Текст книги "Мэрианн. Минуя войну (СИ)"

Автор книги: Техно Ведьма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Глава 5 «Свет Герфельда»

Ночное светило озаряло мир, едва касаясь холодным светом как широкий тракт, уходящий вдаль, так и густой лесной бурелом. В отличие от своего дневного собрата Солнца, волшебница Луна предоставляла место для загадки мрака, что правил в местах, куда не доставал ни жгучий огонь костров и факелов, ни серебро луны. Большой, удивительно прекрасной. Королева небосклона приковывала взгляды, будучи хозяйкой ночного бала. Нежнейшие фрейлины – звёзды сбивались в созвездия, чтобы хоть так быть ей под стать. Она одна могла соединить в себе такие две противоположности, как будучи по размеру меньше чем любая из звёзд быть главнее и больше. Любой звезде же необходимо упасть с небосклона, чтобы привлечь взор и выделиться среди остальных. В мгновение падения позволяя зрителю загадать желание, чтобы однажды, когда-нибудь, возможно, оно исполнится. Наш мир давно покинули боги, разве что смеясь наблюдая за нами, никогда не внимая мольбам, но посылая самые жестокие испытания. Что остаётся нам? Молить и надеяться, мечтать. Луна, что идёт рука об руку с ночью считается покровительницей любви и тайных желаний.

– Луна! Приглядись, услышь -

Услышь!

Как чье-то сердце на части рвётся от любви!

Это песня слез,

И в ней – миллионы звёзд,

Бледней – в миллионы раз,

Огней – что пылают в нас,

Луна…

(Нотр Дам де Пари – Луна)*

Произнеся еле слышно, мне не хотелось, чтобы кто-нибудь меня услышал. С другой стороны, ни Луне, ни небу не нужны слова. Они видят нас и слышат не речь, а мысли, мольбу и саму идею просьбы. Слова всего лишь придумали люди, дабы облегчить себе способ взаимодействия. Но этим они усложнили жизнь, перестав понимать истинные чувства другого человека. Луна сверкала на небе, как яркое воплощение самых чистых из них. Тёмные круги на ней, как места пересечений, где одно чувство в самых благих своих проявлениях сталкивается с другим, не менее чистым и правильным. В результате всё равно каждый уверен в своей правоте, заслуженно. Луна… Как ты многогранна. Нам, людям, остаётся восхищаться и молить.

– Ваше Величество, вы снова не пришли к ужину.

– Вновь укроешь меня одеялом, как вчера?

– Если только снова уснёте под деревом. Но сейчас я принёс ужин.

– Не хочу.

– Напомню, княжна привыкла к обществу широкоплечих фрайфолов.

– Поэтому я продолжаю сражаться. Напомни, почему до сих пор не казнил тебя за твой длинный язык?

– Потому что редко когда одолеваете. Ну и ещё потому что я один из не многих, кто не боится к вам подойти без приглашения.

– Каков наглец. – Всё же усмехнулся я, забирая миску и кружку у Элиаса.

– Ещё и портным вашу одежду вновь перешивать, – командир никак не унимался, присаживаясь рядом, – ещё чуть-чуть и не сможете поднять меч.

– Вот завтра на привале и проверим.

– Так мы снова остановимся не в постоялом дворе? Граница Крэйвола давно позади, можно остановиться в Ривер-холле?

– Мы потеряем порядка двух дней, если будем перемещаться только по населённым пунктам. В паре дней отсюда Кёльвуд.

– Ну казармы там не дурны.

– Можно подумать ты ночуешь в них. У тебя же в каждом городке по даме сердца.

– Вы знали?

– Это Герфельд, а я его король. В нём ничего не происходит без моего ведома, поэтому я хочу скорее вернуться во дворец. Звёздной ночи.

Вручив Элиасу пустую тарелку и кружку, направился в шатёр. Всё же не хотелось бы, чтобы отряд вновь искал меня по округе, гадая, где меня одолел сон на этот раз.

Умывая утром лицо, рука наткнулась на образовавшуюся за время пути бороду. Надо будет убрать её, как прибудем в Кёльвуд, до прибытия во дворец. Всё же знать столицы не поймёт такое распутство, очередные сплетни ни к чему. В походе только время зря потерял. Катерина приняла позицию оскорбленной чести уже давно, но тот факт, что продолжает играть грязно изрядно напрягает.

