Текст книги "Биртман (СИ)"

Автор книги: Ветер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Тренер показался ему адекватным, несмотря на молодость. Пробный шар с названием он закинул. Или он все понимает или совсем ничего не понимает? Ибрагимов и так уже предпринял некоторые шаги для того что бы забрать команду у спортобщества и передать области, так что секрета уже нет.

– Ты уже и сам, наверное, понял, команду я планирую в областное подчинение перевести, от МВД.

– МВД? – удивился Марк, непонятной аббревиатуре. Весьма созвучной с известной ему КГБ.

– Все равно от МВД никакого финансирования нормального нет. – продолжил Ибрагимов не обратив внимание на реплику. – Потому что мы для них так команда областного значения и задач выйти в другую лигу нам никогда не поставят и ничего для этого не сделают пока команда в системе. Я так считаю! – разошелся Мурат. – Я уже сейчас изыскал бы резервы, оформил бы ребят, которых отобрали бы в команду, на должности. Если ты кого из других команд смог бы ты уговорить приехать помочь, зарплату достойную дали бы, жилье дали бы. Но сам понимаешь и в Лисецк особо никто не рвется.

– Интересно почему? Тут же вон как хорошо, солнце, море.

– Вот и я говорю! Ничего не понимают. – хлопнул Марка по плечу начальник местного города.

– В России, вернее в Советском Союзе не так много мест где есть хороший климат и солнце, и теплое море.

– Вот и я о том же! Курорт мог бы выйти союзного значения! Да?!

– Да курорт. – покивал Марк.

– Вот именно! Строим пока инфраструктуру. Не согласовывает кое-что пока Москва. Свои бюджеты у нас же в Москву идут, потом обратно распределяются. – перескочил на еще одну свою любимую идею города-здравницы, города-курорта Ибрагимов.

– А если кое-что оставить? – наивно поинтересовался Марк.

– Ха-ха-ха, так это же… За это могут и посадить, м-да.

– Ясно.

– Так, – посмотрел на собеседника Мурат и сомневаясь в его адекватном восприятии мира, решил уточнить. – По всей стране две экономики есть. Одна официальная по ней мясо стоит рубль, но его нет, есть кости для супового набора. В другой мясо есть, но стоит уже четыре. И так все вещи, услуги и вообще все. И все это знают. Так что ничего нового.

– Понятно. – кивал Марк, мало что понимая.

– Хм, ладно, давай вот что, сейчас я позвоню, насчет квартиры договоримся.

– Может не стоит так спешить? Я пока ничего не сделал, уже квартиру, как-то совсем неудобно. Будет результат тогда может и квартира? Мне говорили я могу жить на базе.

– Ну что же, – застыл он с телефоном – Можно и так. Ладно. Но если что сразу ко мне по любым вопросам договорились?

– Конечно, я думаю, что вполне понимаю вас. Городу нужна команда, у города есть хозяин, команде то же нужен хороший хозяин.

– И это то же. А ты ведь в молодежке не так давно играл. Многие поди перспективные ребята, не закрепились в серьезных клубах, может и сманил бы, а? Не прямо сейчас, попозже, понимаешь, да?

– Да – покивал Марк хотя вряд ли в полной мере понимал все сказанное начальником.

– В целом ты прав, городу очень нужна команда. Как только у города будет команда так сразу все у команды и будет.

– Ну что же я пойду?

– Да, давай иди у нас у всех работы полно, не так ли?

– Конечно.

– Ладно, я позвоню, когда и что нужно будет делать скажу. Договорились?

– По рукам.

Дверь за новым молодым тренером Лисецкого Динамо закрылась. И Мурат хлопнул в ладоши.

– А не так уж и плохо, что молодого поставили, с молодым проще как оказалось. – сказал он сам себе. – Ничего я еще им всем покажу.

Мурат свято верил в прямую зависимость успешности руководителя и успешности футбольного клуба. Равно как и в обратную зависимость, невозможность выйти на новый уровень, не играя в главную игру страны в качестве «хозяина» команды. Вопрос этот конечно спорный и дискуссионный для всех прочих читателей, но Мурат в это верил.

Тем временем, попаданец внезапно ставший тренером в чуждой ему стране, спустился вниз.

– Востриков Петр Ильич, – протянул ему руку ожидавший внизу, мужик. – Начальник команды. – неожиданно представился он, хотя Марк записал его было в водители.

