ему верить?
– Нет-нет, девочки. Я сама предложила, мне всё о вас рассказали, – усмехнулась Лилия Аркадьевна и поспешила ретироваться, подхватив под руку Виктора. Отчим Али зыркнул на нас и буркнул, что зайдёт завтра.
– Отлично! – кричала Аля, бегая по квартире и распахивая двери. Понемногу её веселье заразило и меня. Мы кружили по комнате, взявшись за руки, и смеялись, запрокинув головы, пока не рухнули на ламинат.
– Я верю, что всё получится! Только бы получилось!
Аля перестала смеяться и посмотрела на меня доверчиво, с надеждой, так, что мне даже стало не по себе.
– Посмотрим, – сдержанно ответила я. – Сначала надо подобраться к твоему отчиму. Кажется, я совсем ему не нравлюсь.
– Нравишься, – захохотала Аля, чтобы через секунду добавить уже на серьёзном глазу: – Я точно знаю.
* * *
Ох, дело-то не в этом, Алевтина!
Едва выйдя из дома под предлогом заскочить в пиццерию за едой, я набрала номер, который знала наизусть, но никогда не вносила его в память смартфона.
– Зачем ты идёшь, когда можно заказать доставку? – спросила моя новая соседка и окинула взглядом, в котором читалось: «Что-то не так, попой чую».
Правильно. Всё не так.
– Хочу прогуляться и не хочу ждать. Всё, сейчас вернусь.
Надо было прояснить ситуацию. Шелестину лично звонить было нельзя ни при каких обстоятельствах. Только он мог связываться с любой из нас, и это означало, что ничего хорошего нас не ждёт.
Надя, связная, ответила быстро и назвала меня по имени. Настоящему.
– Я пересеклась с бывшей клиенткой.
Обычно этого было достаточно, чтобы запустить нейтрализующую проблемы машину. Надя спрашивала, кто и что, при каких обстоятельствах виделись, как вела себя клиентка, а потом проблемы исчезали. Прошлый клиент «забывал» меня и обходил дальней дорогой.
– Действуйте так, будто ничего не случилось.
Надя, я даже не была уверена, что это её настоящее имя, среагировала быстро. Словно знала, что я позвоню именно с этой проблемой.
– Женщина вас узнала, но болтать не станет.
Интересно, как Надя поняла, о ком я говорю?
Значит, босс решил устроить мне испытание. Мол, уходишь, так сначала выполни то, что обещала! А не справишься, пеняй на себя!
– Ладно. Поняла.
Я отключилась и дошла до пиццерии быстрым шагом, опустив голову. Забежала внутрь, заказала пиццу и яблочные дольки, принялась ждать, устроившись за дальним столиком, откуда удобно наблюдать, не рискуя, что заметят тебя. Впрочем, в фастфудной никто никому не нужен: все бегут, чтобы перекусить, уткнувшись в смартфон, и поскакать дальше, оставив за спиной гору бумажных пакетиков и стаканчиков на грязном столе.
Некоторые не могут не наследить, а убирать не желают. Прямо как в жизни.
Наконец, на табло я увидела номер своего заказа и устремилась к стойке, едва не налетев на какого-то мужчину. Пробормотав извинения, я подняла глаза и встретилась взглядом с Немовым.
Глава 4
– Лара, какая неожиданность!
И словно не удивился. И это тоже укололо меня иглой недоверия, но я была слишком рада его видеть. Смотрела, как девчонка на молодого препода, и не могла выдавить ни слова. Хоть не таращилась во все глаза, и на том спасибо!
– Ты здесь?
– Да, – наконец, мне удалось изобразить вежливое равнодушие. Знакомые, что взять! – Зашла за пиццей. Извини, но я спешу.
Я хотела сбежать. Прошмыгнуть мимо, схватить злополучный пакет с едой и выскочить на улицу, чтобы остудить голову. Для этого придётся бежать сломя голову, пугая прохожих, но оно того стоило. Пусть так, пусть не иначе, когда Немов начнёт втягивать меня в бесполезный разговор, чтобы обезоружить и взять в плен.
Я не романтична, сроду такой не была, даже внутренне подсмеивалась над теми, кто считал, что без любви и жизнь не мила, а сейчас где-то даже понимала, о чём именно они говорили.
– Мне, правда, надо уйти, – произнесла я с усталостью пресыщенной дамы, отделывающейся от надоевшего поклонника.
Лишь бы не разговаривать дальше. Увы, многие считают, что если женщина профессионально занимается обманом, то ей он даётся с каждым разом всё легче. Возможно, притворство проникает в кровь и плоть, но и то не факт. Я тоже так считала. Отчего же теперь я стараюсь не смотреть на него с насмешкой и усталым равнодушием? Наверное, боюсь, что выдам себя.
Глаза не выдают только ту женщину, которая не влюблена на самом деле.
– Подожди, давай посидим где-нибудь, поговорим.
