Текст книги "Нордшельский отшельник (СИ)"

Автор книги: Злоключенный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Нордшельский отшельник
Злоключенный

Пролог

Иногда лучше двигаться к своей цели,

Чем сидеть в бездействии –

Отшельник

Нордшельский лес полнился похлопываниями крыльев сов, сверкающими в зарослях зрачками хищников и трепетно перелетающими с листьев бабочками. Тревожное уханье ночных хищников эхом отражалось от водной глади. Изящный полумесяц гнался за ночными облаками. Пытливый зверь, выслеживая добычу, подкрался к лысеющей опушке леса и настороженно приподнял уши.

Из темнеющей в ночи башни, пик которой скрывался за высокими облаками, не доносилось ни звука. Лунный свет изредка падал на холодные стены, пытаясь заглянуть в зашторенные проемы окон.

Пушистый зверь сделал шаг вперед из леса – загадочность манила, и казалось, что сейчас он расслышит нежный певчий голос. Милая нимфа приласкает его, приголубит, покормит. В животе заурчало.

Но реальность впилась в холодную землю острым металлом, и хищник сорвался с места, возвращаясь в привычные чащобы леса. На поле битвы остались двое – незнакомец, скрывающий свою наружность за маской, и его крупный противник в поблескивающих черных латах.

Хозяин опушки с неудовольствием заметил, что в этот раз его противник смог пройти первую защитную преграду, а значит, обладал какой-то магической силой. Он достал свой меч и приготовился к схватке.

Нарушитель сжимал в мощных когтистых лапах большую булаву.

Мечник не стал ждать своего противника – узорный плащ с алым отливом первым закружился в пылу битвы. Обладатель маски отражал удары до тех пор, пока его противник не замялся, поудобнее хватая свою грузную булаву. Он был выше хозяина опушки, меж самодельными латами выступали знакомые костяные отростки – рога и шипы, и темный цвет грубой кожи слабо освещался лунными лучами.

Удар мечника оказался сильнее, чем ожидал нападавший, и его оружие вылетело из рук, со глухим стуком упокоившись в траве. Теперь оставалась надежда лишь на физическое преимущество.

– Предатель, – прошипел нарушитель спокойствия, – ты поплатишься за…

Мечник перебил его тираду ловким выпадом. Он завертелся в танце, ударяя врага в грудь. Безоружный монстр упал на лопатки под весом доспехов, но встать или нащупать булаву в траве не успел. С пронзительным свистом тяжелый клинок обрушился на металл и плоть, оставив монстра лежать навсегда. Влажный голубой туман вновь опустился на землю, обволакивая сцену битвы. Опушка опустела.

Глава 1

В Милтоне расцветала весна. По воздуху проносились легкие порывы прохладного ветерка, доносящие до города свежие запахи леса после дождя. Мощеные дорожки отличались чистотой; около стойл и ферм конюхи, переговариваясь с наездниками, сметали комья земли с лошадиных подков да вычесывали жеребцов. На сбруе поблескивали капельки дождя, а зеленые попоны, расшитые золотистыми переплетающимися листьями, давно потемнели от влаги.

Гвардейский отряд вышагивал по плацдарму, оттачивая дисциплину и точность движений. Позолоченные наплечники в виде сложенных один к одному перьев блистательно отражали восходящее над городом солнце. Броня еще хранила на себе капельки росы и дождя. Тридцать бойцов специального гарнизона все как один смотрели прямо перед собой гордым сосредоточенным взглядом. Доспехи на них были тяжелыми и неудобными, но эльфы точно знали, каково им будет в реальной битве. Тренировки в полном обмундировании и броне давали им понимание о подвижности тела в доспехах, о том, какие движения и выпады лучше поразят врага в том или ином случае. Если бы они тренировались в удобных одеждах, то в битве были бы дезориентированы и не подготовлены к реальному положению вещей.

Поверх брони у каждого солдата поблескивал кулон с изображением герба, свисающий с тонкой кованной цепочки. [1] Изящный изогнутый лук, скрещенный с серебряным мечом, обвивали шипы роз. Надпись в середине гласила – “eəlshara” – “Борись и побеждай”.