– Маркс Робертович Озолс, – главный тренер.

– Главный?! – удивился тот.

– Старший, – поправился Марк, вспомнив надпись в бумагах. Вот что, Петр Ильчич, может будем на ты, для быстроты и удобства, но если не удобно останемся на вы. – предложил он, знакомый с особенностями русских обращений и их зависимости от отношений.

– Не возражаю.

– Сейчас какой план, был, встретить меня и куда вести?

– На базу.

– Что за база?

– Тренировочное поле несколько зданий. Комнаты для проживания на базе.

– Мне говорили я могу пожить на базе?

– Можно. – кивнул тот. – И даже питаться можно там же.

– Окей. Гуд, едем на базу. Команда сейчас где?

– Да кто где, тренировка пока не запланирована, игра в субботу ближайшая.

– Почему тренировка не запланирована?

– Это не ко мне вопрос, у нас есть и.о. с него и спрос.

– И все же может подскажите, пока я еще и.о. найду.

– Да его еще надо найти, – усмехнулся мой временный водитель.

– Что его нет?

– Угу.

– Пьет?

– Угадали. Третью неделю пьет. Последние матчи я сижу на скамейке и младший тренер. Игроки сами по себе, особо никого не слушают, младшего посылают на три буквы, да и меня особо не жалуют.

– Ясно. Что прям все игроки, или есть особые зачинщики этого самоуправства?

Далее Марк очень удачно вытягивал из Вострикова информацию о коллективе по-фамильно, записывая краткие характеристики и потенциальную пользу-вред. Остановились специально по пути, купили блокнотик. Заодно и карту купили, чтобы понимать где он вообще находится. Оказалось, на берегу Каспия. Марку сложно было записывать русскими буквами, он то и дело сбивался на родные. Речь это одно, а русская письменность это еще сложнее. Наконец прибыли на базу.

– А где основное поле?

– Вот оно, основное тренировочное поле. А если стадион, то он там, в городе.

Разместившись в номере, Марк принялся перекидывать в блокнот все что мог вспомнить про тренировки, все разнообразные упражнения, так же все финты, все что удавалось вспомнить. Затем принялся систематизировать наброски: например, выделяя на что именно направлены упражнения. Составил таблицу характеристик игроков и определил их важность для каждой позиции в поле. В общем, продуктивно работал сообразно своей новой должности.

Утром же, устроил команде сбор, вернее попытался. Прибыла половина команды, вторую вызвонить или еще как-либо оповестить не удалось. Наверняка кто-то просто уже откровенно забил на футбол. И даже информация о появление нового тренера почти никого не впечатлила. Марк запросил у Вострикова помощь в разъяснении вопросов трудового законодательства и вариантов дисциплинарного воздействия на советских игроков, поскольку подозревал что могут быть различия с его пониманием ситуации.

– С этого дня мы начинаем серьезно работать. – вещал Марк, собрав наконец какую-то часть команды. – Все, кто не готов могут уйти. Все, кто хочет остаться должны начать прилагать усилия. Любое опоздание, а также отсутствие будет фиксироваться. Согласно трудового законодательства будут приняты меры, вплоть до отчисления из команды.

Начал он естественно с закручивания гаек. Говорил много, но все по делу. До остальных попросил довести информацию, а также предупредил что незнание от ответственности не освободит. Тем не менее команда явно не воспринимала его слова всерьез, пришлось отстранить нескольких очевидных ему, лидеров неподчинения.

Глава 10

(Биртман)

– Ну что же я думаю родители могут идти, им давно пора на работу. А вот деток оставьте, мы сейчас их классным руководителям передадим и заодно и в подготовке классов к началу учебного года помогут и учебники получат.

– Спасибо, оставляем их вам. – поблагодарил папа.

– Да, большое Вам, спасибо, Эдже Эзизовна, – сердечно поблагодарила мама, вкладываясь в эти слова.

– Итак десятый «А» – показала директриса пальцем на сестру. – У тебя классная учительница Бурлаченко Анна Николаевна, ведет английский, третий этаж левое крыло, эх, заблудишься, – посмотрела директор по сторонам. – Олег Иванович, можно вас попросить девочку проводить? – обратилась она к историку-философу.

– Можно, конечно. – согласился тот.

– О! Вот он. – вдруг с лестницы появился какой-то кудрявый мальчуган местного разлива и тетка в спортивном костюме. Пацан показал на меня пальцем и мелкая, но при этом массивная тетка пошла в атаку.