Вечером, как и обещал, вызвал Элиаса на поединок. Сопровождающий отряд расположился по кругу, с интересом наблюдая за происходящим и делая ставки. Одно дело, общие тренировки для поддержания формы, другое, когда поединок намеренный. Интересно, что было бы, не отправь я основную часть армии в столицу сразу же после островов. С другой стороны, возможно Катерина была бы сговорчивей, увидев у своих ворот не официальный мой визит с сопровождением, а огромную толпу, готовую к атаке и осаде. Убивать, разумеется, никто никого не собирался, но и снисхождение к королю терпеть не допустимо.

Первые удары были несколько вялыми и смазанными. И он и я только разминались, попутно проверяя друг друга. Постепенно атаки, как и их блоки стали слишком очевидны. Подчёркивая непринуждённость, я убрал свободную от меча руку за спину. Согласившись с новыми условиями, Элиас повторил позу и попробовал атаковать активнее. Вот так уже интереснее. А вот бить по ногам было несколько подло. Сместив корпус чуть в сторону смог выставить блок. По толпе наблюдателей прошёл ропот. Как же это отвлекает! Из-за этого я чуть не пропустил новый удар. Едва наклонившись, прошёл под лезвием. С одной стороны манёвр был опасный и Элиас вполне мог распороть мне горло. В этот момент я понял, что солдат по прежнему меня щадит. Тело к тому времени размялось и разогрелось, поэтому новая серия атак прошла с большим успехом. Тем не менее, Элиас не отставал. Наконец спарринг набрал достаточные обороты, чтобы не быть простой забавой. Наблюдающие зрители уже откровенно галдели, всё повышая ставки и споры, вместе с тем подначивая как меня, так и моего оппонента. Вот последнее отвлекало больше всего.

– …Элиас, ты либо изменник, победивший короля, либо труп!

– …Ваша Светлость, не щадите его!

– …Да он слишком много о себе возомнил!

– …Да для чего вы сражаетесь вообще?!

Последний возглас скорее всего призывал скорее окончить сражение победой, но произвёл противоположный эффект конкретно для меня. Зачем биться? Чтобы что? Вопрос был глобальный и необъятный. Воспользовавшись моей растерянностью, Элиас сбил меня с ног. Удар был полотном клинка, разверни он меч остриём и я бы остался без возможности ходить. Откатившись на безопасное расстояние и оттуда поднявшись, начал атаковать вкладывая всю силу в удар. Элиас успевал только блокировать удары и отступать назад. Наконец зацепившись мысом сапога о собственную щиколотку, он споткнулся, меч при этом всё же отлетел в сторону. Едва коснувшись концом клинка груди командира и обозначая конец боя, направился в шатёр, подбирая на ходу отложенные в сторону ножны. Радости и удовольствия от боя я не получил. С такой подготовкой странно, что смог убить столько думондов. От мысли о произошедшем в островной крепости настроение испортилось окончательно. Нужно было с этими воспоминаниями вступать в дуэль с Элиасом. Может, меньше бы щадил командира и быстрее бы закончился бой. По крайней мере не так смазано и уныло. Зато не было сил на самокопание и на том спасибо.

Кёльвуд был великолепной обителью для путника. В его улицах можно было найти буквально всё. Разумеется, если знать что именно планируешь найти. Едва пересекли врата, как солдаты начали обсуждать и хвастаться кто где и как проведёт эту ночь. Это как всегда вызвало у меня снисходительную улыбку. Как мало им нужно было для счастья. Стесняться, равно как и скрываться никто не планировал. А зачем? В этом главное отличие прожжённого вояки от аристократа. Вот только я был рад не борделю и не обществу дам, что могли скрасить ночь за звонкую королевскую монету. Я был рад, что вечером будет возможность отлучиться и расслабиться в ближайшей опере. Главное добраться до гостиничного двора, а оттуда можно и письмо направить, что вечером прибуду в ложу.

