Текст книги "Нордшельский отшельник (СИ)"

Автор книги: Злоключенный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Белобок был взмылен и тяжело дышал. Она с сожалением вновь сжала его бока, чтобы подогнать.

– Давай, мальчик, спеши, – взвыла она, глядя, как вилн загоняет лошадь Марона.

Они петляли, словно кот игрался с мышью, а мышь прекрасно осознавала, что если остановится – ее ждет званый ужин в качестве блюда. Марон завопил, когда вилн подошел слишком близко, и решился достать меч, но он лишь мазнул по шерсти, потому что демон уклонился. Он утробно зарычал, предупреждая, но не спешил нападать, держался поодаль, все же задавая направление.

Лошадь его начала понемногу замедляться, выбившись из сил, а пустыню уже успел сменить Нордшельский лес. Они мчались по западной стороне от Милтона, и даже успели проскочить озеро, снабжающее город. Теперь копыта погружались в речную воду, боролись с перекатывающимися камнями, и им пришлось сбавить ходу. Вилн и вовсе остановился, чтобы невозмутимо попить.

Лэниэль нагнала его и стала отчитывать, как непослушную собаку:

– Что ты творишь?! Норд! Что с тобой происходит?

Брови ее сошлись на переносице, а голос задрожал. В груди кололо от рьяной спешки, и она лишь сейчас заметила, что задыхается от нехватки кислорода. Легкие будто сжало от страха и переживаний, и она смогла прочесть во взгляде хищника какое-то чувство, отдаленно напоминающее сожаление.

Марон остановил и своего скакуна, который теперь отдыхал, настороженно покачивая хвостом. Парень уверенно шел к ним, меч в его руке покачивался в такт движению – шаг палача, готового показать зрелищную сцену зазевавшемуся народу.

Вилн и ухом не повел. Девушка спрыгнула между ними, выставляя руку в сторону подростка.

Демон перевоплотился, чтобы уверенно отодвинуть ее с места, и она не смогла воспротивиться – он сделал бы это даже одной рукой.

– Отдай его, – просипел Норд, протягивая к нему когтистую черную руку, похожую на лапу дракона.

– Что отдать? – хмуро спросил Марон, глядя на Лэниэль. Когда первый испуг спал, а лошадь успокоилась после погони, он забеспокоился за ее здоровье и сохранность сильнее, чем за свое.

– Последний осколок.

Когти его легли на правое плечо мальчишки, аккуратно, но цепко сомкнувшись на нем, а другая рука шмыгнула в длинный карман рубахи, выуживая из него небольшую лиственную веточку – заклепку.

Марон бесстрашно перехватил свою семейную реликвию, отбирая ее из когтей демона, и мгновенно побагровел.

– Ни за что! Это семейная ценность, передаваемая поколениями!

Чудовище засмеялось, грудь его заходила ходуном.

– Мне нуж-ж-жно это, – протянул он, словно назойливый шмель в летний день. – Поколениями? Не смеши меня. Я не настолько стар.

Диалог зашел в тупик, и он отступил, слегка дрожа от нетерпения. Но у него еще оставался последний шанс.

– Лэниэль, разве ты не веришь мне?

Это была нечестная игра на чувствах, которые постоянно сменяли гнев на милость, а милость на прощение. Но затем их борьба возобновлялась, распаленная яростью, и все начиналось сначала. Девушка поняла, что все будущее окружающих ее лесов и народов вновь зависит от одного ее слова, ведь без ее помощи демон не сможет раскрыть свою истинную мощь. Пока мирные ручейки реки текли вместе с затянувшимся молчанием, она кусала свои губы, вспоминая все хорошее, что они пережили вместе. Она пыталась убедить себя в том, что добро всегда побеждает зло, но прошептала лишь:

– Я не знаю…

Глава 20

Сомнений течет твой водоворот,

Пленяя души стенанья;

Решения ждет весь мирный народ,

Корона бежит в изгнанье.

