Текст книги "Morden zaertlich (Убить ласково) (СИ)"

Автор книги: WhiteBloodOfGod

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Почему я так невзлюбил слово «ждать»? Потому что тогда я знал, чего именно ждать! Еще одного выхода киллера, еще убийства. И не одного – их пять. Мы нашли только первого. Я никак не брал в толк, каким надо быть человеком, чтобы не верить в правосудие, чтобы мстить так. Да, их преступление было велико, но я – не мог понять. Такой я был человек.

Я больше не слышал мыслей, я больше не говорил с киллером где-то в астрале. И что-то мне подсказывало, что он пытался блокироваться. Все же материя была слишком эфемерна и звучала так глупо, что я вновь засомневался в себе.

Что ж, с одной стороны, мне же было легче. А с другой – я терял шанс не только поймать его, но и понять, что нас связывает. Даже моих мозгов хватило, чтобы понять – тут нечисто, просто так ничего не бывает. Но и верить в такую магию, живя в Германии двадцать первого века, казалось мне идиотизмом.

Теперь я не хотел идти к врачу. Слишком мне нужна стала эта связь, слишком многое она могла дать. А я готов был на нее поставить. Если киллер сейчас попытался бы каким-то образом порвать ее, я мог потерять шанс.

Все это было правильно и вообще единственно верным выходом. Но страх никуда не уходил.

– Томас, Райнер! – в помещение заглянул наш коллега, который принимал вызовы – спокойный незаметный мужчина с неожиданно громким и внушительным голосом.

– Что, еще одно убийство?! – простонал я, уже просто зная.

– Да. А откуда ты…

– У тебя на лице написано! Адрес давай! – неожиданно ответил за меня Райнер.

Однако я сильно сомневался, что на этом бесстрастном лице можно было хоть что-то прочитать.

– Вот, – он протянул бумагу, и мы вновь, уже во второй раз за 48 часов помчались на место преступления.

На этот раз им оказался тупик за каким-то дорогим клубом. Светил лишь один фонарь, тусклый, как жизнь бродяги. Асфальт был таким же мокрым. Казалось, завтра и послезавтра, и всегда, пока будут продолжаться эти убийства, он будет таким. Мистика наводила на меня тоску, и в голове пели голоса похоронного хора.

Я решительно подошел к телу. Снова был парень двадцати с небольшим лет. Лицо его заставило меня бессильно зажмуриться и еще долго стояло за закрытыми веками. Это снова был один из тех парней. Но я уже не удивился. А чему?

Только хладнокровию киллера. Но, теперь уже не стыдно сказать, в глубине души я упорно и больно пытался его оправдать. И чем больше я осуждал и старался праведно ненавидеть, тем ярче видел его сны, тем сильнее приближался к нему. Я боялся, боялся стать таким, как он. Боялся судить мир дулом заряженного пистолета.

Пулевое ранение было сходной формы – сомневаться не приходилось. Только оно зияло чуть повыше, чем у прошлого.

Я мысленно обращался к нему: «Рука твоя твердеет, киллер, ты уже четче видишь цель. Я упорно зову тебя киллер, убийца. Я стараюсь возненавидеть тебя, но не могу. Почему? Я благодарю провиденье, что не знаю твоего имени, потому что иначе я не смог бы считать тебя воплощением зла. Да, я пытаюсь лепить из тебя преступника, чтобы не делать ошибки. Чтобы перестать ПОНИМАТЬ тебя. Если я начну сочувствовать, я пропал. И потому я безрезультатно борюсь, потому балансирую по лезвию ножа, стараясь НЕ понимать, НЕ чувствовать. Надеюсь, тебе не удастся все сделать правильно, хотя я всей душой кричу: беги, перестань, иначе я найду тебя. Тогда пропали мы оба. Потому что в моей душе уже поселилась искра понимания. Я ненавижу тебя! Кто же ты все-таки? Убийца или жертва?»

– Том, сегодня ты проводишь допрос нашедшего! Иди, он там, возле машины «Скорой»! – прокричал мне Райнер.

Я резко отвернулся от тела, словно решившись, и пошел в указанном направлении. Там возле носилок сидел крепкий мужчина в костюме секьюрити. Врачи что-то выпоили ему, видимо, нервы бедняги сдали при жутком виде трупа.