Но стоило отдать должное физиологическим потребностям. Въезжая в закрытый двор гостиничного особняка ужасно хотелось элементарно смыть дорожную грязь, отдать слугам одежду на чистку и элементарно привести себя в подходящий статусу внешний вид. После всех этих процедур неимоверно хотелось бы вздремнуть наконец на мягкой кровати. Во дворе было ожидаемо людно. Спрыгнув с коня, дождался, что подойдёт прислуга, уводя скакуна в конюшню.

– Ваша Светлость? – Я уже хотел было войти внутрь особняка, когда меня окликнул ужасно удивлённый женский голос. Я обернулся.

– Леди Кларис, какая встреча.

– Да… конечно…

Баронесса выглядела ужасно взволнованной и растерянной. Взгляд женщины метался то по моему лицу, то по пыльному с дороги камзолу. Аристократка, что с неё взять. Так понимаю, мысленно недоумевает, как я мог так себя допустить. Хотелось нахмуриться, но такое поведение было недопустимо. Вместо этого тяжело вздохнул.

– Я пойду. – Развернувшись, почти побежал к особняку. Неужели так плохо выгляжу?

– Ваше Величество, подождите! – Кларис попыталась остановить, но сомневаюсь, что владела какой-то важной информацией, поэтому вместо того чтобы остановиться ускорился, пересекая двор и стремительно врываясь в особняк.

Столкновение было крайне неожиданным. Когда дама налетела на меня, не задумываясь прижал к себе, не давая упасть и только тогда увидел, с кем вновь свела злодейка судьба. У меня в руках была вечная гибель моего покоя. Едва увидев копну рыжих волос и испуганный взгляд, отпустил, ставя в вертикальное положение и позволяя отступить. Когда же оба выпрямились, всё же смог посмотреть на неё ещё раз. Так близка и столь бесконечно далека. Всё те же черты и формы, что заставляют просыпаться по ночам. На сколько она жестока? Я специально отрёкся от неё, чтобы не видеть, не слышать, не знать и не будоражить ни воспоминания, ни плоть. Неужели она всё же разгадала посыл моего письма и сама приехала в Герфельд? Ко мне? Но… что с ней? Кажется ещё минута и по её щеке побежит хрустальная слеза. Разумеется нет. Она слишком привыкла держать лицо, чтобы не допустить подобного.

– Княжна? Не ожидал вас здесь увидеть.

– Я тоже, Ваше Величество. Я тоже.

«Ваше Величество». И это после всего…? Значит, она всё же приехала не ко мне. На что я, спрашивается, только надеялся.

– Так что привело вас в земли Герфельда?

– Праздное любопытство. В сущности ничего, что заслуживало бы вашего беспокойства.

А вот это уже моё дело, о чём беспокоиться, а о чём нет! И точно я узнаю, во что ты ввязалась, дорогая, на этот раз. Во время нашего диалога один за другим из конного двора вышли с дюжину фрайфолов, лица некоторых даже показались мне знакомыми.

– На долго планируете задержаться?

– Отнюдь. Сегодня же отбываем. Благодарю за тёплый приём. Не смею распоряжаться, но думаю можно наградить леди Кларис. Она была весьма радушной, позволив расположиться в своём доме и показав земли. Всего доброго. – Тон Мэрианн был пропитан официозом. Видя уходящую к лошадям фигуру хотелось поймать и остановить, в идеале и вовсе увезти сразу во дворец, но… Но вместо этого мне оставалось только с тоской наблюдать, как изящный стан взлетает на седло. Даже сказать больше нечего. – Прощайте, Ваша Светлость.

– До свидания, княжна. До свидания. – Сомневаюсь, что за лошадиным топотом она услышала мои слова.

Кларис всё так же стояла на месте, держа лошадь под узды, переводя полный растерянности взгляд с меня на толпу, покидающую ограждение и обратно. Хотелось повторить жест княжны, обозначая направление только кивком головы, но баронесса ни в чём не виновата, тем временем как свита Мэрианн должно быть уже привыкла к спонтанным порывам своей предводительницы.

– Поспешите, Кларис. Иначе к моменту как доберётесь домой гостей уже не будет.