Лэниэль лежала в полной тишине и глядела на звездное небо. Она не могла заглушить рой мыслей в голове, назойливые вопросы всплывали один за другим. Она растянулась на мягкой перине, укрывшись одеялом до самого подбородка, и слушала тревожное дыхание Марона, дремавшего на полу. Изредка он всхрапывал и переворачивался, сжимая в руках меч. Девушка осторожно переступила через него, но случайно напоролась на лезвие, полоснувшее ее по голени. Лэниэль промолчала, лишь зажмурившись на миг от острой боли, и медленно пошла на цыпочках мимо прогорающих в камине поленьев.

Норд не спал, задумчиво сидя в кресле. Точнее, это был уже не Норд. Он снял свои одежды, бесстыдно располагаясь в кроваво-красном кресле полностью обнаженный. Она не смеет опускать взгляда ниже его лица, но он лишь усмехается.

– У зла нет пола. Как и половых органов.

Его длинные руки и когтистые лапы нервно царапают подлокотники. В неярком свете огня из соседней комнаты в полутьме горят лишь его глаза.

– Кто же ты? – вновь задает вопрос девушка, чувствуя эффект дежавю.

В этот раз он молчит долго, одновременно раздумывая и не имея ответа на ее вопрос.

– Ты мне скажи.

– Раньше я думала, что знаю, и верила тебе. Но с каждым разом я лишь убеждаюсь, что на самом деле не знаю ничего.

– Глубоко.

Царапанье прекратилось.

– Несмотря на мой внешний вид и устрашающую ауру, которую ты ощущаешь, мои дальнейшие цели нисколько не изменились. Я лишь хотел проучить лжеца и вертихвоста. Правда… лошадку жалко.

Лэниэль пришлось разнуздать коней и спять с них седла, а затем отвести их к озеру Imiras – жители Милтона должны позаботиться о них, и пара крепких коней не помешает в битве. Они долго шли пешком до самого убежища Отшельника, и за это время Лэниэль успела несколько раз поменять свое мнение по поводу всего происходящего.

Отшельник лукавил – его влекла сила реликвии, и он боялся потерять этот единственный шанс, поэтому помчался за ней в страхе, что Марон уничтожит ее. Казалось, он и вовсе не догадывался о ее истинном назначении.

– Позволь их изложить так же ясно и четко. Что это за цели, Норд? Прошу говорить без утайки, ведь…

Ведь у нее не было ни единого шанса или рычага против демона. Что она могла выдвинуть против его силы? Чем могла приструнить или угрожать? Он скорее сотрет ее в порошок, чем она успеет даже пикнуть против него. Но на карте стояло очень многое.

– Ведь я могу вновь разочароваться в тебе.

Это прозвучало так, словно она имела какое-то значение для него. Ей хотелось верить, что так и было. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но он будто бы мгновенно постарел от ее слов.

– Мои цели чисты, я могу повторить – я выступлю в битве за сторону эльфов и буду защищать тебя до конца своей жизни.

– Но почему?

– Потому что ты подарила мне шанс на новую жизнь без оков и проклятий. Свобода передвижений, личных решений и общения прекрасна. Незаменима.

– Но ты… демон. Не думаю, что теперь твоя жизнь останется такой же прекрасной, какой ты ее рисуешь.

– Не волнуйся, с этим я справлюсь. Главное ведь иметь репутацию, а существ, которые будут судить обо мне по моему внешнему виду, не стоит ставить в и грош.

Девушка устала стоять, поэтому опустилась на белый пушистый ковер, поджав ноги под себя сбоку. Лишь тут ее собеседник заметил, что из ее лодыжки хлещет кровь.

– Испачкала мой ковер, – пытаясь говорить наигранно-злобно, он обеспокоенно присел рядом с ней, протягивая когти к ноге. – Как ты умудрилась?

– Неважно, – пожала плечами она, боясь раздувать очередной конфликт между ним и Мароном. – Сама виновата.

– Это надо подлатать.

Следующую четверть часа они провели в тишине, нарушаемой потрескиванием костра, шелестом ткани и бинтов, плесканием целебных жидкостей в пузырьках и их мерным дыханием.