– Eənch! Ierda![1] – разнесся над площадью поставленный голос.

Воины прекратили движение, развернулись к командиру. Ни на одном из лиц не блуждало ни глупой улыбки, ни вскользь проявившейся задумчивости. Стройные подтянутые тела, будто высеченные из камня черты лица, строгие взгляды, подчеркнутые точеными разрезами шлемов. Перья, свисающие с заостренных кончиков шлемов, шевелились на ветру.

Воины набрали побольше воздуха в легкие. По наплечникам побежала золотая солнечная рябь, когда воины горделиво приосанились. В воздухе повис крик:

– Ella, komiss![2]

Командир показал серию жестов, и бойцы припали на одно колено, выставив острые пики на изготовку. Небесное светило скользнуло по остриям орудий, молчаливо сообщив о начале нового дня. Оставалось еще три сотни ночей.

*** *** ***

Ноги несли тридцать первого воина по широким коридорам Филема. Он слегка повернул голову, чтобы видеть тренировки, развернувшиеся во дворе замка. Обязательно стоило наверстать упущенное.

Аккуратная легкая накидка колыхалась в нескольких сантиметрах от ковра, занимающего всю площадь коридоров. Стук обуви был приглушен, но по привычке гвардеец старался передвигаться бесшумно. Поправив выбившуюся из-под шлема прядь, он стал подниматься по лестницам. По каменным стенам прыгали разноцветные отблески витражей Ширанской битвы.

Изящные богини и девицы золотого ордена стоически держались напротив широкоплечих противников. Черные кусочки мозаики ярко контрастировали с золотом, а алая кровь, льющаяся рекой, навевала на эльфов, проходящих мимо витража, печаль, заставляя мурашки бегать по коже. На первый план битвы выходили две детально проработанные фигуры – два противоположных божества, словно ангел и демон. Обезличенная крылатая девушка сжала в руках копье, пронизывающее большую темную фигуру. Ее рогатый черный противник был усеян шипами. Высокий и мускулистый угольный черт выпустил кожаные крылья летучей мыши и обхватил когтистыми лапами женственную богиню. Ее нежные перья осыпались на землю, а тело словно бы потрескалось изнутри, пропуская ослепительные лучи магии.

В ту ночь Шираны – светлые Боги, были уничтожены, что означало бесконечный цикл будущих поражений эльфийского народа. Боги были оплотом их мира и защиты, но добро никогда не существовало без противоположной стороны. Гемы являлись их прямой угрозой, прорвавшись в новый светлый мир распространяющейся язвой, выплюнутой через червоточину мира.

Уничтожая все на своем пути, они перебирались на новые территории, прорастая во Вселенной, как плесень, захватывая новые земли и распространяясь. Они овладевали разумами различных народов, и их численность росла. Очередной жертвой порабощения стал и светлый эльфийский мир. Боги Шираны дали отпор, закрыв брешь жертвами своих жизней.

Последней умирала Ленара. Она смогла отдать угасающие магические силы, чтобы усилить защиту мира.

Но проклятье уже въелось во всю суть земли. Каждую тысячу оборотов мирского существования в Ширанскую ночь брешь открывалась, впуская полчища противников на святую землю.

Удручало еще и то, что с каждым боем гвардейцев становилось все меньше. И этот год мог оказаться последним для их существования.

*** *** ***

– Lenna diure[3], – мягко произнес девичий голос из-под шлема. Его обладательница слегка склонила голову вниз. Затем смущенно поправила себя: – Komiss…

Звук ее голоса разнесся по пустынной зале, и отрикошетил от стен и тонких колонн в нее саму, возвращаясь измененным, несмелым и издевательским «komiss, komiss, komiss».

Она остановилась перед поросшим мхом мощным деревом с углублением, которое служило королевским лицам троном. Ранее рядом с ним располагались тронные кресла для остальных членов королевской семьи, но сейчас за ненадобностью их убрали.