Охнув, Кларис присела в реверансе и забравшись в седло поспешила за фрайфолами. Я же поспешил подняться в свои покои. В силу походов мы останавливались здесь достаточно часто, чтобы дворецкий смог обустроить комнату для своего короля. Конкретно сейчас было важно успеть подняться, так как она находилась на верхнем этаже, откуда открывался вид и на город и на прилегающие территории. Маленькая фигура рыжей искрой рассекала по дороге, оставляя позади за собой ряд угольков из других всадников. Рассержено ударив кулаком в кованную раму, перевёл взгляд на свои руки. Она уже была у меня, зачем отпустил? С горькой усмешкой подумал, что ночью скорее всего вновь посетят кошмары.

– Элиас! – тишина. Но он же не мог так быстро убежать? – Элиас!! Элиас!!!

В коридоре послышался топот.

– Вы звали меня, Ваша Светлость? – Я так и не отвернулся от окна, продолжая смотреть вслед уже скрывшемуся отряду. Судя по прерывистому дыханию в голосе, капитан бежал.

– Последняя наша дуэль вышла смазанной и неубедительной. Предлагаю исправить.

– Как скажете, когда запланируем? Завтра, когда продолжим путь?

– Ни в коем случае. Безотлагательно. Сейчас. Более того, пригласи ещё двоих солдат на своё усмотрение.

Я не стал ни приводить себя в порядок, ни переодеваться. За какие-то пять минут, пока Элиас искал помощников, собралась толпа заинтересованных. Некоторые и даже почти свесились наружу из окон, боясь пропустить мелочь. В центре двора тем не менее осталось пустое место. Встав в центре, я только махнул мечом, обозначая, что готов. Ожидаемо, первый напал Элиас. Однако погружённый в свои мысли, я его почти не видел, сухо отбивая удары. Даже не видел лица и позы нападающего, только силуэт. Противник. Когда их стало трое даже показалось, что полегчало. Не им. Для меня все трое сейчас были просто противники, что помогали выместить злобу на самого себя. Лишь однажды я сам намеренно усилил атаку, дальше бой и интенсивность агрессии всех четверых начала нарастать сама. Чуть развернуть корпус и вот уже один противник налетает на другого. Поэтому я и попросил чтобы помимо Элиаса были другие. Будь он один, я бы думал о его действиях, движениях. Я дежа не заметил, кого именно он выбрал. Теперь же только три равнозначные тени и ни мгновения на размышления и внутренние терзания. Однако спустя время они начали тяжело дышать, выматываясь. Ещё несколько позже и я признал, что тело саднило. Болела как рука, беспрестанно поднимая меч для нового удара и атаки. Гудели забитые мышцы ног, находясь долго в движении и согнутых коленях. Наконец новое усилие и все три тени отступают. Только тогда позволил себе опустить меч, выпрямиться и оглядеться. Аристократы, наблюдающие действие из окон постоялого двора восторженно вздыхали и обсуждали между собой, простые зеваки вроде прислуги галдели, солдаты уважительно кивали и переговаривались. И так, сразу два положительных момента – я подтвердил свой статус и выместил злость. Агрессия была на самого себя, но знать остальным об этом не обязательно. Чувствуя в теле приятную усталость вернулся в покои.

К вечернему визиту в оперу успел не только привести себя в порядок, но и вздремнуть. Теперь я был готов воспринимать прекрасное без рвения разрушать всё, что попадает в поле зрения. Как ни странно, ничто так не успокаивает внутренние терзания, как мелодия. Нотный ряд обычен и известен всем, но как эти знания использовать распоряжается каждый музыкант сам. Весь фокус в том, что на любую арию найдётся слушатель. Тот, чьё сердце и душа болят так же. И от этого легче, что ты не один в этом мраке и боли жизни.

Особенностью исполнителей этого города было полное отсутствие программы как таковой. Буквально накануне труппа выбирала, что будут исполнять этим вечером. Рассчитанные на постоянный поток сменяющихся путников, так никто не знал, услышит ли что-либо знакомое. Я был рад, увидев на сцене Тило. Мрачный шут, слушая которого неизменно складывалось ощущение, что ведёшь дискуссию о том, что болит. Диалог с тем, кто понимает. Я как-то пробовал общаться с ним вне выступлений. Тило улыбался, карикатурно кланялся и говорил, что понятия не имеет о чём говорю. Но глаза кричали об обратном, а сам он и не думал заставить их молчать или лгать. Такой взгляд можно было воспринять как оскорбление, но только не от него. Так или иначе, мы друг друга поняли.