Впрочем, как и мои в первый раз. Я вздохнул, не то печально, не то сочувственно.

– Здравствуйте, герр…

– Адлер, Крис Адлер, – хриплым низким голосом выговорил он.

– Герр Адлер, я офицер полиции Том Каулитц, позвольте задать вам несколько вопросов.

– Да, конечно.

– Когда вы обнаружили тело?

– О..около часа назад. Я как обычно в это время обходил здание, чтобы проверить чистоту, отсутствие драк, пьяных. Зашел за здание, а тут… – он нервно сглотнул и замолк.

– Я понимаю ваше ощущение, герр Адлер, но прошу вас ответить еще на пару вопросов.

– Да-да, не обращайте внимание.

– Вы видели кого-нибудь рядом, слышали подозрительные звуки? Может, сегодня было что-то необычное в клубе?

Он интенсивно замотал головой.

– Нет-нет, сегодня была только одна потасовка, но ее мы быстро разняли, а потом проследили, чтобы все разъехались. Клуб у нас элитный и за этим хорошо следят. Да они и были все пьяные. Так что это ничего…

– Жаль. Ну что ж, если вспомните, позвоните вот на этот номер, – я протянул ему карточку участка, всем такие выдавали для работы со свидетелями, – И расскажите.

– Хорошо. Конечно.

Я готов был чертыхаться от злости и вздыхать от облегчения. Киллер не совершил ни единой ошибки, не нашумел, не оставил прямых улик. Я не знал, радоваться мне или плакать. Наверняка лицо мое в этот момент было забавным.

Я снова подошел к обследуемому экспертами трупу. Такой же бледный. Погибший. Перед смертью все равны. Его глаза…

И вдруг я словил себя на странном занятии. Я смотрел ему в глаза. В глаза трупа. Испуг, страх, ужас… Но теперь все это перечеркнуло застывшее безразличие. Я смотрел в глаза самой сути смерти – спокойному безразличию и забвению.

«…Почему мне так хреново?! Я сделал все правильно, тихо. Он узнал меня, он все понял. Ненавижу! Их всех! Не хочу даже вспоминать! Но тогда почему мне так гадко? Я перестал видеть кошмары, я отомстил уже двум. Что меня беспокоит? Хорошо хоть этот чертов коп больше не лезет в мои мысли…».

Тише. Пока нельзя было вмешиваться. Я чувствовал, его блок дал слабину.

«…Дерьмо! Это снова ты?! Зачем ты опять залез в мои мысли?! Ты специально это делаешь?!..»

Я? Нет. Так же как и ты. Я так понимаю, в момент наибольшей уязвимости сознания.

«…Сука, какой ты умный! Так что же не поймаешь, если такой весь из себя осведомленный?..»

Паникуешь. Не надо, смешной становишься. Даю совет – не надо мстить, уноси ноги.

«…С какой это, интересно, радости?..»

Да просто потому что ты… Я не знаю, кто ты! Я хочу посадить тебя, потому что ты убийца. Но после твоих снов мне будет трудно это сделать. Скажи, неужели тебя так… ненавидели?

Он замолчал. Я начал думать, что он снова сумел заблокировать сознание. Если это было так, то он невероятно волевой человек. Но последовал ответ.

«…Да. Меня ненавидели…»

За что? Почему так сильно? Что ты сделал этим людям?

«…Ничего, коп. Ровно ничего. Я просто был не такой как они. Хотя что я с тобой разговариваю?! Ты ничуть не лучше…»

Да что ты обо мне знаешь?! Кто ты? Я не хочу знать твоего прошлого, я хочу лишь знать, кто ты есть.

«…Я мститель. Для тебя – достаточно. А имя тебе ни о чем не скажет. Все просто: я киллер, а ты коп…»

Меня зовут Томас. И, веришь ты или нет, я не хочу никому зла. Уходи.

«…Только когда закончу…»

Тогда я буду искать тебя. Обещаю, я не вспомню ни о чем, когда ты попадешься.

«…Кто сказал тебе такую глупость?! Знаешь, мне не доставляет удовольствия, когда лезут в мои мысли. Прощай, идиот…»

Да кто ты?!

Ответом мне снова было насмешливое молчание.

Однако я знал, держать мозг в напряжении долго не получается. Так что я видел: скоро, очень скоро он снова попытается все узнать через меня. И я увижу его сон.