Крона могучего древа давно уже вытянулась вверх и теперь заполняла собой пространство под потолком прозрачного купола. Ствол его состоял из множества тонких сплетений, которые в порыве жизни соединились в единое целое. Магические потоки, иногда попадающие к корням, давали ему силы цвести и давать чудные плоды. Сейчас дерево было покрыто лишь зеленой листвой, но верхние листочки уже подверглись увяданию. Отнюдь, не из-за смены времени года.

Фигура на троне немного пошевелилась. Казалось, она совсем не обратила внимание на оплошное обращение к себе.

– Shirama lier feo navi.[4] Вольно, солдат.

Величественная особа всколыхнулась, подаваясь вперед, чтобы разглядеть девушку, спокойно застывшую вдалеке. Прищуренный взгляд скользнул от заостренных кончиков шлема к глазам и волосам, задержался у кулона на груди, мазнул по обуви.

– Я думаю, ты знаешь, почему сейчас находишься здесь, – мелодичный тонкий голос часто успокаивал ее, но сейчас он звучал печально.

Стражница чуть подалась вперед.

– Да, Нави.

– Подойди, Лэниэль.

Нави Вела глубоко вдохнула, не пытаясь скрыть свою тревогу, затаившуюся в глубине темно-зеленых глаз, в залегших под ними тенях и бледном, нездорового оттенка, лице. Гвардейцы не понаслышке знали, что она готова на многое, дабы защитить свой народ. И сейчас же ее выражение лица отражало ситуацию в городе – мирному существованию подходил конец.

– У нас остается все меньше времени, а с каждым тысячелетием все больше солдат погибает в Ширанскую ночь.

Она поджала губы, бросив печальный взгляд на тренировочную площадь. Тридцать бойцов рассекали воздух копьями, двигаясь слаженно, словно репетируя танец. Командир расхаживал вдоль строя, изредка выкрикивая указания. Голос его разносился по округе, и все казалось спокойным и слаженным. Будто над ними не висела грозной тенью тревожная весть, природа застыла в сладкой патоке мирного времени, пока в отдалении бушевали весенние потоки бурной реки, и солнце ласково играло на ветвях распускающихся почек. А где-то погибал старый мир.

– Я знаю.

Голос девушки остался строг и холоден, словно сталь в зимний рассвет. Вела продолжила говорить, перебирая в тонких пальцах ткань платья. Ее рука дрогнула.

– Богини старались сохранить уклады народов такими, какими его создала природа. Они никогда не позволили бы темным силам вмешаться в ход событий.

Она подняла на сестру тяжелый взгляд, позволив прочитать на лице королевы непоколебимость.

– Но у нас нет выбора.

*** *** ***

Лэниэль оттянула рукой тяжелые шторы и выглянула во двор, где за воротами замка раскинулась главная площадь. Там царствовали тоска и одиночество.

Тонкие и сложные переплетения улочек Милтона, как артерии, сливались в одну центральную точку – укрепления замка. Постройки местных жителей, отдавая дань древности, располагались высоко, пиками тянулись к небесам. Их дома располагались на деревянных сваях. В середине каждой постройки закладывалось отверстие для древа, которое и было центром всего жилища. Прорастая, оно создавало негустой кроной основу для потолка, а гибкие лозы, тянущиеся по полу во все стороны, приобретали прочность – они были проводниками защитной питающей магии. Листьев у этого древа было немного – чтобы свет мог спокойно проходить в комнаты. В зазоры потолка и стен эльфы ставили каленое стекло, а магия была способна укрепить весь дом. Самые искусные мастера по каленому стеклу выплавляли на крыше разнообразные фигуры, некоторые подражали башенкам крепости. Каждый дом отличался от другого по форме и размеру, но в тесноте мастера никогда никого не оставляли. Витая лестница, которая обхватывала толстый ствол дерева, вела каждого жителя из дома прямиком на улицы.