Вот теперь хорошо. Теперь можно жить. Конечно жизненных проблем не поубавилось, но теперь появилось спокойствие. Кто-то вымещает злость и агрессию на поле битвы, меня же сражения утомляли. Кто-то предпочитает поубавить внутренний пыл покупая любовь куртизанок, но мне претила сама мысль, чтоб сжимать в объятиях другую. Не её. Но музыка и Тило дарили покой и мысли, что я не один. Теперь можно принимать взвешенные и правильные решения, на сколько такое возможно.

Этой ночью распутница Луна кокетливо прикрылась облаками, скрывая тот факт, что уже не столь кругла и идёт на убыль. Я мог только благодарить её. Должно быть, она сделала всё, что могла, переплетая сотню случайностей. Какова была вероятность встретить Мэрианн, послушай я Элиаса и сверни к постоялому двору? Слишком много «если… то». Мне дали шанс и я его упустил. Блеск так и не пролитых слёз в её глазах… О Луна, что я опять сотворил не так?

К утру прилетел ястреб с письмом из южного порта. Стражи рубежа писали, что княжна Мэрианн покинула земли Герфельда на своём корабле. Сведения, что я здесь должно быть пришли быстро, раз письмо направили в Кёльвуд, а не дворец. В любом случае сути дела это не меняло. Подобно падающей звезде княжна озарила небо и тут же исчезла. Нужно жить дальше.

Вот он, мой дом. Для кого-то обитель правосудия, для кого-то далёкая мечта, но он мой. Химеры и грифоны как самые преданные друзья всегда рады, скалясь в широкой улыбке. Как же легко и свободно дышится… С арки врат я не сводил взгляда ещё издали. Зубчатый карниз издали выглядел словно чешуйки бабочки. Мелкие и незначительные, но вблизи стали видны каждая из небольших ниш. Высокие окна украшают арки с лепнинами, между которых взмывали ввысь тонкие колонны, удерживающие на себе тяжёлые площадки открытых балконов. И это только нижний ярус. Изучая снизу вверх каждый нюанс великого целого, взгляд не может остановиться и рассмотреть что-то одно, теряясь в многообразии скульптурных, монументальных и буквально резных деталях, неотрывно сливающихся со спокойным и молчаливым единством целого.

Если снаружи дворец говорит со зрителем с помощью камня, то изнутри он нежно шепчет убранством и отделкой. И то и другое в конечном итоге подобно симфонии ремесленника и художника. Как же хорошо дома.

Вместе со мной в покои вошли слуги, помогая раздеться с дороги и набирая в умывальню горячей воды. Стоит иногда выбираться в походы, только ради того, чтобы ощутить разницу между студёным ручьём, приёме в гостинице и в родном доме. Блаженно закрыв глаза лежал широкой и глубокой бадье. Кто-то сказал бы, что сейчас не хватает женщины рядом, но мне опротивела сама мысль о подобном. Сквозь закрытую дверь было слышно, как слуги готовят стол к ужину в покоях. Поморщившись, решил что надо подумать о чём-то другом, пока мыслями и фантазиями не начал овладевать голод иного плана. В последнее время слишком часто мысли уходили далеко не в рабочее русло. Надо будет что-то с этим придумать.

К кабинету шёл с некоторым предвкушением. Что же успело произойти в мире, раз даже моя женщина всё же посетила Герфельд? Как и заведено, коробка с письмами о новых гениях была самой большой. Даже жаль, что вероятность нахождения хоть пары стоящих в них крайне мала. Следующая коробка, со внутренними вопросами была хоть и меньше, но не на много. Но ни та, ни другая по большому счёту не волновала меня. Оттягивая момент, смотрел на третью, со срочными письмами и донесениями, не терпящих отлагательство. Занятно, но не удивительно, что сейчас она была заполнена больше, чем обычно. Налив себе в бокал виски для поддержания духа, сел за стол.