Лэниэль больше не боялась и не ненавидела. Она разглядела правдивый свет доброты, который то и дело проступал сквозь обезображенный облик мужчины, она вспомнила все случаи, когда без вмешательства друг друга оба могли погибнуть. Он помогал ей исполнять волю сестры, раз за разом пробираясь в такие уголки земли, что ей и не снилось. Он никогда не жаловался, хоть в большинстве случаев и не имел выгоды с их продолжительного путешествия. В голове всплыли все напутствия Богов, и на душе стало легко и спокойно. В конце концов, если ее предаст человек, который притворялся ее другом, то мир может и вовсе не существовать. Это звучало так глупо и эгоистично, но было хорошим доводом, чтобы оправдать его в своих глазах.

Она дала шанс, касаясь его губ и плечей под светом луны, льющегося из окна. Он хотел было оттолкнуть ее, чтобы ее губы не покрылись кровью и шрамами, но она была тверда и настойчива в своем решении. Норд разорвал поцелуй, чувствуя ее кровь на своем языке.

– Зачем, Лэниэль?

– Ты не обязан следовать за мной до конца моей либо своей жизни. Я приму твою помощь в битве, но ты волен делать все что угодно после ее исхода. В лучшем случае, если нам всем удастся выжить.

Она стерла набухшие красные капли с губ и подбородка, и растерла их между пальцами.

– Ты хочешь заключить договор?

Лэниэль покачала головой, оглядываясь на покачивающуюся в небе луну.

– Но если мы умрем, а я очень долго отвергала этот исход, то мне хотелось бы сделать к концу своей недолгой жизни что-то неординарное.

– Секс с демоном? – иронично бы выгнул он бровь, если бы она у него была.

Лэниэль отпрянула от него, как кошка от воды.

– Я не об этом!

Норд расхохотался, подловив ее, и поднялся, чтобы налить чай.

– У тебя будет время подумать об этом. Но скажу по секрету, у меня есть идея получше. Она тебе понравится.

И хотя откровенные разговоры непременно тянули к чему-то большему, после согревающего лесного чая она засыпала с чувством правильно принятых решений.

*** *** ***

Осень обрушилась на них бурным потоком ливней, серыми плотными тучами, которые грозились перекрыть ход солнцу на долгие месяцы. Никто из них не замечал бега дней, на клеточном уровне ощущая, что погода не зря так резко сменилась, то распаляясь солнцем, грозившим выжечь все сущее, то неся холода и морозы в жилые края.

Эльфы переглядывались, ощущая, как купол Герома трещит от надвигающейся смерти, и как электрические заряды ходят ходуном. Цветы и травы начали вянуть, шерсть у животных лезла клочьями, урожай погибал. Где-то далеко в морях бушевали шторма, и пока жители Милтона ощущали лишь это, хелоны с тревогой замечали изменения в вулкане – он просыпался.

Нави коротала свои дни в темнице, где даже лица не особо менялись. Охранники все так же развлекались, изредка делая доклады начальству, а заключенных не прибавлялось и не убавлялось, будто само время замерло. Она раз за разом пыталась выспросить у Шеал подробности о походе, но новостей не было. Ее волосы успели отрасти и распушиться, а некоторые пряди тронула седина. Пока мерная капель подтекающей в углу воды действовала на нервы и раздражала без того неспокойной ум, ей казалось, что все ее тайны погибнут вместе с ней.

Шеал же едва удерживала поднос в трясущихся руках, ведь она и сама не знала, что произошло с ее сыном – однажды сокол вернулся без единой весточки от него или Лэниэль. Здравый разум нашептывал ей, что все они погибли, но сердце еще теплилось надеждой.

Новобранцы, которых набирали много месяцев назад, уже стали молодыми бойцами, и уже смелее сражались против опытных мечников. Лучники и охотники добывали дичь из лесов в голодное время, а запасы в подземельях уже были укомплектованы для мирного населения. Среди воинов часто мелькали также и девушки, молодые женщины, готовые сражаться плечом к плечу за свой дом.

Отряд королевских гвардейцев трудился без устали, оттачивая резкий заход в гущу боя, и на помощь им ввели магическую поддержку. Их численность расширилась на шесть голов, а уверенность в своих силах значительно выросла.