Дома украшали многочисленные балконы, а с перил или прочных ветвей нередко свисали овитые плющом качели. По вечерам, когда зажигались огни в навесных фонарях, небесное эльфийское королевство все светилось. А утром стеклянные стены и потолки отражали лучи солнца, падающие с небес, и зайчики прыгали с одного дома на другой. Во время грибного дождя можно было увидеть радугу, которая зависала над домами.

Плодовитость деревьев давала им ягоды и фрукты, так что природа давала им не только кров, но и пищу. Помимо этого, эльфы почитали земледелие и садоводство, высаживая семена съедобных культур. Они старались обходиться без жертв живых существ, поэтому употребляли мясо животных или птиц лишь в самые ужасные годы неурожая. И сейчас как раз наступало это время, поэтому из замка по утрам отправлялся охотничий отряд.

Эти земли были богаты влагой и реками. Подземные водяные ключи питали все деревья-дома, а также жителей города. На западе, вблизи от Милтона, располагалось озеро Imiras[5], куда эльфы ходили через южные ворота, чтобы постирать одежду и наполнить купальни. Это была безопасная тропа, исхоженная вдоль и поперек, но на страже города у стен и башен города всегда патрулировали лучники.

Главная улица, петляющая вдаль от замка, выходила к северным, а также южным воротам. Там, за несколько миль от сердца города, простирались дикие леса. Непроходимые участки были помечены на карте опасными зонами, и поодиночке туда выбирались лишь отчаянные души, в голодные годы искавшие пропитание.

Лэниэль же неплохо ориентировалась по главным лесным тропам, поэтому иногда позволяла себе одиночные вылазки, но еще никогда не заходила дальше дозволенного.

Поэтому, получив секретное поручение королевы, она почувствовала себя слегка озадаченной.

Дело касалось создания гильдии, в которую могли бы войти наемные магические темные силы, отколовшиеся от бесчисленных полчищ противников после Битвы Ширанов. По слухам, некоторые несогласные, обретя порабощенное самосознание после магического всплеска, отказались уничтожать лесной мир, так щедро изобилующий магическими потоками, и это немного склонило исход битвы в пользу Богинь. По иронии злого Рока отступниками оказались самые мощные сущности, и теперь часть из них могла таиться в глубинах лесов, скрываться ненайденными артефактами, как мифические джины, утопать в пучинах подземных недр.

Это звучало как брехливый сказ, и Лэниэль никогда не верила в его правдивость до конца. Обитай поблизости какая-то могущественная тварь, она бы уже давно показала себя и свои силы. Поэтому она не страшилась пойти в поход в одиночку. Ее ловкость, скрытность и умение лазать по деревьям спасло бы ее от напасти. Несмотря на излишнюю самоуверенность, она знала, что к вылазке следовало тщательно подготовиться – наточить свой меч и язык.

Также она должна была прошерстить ближайшие территории в поисках «соседей», которые издревле жили бок о бок с эльфами, и некоторыми отшельниками.

Королева… Сердцем она была верна народу, но понимала, что в одиночку им не выстоять. В битвах они погибали сотнями, и даже идеально подготовленные воины в этот раз не смогли бы защитить их государство и мирный народ. Даже набери они тысячи новобранцев, исход мира был предрешен – Гемов, казалось, всегда в разы больше, они распространяли скверну на многих существ, владеющих уникальными способностями. Сама армия эльфов насчитывала около пятисот воинов и с наступлением Ночи традиционно пополнялась добровольцами. Но в грядущей битве их сил не хватит.

Настроение города было смурным, апатичным, и народ можно было понять. Рынки больше не полнились эльфами, а улицы – детским смехом и озорством молодых девушек. Миряне работали до устали, а после сидели по домам, поддаваясь страху перед очередной битвой. Даже несмотря на то, что королева не распространялась о масштабе нависших проблем, многие жители чувствовали неладное. Масла в огонь подливала и угасающая природа, а потоки магии ослабевали. В кабаках наливки лились рекой, пытаясь заглушить надвигающийся ужас беспомощности перед судьбой.