«Да кто же он такой?» – билось у меня в голове».

***

«На этот раз я ждал снов о твоей жизни. Это было странно – словно ты вынужден смотреть некий не всегда приятный и полный неожиданностей фильм с неясным сюжетом. Притом ты не можешь прервать его без труда, только открыв глаза.

Было темно, но в темноте неплохо угадывались очертания трущоб и плохих домов. Ночи не нарушали фонари. Это был темный тупиковый переулок, замусоренный картонными коробками и бог весть чем еще.

Многие бы не рискнули идти сюда в такое время, но ты сделал это. Я бы чувствовал себя на виду, мне казалось бы, что за мной постоянно наблюдают. Ты был абсолютно спокоен и не без некоторого удовольствия ощущал единство с этим миром. Ты чувствовал здесь себя даже лучше, чем еще где-то. Ты не боялся – а я внутри тебя сжимался и силился прогнать страх.

– Не боишься тут появляться так поздно? – голос пронзил пространство, катясь отовсюду.

Ты вздрогнул, как и я. Но страха так и не появилось. Ты показался мне храбрым… или безумным.

– Чего мне бояться? – насмешливо отозвался ты, чувствуя пафос момента, – Я такой же, как и ты. То, что внушает страх всем остальным, для меня дом. Я к тебе по делу, Парабеллум.

– Мы знакомы? – голос сразу же стал обыкновенным. Из темноты слева выплыло худощавое лицо мужчины тридцати – двадцати девяти лет.

– Кто из наших не знает Марка Парабеллума? Что значит твоя кличка?

– Погоняло-то? Парабеллум – это такой старинный пистолет. В переводе с латыни его название означает «Готовься к войне». А вот тебя я не знаю.

– Я просто нуждаюсь в твоих услугах, этого достаточно, – с некоторым недоверием отозвался ты.

– Ну тогда скажи хотя бы, кто тебе меня порекомендовал, – протянул Парабеллум, который тоже был не дурак, понятное дело. В голосе его послышалась опаска. Видимо, он на таких рекомендованных съел приличную овчарку.

– Кулак, – был твой краткий ответ.

– Дэн? Так он же вроде на зоне? – недоуменно почесал сальную гриву мужчина.

– Он был там, – голос твой не поменял в тональности, но тебе стало холодно.

– Раньше выпустили?

– Умер. Несколько недель назад.

Парабеллум нахмурился. Ты с удовлетворением подумал, что с Кулаком у Марка старые долги.

– Ты там сидел?

– В одной камере. Еще Рыжий и Зиг.

– Зиг все еще треплется?

– И удачно. Дэн меня из дерьма вытащил и жить научил.

– Кулак тебе доверял?

– Более чем. Мне нужно оружие, – твой голос отвердел, переходя к делу.

Парабеллум неприятно усмехнулся.

– Оружие? Растяжимое понятие. У меня есть неплохие штыки. Военные. Дембель загнал пару недель назад. Спер видно. Есть УЗИ, но мало патронов. Неплохой запас дробовиков, обрезов парочка, снайперка. Но она в розыске, так что… Кастеты, если хочешь. Но если тебе нужны гранаты или ракетница, прости, ничем помочь не могу.

– Мне нужны пистолеты. Два.

– Пистолеты? – тот развеселился, – Кольты, полицейские, Макаров?

– Обычные.

– Обычные? Лапа, таких нет! Хотя… для твоей ручонки можно найти кое-что, – сообразил Парабеллум и скрылся в темноте.

Тебя обуяло странное чувство, мне незнакомое. Ты о чем-то смутно беспокоился.

– Вот они, – Марк появился из темноты, – Это пистолеты, которыми пользуются русские копы. У нас они не в ходу, ими любители вроде тебя пользуются.

Ты критически осмотрел оружие. Марк хмыкнул.

– Неправильно смотришь. Оружие втемную не выбирают.

В переулке вдруг зажегся свет. Жест был явно позерским. Ты неодобрительно смерил взглядом Парабеллума. Тот невинно пожал плечами.

Взгляд твой снова обратился на пистолеты. Да там и остался. Блики, упавшие на гладкую поверхность, придавали ей ртутную расцветку, перетекающую жидкую природу. Дыхание твое резко перехватило, и я начал ощущать нечто новое, чуждое внутри тебя.

– Что с ценой? – и это было как раз то, что тебя беспокоило.