– Э-э… – попятился я интуитивно, кто их знает, чего это они?

– Баскетболист? – тыкнула в меня пальцем женщина, теперь я разглядел свисток у нее, на шее, надо же женщина физрук, да еще такая низкорослая, тяжело-атлетка что ли бывшая, вот-те раз.

– Нет с чего вы взяли я вообще не люблю баскетбол, прям вообще не перевариваю.

– Волейбол?

– Нет что вы, я вообще философ, а не спортсмен. – под ухмылки терминатора Федора, я отшил физрука и попытку запрячь меня во всем известные «сани». Та чуть отступила, по лицу была заметна внутренняя работа каких-то извилин.

– Ну, а с тобой я бы хотела все же побеседовать, – вернулась ко мне директриса, передав мою сестру сопровождающему.

– Да что ж такое. – вздохнул я. – Подождите! – крикнул я показушно отступившей физручке, – А бег подойдет?! Впрочем, уже согласен и на волейбол.

– Так закончили представление. – хлопнула в ладоши директор. – Займемся литературой. С Валентиной Львовной побеседуешь позднее.

– Эх… – вздохнул я в который уже раз, максимально печально и обреченно.

– Скажи Зиновий, Зиня можно, да?

– Да конечно, Эджэ-э… – и тут я понял, что отчество этой властной восточной женщины не запомнил.

– Эзизовна, – подсказала та.

– Простите, да конечно, Эджэ Эзизовна.

– Ничего запомнишь, Зиня, скажи ты литературу как вообще, любишь?

– Конечно люблю. – покивал я. – Если «как» это вопрос, то ответ умеренно.

– Шутник значит, впрочем, я уже заметила. А поэзию любишь?

– Конечно, я кстати и сам… а впрочем… – изобразил я крайнее смущение.

– Что-что?

– Ну… – я напрягся, пытаясь покраснеть и изображая стеснение.

– Не стесняйся, я правильно поняла ты хотел сказать, сочиняешь что-то?

– Ну это так глупости, на гитаре знаете ли с друзьями. – на язык просилась связка слов «треш-угар-тик-ток», как наиболее точная характеристика моего творчества, но такое определение не поймут.

– Ладно, думаю чуть позднее вернемся к этому. А из классиков, из поэтов кто тебе больше всех нравится?

– Есенин! – не задумываясь ни на миг ответил я.

– А как же Пушкин? – удивилась она.

– Пушкин, это конечно хорошо и красиво, Евгений Онегин безусловно великолепен, и вообще Пушкин наше все, но мне все же стихи Есенина ближе.

– Ну допустим, а из произведений русской литературы?

– Так много чего нравится, у Гоголя замечательные есть вещи и смешные и ужасные. В хорошем смысле ужасные как фильм ужасов. – сравнение с фильмом ужасов явно не зашло, видно нет понимания, о чем речь. – Набоков вот тоже, например, ах или это пока еще вообще табу? – по резко вспыхнувшим глазам, я понял, что опять сильно промазал. – Сложно что-то одно выделить. Хотя, вы знаете есть! Есть, такое произведение, это Война и мир Толстого! – ошарашил я видимо всех присутствующих, а тут уже народ откуда-то повылезал на представление. Похоже во многих классах и кабинетах генеральная уборка.

– Это почему Война и мир? – уточнила, все еще шокированная упоминанием Набокова директриса.

– Ну как же это почему? Любого иностранца спросите о русской литературе, что он вам ответит? Правильно! Война и мир! Это настоящее лицо русской литературы. Глубокое произведение и всегда актуально. Лучшее что сделал Толстой.

– Так, ну а кто из героев романа тебе более близок? – прям словно тему школьного сочинения задет вопрос директриса.

– Я буду банален, но это Пьер. В конце концов он самый центральный персонаж, если уж автор так вложился в персонажа, по неволе читатель начинает ощущать себя если не самим Пьером, то крайне сопереживать, ему.

– Что ты имеешь ввиду под вложился в персонажа?

– Ну, частично Пьер нарисован с самого автора, несет его идеи, образ хоть и составной, но в процессе автор сам идентифицировал себя с героем.

– Допустим, но разве не в каждого героя вкладывает автор частичку себя?