Лэниэль еще никогда не видела такого упадка духа, как в последние годы, но не могла опустить рук и дать слабину перед товарищами. Иногда она присоединялась к отдыхающим после рабочего дня, чтобы пропустить стаканчик в пабе.

Агитирующие вывески с королевским гербом висели тут и там, приглашая эльфов разных возрастов вступить в ряды армии для защиты родного дома. Очертания герба расплывалось, когда она вновь и вновь поднимала стакан. «Лучше бы удалось поднять дух народа», – корила она себя даже на пьяную голову.

Молодые боялись идти на смерть, а древние старики уже были не в силах помочь. Но лишь потому, что не знали – впереди грядет их последний прожитый век. Она часто просила королеву раскрыть народу все карты, чтобы подготовить как можно больше способных держать оружие в руках, но она возлагала надежды на помощь мифических «темных сил». Лэниэль устала с ней спорить, поэтому почти без раздумий приняла опасное задание. Положение было абсурдным и печальным, и в ней билось желание принести как можно больше пользы.

К тому же королева была на посту не так давно, заменив на троне своего погибшего отца. Лэниэль понимала, каково это – терять самых близких, поэтому на многое закрывала глаза, когда речь шла о сестре.

Предательские черви страха пытались проесть дыры в ее сердце и склонить ее гордо поднятую голову, но она не сдавалась.

Либо жизнь, либо смерть. Третьего не дано.

Из тронного зала она направилась к обширной библиотеке замка, где хотела найти ответы на всплывающие вопросы. Отворив ключом главную залу, ведущую к королевской сокровищнице, она огляделась.

Корешки стояли до противного ровно, и каждая буква, не затертая временем, отчетливо прочитывалась. Она вытащила наугад несколько книг; их содержание могло подойти.

Девушка склонилась над пыльным фолиантом и раскрыла его. Рассеянные города и поселения за лесами, расколовшиеся, как островки меж океаном, давно утратили связь с Милтоном. Возможно, они уже давно были стерты с лица земли, возможно, часть народов выжила и теперь скрывалась. Кто знает?

Но эльфийке нужно было добыть хоть какие-то сведения о их судьбе. Попытаться собрать альянс и отстоять свою жизнь. Свой мир.

Она перелистнула покрытые пылью желтые страницы и развернула древнюю карту, вшитую в книгу. Перед глазами запрыгало пыльное изображение, нанесенное старыми, кое-где выцветшими чернилами. Черные линии часто растекались, и картинка была покрыта пятнами.

Меж лесами, ближе к горным водопадам, выходящим к берегам моря, находился крепкий народ хронов. Их укрепления надежно прятались от мира в пещерах за водяными настилами. По слухам, они были хорошими строителями и мореплавателями. Коренастые и сильные, пахнущие сыростью, с загрубевшей от соли кожей, они не вызывали восхищения у утонченных эльфов, но Лэниэль была далека от предрассудков. В конце концов, им не нужно связывать друг друга любовными узами, чтобы заключить союз. Но кто знает, как они огрубели за многие сотни лет, с тех пор, как прекратили выходить на свет?

В морских глубинах обитали коварные змеи, в жилах их был яд. Их не считали за отдельный народ, они не имели разума, но по легендам, с помощью артефакта Зелы их можно было склонить на свою сторону. Кощунство над природой, но Королева считала, что их яд можно сцедить, и передать лучникам. Лэниэль передергивало от этой мысли, и она все чаще поглядывала на сестру с тревогой. Убивать целое поколение существ ради мнимой выгоды на войне? Ее идеи с каждым разом звучали все абсурднее и становились жестокими. Находясь в отчаянии, она искала любые выходы сохранить жизни. Ценой… других.

Этот артефакт Зелы считался не самой честной вещицей, он пришел из темного мира, позволяя с помощью его силы управлять разумом другого, подавлять волю. Лэниэль подозревала, что именно он мог влиять на разум орды Гемов.