Марк замялся.

– Я давно был должен Кулаку. Но раз он умер… и доверял тебе… Считай это уплатой долга, хорошо?

Беспокойство в тебе немедленно уступило место презрению – ты как-то слишком быстро приноровился к нему. Оно нравилось тебе.

– Хорошо. Я могу..?

– Бери, – в голове твоей пронеслось отрывчатое сравнение – Носители смерти. Ты аккуратно взял стволы, и я увидел твои руки – они поразили меня. Тонкие белые пальчики, трепетно и нежно обнимающие смертоносную сталь.

Однако тебе стало ясно, что металл чужд твоей руке, не подчинится твоим неловким пальцам.

– Они не признали тебя.

– Почему?

– Это сталь, конечно… но у нее есть какое-то подобие души. Они не игрушки, которыми размахивают направо и налево. Они любят четкость и холодность. Не признают тебя, если дрогнет рука. Но будут тебе верны, если ты будешь верен им. Посмотри, ты ведь даже держишь их не так.

– А как надо?

– Вот так, – Парабеллум сжал твои пальцы вокруг них своей рукой.

Это было странное чувство. Но самым странным был твой жест – ты потянулся к ним, и один из стволов словно невзначай коснулся твоих губ.

Я ощутил волну жара, бежавшую по твоему телу. Тебе нравилось чувствовать на горячей коже холодную сталь. Она подарила тебе спокойствие и уверенность. Я готов был поклясться – вместе с теплом из кожи уходило что-то еще, неподвластное уму.

Я был уверен, если бы мне удалось увидеть твои глаза, в них появился бы металл. Ответ на один из вопросов был дан – так ты стал убийцей.

Однако наши ощущения при этом разнились. В тебе был спокойный восторг от холода, пронизывающего внутренности, новое ощущение власти и права – а я сжимался от этого.

Быть внутри тебя стало больно.

И я проснулся.

Это был самый длительный контакт с твоим прошлым. Мне нравилось не звать тебя никак, просто «ты». Ты был словно частью меня, отдельной настолько, насколько можно себе представить. Я начал кое-что понимать.

Но неясно было по-прежнему одно. Кем ты был? Мстителем или киллером? Преступником или судьей? Я не знал.

Таким образом, я сблизился с тобой еще больше. Это невероятно злило и обижало меня, словно ребенка. Ведь я не мог больше быть образцовым честным полицейским – я был отчасти и киллером.

Я замер возле закрытой двери, готовый дернуть ручку и выйти наружу. На мгновение я задался вопросом, что же там сегодня за погода. Но – я знал. Несколько дней назад это было бы неплохой шуткой. Теперь мне было обидно и горько.

Это был проклятый туман – густой, липкий, проникающий вовнутрь, топящий ощущение реальности в своей белой дымке. Тот, в котором ты беспрепятственно вершил зло или правосудие. А я даже толком не мог определить, что именно из этого. Туман закрывал нас друг от друга, но его симпатии были на твоей стороне.

Я знал, что как только ты ослабишь контроль, успокоишься, я снова смогу услышать мир через тебя.

Резко открыв дверь, я вышел в клочья белого киселя. Я ненавидел его от всей души.

Идя по улице, я не мог не чувствовать затруднения в дыхании. Я думал о том, что очень хочу убедить тебя уйти. Просто уйти из этого города, может, страны – я не хотел слышать тебя, ловить тебя. Но все равно все мое существо тянулось к тебе.

«… Дерьмо, он отменил все! Теперь весь мой план к черту. Они по-прежнему легко разрушают, ничего не создавая.

Ладно, остальное движется по плану. Паспортов нет, их никто даже не потерял. Эти придурки сами позаботились об этом. Кто станет беспокоиться о людях, пропадающих неделями у любовниц или в запоях? У меня есть много времени.

Сегодня у вас сходка на Липовых Аллеях. Одной мразью на земле станет меньше. Около пяти, стало быть. Глушитель не подведет, правда, мои девочки?»

Я был в удивлении, хотя слабость пересиливала и его.

Ты оказался педантичен до смерти. Сам открыл мне место и время. Мне оставалось самое сложное – понять, как это использовать.

«С кем же ты так нежно говоришь? – неслось в мое голове, – Уж не с пистолетами ли?»

