Текст книги "Нордшельский отшельник (СИ)"

Автор книги: Злоключенный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

Пользуясь получившимся эффектом неожиданности и таинственности, незнакомец начал декларировать давно забытую легенду, откликнувшуюся в ее душе страхом. Обычно она звучала довольно шутливо, когда ею пытались напугать расшумевшуюся ребятню, но сейчас это звучало жутко. Почему-то сердце ее стремилось выпрыгнуть из груди, пока она слушала его печальный тихий голос, который становился могущественнее, по мере приближения к концовке:

– Он шагает по ночам,

Не страшась разбоя,

Он и сам кого угодно

Тронет за живое.

Злобный, жуткий дьявол леса,

На ветвях тебя подвесит.

Свою мать он разрубил,

Мясом отчим закусил.

К бою Гемы собирались,

И ни с кем не попрощались, —

Нет у тварей сей привычки,

Их дома горят, как спички.

Командир собрал войска,

Дал указ – рубить с плеча.

Никаких семейных уз,

В рукавах он прятал туз.

Уничтожить обольщенье

У родных просить прощенья.

За разбой, за кровь, за блуд

Части тела – там и тут.

Командиром этим был

Статный сильный господин

Он первее всех кромсал

Всех, кто моˈлил и кричал

Мирных жителей, зверей,

Старых, женщин и детей.

Без разбору кто-где-что,

Разворочено гнездо.

Сеял злобу, страх и ужас,

Не страшась, что жизнь, разрушась,

Под обломками его

Погребет; и оттого

Безрассудно сеял гибель

По приказу – «Покровитель!»

Боги сохранили жизни

От удара, словно слизни,

Силы тьмы разворотило,

И погибла злая сила.

Гнет души освободился,

Покровитель отступился.

Командир залег на дно,

В чаще леса, где темно.

Жители, прознав легенду,

Опасаясь инцидентов,

Обходили стороной.

Командир – как неживой,

Он заточен в темной башне,

Жизнь сказалась вдруг неважной.

Искупить свою вину,

Хочет все перевернуть

Жители не знают имя

Устрашает, нелюбимо.

Но тебе скажу, подельник,

Кличку —

Нордшельский отшельник.

Наконец, все маски спали, и Лэниэль смертельно побледнела. Страх ярко отразился на ее лице, сильнее чем тот, когда орки хотели полакомиться ее телом. Слухи о нем действительно ходили самые разные, один хуже другого, поэтому в горле мгновенно пересохло. К счастью или сожалению, она всегда думала, что это лишь сказки для детишек. И вот…

Отшельник с явным сожалением заметил перемены на ее лице, но не шелохнулся. Теперь она совершенно не удивлялась его мастерскому танцу с мечом, нечеловеческой силе, с которой он разрубал мышцы и кости, и уже с явной опаской смотрела в чашу с напитком, которую взяла взамен на оружие. Она выпала из ослабевших пальцев, и покатилась к носку его обуви. Голова вновь сильно закружилась, ее замутило. Неужели отравил?

– Это реакция на страх. Я не имел намерения отравить тебя или навредить, – проговорил он, придерживая ее за плечи. – И прежде чем ты поверишь в слухи и небылицы, что обо мне рассказывают, я хочу закончить историю.

Девушка дышала учащенно, стараясь успокоиться. Разве не в этом ее миссия – склонить как можно большее число тварей на их сторону? Пусть даже и довольно опасных? «Нет, нет, – завопил голосок, – беги отсюда, пока можешь!»

– Я был тем, кто наконец-то освободился от гнета бывшего повелителя, осознал свою суть и прекратил нести боль и страдания в этот мир. Сама природа, а может, и высшие силы, не поверили мне, поэтому навеки оградили мое существование на этом клочке земли, – он грустно обвел глазами опушку и башню. – В одиночестве я проживал сотни, может тысячи лет, а все, кто по случайности навещал меня, хотели либо убить, либо обокрасть. Думаю, я это заслужил, но и срок моего наказания давно прошел. Покидая свою опушку, я не могу сохранять свой облик. В отместку меня может убить другой зверь или существо, что сильнее меня. Я научился ловкости, скорости и скрытности, чтобы выжить. И я хочу увидеть новые земли, познакомиться с жителями этого мира, не страшась, что меня прихлопнут, как муху. Взамен я хочу помочь вам отстоять эльфийское королевство в битве.