Большинство из когда-либо известных им артефактов казались вымышленными, либо были утрачены. Королева Нави хранила один из них у себя. Лэниэль не знала его сути, но втайне надеялась, что его магическая сила не затуманит ее разум злобой окончательно.

Она мысленно вернулась из размышлений к лежащим перед ней документам. Следующие записи были затерты временем. В самих лесах обитала в основном дичь, вырожденные предки либо потомки эльфов, ягоды да грибы.

Девушка поджала губы и без сожаления вырвала карту из книги. Свернутый папирус отправился в ее набедренную сумку.

Теперь ей предстояло присоединиться к соратникам на плацу.

[1] Приказ остановиться. Слушай, повинуйся.

[2] Во имя королевы.

[3] Приветствую, госпожа.

[4]Богиня освещает твой путь.

[5] Хрусталь, хрустальный.

Глава 2

Нави вглядывалась в дали, покрытые туманом на горизонте. Лес петлял повсюду, словно играя с некогда бурной рекой в догонялки. Она даже не повела ухом, когда помощница, принеся завтрак, уронила одну из чашек и поспешила прочь, чтобы заменить ее.

Все мысли королевы изо дня в день вертелись вокруг предстоящей битвы. Гарнизон, лучники, маги – все требовало усиленной подготовки и контроля.

Город следовало укрепить физически и магически, смастерив купола Герома. Успеть разработать систему ловушек на подходе к городу и стратегии предстоящих битв.

Мирных жителей, стариков, женщин и детей следовало укрыть в подземелье, набить склады провизией и лекарствами. В конце концов, одеждой, спальными мешками, ценными книгами, хранившими в себе многовековые знания эльфийского народа. Ее голова шла кругом от бесконечного водоворота мыслей и задач.

– Прошу прощения, Ваше Величество, – подала голос Шеал, – вам следует поесть. Вы так бледны и истощены в последнее время.

Королева вздрогнула, не заметив, как служанка вошла.

– Да, ты права. Я благодарю тебя, – королева легонько мотнула головой, отвлекаясь от мыслей.

Помощница слегка улыбнулась, склонила голову. Нави подошла к столику и присела на древесный стул, овитый плющом. Ее тонкая хрустальная корона слегка накренилась вбок, выдавая несобранность особы.

Рука Нави дрогнула над чайником, Шеал поторопилась помочь, разливая ароматный напиток.

– Вы беспокойно спите. Постоянно думаете о войне. Вам нужно хоть немного отдохнуть.

– Я знаю, Шеал. Но у нас совсем не осталось времени.

Она глянула в отражение жидкости, плещущейся в чаше – осунувшаяся, с мутным, фиолетовым оттенком кожи под глазами, потрескавшимися губами, которые утратили свежую алость. Не такой ее помнили предки.

– Битва только недавно окончилась, а Вы уже думаете о предстоящей войне…

– Недавно… Всего сорок лет назад, будто вчера. Но это была лишь межрассовая стычка с орками, несерьезная, я бы даже сказала, подлая. Она не в счет, Шеал. – она сделала небольшой глоток чая. – Таков долг королевы перед народом. Я должна защитить свой дом. Монстры еще никогда не подбирались так близко, как сейчас. Боюсь, в этот раз они будут идти прямиком на Милтон.

На лице служанки отразился испуг, но она понимающе кивнула. Дрожь мурашками прошлась по ее телу, но она отмахнулась от нее.

– Я могу чем-либо помочь Вам, госпожа?

Нави взглянула в участливые глаза Шеал, полные слез. Такая молодая, но примерная девушка. Не стоило пугать ее, но королева зачастую была предельно честна и читалась, как открытая книга.

– Не беспокойся, отдохни сама, милая. Я поем и искупаюсь в источниках чуть позже.

Шеал кивнула и покинула залу, неловко смахивая влагу с глаз.

Нави глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула, вытащив толстую книгу и перо из чернильницы. Время – жизни.

Шеал беспокоилась не за себя – в покоях служанки ее ждал несовершеннолетний сын, еще не достигший призывного возраста, но уже пылко готовый защищать свою семью.