Вроде бы очевидный бред. Но, вспоминая твои чувства при одном лишь знакомстве с ними, это ощущение первой любви, первого удовлетворения, я понял, что это вполне похоже на правду. Только почему же девочки?

Однако передо мной стояла задача посложнее: как было открыть Райну подобные видения?

На лице Райнера было уже ставшее привычным недоумение.

– Каулитц, ты уже третий день притаскиваешься сам не свой. Ты что, спиритизмом занялся что ли? Что с тобой?

Я нервно хихикнул. Мне было не смешно.

– Спиритизмом? Это что-то новенькое. Хотя… – в голову мне пришла неожиданная глупая идея. Но она могла быть выходом, – Сегодня рано утром мне позвонили. Кто это был, я не знаю. Голос незнакомый. Сказали, что сегодня неподалеку от Унтер-ден-Линден состоится сходка. Нам там очень нужно быть, потому что будто бы там будет совершаться что-то противозаконное.

– Странно. Обычно звонят в участок с такими анонимами. А тут лично. Очень странно, – он потер подбородок и посмотрел на меня. Усиленно изображая непонимание, я пожал плечами и сел в кресло. Врать я никогда не умел. Но видимо, неплохо наловчился.

– Но голос мне точно незнаком. Звонили, судя по номеру, с автомата. Что делать будем?

– Что делать? Ну, это наш район, да и место там такое… Съездим. Только сейчас нам надо к Пату, посмотрим, что у него.

– Да вряд ли там что-то новое, – машинально протянул я.

– Откуда такие слова, парень? – взгляд Райнера стал обеспокоенным, – У меня начинают появляться подозрения, что ты как-то связан с убийцей.

– Просто почерк один и тот же. Как, Райн? Если бы у меня были подобные друзья, меня бы просто не взяли. Мое досье пропахали до дна, сам знаешь.

Райнер кивнул, дернув головой. Я понимал его – я вряд ли выглядел убийцей или сообщником. Но именно это его и тревожило – собственная интуиция, которая кричала, что я не виноват, но что-то тут нечисто.

Мы вновь спустились в подвал. После тех часов, что я провел там, мне было не так плохо, как в первый раз. И я даже в какой-то степени стал понимать нашего патологоанатома, потому что там было тихо и мирно. Жаль только, смерти много.

– А-а-а, ребятки, это вы, – приветственно протянул Гинсбург, увидев нас, – Только я вам ничего нового сообщить не смогу.

– Да я сам скажу все, – устало проговорил я, – Парень такого же примерно возраста, что и предыдущий, пулевое ранение, пуля такая же, без паспорта и наличности. Только ранение чуть повыше, рука крепнет, у киллера прибавляется хладнокровия. В крови должен содержаться хотя бы минимум алкоголя или повышенное содержание гормонов. В любом случае.

На меня уставились две пары обеспокоенных глаз.

– А что? Нетрудно догадаться, – я пожал плечами, чувствуя давящую усталость.

– Да, парень, или ты полицейский в душе, или в тебе умер киллер, – сказал Райнер, кусая губы.

– Причем профессионал, – добавил Пат, – Ты угадал. Я и сам об этом подумал. Только этот не курил. Там были колеса.

– Мне вот только интересно, почему их нет в розыске? – напарник испытующе посмотрел на меня, – Не знаешь, Томас?

Я передернулся от рентгеновского взгляда, жалобно смотря на него. Райнер вздохнул и отвел взгляд. Мы поняли друг друга. Жаль, не полностью.

– Нет.

Они переглянулись. Облегченно. Дела мои плохи. Я не смог промолчать.

– Но догадываюсь.

– И? – прозвучало осторожное.

– Судя по стоимости одежды, которая указана в протоколе, оба не бедные. Если вспомнить об их состоянии, то есть том, что оба были пьяные или под кайфом, то, скорее всего, это золотая молодежь, так?

– Допустим, – кивнул Пат.

– Это только предположение. Если они часто это делали, то возможно, частенько пропадали где-то долгое время. Следовательно, их еще могут не искать, зная подобную привычку этих парней. Похоже на правду?

– Похоже. Жаль, что свидетелей опять нет! Это просто ужас какой-то! Как такое расследовать, если кроме трупов с пулями у нас ничего нет?! – возмутился Райнер.