Боль отступила, зрение прояснилось, но девушка все равно отпрянула. Он не стал ее удерживать, опустившись на бревно.

– Ты… ты… – она не знала, что сказать. – Я не могу и не хочу верить тебе на слово. Я поверю только в Договор, скрепленный кровью.

– Я не могу, – он покачал головой. – Не смогу помочь тебе без силы магии. Для этого нужно найти все три части Тиары. А их дарение должно основываться на доверии, иначе магия, закольцованная природой, не будет работать. Она останется внутри артефакта, не высвобожденная, и это будет просто красивой безделушкой.

– Тиары? – невольно она нащупала через ткань сумки холод злата, и червь недоверия проник еще глубже. – Ты специально заманил меня сюда…

– Я лишь спасал тебя от погони и недоброй участи.

– Нет! Спасал меня лишь олень! Ты использовал его, чтобы получить мое доверие. Свою невинную лесную зверушку… – она прикусила язык – память начисто стерла орочьи трупы из воспоминаний, поэтому девушка стыдливо осеклась.

Он молча поднялся, взяв ее нежную, но холодную ладонь в свою теплую руку – кожа перчатки нагрелась у костра. Она вновь почувствовала нарастающее напряжение купола, и решила молча подчиниться. Ноги стали ватными от страха, пока он медленно вел ее к реке. За разговорами она и не заметила, как ночь прошла, и солнце начало подниматься в небеса. Они подошли к границе лесных джунглей, где ветви переплетались в немыслимом танце, и откуда пробивалось журчание реки.

Он шел первым, и лес будто расступался перед хозяином и его спутницей. Перед тем, как сделать последний шаг на набережную, он обернулся и внимательно поглядел на нее. Грустная улыбка коснулась его губ, незамеченная никем, а зрачок расширился, и он шагнул навстречу солнцу, растворяясь в его лучах.

Она невольно зажмурилась, укрывая глаза от слепящего света, заполнившего пространство, но когда отняла ладонь от лица, темной фигуры Отшельника перед ней уже не было.

Перед эльфийкой, переступая копытами, стоял добрый друг олень, немного увязая в песке. Молча они взирали друг на друга, пока она прокручивала все добрые моменты, когда он действительно спасал ее, но новая вспышка, теперь черная, взвилась в воздухе, как растворяющиеся в воде чернила. Мгновение, и оленя тоже нет, и он взмывает ввысь чернокрылым вороном. Тем вороном, который очень полюбил грибы. Тем вороном, который летел через лес, показывая правильный путь.

Лэниэль не могла скрыть разгоревшиеся от стыда щеки. Как можно было не догадаться? Почему ее чутье не подсказало?

– Ты намеренно привел меня сюда, чтобы обмануть?

Вопрос был очевидным, и вертелся на языке. Никому нельзя доверять. Но и задавать такие вопросы было слишком глупо. Навоз Гема! Ну почему она так бездумно треплет языком? Выказывать врагу свое явное недоверие, это словно лишать себя элемента неожиданности. Нужно усыпить его бдительность, а не наоборот…

Ворон не ответил, опускаясь на ветку, красноречиво пряча голову под крыло. Он сорвался с места и пролетел чуть вперед, в сторону опушки, и пока она пробиралась сквозь ветви, ворон камнем упал вниз, приобретая свой привычный облик мужчины в плаще. Отряхнувшись от пыли, отшельник обернулся к ней, застывшей в десятке шагов.

– Разве трех спасений жизни недостаточно, чтобы завоевать доверие?

Девушка не ответила, покрываясь пятнами от смущения.

– Я просто…

– Просто слишком веришь в свои непоколебимые убеждения, что зло предает всегда, – закончил он за нее. – Я уже привык к этому.

Он стоял перед ней, все так же в маске, широко разведя руки, и полы плаща бились от ветра у его ног, обнажая ножны.