В эльфийском роду долголетие было привычным явлением, самые великие из них могли провести в этом мире до шестисот лет, а то и больше.

Ходили легенды, что задолго до зарождения эльфийского рода Богини явили их народу источник долгой жизни. И за эти мифы о долголетии их народ дорого поплатился. Предполагалось, что источником вечной жизни могли являться древнейшие артефакты. Рыщущие морды пытались завоевать их, не зная таящейся внутри истинной силы, и некоторые из них могли сыграть против всего сущего.

А теперь еще и Гемы желали поработить все, включая небесные светила. Шеал иногда пересказывала эти мифы сыну в детстве. Сейчас же, в подростковые годы, он стал вечно где-то пропадать.

Марон был увлечен искусством боя, подолгу высматривая тренировки гвардейцев. Вырезая из дерева клинок за клинком, он оттачивал мастерство на подвернувшихся кухонных мешках, тренировочных куклах и бревнах, сваленных в черте города то тут, то там. Шеал, закрутившаяся в дворцовых заботах, не успевала уследить за приключениями озорного подростка.

Эльфийский народ достигал совершеннолетия в сто первый год, Марону же едва перевалило за восьмой десяток. Шеал подозревала, что не только битвами полнится его сердце, изредка замечая, как со смущением он глядит на прогуливающихся молодых эльфиек, и как трепетно и осторожно он выращивает в уголке сада нежные цветы.

Сейчас же, узнав прогнозы королевы на их будущее, она спешила в свои покои, надеясь застать сына там. Стремление обнять его и утешить разрывало ее сердце. Времени действительно осталось так мало, и она хотела провести как можно больше времени с ним.

Разочарование нахлынуло на нее вместе с порывом ветра, пронесшимся сквозняком мимо приоткрытой двери – комната была пуста. Она понуро опустилась на мягкие перины кровати, рассеянно обводя глазами комнату. Ее сын сейчас мог быть в любом уголке города, так что искать его было бы бессмысленно. Она поджала ноги под себя, уткнувшись лицом в подушку, и ее веки устало сомкнулись. Пора бы и ей отдохнуть.

В ее снах праотцы и Богини оживали, словно картины в книге сходили с пожелтевших страниц. В окружении дивных лесов, сквозь кроны которого на земли падали золотые лучи, парили величественные девы. Шеал зачарованно оглядывалась, делая несмелые шаги к ним. Ноги были ватными, путались в подоле белой сорочки, ветки похрустывали под босыми ступнями. Ленара, подлетев к ней поближе, взяла ее руку бестелесным касанием ветра.

– Страх разрушает твою душу. Будь сильной, милая. Будь смелой и отважной, как Марон. Богини благословляют твой народ, но ваша победа зависит не только от вас. Ты должна найти Лэниэль. Передать ей это…

Шеал сомкнула ладонь, чувствуя что-то увесистое на ней. Но когда разжала пальцы, чтобы посмотреть на предмет, все исчезло, превратившись в ослепительно белый туман.

Эльфийка тут же проснулась, руками пытаясь отыскать таинственный артефакт, но безуспешно. Ткань постели оказалась пустой и безразличной. Она почувствовала себя так, словно потеряла что-то очень значимое, что-то, способное сыграть решающую роль в ее судьбе.

Не выдержав переполняющих эмоций, она закрыла лицо руками, чувствуя, как слезы срываются вниз, ниспадая водопадом на ткань ее наряда.

Все шло не так. Отвратительно и неизбежно к ним шагала смерть, не сворачивая с пути. Раньше эльфы всегда выходили из боя победителями, отстаивая свои земли. Выходили с ранами, ссадинами и смертями товарищей, но жизнь рано или поздно продолжалась. Но в этот раз все было иначе. Силы их иссякали, численность сокращалась. Солнце клонилось к закату.

Марон, бесспорно, был смелым, но червь страха за сына был сильнее веры в него. Чувствуя нарастающее беспокойство, она больше не смогла уснуть, поэтому направилась в молитвенный зал.