Лекарями и алхимиками были заготовлены яды, пришлось воссоздать по древним схемам каменные катапульты, а стихийно-природная магия должна была подчиниться магическому гарнизону, добавленному также и к основной армии. Доспехи без конца чистили, мечи ковали и затачивали, гербы полировали. Луки и стрелы из полианских дубов отличались гибкостью, легкостью и упругостью. Иголки с нитками без устали вырисовывали узоры на знаменах, подшивали рубахи и штаны.

Ездовых животных выхаживали, тренируя на полигонах, конюхи усердно следили за их здоровьем и состоянием подков. Почтовую службу тренировали сбрасывать на вражеское полчище склянки с ядами и другими стопорящими и пагубными зельями. Часть из них была настолько смертоносной, что заживо разъедала плоть, сталь, камень. Это должно было сработать и на отродьях тьмы.

Военный дух рос. Многие чувствовали усталость вперемешку с растущей силой.

Несмотря на это, подготовка шла без устали, командоры пытались компенсировать разрыв численности их войск от армии тьмы. Но каждый из них понимал, что ни одна из известных им стратегий не позволить победить врага на этот раз. Они готовились к последней битве.

В конце концов, сама природа должны была ополчиться против вторжения, если ей хватит сил.

Конницу решили оставить на подходах к замку, ведь на каменистой, зыбучей и песчаной местности она потеряет преимущество. Часть лучников и магов заняли посты на наблюдательных вышках, расположенных на защитной стене, окружающей город. Тяжелые ворота должны были пропустить армию эльфов в Нордшельский лес и закрыться за ними навсегда.

Ночь мрака настала так же неожиданно, как и пронизывающих холод окутал земли. Трава и цветы замерли под коркой льда после пролитых дождей, вся численность армии спешно надела утепленные плащи и высокие меховые сапоги. Доспехи сияли даже несмотря на то, что солнца не было видно уже несколько дней, и они лучились теплом и светом даже в сумеречные часы.

Ворота Милтона натужно отворились под натиском охранников, пропуская под сень неизведанных лесов и хмурых деревьев первый отряд.

В середине ноября с неба посыпалась мелкая снежная крошка, оседая на холодных шлемах и широких плечах. Она хрустела под ногами сотни воинов, а после проезжающих катапульт на промерзлой земле отпечатывались полоски ровных рвов.

Эльфы, повинуясь игре нескольких затесавшихся в толпу бардов, затянули песнь-легенду о спасении nordschelem.*

«Шпалов трещит по чешуе,

Не подчинится дракон мне;

Сей твари голову снести,

И его силы обрести.

Ленара завещала эльфам

По миру сеять свет.

Но в битве с этим злостным зверем

Это плохой совет.

Вот говорилось в старину,

Но времена прошли:

Дракон для эльфа – старый друг,

Зло от добра дели.

Поведаем сей старый взгляд,

На волю молодых.

Доколе стрелы не свистят,

И криков нет грудных…

«…В лесной ночи горят глаза янтарного оттенка

Но чтобы к зверю подойти, нужна самооценка.

Шираны, монстров приручив, не сгинув в недрах пасти,

Народу хроно помогли, закинув в море снасти…»

– Нет, погоди, начни с того, как создавался мир наш.

Ведь ты по логике вещей слагаешь с середины.

– Какая разница, солдат, об этом в замке есть витраж,

После победы наших сил устрой ему смотрины.

Так спорил весь эльфийский взвод, шагали все на гибель.

Нордшельский лес сопел, гудел – скоро придет вредитель.

Легенду, спор, сковал мороз – упал он им на плечи.

В подземной зале крепости сквозняк задул все свечи.

Где-то далеко за городом дрожала земля.

Ширанская битва ждала их в таинственных глубинах леса.

Война началась.