– Что ж, в таком случае я желаю тебе удачного путешествия.

Сердце ее в миг упало. Отшельник был бы прекрасным козырем в рукаве, если ей удастся завербовать его на сторону эльфов. Но ведь это не значит, что он не ударит ее в спину после того, как они соберут Тиару воедино.

– Что произойдет после того, как я отдам тебе первую часть артефакта?

Он пожал плечами.

– Я уже держал ее в руках при тебе. С первой частью я лишь смогу сохранять человеческий облик за пределами своей тюрьмы. Смогу провести тебя через этот опасный путь к народам, которые ты могла бы попробовать убедить… пойти с тобой.

Он осекся, заметив ее напряжённый взгляд.

– Я не читаю твоих мыслей и не знаю твоих действительных планов, но если стражники королевы решились на такую отчаянную вылазку, то это означает лишь одно – попытки увеличить свою армию при помощи союзников или артефактов, таящихся за пределами королевства. Это очевидно, ведь до этой встречи я почти не видел выходцев Милтона.

Эльфийка в ответ лишь судорожно вздохнула. От него ничего не скроешь, и это ужасает. Вероятно, он даже знает больше, чем она сама. Он дал подсказку по поводу подаренного кольца… Девушка задумчиво покрутила его на пальце, и оно молчаливо сверкнуло на солнце серебром, не выдавая свою тайну.

Мурашки прошлись по коже от осознания того, что она сейчас совершает ужасную ошибку. Сделка с дьяволом.

Она даже не видела его лица. Они двое незнакомцев. Он втирается к ней в доверие, умасливает и помогает. И все же… Это единственный выход обезопасить себя хотя бы на время путешествия от орков, хромов, выродцев и других отшельников. Но клятвы нерушимы, и если она не придумает хитрой формулировки, которая позволит ей не передавать ему последние части артефакта… Все погибнет.

Но вдруг свежая мысль жилкой забилась у виска: если он сможет покинуть эту территорию, сможет и лично найти все недостающие артефакты… А затем мир поглотит тьма.

Вероятно, ужас отразился на ее лице, и он его заметил.

– Знаешь, я очень радушный хозяин, – издалека начал он, читая ее, как открытую книгу. – Но сделки совершаю только на доверии. Возможно, ты была моим последним шансом на искупление. Я не буду заставлять тебя силой передавать Тиару, но если ты не согласна на сделку, пожалуйста, уходи.

Речь прозвучала пылко, но без обиды. Скорее так, словно он был готов именно к такому исходу событий. Лэниэль ничего не ответила, и Нордшельский отшельник развернулся, удаляясь к своему дому. Дверь за ним закрылась, но она решила обдумать все прямо у костра – никогда не гаснущего, что бы это ни значило.

Вечер стремительно накрыл лесные просторы, так что искры, вздымающиеся от костра, стали похожи на маленькие звезды, стремящиеся вернуться к небу. Она подняла голову к небу, чтобы воззвать мольбою к богам, но они остались безмолвны. В ее свободно спадающих волосах играл ветер, и здесь она правда больше не боялась ни вирнов, ни орков.

Она прилегла у бревна, чтобы подремать, и боги снизошли до нее, явившись во снах. Ладони ее разжались, когда плащ согрел укутанное тело.

Четверка сильнейших сущностей расположилась у костра, чтобы потолковать меж собой. Лэниэль пыталась подняться и вслушаться в их диалог, но ничего не выходило. Образы расплывались, а тело было таким неповоротливым и тяжелым, будто скованным сталью. Она почувствовала горечь сожаления, когда ей так нужны были ответы, но она не могла задать вопросов.

– Тише, девочка, – успокаивающе прозвучал голос. Мягкое прикосновение, будто перина, легло на ее плечо. – Мы знаем.

Лэниэль глубоко вдохнула, наконец почувствовав движения своего тела. Она одержала контроль над собой, и пошевелилась, но многочисленные руки уложили ее обратно.