– Ну, с другой стороны да, каждый персонаж говорит словами, которые придумал автор, но все же…

– Ладно, времени у нас немного, а тема объемная. – прервала она меня вновь. – Что ж… Было бы любопытно послушать тебя на уроке или почитать сочинение. Да, ты говорил любишь стихи Есенина может что-то исполнишь?

– Ну-у, можно… – огляделся я, принимая окончательное решение о том, что именно я прочту. – А не против если я слегка с аккомпанирую?

– Что?! – скорее удивились Эджэ и Федор, чем не поняли смысл слова.

– Ну, подыграю себе, в смысле, – уверенно ушел я к роялю. – Письмо от матери… сокращенный вариант, – добавил я подумав.

(Кому интересно как-то так примерно это могло прозвучать.) https://www.youtube.com/watch?v=ahVU2hobBz8

– Ничего себе это кто? Чьи стихи такие? – всунулась в актовый зал мальчишеская морда.

– Есенин же, ты чего не узнал? – сообщила висящая рядом, голова девчонки.

– А ну если сам Есенин к нам приехал, то это иное дело!

– Дурак, – прыснула девчонка. – Стихи Есенина, а кто это я не знаю.

– А я вот знаю! Это Зиня, ме-е – показал по-детски язык девчонке мальчик, хотя по возрасту уже и глупо выглядело.

– Базаров! Чего как ребенок-то? Что за Зиня?

– Будешь много знать скоро состаришься, Черныш.

– Так?! – вспыхнула девчонка от коверканья ее фамилии.

– Ты первая начала!

– Я просто по фамилии тебя назвала, а не обзывала.

– А мне может неприятно по фамилии, ты мне не тичер.

– Ладно прости Сережа.

– И снова не так.

– Окей Серж.

– Другое дело Хелен.

– Ну и? Рассказывай.

– Да новенький пришел вчера, в футбик с нами гонял, клево кстати играет. Он такой короче, как пасанет мне на ход, а я такой…

– Не отвлекайся на ерунду Серж, мне ваш футбол до лампочки.

– Окей, в общем пацан он нормальный и мы его научили как на директрису и Старика впечатление произвести. Есенин, Война и мир, ну ты сама же знаешь от чего они в изумление приходят. В общем, я так понял пацанчик не растерялся.

– Похоже на то.

Музыка и стихи стихли, «маэстро» спрыгнул со сцены в зал. А Федор заметил две головы, торчащие из дверного проема.

– А что там закончили уже уборку?! – его голосище эхом разнесло по пустому актовому залу.

– Ды-а… – судя по интонации соврал парень.

– Базаров, а не врешь ли ты? Ну-ка Чернышова что скажет?

– Закончили, – предательски вильнули глаза девочки, и покраснев она добавила, – практически.

– Практически? Чем это отличается от полностью закончили?

– Все уже! Крыльцо осталось только. Честное пионерское, Федор Алексеевич. – изобразил салют Серж.

– Не паясничай Базаров.

– Вот вам подкрепление. Зиновий, присоединяешься к этой банде, задача ясна?

– Absolutely. – кивнул я. – В смысле Абсолютно понятно.

***

– Федор Алексеевич.

– Да? – повернулся тот, уже догадываясь что сейчас произойдет.

– Я думаю нам надо пересмотреть еще раз наше распределение классного руководства. – поправила волосы раскрасневшаяся директриса, определенно мальчик произвел впечатление.

– Так-так? – пытался спрятать улыбку в бороду Федор.

– Я все же решила взять один из десятых классов себе.

– Ага, – покивал-тот пытаясь не начать смеяться.

– Думаю я сниму с вас девятый «Б» как вы и просили.

– Ну что ж, – развел тот руками.

– Ну что вы улыбаетесь, Федор Алексеевич?

– Зиновий интересный мальчик, тут я с вами согласен. Начитанный! – поспешно добавил тот, видя взметнувшиеся вверх брови начальницы. – Мне думаю тоже будет, о чем поговорить с ним и на истории, и на обществознании.

– Поговорите конечно, этого я у вас не забираю, я только классное руководство и русский с литературой.

– Ну, что ж поделать. – театрально развел он руками, вернее одной рукой, вторая лишь слегка колыхнулась. – Признаю было бы не безынтересно вести такой замечательный девятый «Бе» лично, но вынужден подчиниться.

Директриса убежала в кабинет, пока Федор неспешно хромал к выходу.

– Вот же прохиндеи! – скорее восхищенно, чем возмущенно сказал он вслух.