Так, несколько писем от Алана, десяток от командиров рубежа, среди которых так же от вверенных солдат и от леди Кларис… И одно он княжны. Любопытно, что стоит сургуч Сициад, а не Фрайфола. Разумеется, начал с него.

Теодор мёртв?! Раз так, да здравствует новый король. Маттео всю жизнь засматривался на его место. Но как это произошло? Почему письмо от Мэрианн, а не от нового короля? Она же не могла убить Теодора? На вряд ли, её бы так легко не отпустили. Во что ты ввязалась на этот раз?

В письмах Алана к сожалению не было ничего нового. Он предупреждал о маршруте дочери, на сколько успевал. У меня это вызвало улыбку. Отличный он, никогда не говорит, что делать, даже не советует и не рекомендует, только делится информацией, позволяя действовать на своё усмотрение. Вот только жаль опоздал. Письма остальных просматривал не вчитываясь. Ничего нового, но уже слишком поздно. Не будь я в походе, то узнал бы всё своевременно и успел бы принять меры. Как минимум, выехал бы княжне на встречу и расспросил о Теодоре, о том, что и как произошло. Другой вопрос, рассказала бы она?

Следующей нужно было разобрать донесения о внутренних делах королевства. Работу короля никто не отменял. Зато никто не мог и отнять у меня последний способ расслабиться и успокоиться. В тот же день велел сообщить Мартину, что я вернулся.

Орган уносил куда-то далеко, но вместе с тем именно он понимал то, что таилось глубоко во мне. Возвышенные раскаты провожали к самому естеству сознания. В нём были и звон капели о мостовую, и легчайшее дуновение ветра и тут же, неразделимо, шквалистый ураган смерча и града. Звук начинался издали. Едва касаясь, усиливал напор, приступая к ощутимым прикосновениям, не успокаивая, но лаская. Проникая под кожу, разносился подобно тысячи мельчайших игл. Пронзённая ими кожа горела, а под ней кипела кровь. Но звук не утихал, всё нарастая и продолжая будоражить. Тьма внутри слишком ужасающая для мира, но это моя тьма. И сейчас именно раскаты органа позволяли вытащить её наружу. Не прятать, не загонять, а позвать, позволяя выйти, подавшись за вниманием.

Как же я устал. Устал доказывать, что чёрный цвет имеет в себе все цвета и все краски. Тьма и есть жизнь. Разумеется все жители Герфельда и так об этом знают. Но за пределами королевства весь мир упорно тянется к белому. Светлому. Чистому. Но нет, здесь я сам пытаюсь обмануть и убедить себя. Мной сделано всё возможное, чтобы Герфельд славился красотой и утончённостью. Но лишь одной Ей мало. И лишь её одну пугает тьма. Так, не туда! От звона отчаяния тело начало напрягаться. Лекари говорят мне нужно больше покоя… Злая ирония, что за именитой праведностью и идеалами белого цвета проще прятать грязь души и поступков. Треклятый рассвет…

И столь же проклятое утро. Пока ночь ласкает бархатом неги и красоты, день уже расставляет новые козни. Почему всё кошмарное происходит именно утром?! Пробуждения в холодной постели, письма о вторжениях, сообщения о предательстве союзников…

– В-ваше Величество…

Голос старшего слуги послышался словно сквозь вату. Хотя ему должно быть было тяжело перекрыть раскаты органа, уже дошедшие до пика. Мартин сегодня как всегда хорош. Как и любой коренной герфельд, он страстно отдавался тому, что творил, найдя в этом призвание, так и сейчас маэстро самозабвенно позволял органу кричать, петь и плакать. Уж лучше инструмент, чем король.

– Ваша Светлость…

Я чуть нервно дёрнул ладонью, по прежнему не открывая глаза. От простого жеста сознание всё же начало возвращаться в тело. Как же хочется танца. Но не монотонных движений, а позволить внутренним демонам выйти в чистом движении, слиться в…

– Ваше Величество, прошу вас… Вы требовали сообщить не медля.

А ведь Джеф был прав. Хоть пока и не знаю в чём. В любом случае вся столица знает, что меня нельзя тревожить без причины, если играет орган. Спасибо прислуге, что разнесла по всем улицам города. Так или иначе, но мозг вновь овладел телом. Поморщившись, я открыл глаза и посмотрел на дворецкого.