– Трупы с пулями это хоть что-то, – сомневающимся тоном проговорил Гинсбург. И это патологоанатом, – Но частичек постороннего эпителия на них немного. Я собрал все. Но в базе нет.

– Надо проверять друзей и окружение.

– А где его возьмешь, без паспорта-то? И никто не ищет.

– Подождите. Кое-что есть, хоть и зыбкое.

– Что, опять в тебе гений проснулся, Каулитц? – сомнения Райнера, я чувствовал, то угасали, то вновь всплывали.

– Да ну тебя, – отмахнулся я, – Почерк один и тот же. Значит, мы имеем дело с серийным убийцей. Даже если он любитель, мстит, допустим, обидчикам. Есть второй. Наверняка будет и третий. Как следствие, у нас есть еще возможности. Да еще и звонок этот…

– Какой звонок? – спросил Пат.

– Нашему гению позвонили на мобильник и анонимно сообщили данные. Правда, речи там об убийстве не шло, так ведь? Скорее, о неких возможных беспорядках недалеко от Липовых Аллей. Знаешь, там место для сходок недавно организовало правительство?

– Да, глуховатое место, опасное.

– Оно и есть. Что-то в районе пяти. Мы поедем.

– Ясно.

– Кстати, Том, если бы во время убийства ты не сидел рядом со мной, то твои знания сыграли бы злую шутку, – неуверенно улыбнулся Райнер, – У тебя железное алиби. Однако я бы беспокоился, потому что ты очень много знаешь, – честно признался он.

– О-о-о, спасибо за одолжение! – моя усмешка была вполне искренней. Я и сам думал об этом. Но молчать – не мог.

Еще полдня мы занимались изучением одежды. Это было бесполезно. Ты работал чисто.

Теперь я знал, что ты к нему вообще не прикасался. Ни частичек эпителия, ни тканей, ничего не осталось.

Пистолет, конечно, определили, но такие слишком часто использовались любителями и мелкими сошками, одиночками.

– Черт, мать твою, Каулитц! Время без пятнадцати пять! – вдруг завопил Райнер.

Мы сорвались с места и побежали к машине.

Мое сердце выпрыгивало, ритмом напоминая вой включенной сирены, которая орала на нашей машине.

– Райн, мы же можем спугнуть их! Ты что?!

– Черт, точно! – подъехав, мы оставили машину в стороне.

– Что хоть за место-то? – спросил я шепотом, когда увидел вереницу парней и девушек лет по двадцать с небольшим, заходящую вовнутрь.

– Да понимаешь, раньше тут было глухое место, собирались разные: панки, скинхэды, рэперы. Граффити рисовали, пили, пока полиция не узнала. Всех не поймаешь, наряд хороший нужен, а каждый раз невыгодно вызывать. Вот мэр и построил тут здание для них со всеми условиями и участок сюда дополнительный перенес. Наш как раз.

– Ясно. Что делать будем?

– Я в здание пойду, только рубашку сниму, брюки в темноте за обычные сойдут.

– Тебя же засекут сразу! По возрасту! – зашипел я.

– Знаю. Но тебя туда не пущу – порвут. Это же панки, а у тебя дреды. Соображай, кому опаснее.

– Мда. Тебя все равно заметят.

– У меня дочка панк, я в общем знаю их интересы. Попытка не пытка. Надеюсь, не съедят, – он нервно хихикнул.

– Ладно, я тут буду сидеть. Пойдешь?

Он кивнул, стащил рубашку, значки, закинул в машину и с самым мрачным видом затесался в толпу юношей, тут же завязывая с кем-то разговор. Интересно, о чем?

Наконец, приток оборвался и стало безлюдно. Где-то в подвале включилась громкая музыка. Кажется, это были Red Hot Chili Peppers или что-то в этом роде, я не разбираюсь.

Я забрался за угол, чтобы видеть как можно больше. Прошло минут пятнадцать. Из подвала неслась уже другая песня.

– Эй, кто там звал меня?! – раздался пьяный голос со стороны входа. Я вздрогнул от неожиданности. Расслабился. Да и не ждал я так скоро.

Ответом ему было молчание. Затем раздалось уже более раздраженное:

– Выходи уже, придурок! Меня там ждут, и я сейчас пойду!

– Неужели так просто и уйдешь, а? – ответствовал голос буквально в нескольких метрах от меня. Он был какой-то странный, тонковатый для мужского и низковатый для женского. Долго он был там? Я ведь мог на него налететь. – И даже не вспомнишь ничего?