Конечно он догадался что новенького подучили, что надо говорить, чтобы впечатлить директрису. А впрочем, надо признать парень действительно интересный. Может и зря он спихнул классное руководство Эдже, принявшей любовь мальчика к Войне и Миру за чистую монету?

***

– Ну что молодой? Бери ведра и бегом за водой. Мы уже сегодня свое отработали, теперь твоя очередь. – предложил Базаров.

– Надеюсь ты шутишь, иначе придется использовать тебя в качестве тряпки. Немного мокнуть в ведро, а потом отжать, – показал я руками предполагаемый процесс.

С высоты своего нового роста я чувствовал себя более чем уверенно, тело было весьма выносливым, а я внутри него опытным. Драться естественно я не собирался, но в большинстве вопросов достаточно лишь твердой, подлинной внутренней уверенности.

– Ладно я же шучу.

– Так и я тоже.

– Эй пацаны, Зиню взяли в «Б»!

– Отлично!

– А кто это?

– Так с нами вчера играл. Ты бы если бы не умотал куда-то, то знал бы.

– Не куда-то, а на катере кататься. Толик. – представился парнишка.

– Какой Толик? Нормально представляйся, Зиня свой.

– А-а. Ну это… тогда, Тони, – протянул тот руку.

– Тони Старк – добавил Сергей Базаров.

– Почему Старк? – уточнил я.

– Фамилия потому что Старков.

– Понятно.

– Так, остальных ты вроде знаешь. Но если забыл, значит я Серж, это Майкл, это Андрэ, – продолжил Базаров. – Саддам, ….

Вероятно, особенность местной компании, но все ребята представлялись именами, переделанными в зарубежные аналоги. На лицо преклонение перед западом как сказал бы условный «товарищ майор».

– Саддам? Не Хуссейн случайно? – снова уточнил я.

– Нет Аксаков. А кто такой Хуссейн?

– Это деятель видный Иракский. Не знаю точно какая должность сейчас, но судя по всему это будущий лидер. – выдал я, надеясь то и впрямь Хусейн уже деятель а ни никому неизвестный революционер.

– А я знаю! – вставила какая-то девчонка. – В Москву в мае приезжала делегация и Хуссейн этот тоже.

– Это Эджэгуль Атаева, наш политинформатор и комсорг, бойся ее Зиня. – предостерег то ли в шутку толи нет Базаров.

– О?! Уже боюсь. – поднял я руки. – А вот у директрисы имя Эдже а у тебя Эджэгуль правильно?

– Пф-ф так это же имена не фамилии, Зиня! Так что они не родственники. – вместо нее ответил все тот же не замолкающий Серж.

– Эджэ это Мать, а Эджэгуль Цветок матери. – расшифровали мне перевод.

– О! О! Зиня! Ты сейчас упадешь, а знаешь, как отчество у Эдже?

– Эм… она говорила уже дважды, но я опять забыл. – расстроился я.

– Эзизовна! А знаешь, как будет Эдже Эзизовна?

– Как?

– Мама дорогая! – и Серж Базаров картинно схватился за щеки изображая ужас.

Шутка удалась, все смеялись, хотя вся компания уже не первый раз слышит ее, в отличии от меня.

– А чего девчонок так мало?

– А они класс моют. Нам вот только Хелен и Гуль помогают.

– Вы всех на инглиш переделываете?

– По возможности. Местные имена обычно не трогаем.

– А мое?

– Ну-у… тут тоже надо всерьез подумать. – озадачился Серж. – Хотя с такой фамилией на фига тебе имя переделывать?

– Что за фамилия? – заинтересовались те, кто не в курсе.

– Биртман. – пришлось мне ответить.

– Забавно, ты еврей? – спросил меня Саддам.

– А ви-таки антисемиты? – изобразил я еврея.

Антисемитов вроде не было, да и я не настоящий еврей. Вход в школу мы помыли совместными усилиями. Пыльно тут в средней Азии, дождей мало, постоянно жаркая и сухая погода. Здесь у моря еще ничего, вокруг горы, а дальше пустыня, там вообще ничего нет кроме песка, где-то еще есть нефть и газ. В том числе и в море, и в пустыне. Но самое главное почти нигде нет воды. Это все я в общении за уборкой узнал. Воду получают путем опреснения. Есть какой-то источник в горах, но к нему бесконечная очередь людей с кувшинами и бидонами, поскольку вода из крана мягко говоря не вкусная для приготовления чая или пищи. Для мытья еще пойдет, а вот жрать готовить на такой воде не стоит.