*** *** ***

Фалио не обращал внимания на резкую перемену погоды и пререкания солдат – он был погружен в свои мысли, нервно сжимая перчаткой рукоять меча. Он низко опустил лицо, глядя как сотни сапог и ботинок оставляют на свежем рыхлом снегу свои следы, и старался держать строй. Он держался середины, отделяя пехоту от лучников. Позади всех грузно скрипели катапульты, нагруженные снарядами – для равновесия камни располагались в желобах по обе стороны конструкции. Их тащили лошади, которые после своей работы должны были повернуть назад. Несколько эльфов направляли их. Сапоги были непромокаемыми, поэтому снег почти не замедлил их – падая по мере их шествия, он не успевал создавать больших преград из сугробов. Вечнозеленый лес преобразился на глазах, надевая пушистое свадебное платье. «Скоро оно все будет в крови» – промелькнула в голове мысль.

Ропот толпы добавлял лесу мрачности и таинственности. Он поднял глаза к небу. Черные тучи, будто обволакивающие клубы дыма, нависали над верхушками деревьев, давили, закрывали обзор. С юго-востока будто обдавало теплом, и небо там начало окрашиваться в цвет палящего солнца. Толпа подсвечивала свой путь фонарями и факелами, мечники шли с оружием наготове. Лучники выглядели более расслабленными, но постоянно озирались и прислушивались – нет ли где засады? Животные и птицы где-то схоронились, чувствуя приближение опасности, словно надвигающейся бури.

Земля содрогнулась, солдаты едва удержались на ногах. Лошади забеспокоились, встали на дыбы. Повозки и катапульты встали, и наблюдающие подперли их с обеих сторон, опасаясь, что они смогут перевернуться. Но все быстро успокоилось. Ржание лошадей прозвучало резко в напряженной тишине. Ропот стих. Зазвенели доспехи и мечи, когда все понемногу пришли в себя и продолжили путь.

– Землетрясение? – удивленно спросил Эйнор, нагоняя Фалио.

– Похоже на то, – мрачно подтвердил командир, крепче сжимая рукоять.

Эйнор не был человеком, который паникует по пустякам, но в этот раз все было иначе. Нервозность и страх постепенно передавался каждому, кто сейчас шагал в строю, а навязчивые мысли заставляли руки подрагивать. Многие сейчас беззвучно шептали молитвы холодными губами, вглядываясь в непроглядную темноту.

– Это будет мешать сражению. Надеюсь, ничего больше не случится.

Фалио промолчал. Они двигались из замка на северо-восток, к морю, чтобы встретить на заснеженном берегу среди павших соратников свою гибель. Конечно, на землетрясении их невзгоды не кончатся, но зачем заранее запугивать своих воинов? Холод постепенно подкрадывался под одежду, лица их раскраснелись на морозе, изо ртов вырывались облачка пара. Главное не околеть до того, как они доберутся до берегов, иначе их поражение будет стремительным. По плану им предстояло около четырех или пяти привалов – если они будут проходить по намеченному почти прямому маршруту определенное количество часов в день, то смогут преодолеть это расстояние за неделю пути. Главное – не околеть и держать воинов сытыми и в хорошем расположении духа…

С грузными и неповоротливыми катапультами было сложнее – лошади могли быстро выбиться из сил, и придется сменять конницу несколько раз, а это повлечет за собой временные потери. Да и всадники, возвращаясь обратно в город, будут уязвимы к нападению. Единственное радовало – в лесу не было ни единой живой души. Скорее всего орки, почуяв неладное, решили залечь на дно и не выказывать носа. Звери и птицы тоже попрятались в скалы, норы и дупла – отчасти из-за страха, отчасти из-за холода.

Постепенно разговоры вернулись в строй, а природа прекратила бушевать. Несколько небольших повозок со съестным, алхимическими склянками и разными расходниками источали различные ароматы, и ближние к ним воины довольно косились на натянутые поверх содержимого тряпки.

У каждого лучника и мага на плече громоздилась большая хищная птица. Они сердито и внимательно оглядывали окружение, изредка вычищая перья или прислушиваясь.

Гвардейский отряд, который вел за собой всех остальных, петлял меж деревьями, выбирая тропы, по которым смогли бы пройти повозки и катапульты.

Тьма смыкалась.

Глава 21

Серое морское полотно колыхалось под порывами ветра. Мокрый снег валил хлопьями, забрасывая пляж и напряженные орды войск, растянувшиеся вдоль берега. Около шестисот голов расположились от лесной кромки до самых волн. Снежинки оседали на стеклянных фигурах – оттого они еще больше напоминали ледяные скульптуры.