– Ты на распутье, и на тебе тяжкое бремя. Еще не одна полная луна взойдет перед тем, как ты сможешь сбросить свой груз. Так раздели же его с той душой, что тянется к тебе. Дай шанс тому, кто увяз в пучине, отплати добром на добро. Лишь время сможет дать тебе ответы на твои вопросы. Shirama ofilos lyllowe tylikas

Голос растворился во тьме, и Лэниэль канула за ним в темное невозвратное пространство сна.

Проснулась она от голода, но уже не на земле, а на мягкой перине, сжимая подушку.

– Не мог оставить тебя замерзать, – не поворачиваясь от письменного стола, ответил Отшельник, услышав ее удивленный вздох и шорох на простынях. Она в ответ лишь чихнула. – Значит, верно…

Лэниэль продолжила игнорировать его, шмыгая носом. Неужели простыла, возле костра? Она же неделями спала практически на голой земле.

– Ночью пошел дождь, а ты вторые сутки бегаешь тут в мокрых одеждах, – резонно подметил он, откладывая в сторону перо и чернильницу. – Ты голодна? На ужин грибной суп.

Не дожидаясь согласия, он помешал котел у камина, черпаком разлил суп по тарелкам и одну протянул гостье.

– И если мое прозвище слишком нескладное, зови меня просто Норд.

– От слова «Нордшельский»? Может Нордот?

Она вновь не видела его лица, зато маска зверя теперь хорошо просматривалась. Но она бы отдала мешок золота, поставив на то, что от ее замечаний у него брови поползли кверху.

В свете чадящих свечей и переливающегося в движении пламени она наконец рассмотрела маску дикого кота, искусно сшитую вручную из темного полотна, напоминающего бархат. На ней не было подобия шерсти, лишь очертания, и несколько торчащих усов по краям у рта.

– Милая маска, – фыркнула она в суп, выпивая его из пиалы.

– Спасибо, – он понял сарказм, но решил быть выше, взяв насмешки под контроль.

– А что под ней?

Он лишь слегка покачал головой. Девушка потупилась, молча доедая суп. Почему дружелюбие взяло верх? Из-за сна? Но сомнения все еще грызли ее.

Суп согрел ее продрогшее тело изнутри, от этого вновь начало клонить в сон. Но она решила обойти его дом, раз уж вновь в него попала – из любопытства, не каждый день находишь тайное убежище Отшельника. К тому же хозяин был настроен дружелюбно, и вовсе не было похоже, что он затаил злобу. Ее босые ноги коснулись прогретого камином дерева.

– Твои сапоги я поставил у кровати, – он вновь вернулся к письму. Но эльфийка уже прошла в другую комнату. Его спальня, как она выяснила, была скромной и небольшой, с маленьким камином, замещающим кухню, письменным столом и шкафом для одежды. В глубине была гостиная, где стояло кресло, висели потолочные канделябры и несколько шкафов с книгами притаились вдоль стен. Единственная пара полок была забита кухонной утварью, а противоположная стена усеяна холодным оружием. На полу лежал великолепный теплый ковер из овечьей шерсти. На этом, кажется, дом и заканчивался.

– Довольно… скромное жилище для могущественного темного лорда, – заметила она вслух.

– Это моя тюрьма, а не жилище, – поправил он.

– Заключенным оружия не дают, – продолжала она подначивать.

– Это личная коллекция.

– Где же справляешь нужду? – сама не ожидая от себя такой бестактности, она тут же прикусила язык, но с опозданием.

– На улице, где же еще. Я же Нордшельский отшельник.

– Угу, – она вернулась к кровати, бросив мимолетный взгляд на убранство стола. – А откуда у тебя столько вещей? Книги, чернила, оружие… Ты же… отшельник. И выходить отсюда, чтобы торговать, явно не смог бы.

– Что-то сделал сам. Из дерева, смолы… Остальное украл. Или отобрал в честном бою.

Ой-ли в честном? Она прибрала волосы, расчесывая их пальцами, сидя на кровати, пока он неотрывно писал свои труды.

– Что ты делаешь? – наконец отозвалась она, разрывая долго повисшую тишину, прерываемую лишь скрипом пера по бумаге.