– Хм… а мы готовили. – почесал я репу. – Вроде не заметил привкуса.

– В центре так-то другая очистка работает, так что вода получше. – признали знатоки.

– Говорят, скоро атомную станцию поставят и при ней очистку на атомной энергии сделают. – хвастался Андрэ. – У меня папа главный инженер на этом заводе.

– Слушай, а нас всех радиацией не облучит от такого? – испугался я.

– Да нет, не облучит, все же не дураки делают.

– Угу, – печально кивнул я, вспоминая историю чернобыльских научных изысканий.

– Еще где-то есть оазис в пустыне.

– Это все вранье.

– Ничего не вранье! Есть. Просто он секретный.

– Пф-ф…

– Тони, ну ты скажи!

– Откуда я знаю? Я не знаю, а папа не скажет даже если знает.

– А что за оазис-то?

– По слухам где-то тут выращивают траву. Причем выращивают ее в медицинских целях. Но трава есть трава. Ты же знаешь, что такое трава?

– Да конечно, легкие наркотики. Марихуанна, гашиш. – кивнул я.

– Вот, я же вижу понимает человек. Поскольку траву эту могут воровать, то ее место положение секретно.

– Да нет никакой травы!

– Да с чего бы нет? А зачем тогда такой досмотр в нашем аэропорту постоянно? В других городах нету такого.

– Ну так-то да…

– Я имею в виду что нет лекарственного производства, а какое-то подпольное производство есть. Вот его и ищут. – спорили мальчишки.

В общем было дело ясное, что дело темное. А такому как я, приезжему еще и малопонятное. Нашу работу торжественно приняли. Мне пришлось отправится в библиотеку и получить гору книжек, остальные уже давно получили, так что в основном мне достались весьма потрепанные экземпляры. В библиотеке я вновь встретил сестру.

– Ужас что за книжки, самые жуткие экземпляры! – пожаловалась она.

– Зато со сдачей проблем не будет, хуже уже некуда. – нашел я утешение.

– Да тебе вообще все равно. А мне реально учить надо.

– Как тебе твои одноклассники?

– Не знаю, почти никого не видела, всего пара мальчишек в классе, и те чинят парты. – разочаровано произнесла сестра, видимо парты им были интереснее моей сестры, вот же идиоты. – Историк еще ничего, такой интересный.

– Он старый для тебя! – возмутился я.

– Ничего ты Зиня не понимаешь.

– А у меня весь класс на уборке, ну или почти весь, нормальные такие ребята, веселые, общительные.

– Повезло тебе. Надеюсь мне тоже повезет и остальной класс не такие зануды.

– Удачи.

– Ты домой?

– Ну конечно.

– Поможешь?

– Ну куда же я денусь. Хотя ты бы прихватила тех деятелей что парты чинят, может и мои бы заодно унесли?

– Угу, они кажется немые.

– Это они от твоей красоты потеряли дар речи.

– Неси давай! Болтун. – но улыбалась и краснела, ясно, что приятно.

– Зиня! Ой, приве…тьте – растерялся Серж. – В смысле привет, я хотел сказать привет, а потом подумал лучше скажу здравствуйте… – покраснел он пытаясь объяснить внезапную спутанность своей речи. – А уже говорить же начал и…

– Ха-ха-ха! – засмеялась сестра.

– О, «приветьте» это класс. – засмеялся я. – Это сестра моя, Светка, в десятом будет учится.

– Серж, очень приятно.

– Светлана.

– Сви-ит значит. – мгновенно решил Серж.

Светка от такого подвисла и видно не знала как реагировать.

– Он все имена на английский манер переформатирует. – подсказал я сеструхе.

– Чего делает?

– Переиначивает.

– А что за форматирование? – заинтересовался Серж.

– Ну уж не твое «приветьте». – отшутился я.

– А может с нами в парк пойдете, а? Мы собираемся в парк, ну там мороженое пожрать, карусели, так может еще чего.

– Карусели тоже жрать станете? – уточнила Светка.

– Хе-хе, нет. Но если вы пойдете я так и быть попробую их покусать. – парировал Серж. – Кстати Зиня, ты на пианино играешь, а на гитаре может тоже умеешь?