– Не стоит, Филипп, – всё-таки я собралась, представила, что снимаюсь кино и обернулась к Немову с равнодушной миной. Взгляд может выдать истинные эмоции, поэтому нас учили не смотреть прямо, как бы мимо человека. Подсознательно это считывается, как отсутствие интереса. – Мы всё друг другу сказали. И попрощались. Не думала, что такое стоило объяснять.
Он отпустил мою руку, и я воспользовалась этим. Ушла, как и планировала, чувствуя, как горят щёки.
Почему-то раньше была уверена, что таких ситуаций не возникнет. Слышала, что несчастные случаи на производстве бывают, Надя говорила об этом с издёвкой, как о профнепригодности. И я верила, что с мной-то такого не случится. Я несколько лет занималась ремеслом, поэтому уже успокоилась.
Встречалась с мужчинами, но исключительно по своей инициативе. Да, бывало, увлекалась, но всё это проходило скорее, чем минуло две недели после расставания. А тут я шла быстрым шагом, надвинув капюшон на глаза, и втайне надеялась, что Немов хотя бы попытается меня догнать.
Куда там! Разбежалась!
– Ты что такая красная? – спросила Аля, принимая у меня из рук пакет. – А, это «Маргарита»? Я сырную хотела.
– Прости, другой не было. Можешь сгонять за сырной, раз так надо.
Этим избалованным девицам всё не так. Не думает же она, что наняла себе прислугу?!
– Вот ещё! – фыркнула Аля. – Я-то думала, ты ничего не упускаешь из виду. Ты ещё помнишь, зачем мы здесь?
«Амели», как я звала Алю мысленно, набросилась на меня, как разъярённая кошка, привыкшая отстаивать территорию. Защита – лучшее нападение? Сейчас она выглядела отвратительно: точь-в-точь маманя, недовольная тем, что жизнь идёт не по плану.
– Угомонись, – отрезала я. – Будешь повышать на меня голос, стану тянуть время.
– Я пожалуюсь, – начало было она, но я упёрла руки в бока и загородила девице путь в зал. Таким надо сразу дать понять, что мир не вращается вокруг щелчка их пальцев.
– Ага, беги. И заодно попрощайся с мечтой о дизайнерской карьере. Даже курсов у тебя не будет, впрочем, если ты согласна работать в агентстве матери всю жизнь на вторых ролях, то это даже хорошо. Не всем же творческими быть. А я выпутаюсь, не сомневайся. И не с такими клиентами имела дело.
Я равнодушно пожала плечами и ушла в комнату, насвистывая «Сердце красавицы склонно к измене». Обожаю «Риголетто». Когда-то я представляла себя в разных ролях на сцене. Милее сердцу были партии невинных девиц, этаких «инженю», которые всем по душе, но в жизни приходилось вести другую игру.
Здесь платили за напор и результат. Со временем образ «инженю» стал меня раздражать, потому что он всегда фальшивый.
– Ладно, действуй, как считаешь нужным, – Аля зашла в зал и заговорила так, словно делала мне одолжение. Я же сидела в кресле, воткнув в уши наушники-капельки и слушала музыку. Инструментальную, она помогала думать.
– Спасибо за разрешение.
– Завтра отчим приедет к нам, а я уйду. Скажешь, что вышла за сигаретами.
Аля была смешной. По крайней мере для меня. Ну в самом деле, ведёт себя как подросток, не уставший от собственного бунта. Мать знает, что ты куришь, дорогая, но это не делает тебя в её глазах более взрослой. Да ты и сама не хочешь ответственности. Настоящей, взрослой.
– Прости, я тебя не расслышала. Что ты там хотела? – лениво отозвалась я и потянулась с видом выспавшейся кошки.
Пусть побесится.
Аля фыркнула, желваки заходили, я чувствовала, что хочет сказать что-то резкое, взбрыкнуть, а покраснела от натуги, но поймав мой взгляд, сдержалась и покорно повторила всё то, что говорила до сих пор. Внешне это выглядело так, будто она просто решила не связываться, но своего добиться. Поступок зрелый, но как ни крути, а я видела другое: так она вела себя и с матерью, которая прекрасно понимала: на открытый бунт до конца девочка её не пойдёт.
Не тот характер. Спасует, перебесится тихо, а потом сделает так, как скажут. «Привычка свыше нам дана, замена счастию она».
Аля ещё что-то увлечённо говорила, описывала, как я должна себя вести. Присела на диванчик рядом и жестикулировала, говорила про отчима, что сразу видела: глаки у него масляные, взгляд похотливый. Изменит, только покажи ножку или попку.
А я думала о своём. О том, что Шелестин, мой босс, считает так же, как и Вера Алексеевна про свою дочь. Сейчас он сделал вид, что готов меня отпустить, а потом создаст такую ситуацию, с которой я не справлюсь. И пожмёт плечами.
Сама видишь, мол, не тянешь. Я побунтую да и останусь ещё на одно дело. А потом второе. Со временем даже бунтовать перестану.