– Сочиняю. Слагаю. Легенды, стихи, сказки… Мне больше-то и недоступно, кроме чтения или сочинения. Во дворе за домом еще небольшой сад, где я выращиваю себе фрукты и овощи. На этом мой быт и кончается. Разве что плотником быть… Строгать да выжигать, но мне и мебель негде ставить.

Лэниэль попыталась приглушить накатившую тоску, представив, что жила бы так в полном одиночестве многие годы, но продолжила уточнять.

– Как же ты набираешь воду из реки? Явно не рогами.

Он хмыкнул, повернувшись к ней.

– Моюсь и пью, когда боги пошлют. Есть дождь – пей из бочки. Нет дождя – значит, не сегодня. Когда снег выпадает, попроще становится. А если совсем невмоготу – выхожу и зверем оборачиваюсь.

Она поежилась, представив себя в воле проклятия.

– Мне жаль, – прошептала она.

– Не нужно жалости. Весь лес у моих ног, я могу бегать и летать, и видеть все сокровища, недоступные человеческому взору. И я сейчас даже не про артефакты. Могут ли эльфы смотреть на леса и реки с высоты птичьего полета? Могут ли заплывать на дальние глубины подводных пещер? Пробираться в толщу земли и путешествовать по кротовьим тропам?

– Но тебя ведь могут убить.

– Равноценная плата за любопытство.

Она вновь замолчала, чувствуя, что невольно проникается состраданием к жестокому незнакомцу. И как предательская влага накатывает на глаза. Эльфийка отвернулась, делая вид, что страдает от насморка, и он протянул ей платок.

– Я заняла твою кровать, – извиняющимся тоном намекнула она.

– Посплю в кресле, – без обиняков ответил он, задувая свечи на столе. – Доброй ночи, Лэниэль.

– Доброй…

Но ночью ей не удалось сомкнуть глаз, в голове ворочались мысли, догадки, предположения и планы. Лишь в предрассветный час усталость сморила ее.

1. Шираны даруют тебе благословление, сестра.

Глава 8

Милтон тем временем усиленно готовился к войне. Общее переживание чувствовалось на улицах, в лавчонках пекарей, в украшенных цветущих садах. Ребята помоложе сбивались в стайки и пытались играть в войнушку, но стражники, патрулировавшие улицы, часто гоняли их прочь. Девушки, чьи сердца были заняты возлюбленными, создавали вышивки на нагрудных платках, оставляя им послания. А эльфийки, незанятые работой, приобщались к вязанию и шитью, создавая ткани, которые надевались под доспех.

Все были при деле. Одна лишь королева все чаще отсутствовала на общих собраниях и военных переговорах. Королевский совет начал брать все больше обязанностей в свои руки, маги и командоры работали без устали, гонцы звонили в колокольца каждого дома, чтобы найти добровольцев. Тренировочные поля наполнялись новичками, которые ничего тяжелее кухонных ножей не держали, и обучить их следовало в крайне короткий срок.

Даже погода стремилась показать, что времена настали неопределенные – то проливной ливень, то ветер, подобно урагану, старался испортить все планы и воинственное настроение. Но даже несмотря на собравшиеся плотным полотном капризные облака, даже сквозь них изредка проглядывало солнце.

Природа была так же переменчива, как и настроение королевы.

Нави с надеждой ловила солнечные лучи, изредка отрываясь от своих трудов, чтобы поразмышлять, глядя сверху вниз на течение городской жизни. Она одновременно ставила все на кон своих надежд, и при этом страшилась своих планов. Она то лежала часами на ложе, созерцая потолки, наполовину созданные из стекла, то без устали выискивала нужные тома старинных книг, которые были доступны лишь королевской семье. Потертые от старости корешки и бумага выдерживали тысячелетия бытия только благодаря постоянной магической подпитке.

Казалось, Нави, погрузившись в иные пути решения государственных проблем, вовсе не обращала внимания на приготовления армии.

Но сама армия прекрасно понимала, что отсутствие участия королевы в государственных делах – плохой знак.

Марон стоял среди разновозрастных неуверенных и щуплых подростков, но в противовес их внешнему виду, сердца всех были выкованы из стали. В неприталенных робах больших размеров они выглядели как птенцы, недавно появившиеся на свет, но оружие уже держали смелее.