– Может, но лучше я баян возьму.

– Чего?!

– Ну как у нас в деревне если идем гулять с компанией, то баян надо брать обязательно. – гнал я, а Светка зараза, не могла лицо серьезное держать, почти ржала.

– Какой деревни? Вы же Москвичи.

– Так Москва это и есть большая деревня.

– Да вы шутите? Какой еще баян?

– На фига козе баян?

– Какой козе?

– Забей, ладно возьмем гитару.

– Зиня, нам же надо обед готовить. – напомнила сеструха.

– А, черт. Действительно. У нас родаки пока не втянулись еще, первые дни, оба на работе, запасов по продуктам нет, расписания толком нет, так что на нас пока готовка пищи. Увы и ах, Серж, но не сегодня.

– Что ж, очень жаль, ну тогда как-нибудь в следующий раз? – влюбленно смотрел он на мою сестру.

– Обязательно.

– А он прикольный. – заметила сестра.

– Ну, так-то он помладше тебя, плюс ты уедешь в следующем году в Москву точно, а он точно будет еще год тут.

– Эй? Ты что меня замуж уже собрался отдавать?

– Нет, конечно, но думаю тебе нужен кто-то посолиднее и из Москвичей.

– Ты давай-ка братик не играй в восточного царя, а то и я устрою тебе веселую жизнь и смотрины. А Серж кто?

– «Кто», это в смысле чей? Не знаю, или он не говорил, или я мимо ушей пропустил. Тони, вон тот полноватый пацан, он сын местного начальника ГАИ.

– Нет, он точно не в моем вкусе. Но компания как я заметила у вас веселая.

– Пока неясно, но очень на то похоже. Золотая молодежь местного разлива. Это же местная элитная школа.

***

Кабинет директора кинотеатра.

– Твою мать! – пытался открыть крышку графина старший Биртман в своем кабинете. – А-а! – в сердцах швырнул он графин об стену.

Советский графин для воды был номерной, а уж сделан так, что возможно его создатели предполагали, что этим графином будут и в стену кидать и по голове врагов народа бить.

– Аркадий! – в кабинет влетела жена. – Что случилось? Успокойся. Аркаша тише. Тише. Смотри на меня. Успокойся пожалуйста. Воды сейчас принесу, ты сядь успокойся, вдохни-выдохни….

– Ну вот, теперь спокойно говори, что произошло.

– Да явился тут один! Ух… – сжал кулаки и зарычал Аркадий. – Уф, ладно. В общем, приперся тут человек, якобы водитель местного, – показал пальцем вверх, – первого.

– Якобы? С чего взял что он не настоящий?

– Да настоящий, наверное, сволочь. Это уж я так. Его этот который наш водитель притащил. Гребанный Галыч! Еще за столом с нами сидел сволочь.

– Прям какая-то водительская круговая порука?

– Выше бери, мафия не иначе. Приперся и говорит, что якобы предложение у него от начальника. Сами мол все знаете, я знаю, что вы знаете и в таком духе.

– Ничего не поняла.

– Две! – показал он два пальца. – Две, тварь такая, тысячи хочет каждый месяц получать.

– Ох… – взмахнула руками Зинаида Иосифовна.

– Да, уж.

– А Егоркин что?

– А хрен его знает, что! Что я ему по межгороду буду это рассказывать? Конечно надо уточнить будет. Да и с самим секретарем встретится, мало ли что его водитель мелит.

– А если…

– Ну да, еще скажи милицию вызвать.

– И что делать?!

– Что-то, списать графин, нахрен, инвентарный номер такой-то.

– Ну вот уже все отпускает помаленьку? Шутить начал.

– Отпускает. Встречусь с этим местным козлом, поторгуюсь, да и буду платить, куда деваться. Слетаю в Москву, скажу Егоркину что думаю о нем, ну и выбью скидку с его плана ввиду открывшихся обстоятельств существования местного царя и местного плана. – принялся уже по-деловому рассуждать Биртман старший.

– А мы сможем столько делать? – испуганно уточнила супруга.

– А куда деваться? Со школой это ты хорошую идею подала, вот только школ тут не одна, а кинотеатр к счастью один. Надо походить поговорить с директорами, ну и по прокату поглядим, может поздние сеансы какие или еще дополнительные организовать. Надо, думать.

– А коллектив? Вдруг кто стучит?

– Думать надо. – повторил глава семейства.