Текст книги "Беременна От Безжалостного Босса: Сделка с хищником! (СИ)"

Автор книги: Светлая Тучка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

Я кивнула:

– Я понимаю.

Он поцеловал меня – быстро и властно:

– Я вернусь до рассвета. И мы больше никогда не будем говорить об этом человеке.

Он ушёл, оставив после себя лишь запах дорогого парфюма и ощущение надвигающейся бури. Я стояла посреди детской комнаты, обхватив себя руками за плечи, и смотрела на собранный комод.

Где-то там, в темноте ночи, мой Волк вышел на охоту за своим старым врагом. И эта охота обещала стать последней для одного из них.

Ночь тянулась мучительно долго. Я мерила шагами огромную гостиную, изредка поглядывая на спящих охранников, которые несли вахту у дверей и на балконе. Данила запретил мне звонить ему, чтобы не отвлекать, и я послушно убрала телефон в ящик комода. Но тишина, окутавшая пентхаус, казалась мне оглушительной.

В пять утра я задремала прямо в кресле в детской, укутавшись в плед Данилы. Разбудил меня звук открывающейся двери. Я резко вскочила, сердце колотилось где-то в горле.

На пороге стоял он. Данила выглядел измотанным: тёмные круги под глазами, щетина, помятая рубашка. Но в его взгляде читалось мрачное удовлетворение.

– Ты вернулся, – выдохнула я, бросаясь к нему в объятия.

Он крепко прижал меня к себе, зарываясь носом в мои волосы.

– Вернулся. Всё кончено.

Отстранившись, я внимательно всмотрелась в его лицо.

– Что случилось? Вы нашли Кирилла?

Данила кивнул и, не выпуская моей руки, повёл меня на кухню. Он включил кофемашину, его движения были автоматическими – он явно держался на чистом адреналине.

– Это была ловушка, – начал он, ставя передо мной чашку с горячим кофе. – Мы отследили звонок до заброшенного завода на окраине. Группа «Тень» пошла первой. Там была засада.

Я замерла, не донеся чашку до рта.

– Засада? Люди Штерна?

– Нет, – Данила покачал головой и криво усмехнулся. – Это был Кирилл. Он был там один. Живой и здоровый.

Я непонимающе уставилась на него:

– Но как? Звонок... он был таким реальным!

Данила сделал глоток кофе и поморщился, словно тот был горьким.

– Он был настоящим. Кирилл сам позвонил. Он не был в больнице. Он прятался там всё это время. Сбежал от людей Штерна пару недель назад и залёг на дно. А когда узнал от общих знакомых, что мы со Штерном сцепились не на жизнь, а на смерть... он решил сыграть в героя.

Данила поставил чашку на стол с такой силой, что кофе расплескался.

– Он хотел выманить меня одного. Хотел убить меня и забрать тебя. Месть за то, что я «отобрал» тебя у него. Он думал, что если я приеду без охраны, у него будет шанс.

Меня затошнило.

– Боже... Он сошёл с ума...

– Не совсем, – жёстко отрезал Данила. – Он просто трус и неудачник. Когда мои люди взяли его в кольцо, он сдался без боя. Рыдал и умолял не убивать его.

Данила достал из кармана телефон и протянул мне.

– Послушай. Это запись его признания.

На экране было видео с камеры наблюдения: тусклый свет лампочки под потолком, бетонные стены и Кирилл, сидящий на стуле со связанными руками. Его лицо было разбито – но не Штерном, а бойцами группы «Тень» при захвате.

«Я просто хотел её вернуть! – скулил он на записи. – Она должна была быть моей! А он... он забрал всё! И бизнес мой развалил из-за этой чёртовой сделки! Я хотел справедливости!»

Я выключила видео и вернула телефон Даниле. Мне было противно смотреть на это жалкое подобие человека, которого я когда-то любила или думала, что любила.

– Что ты с ним сделал? – тихо спросила я.

Данила посмотрел мне прямо в глаза:

– Я мог бы убить его прямо там. За то, что он посмел угрожать тебе и использовать твоё имя как приманку. Но я этого не сделал.

Он подошёл к окну и посмотрел на просыпающийся город.

– Я сделал то, что должен был сделать с самого начала. Я передал его полиции с полным пакетом доказательств его попытки моего убийства и шантажа. Его ждёт долгий тюремный срок.

Он повернулся ко мне:

– Теперь он больше никогда не сможет к тебе приблизиться. Никогда.

Я подошла к нему и обняла, уткнувшись лицом в его грудь.

– Спасибо... Спасибо, что ты справился с этим сам. Что не позволил тьме победить тебя.

Он поцеловал меня в макушку:

– Я справился только потому, что у меня есть ради чего оставаться человеком. Ты и наш ребёнок – это мой свет, Ева. И никакая тьма прошлого не сможет его погасить.

В этот момент я поняла: круг замкнулся. Все призраки прошлого – измена Кирилла, месть Штерна, безумие самого Кирилла – были изгнаны или нейтрализованы. Перед нами лежало чистое будущее.