Выбиваясь по росту и комплекции из всей команды, Марон был определен лидером отряда. Вместе с новобранцами он разучивал тактики нападений, защиты, учился фехтовать и крепко держать удар, парируя его или уворачиваясь от траектории движения вражеского меча.

Они без устали бегали, ползали, и таскали посильные грузы, чтобы укрепить и без того растущие отроческие мышцы. Когда их время не было занято обучением ведения боя или тренировками, они помогали снабжать молитвенные залы припасами. Мешки с зерном, ящики снадобий, бочки с водой… Чего только не оставило мозолей и ссадин на их руках.

Самых метких и зорких определяли лучниками, дозорными и следопытами, но Марон знал, что лучше всего управится с мечом. Не зря же он с детства подсматривал за стражниками, размахивая деревяшкой. Мать думала, что это лишь детская забава, но со временем его игра переросла во вдумчивые выпады, копирование защитных блоков, и резких выпадов в незащищенные зоны противника.

Он планировал держать все от матери в секрете, скрывая ссадины, рубцы и постоянную усталость.

Но разве от нее утаишь… Марон был занят не меньше матери, бегая по поручениям в замке, но все чаще стал пропускать обеды и даже ужины, и она, выглядывая в окна и работая у садов, однажды все же приметила его в нелепой тренировочной холще среди остальных. Материнское сердце даже с большого расстояние узнало родную кровь. Когда мальчик поздно вернулся к ужину, мать уже ждала его. Маленький камин подогревал крошечную комнатку, но когда Марон увидел лицо матери, ему стало еще теснее.

Шеал не смогла сдержать ругани и упреков, но внутри ее материнское сердце разрывалось от печали и ужаса.

– Тебе совершеннолетия еще и нет!.. – крикнула она, когда он появился на пороге ближе к ночи, утирая пот с грязного окровавленного лба. В ответ он лишь пожал плечами и прошел вглубь комнаты, присаживаясь у горящего огня. Ему хотелось ухватить ее за плечи, закричать, достучаться. Но сил на ругань не осталось. Он так устал…

Медленно поднявшись, он протянул к ней ладони. Их взгляды встретились – мать сдерживала слезы, сын тонул в печали. Марон быстро вырос ввысь, и теперь глядел на нее сверху вниз, неловко склоняясь. Он лихорадочно подбирал нужные слова.

– Мам, отец… Он был бы рад, если бы узнал, что защищать тебя пойду я.

Она промолчала, лишь продолжая безостановочно мотать головой. Как она могла упустить, что он уже так вырос? С каких пор он стал таким ответственным, чтобы взвалить на себя такую проблему?

– Нет, нет, нет… Не может того быть…

– Ну…пойми… у нас больше нет выхода. Мы ведь можем погибнуть в любом случае. Но что лучше, отсиживаться, в незнании готовясь к ужасной судьбе, или быть в гуще событий, где вершишь судьбу сам?

Шеал прикрыла рот платком, но вдохнула поглубже, чтобы успокоиться. Он говорил разумные вещи. Мудрые вещи, и в тот вечер она не нашлась, что ответить. В молчании они провели ужин, лишь мерный звон посуды был слышен в комнате, да треск горящих свечей. Потом он едва успел коснуться головой подушки, сразу проваливаясь в глубокий от усталости сон, но его мать всю ночь провела у окна, молясь богам при свете лунных лучей…

Проходили недели, месяцы, и она замечала, что его телосложение меняется. Теперь за столом сидел уже не щуплый подросток, но взрослый молодой парень. Мышцы его крепли, тело закалялось, а кожа приобрела золотистый оттенок загара, присущий мечникам.

Шеал так же, как и все остальные, пыталась воззвать к королеве, которая часто зачитывалась в личной библиотеке и занималась чем-то в алхимическом кабинете.

По ночам из королевских покоев доносились нервные тяжелые шаги, и то и дело они перемещались, отворяя двери в разных частях замка.