Небо дрожало и вспыхивало молниями – из темного оттенка облака переменились в ало-фиолетовый. На поле боя воцарилась гробовая тишина. Ветер колыхал складки одежды. Птицы на плечах воинов хохлились и казалось, переглядывались меж собой.

Фалио проходил вдоль пляжа и оглядывал павших в прошлых битвах эльфов. Незримой нитью тянулась мысль: эта судьба ждет и их тоже. Золотой орден гвардейцев стоял ближе всех к воде. Девушки и мужчины вглядывались в темнеющий горизонт, ожидая.

Земля вновь дрогнула, но уже ощутимее – вулкан пробуждался и негодовал. Казалось, ему не нравилось такое скопище живых существ, либо он пытался предупредить и отпугнуть их.

Полотно песка уже полностью покрывали войска – золотисто-зеленое море доспехов колыхалось от передвижений. Маги готовили ловушки, склонившись к пенящимся ледяным волнам, а что-то шептали, водя руками над водой. Из их ладоней в перчатках с прорезями рвалась сила, похожая на маленькие голубые искорки. Они сначала замирали над водяной гладью, будто застывшие мыльные пузыри, а затем просачивались внутрь, растворяясь.

Сапоги отчаянных воинов мгновенно промокали, а ступни немели от холода.

– Это ничего, – шептал маг с орлом на плече, чувствуя, как ноги отнимаются. – Это еще пустяки.

Каждый пытался найти для себя успокаивающие слова, но руки предательски дрожали.

Катапультчики подготавливали заряды, снаряжая и отыскивая каменные снаряды, подходящие по габаритам.

Фалио отдавал приказы пехоте, в тот миг, как из гущи леса послышались многочисленные шаги. Отряд мгновенно развернулся, опасаясь засады, воины подняли оружие, Фалио выскочил меж ними вперед, поднимая меч.

– Стойте!

Вперед из сумрака леса вышел рослый эльф с зеленоватой кожей. За ним следовало целое войско, которое поспешно замерло вместе с королем.

– Мы пришли с миром.

Его голову венчала небольшая аккуратная корона, больше похожая на диадему, по левому плечу змеился к торсу осколок великолепного искусного доспеха, напоминающего…

Фалио, завороженно глядя на него, не отрывая глаз, медленно подал знак опустить оружие.

– Святая Ленара… – прошептал Фалио, разглядывая ослепительную часть нагрудника и предплечника, составляющие единую подвижную часть. Эта броня была схожа с чешуей дракона, которая переливалась в редких лучах света, вспыхивая то золотом, то возвращаясь к тьме. Множество маленьких чешуек и шипов смутно напоминали какой-то витраж. – Это же…

Король Гиреа склонил голову, подтверждая его догадки.

– Первородный доспех великих Ширан. Вернее, его уцелевший осколок. В тот миг взрыва он смешался с тьмой, и превратился в какую-то смесь магических сил. Однако, своих свойств он не утратил. Я бы даже сказал, он приобрел большее, подчинив тьму.

– И много у вас такого? – пораженно ответил Фалио, оглядывая отряд хелонов во все глаза. Командиры его отрядов, лучники, мечники – у каждого было что-то, что удивляло и поражало воображение – деталь шлема, осколок меча, скованный воедино, амулет. Они источали магию, да и пришли с их запасами в склянках. Мутная светящаяся жидкость разных оттенков плескалась в колбах, в надежде найти выход наружу.

– Все что было, пойдет в бой. Мы…

Гиреа оглядел своих давних собратьев, чтобы подобрать слова. Эльфы были бледны и напуганы, хоть и старались не показывать этого.

– Мы будем рады присоединиться к вашей битве, для нас будет честью дать отпор завоевателям. Мы хотим отдать должное Богам за возможность познать мир. Мы прожили долгие и счастливые жизни, и, если это их закономерный цикличный конец – что ж, так тому и быть.

– Будем рады вашей помощи, Ваше Высочество.