– Дети!

– Что? Какие дети? Ты ради этого нарушил мой покой?

– Прошу меня извинить, я не верно выразился. Прибыли крэйвольские подростки!

– Джеф, будь так добр… не утомляй меня и скажи внятно, кто прибыл и зачем?!

– Девушка с парнем из порта Крэйвола, Ваша Светлость!

– Ах, вот оно что. – Я устало вздохнул. Прибыли Илин с Оливером. Джозеф позаботится о них, но не поприветствовать было бы низко. – Они задержались.

– Да, Ваше Величество! Но отряд Грегори смог их защитить!

– Защитить?! – От громкого вопроса замялся Мартин. Посмотрев на меня, он вопрошал продолжать ли ему. Я показал ему ладонь, обозначая, что пора прекратить. Тот послушно снял ладони с инструмента, поклонился и ушёл. – Выходит, Катерина всё же не шутила…

– Не Катерина… – Я вопросительно посмотрел на дворецкого. – Грегори расскажет лучше, но на сколько я понял, на них напал кто-то другой.

Стремительно направился в приёмный холл. Дверь была распахнута и я мог наблюдать за присутствующими подходя раньше, чем они заметили меня. Вот только увиденное мне не понравилось. Юноша с цветастыми волосами прижимал к себе одной рукой девушку, что жалась к нему словно боясь отойти хоть на шаг. Рукав другой руки был распорот от самой манжеты до плеча и абсолютно не прикрывал перевязь с проступившей кровью. Подол юбки Илин тоже был весь разодран.

– …её подарила мне Элька! – начал долетать до меня фрагмент диалога.

– Сделает ещё.

– Это был амулет! Он должен был защитить меня! – Продолжала хныкать Илин.

– Будем думать, что он и защитил. Мы же здесь, в Герфельде, а не во дворце Крэйвола.

– Нет, это не крэйвольский отряд, ты же видел замок на красном гербе!

– Да, мы с тобой это обсуждали всю дорогу. Зато посмотри, как тут красиво!

– Согласна. – Илин всё же попыталась чуть оглядеться. Впрочем, это не мешало ей продолжать виснуть на Оливере. – Хорошо здесь. Не понимаю, чего Мэрианн сбежала отсюда…

– Я тоже. – Наконец я дошёл так близко, что продолжать молчать было бы равноценно подслушиванию. – Так говорите, на вас напали?

– Ваше Величество! – Грегори, как и полагается солдату, стоял у двери, охраняя гостей. Услышав и увидев меня, он припал на колено, после чего тут же встал. Застигнутая врасплох, Илин помедлила секунду, после чего тоже опустила глаза и коротко присела на месте. Всё же как не пыталась скрыть и искоренить в себе девушка, но её воспитали придворной прислугой. Аристократия присаживается в реверансе совсем иначе. Но это не имело смыла. Илин была уникальна именно такой, какая есть и это прекрасно. Посмотрев на девушку и солдата, Оливер тоже хотел присесть, но тут же поморщился, хоть и старался держать лицо. Ему бы в лазарет, а он всё уважение выказывает. Похвальная самоотдача.

– Грегори? – Я обернулся к солдату. – Поясни случившееся. Почему я не получил никакого письма о нападении?

Спросил на герфельде, ведь крэйволы знали только язык своего королевства, в лучшем случае самые простые фразы с порта. Ни к чему было впутывать детей, но случившееся прояснить однозначно необходимо.

– Мы успели как раз вовремя. Люди островов Думонд пытались затащить подростков на корабль и даже не стесняясь подняли драку. Парня мы спасли, но ему нужен более надёжный лекарь и уход, чем в дороге.

– Уверен, что это дело рук Эззиана?

– Да, красный с золотом замок на гербе. Пытались прикрыться белыми латами Крэйвола, но очевидного не скроешь.

Я задумался. Надо узнать, что этот дуэт замышляет на сей раз. Ехать на прямую больше смысла не было. Эззиан скажет, что нападали люди Катерины, Катерина скажет что вообще не слышала о происходящем и всё затеял Эззиан. Но что парочка что-то задумала однозначно.

– Она уже в курсе?