Она взвалила тяжкие решения на спины своих придворных, советников, командиров армии, но однажды присоединилась к совету в разгар обсуждений, как ни в чем не бывало отворив двери зала переговоров. Все разом умолкли, провожая ее взглядом, пока она шествовала к своему тронному стулу во главе длинного дубового стола. Изумленная тишина сопровождала ее по нескольким причинам – ее внешний вид впервые после смерти короля не соответствовал королевской крови – платье было измято, испачкано, а на рукавах кое-где порвано. Прической давно никто не занимался, и ее некогда красивые золотистые волосы были похожи на воронье гнездо, а ее лицо… Покрасневшие от бессонных ночей и долгой работы глаза, искусанные от нервозности губы, пальцы в царапинах и кровавых заусенцах. От недоедания впали посеревшие щеки. Она походила на нищую беглянку, которую не обучили манерам. Вежливость всех присутствующих не позволила и косым взглядом пройтись по королеве. Все делали вид, что ничего не происходит.

Второй же причиной являлось то, что никто не ожидал ее личного присутствия на собрании.

Присев во главе стола, она бросила: «Продолжайте», но никто не смел шелохнуться.

– Ваша светлость… – покорно начал придворный маг, которого она сверлила взором. – Позвольте доложить, что запасы лекарств уже начали переставлять в убежище.

– Знаю, еще что?

– Наши маги упорно работают над укреплением северных, северно-восточных стен, и по моим расчетам, примерно через месяц или два Купол будет готов…

– Нет, это бессмысленно, к тому же, очень долго, – бросила она холодно. – Я разрабатываю новый план.

Десятки глаз неотрывно следили за ней, в надежде на чудотворное спасение. Молодые и старые, они были готовы услышать многое, но не…

– Мне нужна команда бойцов, лекарей, магов и алхимиков для вылазки на просторы Нордшельского леса. Я узнала секрет воскрешения эльфийских статуй из их состояния. Нам нужно будет посетить оазис Печали, и, если удастся, поискать другие скопления статуй на просторах леса и за ним.

Алхимик отпрянул от стола, и его борода всколыхнулась. Лекарь засопел, поправляя локон за ухо. Несколько командоров ахнули.

– Позвольте, Ваше величество, это неслыханная дикость! Это невозможно, и к тому же, запрещено!

– Почему же? – холодно пронзила она строго вскинутым на него взглядом, но он не отвел глаз.

– «Статуи» мертвы, а воскрешение из мертвых – это темная магия! Мы не станем пособниками темных сил. Не в таком контексте.

– К тому же, статуи питают наш мир магией… А если воскресить опустошенный сосуд, их магия, сила и молодость погибнет… Мы живем, благодаря их за помощь. Они питают деревья жизнью, они охраняют артефакты от злых сил. Они остаются гласом природы, который отделяет добро от зла. Их души не забыты, а увековечены. Потревожь мы их покой – и одной лишь Ленаре будет известно, как взбунтуется природа.

– «Вы не станете»? – хохотнула она, пропуская выговор мимо ушей. – Это приказ, дорогой Эйнор. И к тому же, это единственный способ выжить. Увеличить армию при помощи… возвращения наших дорогих близких. Вы разве не рады были бы возвращению дорогого дядюшки Исильфора?

Алхимик потупил взор, но поймал несколько недоуменных взглядов коллег. Похоже, королева сошла с ума, не выдержав свалившегося на нее груза ответственности.

– Позвольте принести вам воды.

– Никаких уловок, Эйнор. Никаких травок и снадобий. Либо вы со мной, либо вы против меня.

Никто не поддержал ее идеи даже после угрозы, продолжая либо отводить взгляд, либо глядеть с явным непониманием и даже неодобрением, поэтому она продолжила:

– Кто, если не вы, не понаслышке знает о долголетии нашего народа? О том, что мы можем жить до семи сотен лет, не зная горя? Король Исильфор, как и остальные, ушел очень рано. Сейчас мы остро нуждаемся в его поддержке. В увеличении голов армии. Но если копнуть еще глубже в летописи, вы найдете записи о том, что богини даровали нам вечность. Они дали нам неограниченные лета жизни, позволяя ходить по земле столько, сколько нам вздумается…

Кашель одного из историков прервал ее речь. Его мягкое гусиное перо покачнулось, когда он отложил его в сторону. Строгие темные одежды глубокого синего оттенка подчеркивали его холодные голубые глаза, а мягкая усмешка, ничего не значащая, по большому счету, по привычке трогала его губы.