Хелоны и эльфы склонили головы друг перед другом, король и Фалио ответили медленными кивками.

Войска разделились на подразделения, маги рассредоточились и заняли места среди лучников и пехоты. Чуть повеселевшие голоса тут и там приветствовали друг друга. На пляж опустилось ложное чувство умиротворения, зажегся фитилек последней надежды в глазах воинов.

Прибывшие хелоны взрастили численность войска в несколько раз.

Король и Фалио обратили взор на горизонт, с тревогой глядя, как огромные черные кучевые облака мчатся в их направление.

– Что же привело вас сюда? – полюбопытствовал Фалио, переводя взгляд на ревущий и клокочущий вулкан вдалеке.

– Одна слишком смелая эльфийка, которая наплевала на приличия, – туманно ответил король, вытаскивая меч из ножен.

Рокот разнесся по воде, он исходил от черных облаков, нависающих над самим морем. Они приближались, и когда до пляжа оставалось немного, жуткий порыв ветра разогнал их, смешивая тьму с непроглядным туманом. На миг воцарилась ужасающая тишина – замер вулкан, ветер, воины прекратили разговоры и движение.

Ужасающий звук рвущейся плоти и электрических разрядов донесся из глубин небес. Красные молнии, золотые нити, горящие ножницы – эльфы не могли описать увиденного, но именно это и происходило. Некогда целое черное небо начало рваться на куски, словно кто-то разрывал ткань, и светящиеся бреши увеличивались, чтобы пропустить в их мир тьму.

В полной темноте невозможно было различить, что происходит. Черные облака, валящий из вулкана дым, вода, неспособная отразить ни единого луча солнца или луны – все смешалось в один непроглядный кошмар. Только порталы подсвечивались, изрыгая из себя поваливших наружу тварей. Порталов были десятки, сотни, но они соединялись между собой, постепенно образуя один большой проход.

Стук. Фалио не понял – был ли это стук его сердца, меча об ножны, или в очередной раз вздрогнула земля. Он лишь понял, что надежды его тщетны.

Лишь только на воду ступила лапища первого монстра, как вода начала густеть, превращаясь под его шагами в мерзкую субстанцию, способную удержать их тела на поверхности воды. Тьма расползалась за ними, также и опережая их движение. Прошел один, второй, десяток превратился в сотню, а сотня – в тысячу. Монстры взревели и загоготали, принимаясь бежать по воде, словно по земле.

Эльфы и хелоны выставили мечи, копья, лучники подняли стрелы. Маги создали несколько зарядов, приготовившись либо лечить, либо атаковать. Хищные птицы приготовились по приказу сняться со своих насиженный мест. Катапульты начали прицеливаться в гущу надвигающихся противников.

Король Гиреа взревел, поднимая их дух, Фалио вторил ему.

– EƏLSHARA! – пронеслось над полем боя.

Расстояние между войсками стремительно сокращалось, катапульты не успели выстрелить, как вдруг из-под еще живой воды выросли, как грибы после дождя, корабельные судна.

Два десятка крепчайших военных кораблей заняли свои законные места на поля боя неожиданно для всех. На суднах сновали маленькие хитрые пираты, заряжая ядра и приготовившись поливать скверну огненными зарядами.

– Заряжай!

Воинам дальнего боя пришлось сместить траекторию, чтобы не задеть своих новых союзников, и на первую волну Гемов обрушились залпы огня, стрел, камней. Птицы, перекрикиваясь и поднимаясь в воздух выше стрел и какофонии битвы, слаженным клином ворвались в битву, бомбардируя черную плеть ядовитыми склянками.

Гемы, явно не ожидавшие встретить такой отпор, отпрянули на мгновение, смертельно раненные полегли в пучине темной воды, проваливаясь ко дну. Те, кто сумел быстрее всех добежать до кораблей, были внезапно пойманы и разорваны в пастях голодных гидр.

Хроны одобрительно заулюлюкали, нахваливая своих питомцев.