Данила отстранился и взял меня за руки:

– А теперь... Теперь я хочу поговорить о настоящем и будущем.

Он опустился передо мной на одно колено – так же, как тогда на сцене в «Four Seasons», но теперь здесь не было ни камер, ни толпы. Были только мы двое в нашей тихой крепости.

В его руке была та самая маленькая коробочка с кольцом из Парижа, но теперь она казалась чем-то гораздо большим, чем просто символом помолвки.

– Ева Сергеевна... Ты станешь моей женой? По-настоящему? Не из-за ребёнка, не из-за врагов, а потому что я не представляю своей жизни без тебя? Потому что ты – моя единственная?

Слёзы навернулись на глаза, но это были слёзы счастья.

– Да... Да! Я стану твоей женой!

Он надел кольцо мне на палец – оно село идеально, словно всегда там и было – и поднялся, чтобы поцеловать меня так нежно и страстно, как только может мужчина, который только что выиграл свою главную битву и получил главный приз.

А за окном вставало солнце, заливая золотом крыши Москвы – города хищников и королей, в котором мы наконец-то обрели свой покой и своё право на счастье.

Эпилог

Эпилог

Снег за окном падал крупными хлопьями, укутывая Москву в пушистое белое одеяло. В камине потрескивали поленья, отбрасывая тёплые, живые тени на стены гостиной. В воздухе витал запах хвои от наряженной ели и тонкий аромат глинтвейна. Сочельник.

Я сидела в глубоком кресле, укрытая мягким пледом. В моих руках, в коконе из белоснежного кружева, спала она. Наша дочь. Анастасия Даниловна Доброва.

Крошечный носик, пушистые тёмные реснички, которые она, кажется, унаследовала от отца, и трогательный завиток волос на макушке. Она была похожа на фарфоровую куколку. Совершенство.

Данила подошёл сзади и положил руки мне на плечи, его взгляд был прикован к свёртку в моих руках. В его серых глазах, обычно холодных и жёстких, сейчас плескалась такая безграничная нежность, что у меня перехватило дыхание.

– Она спит? – прошептал он так тихо, будто боялся спугнуть волшебство момента.

– Как ангел, – так же тихо ответила я, поправляя кружевной уголок одеяльца.

Он наклонился и осторожно, едва касаясь, поцеловал сначала меня в висок, а затем – крошечный лобик нашей дочери. От этого простого жеста у меня на глаза навернулись слёзы. Мой хищник, мой босс, человек, которого боялся весь деловой мир, таял от одного взгляда на своего ребёнка.

В дверь позвонили. Данила нахмурился и бросил взгляд на монитор системы безопасности. На экране было видно, как один из охранников принимает у курьера огромную корзину.

– Я же сказал никого не пускать, – проворчал он, но в его голосе не было злости, лишь привычная властная усталость.

Он вышел из гостиной и через минуту вернулся с той самой корзиной, доверху наполненной экзотическими фруктами и белыми орхидеями.

– Курьер уже уехал. Только это.

В его руке был маленький конверт из плотной бумаги. Моё сердце пропустило удар. Я узнала этот почерк – острый, угловатый, с сильным нажимом.

Виктор Штерн.

Данила заметил мою реакцию. Он молча вскрыл конверт и достал карточку. Его лицо мгновенно превратилось в каменную маску. Он прочитал записку один раз, затем второй. Скомкал бумагу в кулаке с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Что там? – прошептала я, крепче прижимая к себе спящую дочь.

– Поздравление с рождением наследницы, – его голос был тихим и смертельно опасным. – Он пишет... что игра была достойной. И прощается.

Он подошёл к камину и швырнул смятый листок в огонь. Бумага вспыхнула и мгновенно превратилась в пепел.

– Он жив? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Да. Но он далеко. И он знает правила: он тронул моё – я уничтожил его империю. Мы квиты.

Данила вернулся ко мне и опустился на колени у кресла так, чтобы видеть и меня, и личико дочери. Он взял мою свободную руку и поцеловал ладонь.

– Пусть живёт там, в своём изгнании. А мы будем жить здесь. В нашей крепости.

Он посмотрел на малышку:

– Слышишь, Настя? Мама говорит о крепости. Но она не знает главного. Самая главная крепость – это любовь. И мы с тобой будем охранять её всю жизнь.

Я улыбнулась ему сквозь подступающие слёзы счастья. Мой хищник. Мой защитник. Мой муж. Мой король.

В этот момент Настя заворочалась во сне и открыла глазки. Они были не серыми, как у отца. И не моими. Они были глубокого, удивительного изумрудного цвета – точь-в-точь как камень на кулоне-обереге, который я никогда не снимала.

Данила замер, глядя на дочь.

– Она смотрит на меня... – выдохнул он с благоговением.

И в этих изумрудных глазах нашего ребёнка мы увидели не прошлое, полное битв и угроз. Мы увидели будущее. Будущее нашей семьи. Добровых.

А за окном продолжал падать снег, возвещая о наступлении Рождества и начала совершенно новой жизни.