– Ты?! Что ты здесь делаешь?!

– Он самый. Все ради вас. Не польщен такой честью?

– От тебя? Польщен! Хочешь повторить прошлый раз?! Я с удовольствием!

– Хочу спросить, как жизнь.

– Ха-ха-ха! – смех был нервным и крайне неуместным. В голосе киллера ощущалась власть, и тот парень тоже ее чувствовал. Его сопротивление ломалось на корню.

– И ты думаешь, я сейчас распущу сопли и буду просить прощения? Или что я исправился?

– Я не так глуп. Но лучше сделать это, я даю шанс. На колени!

– Что?! Да кто ты такой, чтобы…?!

В тишине отчетливо прозвучал щелчок снятия пистолета с предохранителя. Молчание длилось всего секунду.

– А вот так?

– Да у тебя не хватит мозгов нажать на курок! – у жертвы была естественная истерика. Трусость перед лицом смерти присуща почти всем особям человека…

Я потряс головой. Мысли были посторонними. Я должен был выйти сейчас и начинать захват. Но – я не мог.

– У меня? Тогда давай проверим на твоей руке или ноге. Хочешь так?

– Давай!

Прозвучал заглушенный выстрел. Крик тоже чем-то заглушили.

– Что, нравится боль?! И это только десятая часть того, что вы причинили мне!

– Не надо! Прости! Прости! Это Джек и Ганс! Я ни при чем!

– Мразь, – протянул голос, напоенный спокойным презрением.

Я дышал неровно, боясь спугнуть преступника своим громким пыхтением. Это было моим первым делом, черт возьми, я волновался! На инстинкте, дрожа, я подкрался и резко выбросил вперед пистолет в бесшумном выпаде. Но преступник не видел меня и стоял спиной… Он? Нет, это… это ОНА! Черт побери! Еще минута, и пистолет просто выпал бы из моих рук. И вот она обернулась… И я пропал. Она была прекрасной – тоненькой, бледной, в длинном плаще.

Я никогда не видел ничего подобного».

========== Глава 5 ==========

POV Билл

«Ну что, пора?

Да, время действительно пришло. Сегодня все должно было начаться. Как сказали бы в пафосном фильме – начало конца.

Стрелки часов меланхолично показывали шесть. Сон не шел ко мне обратно. В тюрьме я привык просыпаться рано, да и страх с кошмарами на протяжении многих месяцев сделали свое дело. Но сегодня я попросту выспался. Удивительно, впервые за несколько лет мне не приснился очередной кошмар!

Вместо него мне снилось нечто совершенно невообразимое.

А именно то, о чем я мечтал, будучи ребенком. Спокойное и счастливое детство. Мама. Красивая такая женщина, она с любовью обнимала меня. Иногда даже целовала и помогала делать уроки. Ее лицо было очень похоже на мое. У отца никогда не было такого лица. Я видел школу. Я был там на хорошем счету – очень важно для подростка. Много парней, которые хлопали меня по плечу, с которыми мы болтали и играли в волейбол в спортзале. Много симпатичных девушек, привлекавших к себе мое внимание.

Проснулся я, стыдно признаться, в слезах, как ребенок. Во сне мне казалось, что так и должно быть, это естественный ход событий.

Реальность охладила меня. У меня нет семьи. Нет друзей. Нет любви. У меня вообще нет никого. И по сути ничего. Кроме ненависти и мести.

Не так уж мало, в сущности. Достаточно, я бы сказал.

Мне было жаль, что я проявлял излишне много человечности. Поэтому спешно нащупал под подушкой пистолеты. Они отлично охлаждали различные мои сопливые метания, принимали часть моей слабости на себя, взамен возвращая чистоту сознания.

Вот были мои друзья. И с чего я взял, что у меня их нет? Сколько раз они спасли меня, сколько раз защитили и поддержали? Я знал, что никогда их не предам и не расстанусь с ощущением их близости.

Мы были воистину одним целым.

Я ненавидел слезы как признак слабости. Они были проявлением моей человеческой натуры. А я не хотел быть человеком.

Люди испытывали боль, обиду, ненависть, любовь. Из-за этого слабели, их бросали, предавали, а они пытались жить с этим. Они теряли ощущение цели, чистоты, хладнокровия. И в итоге не оставалось ничего, только пустое существо, живущее инстинктами и парочкой моральных принципов.