Вторая волна надвигалась уже осмотрительнее, они не разделились, а взяли курс на корабли. Часть из них сражалась с гидрами, другие пытались проломить прочные судна, чтобы потопить. Самые нетерпеливые забрались на борт, мощными ударами мечей надеясь пришибить хронов, словно тараканов. Они действительно едва ли доходили порождениям тьмы едва ли до пояса, поэтому у маленьких хронов было преимущество в движении. Они быстро уворачивались, ловко орудуя огнем, сталью и канатами. Самые зоркие эльфийские лучники старались помочь, вонзая стрелы в Гемов на кораблях. Пехота тоже рвалась в бой, но Гиреа осадил их – в доспехах не поплаваешь, а у тварей на воде есть преимущество. Гвардейские стражницы дрожали от нетерпения и ярости, сжимая с побелевших руках копья и мечи.

Вулкан задрожал всем своим телом, камни начали опасливо осыпаться, дым утих, и на его место пришли внутренние взрывы.

Птицы, отпустив все свои заряды на толщу врагов, покружили над полем битвы, а затем вернулись к магам и хелонам. Свободные воины быстро пополняли запасы ядов.

Корабельные пушки в очередной раз взревели, давая земле толчок, похожий на вулканический взрыв, и волну врагов снесло, задевая задние ряды.

Хроны и эльфы охраняли каноиров, не подпуская Гемов в трюмы. Это помогало сдержать их натиск и не дойти до основных войск, расположенных на песке.

От звуков битвы нередко закладывало уши, в воздухе витал смог и запах горящего пороха, крови животных, Гемов. Он был похож на горящую плоть, смешанную с протухшими яйцами, так что новобранцев мутило.

Град стрел не прекращался, поливая подбирающихся противников. Маги тоже напряглись, готовясь выпустить заряды, как только твари ступят на песок. Движению без скованности мешали и статуи погибших – и почему Фалио не подумал об этом?

– Пехота, отступаем, – прикрикнул Фалио. – К кромке леса!

Вовремя – каменный великан захрипел, шипя и изрыгая потоки горящего огня. Он очертил поросшие зеленью склоны скал, и она мгновенно увяла под напором лавы. Разгоряченная, испепеляющая все сущее, она подбиралась к пляжу и некогда сгоревшим руинам Гореля.

Воины без промедления отступили, сделав свой строй с лучниками плотнее, и невольно собрались ближе к Хроновой горе, где был простор для сражений. Самые нетерпеливые гвардейцы с мечами устремились к кораблям, которые понемногу теснили к берегу, и вступили в ближний бой по колено к воде. Фалио и Гиреа не остались в стороне, врываясь в гущу битвы. Маги и пехота устремились за ними. Раздался лязг железа, и прорвавшиеся к берегу демоны охотно накинулись на эльфов толпой.

Сыпались удары и огонь, и магия изредка вылечивала появляющиеся раны, повинуясь умелым рукам, управляющим ею.

Несмотря на разницу в численности, содружество хронов и эльфов держало удар. Проблема была лишь в том, что врагам не было конца, а стрелы в колчанах заканчивались. Катапульты тоже были медлительными, а снарядов вокруг становилось все меньше.

Всех окружали воинственные крики, болезненные, испуганные, перемежаясь с выстрелами, ударами, клокотом лавы, ползущей по песку.

Наконец основная масса достигла берега, завязав массовый бой. Несколько кораблей ушли на дно, остальные еще держались. Один из них пропитался тьмой, попав в густую темную жижу, и его смогли сжечь, остальные корабли упорно держались. Огонь им был не страшен – пока тьма не достигла бортов, поэтому они еще отстреливались.

– Гером всемогущий, – прошептал Гиреа, взобравшись на борт, чтобы защитить короля хронов. Он отбил нападение нескольких Гемов плечом к плечу со своими соратниками, и теперь мог пораженно осмотреться. С высоты открылась совершенно иная точка зрения.

Они валили тысячами, и черному шипастому и рогатому полотну не было конца и края. Портал теперь представлял собой словно огромное зеркало, растянувшееся от воды до самых облаков, отделяющее один мир от другого – только в том, параллельном, не осталось ничего живого. Он походил на иссохшую красно-черную пустыню, полную огня, пыли и ветра.