– Что? – Я посмотрел на Илин, решившую вклиниться в диалог, на крэйволе. Осмелевшая девушка словно забыла, что ещё недавно изображала смертельно напуганную, прижимаясь к юноше. Сейчас же она напоминала волчонка. Молодого, но удивительно отважного.

– Ты… то есть Вы, вы же сказали Мэрианн, что послали за нами? Она придёт?

– Нет. – Ответил спокойно, но уверенно.

– А скажете?

– Нет.

– Но почему?!

– Чтобы что?

– М? – Илин озадаченно нахмурила брови. Кажется, мой вопрос окончательно сбил её с толку.

– Для чего мне говорить? Чтобы она начала нервничать и переживать? Пусть ходит, гуляет и веселится по различным государствам. С Катериной я разберусь сам.

– Зачем тогда ты… Вы, вообще нас спасли? – Вступил всё же в разговор Оливер. Глядя на его пёструю разноцветную голову мне было несколько сложно воспринимать молодую пару всерьёз. Нет, то что они любят друг друга это безусловно, но чтобы один из них самовольно странствовал, а другая спасала Мэрианн и сама пробивала себе место под солнцем? Подростки они и в Крэйволе подростки.

– Вы бы предпочли быть схваченными? Я пообещал княгине, что Илин будет в безопасности. Стараюсь держать своё слово.

– И что вы будете делать теперь?

– Это уже моя забота. Главное, вы в безопасности. Отдыхайте. Я отправлю вас обратно домой, как только Оливер восстановит свои силы, а путь в порт, как и пребывание в нём будет безопасно для всех.

Всё что мне остаётся, это оберегать со стороны. Мэрианн ни к чему знать, что на её дражайшую Илин напали, пытаясь похитить. Известие же, что Эззиан не только пребывает в добром здравии, но и в сговоре с Катериной введёт в панику и как следствие повлечёт череду необдуманных и спонтанных действий и решений. Уж что-что, а это у моей Мэрианн не отнять.

Как ни странно, Илин и Оливер достаточно быстро освоились во дворце. Уже совсем скоро весь замок взвыл от их проделок. Больше всех доставалось конечно верной Эмили, которую всегда приставляли только к самым почётным гостям. Сами гости не стали восхищаться коридорами и убранством издали. Вместо этого едва Оливер пошёл на поправку, то они на пару с Илин буквально облазили весь дворец. Не осталось ни одной комнаты, балкона, выступа, статуи и в целом уголка, который бы не изучили подростки и куда бы не взобрались. Бедная Эмили только и успевала бегать по всему дворцу, в поисках куда залезли гости на этот раз. Единственны способ хоть как-то удержать любознательную парочку рядом был при отборе новых предметов искусства. В этом вопросе был рад свежему взгляду Илин и Оливера. Не редко бывало, что крэйволы выражались излишне прямолинейно о творениях очередного иноземца, возомнившего себя гением. Мне это было на руку, так как можно было легко дать отказ, раз даже гости не видят ничего особенного. Но и это не могло продержаться долго, так как от изобилия красот у ребят со временем терялся интерес. Я же тоже не мог позволить себе весь день заниматься только отбором прекрасного. Гораздо важнее было решить внутренние вопросы королевства.

Тем не менее, мне нравилось пребывание детей во дворце, хоть они оба и сердились, когда я обращался к ним так. Их смех, озорство и непосредственность вносили мелодию жизни в огромный дворец. Когда спустя время решено было всё же вернуть их обратно в порт Крэйвола, то прощался словно с младшими братом и сестрой. Говорить я никому об этом конечно не стал, тем более им. С них ещё станется задрать юные носы, коими и так кажется можно было расцарапать самые высокие потолки. Можно было и дальше оставлять их во дворце, но не проходило и дня, чтобы Илин не переживала за чёрного кота, что остался в таверне порта. Девушку не могли успокоить даже слова Оливера о том, что его отец позаботится о питомце. Позже она и вовсе начала тосковать по портовой жизни. Укреплённый отряд Грегори должен был не только сопровождать их в пути, но и обеспечивать безопасность до самого окончания подозрительных обстоятельств. Сама же Катерина, как и ожидалось, в письмах всё отрицала, сообщая, что это явная провокация с моей стороны.