– Прошу прощения, моя дорогая леди.

– Королева, – ее замечание разрезало воздух, как нож масло.

– Бесспорно, прекрасная королева, – без заминки продолжил Верош, едва взглянув на нее. – Позвольте уточнить, что то, о чем вы говорите, на самом деле является лишь мифом. Детской сказочкой, которую читают перед сном. Нет никаких явных научных или магических доказательств того, что мы действительно существовали вечность или имели такую… возможность… наши далекие предки.

Лицо Нави исказила гримаса злобы и презрения.

– Неверующие! Так написано в «Повести о Ширанах». Вы пойдете против королевы! Вы пойдете и против Богинь?!

– Если нам суждено погибнуть, на то воля Богов, – флегматично протянул историк, и Нави метнула на него разъяренный взгляд.

На зал вуалью опустилась смута. Лица присутствующих словно посерели, а солнце скрылось за плотными тучами, пытаясь скрыться от напасти.

Никто не смел больше перечить или высказать мнения, опасаясь невменяемой реакции властительной особы.

Она же, напротив, все больше распалялась, требуя выделить лучших бойцов и специалистов для своего смертельного похода. Всем было очевидно, что это лишь трата времени и ресурсов, которые можно было бы бросить на более реалистичные задачи. Совет отмалчивался, выражая свою нервозность то постукиванием пальцев по столу, то шорохом одежд, то накручиванием усов на фалангу.

Ее мысли по поводу предательства богинь были лишь спекуляцией и игрой на чувствах. В реальности же богини были бы против вмешательства в течение жизни и смерти, желая душам упокоения.

Лекарь покачал головой, про себя думая, что в ней говорила еще и незажившая рана – тоска по отцу, страх ответственности, и огромный пугающий зов смерти, желающий поглотит ее саму и весь подчиненный народ. Она лишь отчаянно боялась стать последней королевой эльфийского рода.

Когда гнетущее всех собрание кончилось, он подозвал служанку, чтобы попросить добавлять ей чай цветок serlaat – небольшой безвредный способ успокоения души и тревоги.

Служанка поджала губы, но согласилась.

Они так и не пришли ни к какому соглашению, и королева не была намерена казнить, понимая, что любая жизнь ценна. Но она явно была разбита и сменила милость на гнев.

Все то время, пока королеву днем за днем отпаивали успокаивающими настоями, оплот политической власти пытался не попадаться ей на глаза, в надежде найти оптимальную стратегию защиты королевства. По вечерам они собирались в молельне, чтобы обсудить насущные проблемы и планы их решения без вмешательства Ее Величества.

Пыл Нави угасал, и она все чаще замечала в своем теле и разуме слабость и затуманенность. Чаще клонило в сон, она просыпалась к полудню, но была вялой и безжизненной.

Заметив это, королева перестала есть и пить, и несмотря на уговоры слуг, была непреклонной в своем решении. Казалось, ее голова прояснилась, но теперь она страдала от головокружений и слабости.

– Соберите совет, – потребовала она, но прислуга ответила, что советники и командоры крайне заняты на учениях. Якобы, прибыли новобранцы, и на них легла двойная нагрузка. Наглейшая ложь.

– Вот как? Интересно…

Нави мягко провела влажным пальцем по бокалу, извлекая из него тонкий, пронзительный звук.

Служанка побледнела, различая недовольство в ее голосе, и сказала, что сделает все возможное, чтобы удовлетворить ее просьбу. Она не возвращалась до наступления сумерек, так что успев заскучать, Нави вновь села за книги, преодолевая головную боль. Приятный кожаный переплет раскрылся в ее руках, и перо заскрипело под натиском пальцев. Она переписывала заклятья и шептала их про себя, пока свечи не догорели.