Он был расположен в центральных подземных залах, так что Шеал прошла несколько лестничных пролетов вниз, прежде чем отворила тяжелые дубовые двери. В залах беспрестанно горел камин и свечи, расположенные в выемках стен и в свисающих с потолка круглых железных канделябров.

Служанка робко прошла по ковру прямиком к каменной статуе Ленары и опустилась на колени. Камень утопал в полумраке и выглядел зловеще, особенно глядящие в пустоту безликие зрачки, но она лишь прикрыла глаза, отгоняя от себя поднимающееся чувство тревоги. Сомкнутые у груди руки перестали дрожать. Теперь лишь ее губы безмолвно шептались с духами, вымаливая защиту и спасение.

*** *** ***

Лэниэль готовила свой наряд для путешествия. Не следовало бы привлекать лишнего внимания, поэтому о броской броне гвардейца можно было забыть. Холщовая грубая ткань серой рубашки заменила нежное прикосновение шелка, расшитого цветочными орнаментами и листьями. Громоздкие нагрудник и наплечники с выпирающими элементами пришлось сменить на более скромный вариант, который хорошо скрывала одежда. Правда эта броня была не из металла, а из органической ткани, не лишенной прочности. Расшитые тренировочные галифе с креплением для ножен и металлическими защитными вставками заняли свое место на полке.

Ничем не примечательные штаны на замену оказались чуть большими, так что их пришлось подпоясывать.

Обувку ей выделили со складского армейского шкафа – лучший вариант для неизвестных и сложных погодных условий. Они удобно закрывали голень, где крепился тактический нож.

Шлем пришлось оставить там же – яркий выдающийся крик приближенности к королеве.

Эльфийка оглядела себя в зеркало – впервые за долгое время вне формы гвардейца. На нее смотрела девушка среднего, по меркам ее народа, роста; сейчас, в обычной потасканной одежде, скрывающей природную изящность, она пыталась привыкнуть к новому образу. Военная выправка и осанка, вероятно, могли броситься в глаза, она попыталась расслабиться.

Маленьким маячком, выдающим ее происхождение, висел кулон на груди. Она спрятала его под одеждой, а затем начала поправлять темные волосы с небесным отливом, прикрывая чуть заостренные кончики ушей. Волосы пришлось закрепить тонким серебряным обручем. Зеленые глаза, как и у сестры, были на тон темнее, с болотным оттенком. Ресницы и брови тоже были темными – довольно необыкновенная внешность для светлых эльфов, но неизвестно как на нее будут реагировать обитатели леса. Надо было скрыть кончики ушей, которые выдавали ее происхождение.

Девушка и сама не до конца понимала, почему должна соблюдать такую скрытность, ведь ей придется уговаривать разные народы присоединиться к эльфам – прямым текстом. Но спорить с указанием Нави не стала. Вероятно, не все народы были так уж дружелюбно к ним настроены, и придется вначале изворачиваться, чтобы прощупать отношение собеседников к ее происхождению.

Длинные волосы она заплела в косу и надела накидку с капюшоном, полностью покрывая голову. Теперь девушка в отражении совсем преобразилась. Она улыбнулась самой себе очень хищной ухмылкой, и занялась сбором остальных вещей.

В видавшие виды серую котомку поместился мешочек с травами, бурдюк с питьевой водой, карта, несколько ломтей злачного хлеба и мяса. Скромно, учитывая неизвестную продолжительность ее путешествия, но девушке было не привыкать. Еду и воду везде можно найти, особенно в чаще леса или на берегу моря. Она хорошо обращалась и с огнем – главное, чтобы погода резко не испортилась, неся с собой холодные дожди.

Запасное оружие легло в руку, как родное. Кинжал умел переносить ее в такие дальние дали воспоминаний, на что не были способны даже королевские скакуны.

Худощавый нескладный подросток, едва переступивший порог взросления, робко стоит перед королевской знатью. Мужчина в расшитых камнями одеждах подзывает ее к себе и протягивает продолговатый предмет, завернутый в алую ткань.