Я не хотел быть таким. Не желал быть преданным, обиженным, отвергнутым. Каждое из этих чувств непременно несло боль. Я хотел стать таким как они, мои Правда и Ложь. Чистым, ничем не зыблемым, нетронутым. Я не выносил боли, я напился ее до дна. Я выбрал путь безразличия.

Встав с кровати, я выглянул наружу. Туман был густым и тяжелым. Он был мне чем-то вроде подельника. Я не доверял ему. Он был зыбким, сегодня есть, а завтра нет.

Я вернулся на кровать. Привычным движением зажал в руках стволы. А внутри, не успокаиваясь ничем, билось вечное напоминание о моей природе – сердце. И почему я не был рожден Высшим? Из тех, кто выше всего: чувств, дел, глупостей.

Время неумолимо подходило к моему часу.

Я набрал всего только один номер. Многого не надо. Всего лишь телефон. Несколько цифр, которые предадут каждого. А что им? Они были всего лишь цифры. Хотя порой надежней людей. Просто их тоже надо подчинить себе. А что подвластно вам, людям? Если даже не собственная жизнь.

Я придал чуть-чуть тонкости и загадочности голосу.

– Здравствуйте, вы не могли бы позвать к телефону герр Рокстера?

– А его нет, – раздался в трубке мужской голос. Все оказалось проще.

– Вы не знаете, где он? – я угадал – девушке скажут.

– Вы, наверное, хотели бы лично, фройляйн?

– О, какой вы догадливый! Так вы не скажете?

– Конечно, скажу. У вас очаровательный голос, фройляйн.

– Спасибо.

– Герр Рокстер сейчас поехал в боулинг с друзьями. Уверен, он будет рад вас видеть.

– О, вы не представляете, как мне помогли!

– Всегда рад помочь девушке. До свидания.

– До свидания.

Впору было лопаться со смеха. Я даже не напрягался. Мой голос нейтрален. Только в нем чуть больше власти и твердости, чем в женском, но эти нюансы мало кто улавливал. Таких существ, как я, следует сторониться.

Я уже тогда был странным человеком. Жизнь была не менее странная вещь в чьих-то неумелых руках. Этот кто-то крутил ее, как придется, словно кубик Рубика, пробуя разные вариации.

Я мог одинаково быть и парнем и девушкой. Доминанта внешности – девушка. Доминанта характера – парень. Я пользовался этим по необходимости.

Я наблюдал за ним, осматривая, что он теперь собой представлял. Он мог избежать расправы.

Я шел по улице, рассматривая прохожих, куря сигарету. Берлин – один из самых красивых городов. Жаль, сейчас не в обычаях убивать красиво. Этим троим не грозило слишком много феерии. А вот Джек и Айхлер должны были сдохнуть среди красоты – крысами. Я хотел, чтобы последние моменты их жалких жизней были страшно красивы. Тут заключалась моя гордость Высшего. Я всегда хотел сыграть роль. Я смогу это сделать.

Я не стал входить внутрь. Слишком людно. Я был снаружи – тенью тумана, спрятавшимся страхом. И смертью, идущей по пятам.

Мне было не холодно. Туман пробирал до костей, оседал внутри и замерзал. Я привык.

– Молодой человек, вам не холодно? – я вздрогнул от неожиданности. Рядом со мной стояла очень милая девушка. Длинные волосы растрепались по плечам. В глазах плескалась жалость пополам с непониманием и капля любопытства.

– Мне? Ничуть. Сегодня тепло, на мой взгляд, – я не скрыл насмешки – неопытная, любопытная, глупая девчонка.

– Я очень замерзла что-то. А на вас только плащ, и вы не мерзнете! Как так? – она присела рядом.

– Вы уверены, что хотите знать?

– Хочу. Почему вы так… неулыбчивы?

– А зачем улыбаться?

– Не знаю. Улыбнуться всегда есть повод.

– Вряд ли. В последнее время не припомню ни одного.

– Это ужасно! Вам нужно менять вашу жизнь… Так почему же вы не мерзнете?

Я почувствовал себя ледником. Это хорошее чувство, которое показывало мне самому, что я – выше. Я на мгновение закрыл глаза. Моя память – мое лицо. Она хочет знать?