Текст книги "Беременна От Безжалостного Босса: Сделка с хищником! (СИ)"

Автор книги: Светлая Тучка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Мама отступила в сторону, пропуская нас в дом. Из гостиной доносился звук телевизора и бубнёж комментатора – папа смотрел футбол.

– Проходите-проходите! Я как раз пирог с капустой достаю. Папа будет рад.

Мы сняли обувь. Данила помог мне снять пальто с такой заботливой аккуратностью, что у меня защемило сердце. В этот момент из гостиной вышел отец. В его руке был пульт от телевизора, а на лице застыло обычное выражение лёгкой усталости.

Он посмотрел на нас, потом на наши сцепленные руки и нахмурился.

– Что-то случилось? Вы какие-то... взбудораженные.

Мы с Данилой переглянулись. Это был тот самый момент. Момент истины.

– Пап, мам... нам нужно вам кое-что сказать, – начала я, чувствуя, как пересыхает во рту.

Данила крепче сжал мою руку, придавая мне сил.

– Мы прилетели из Парижа не просто так, – продолжил он ровным голосом. – Мы приняли там одно важное решение.

Я глубоко вдохнула и выпалила на одном дыхании:

– Мы с Данилой женимся!

В кухне повисла оглушительная тишина. Мама застыла с полотенцем в руках, её глаза стали огромными. Отец медленно опустил пульт.

– Что? – переспросил он хрипло. – Женитесь?

– Да! – я улыбнулась сквозь подступающие слёзы и протянула руку с кольцом. Бриллиант блеснул в свете кухонной лампы. – Он сделал мне предложение. Вчера. Под Эйфелевой башней!

Мама первая вышла из оцепенения. Она бросила полотенце на стул и с громким всхлипом обняла меня так крепко, что я едва могла дышать.

– Доченька! Господи! Как же это... так быстро!

Отец подошёл к Даниле и молча пожал ему руку. В его взгляде читалось всё: и удивление, и одобрение, и немой вопрос «Ты уверен?».

– Ну что ж... поздравляю, – сказал он наконец. Голос его был хриплым от волнения. – Это... неожиданно.

Данила кивнул:

– Да. Жизнь умеет удивлять.

Мы прошли в гостиную. Мама суетилась вокруг стола, доставая парадный сервиз и причитая о том, что нужно было достать ту самую бутылку вина, которую они берегли «для особого случая».

Я сидела рядом с Данилой на диване и чувствовала невероятное облегчение. Самое страшное позади. Родители приняли новость... ну, или по крайней мере, смирились с ней.

И тут мама остановилась посреди комнаты с тарелкой в руках. Она посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом. Так она смотрела на меня в детстве, когда я пыталась скрыть двойку в дневнике.

– Ева... а почему вас так... рвёт пожениться? – спросила она осторожно, ставя тарелку на стол. – Вы же знакомы всего ничего?

Я почувствовала, как краска приливает к щекам. Данила напрягся рядом со мной.

– Мам... это сложно объяснить...

Отец, который до этого молча разливал вино по бокалам, вдруг замер с бутылкой в руке. Он тоже смотрел на меня этим взглядом – взглядом человека, который начинает складывать два и два и получать совершенно неожиданную сумму.

Он перевёл взгляд с моего лица на мой живот (который я всё ещё пыталась втягивать), потом снова на моё лицо.

– Вы ведь не просто так... так спешите? – спросил он тихо.

В комнате снова повисла тишина, ещё более тяжёлая, чем раньше.

Данила встал и подошёл к отцу. Он взял у него бутылку и сам разлил вино по бокалам.

– Вы правы, Андрей Петрович, – сказал он спокойно и твёрдо. – Есть ещё одна причина.

Он повернулся ко мне и протянул руку:

– Ева?

Я встала рядом с ним, чувствуя невероятную поддержку в этом простом жесте.

– Мам... пап... мы ждём ребёнка.

Слово «ребёнок» упало в тишину комнаты как камень в воду. Мама прижала руку ко рту, её глаза наполнились слезами счастья. Отец медленно опустился в кресло, словно у него подкосились ноги.

– Внук? Или внучка? – прошептала мама, глядя на меня с такой любовью и нежностью, что я не выдержала и расплакалась от счастья.

Отец прочистил горло, пытаясь скрыть волнение:

– Ну что ж... раз такое дело... Тогда уж точно надо выпить!

Остаток вечера прошёл как в тумане радости и объятий. Мама не отходила от меня ни на шаг, трогала живот (который я наконец перестала втягивать) и строила планы по обустройству детской на даче. Отец расспрашивал Данилу о его планах на бизнес (теперь уже с прицелом на будущее внука), а Данила терпеливо отвечал, но при этом не выпускал моей руки из своей.

Было уже совсем поздно, когда мы собрались уезжать. Мама вынесла нам пакет с пирогами «на дорожку», а отец крепко обнял Данилу:

– Береги их обоих. Слышишь? Теперь ты за них в ответе.

Данила кивнул с непривычной для него серьёзностью:

– Клянусь.

Мы ехали обратно в город по ночной трассе. Я была переполнена эмоциями: счастьем от того, что родители приняли нас, и усталостью от пережитого стресса.

Данила вёл машину одной рукой, а второй держал мою ладонь у своих губ.

– Ты была великолепна сегодня, – сказал он тихо.

Я положила голову ему на плечо:

– Ты тоже был хорош. Особенно когда пообещал отцу беречь нас.

Он усмехнулся:

– Это было легко. Потому что это правда. Я буду вас беречь. От всего мира.

Мы подъехали к моему дому (нашему дому). Охранник у шлагбаума кивнул нам и открыл проезд. Машина плавно затормозила у подъезда.

Данила заглушил двигатель и повернулся ко мне:

– Завтра я пришлю дизайнера. Нужно подготовить детскую здесь... пока мы не переедем ко мне окончательно.

Я кивнула:

– Хорошо...

Он наклонился и поцеловал меня – нежно и долго.

– Спи спокойно. Охрана будет дежурить всю ночь под окнами.

Я вышла из машины и подняла голову вверх, к своим окнам на четвёртом этаже. В квартире горел свет – он оставил его включённым для меня.

Но когда я уже подходила к подъезду, боковым зрением я заметила движение у детской площадки напротив. Там стояла одинокая фигура мужчины в тёмной куртке с капюшоном.

Кирилл?

Я замерла на секунду, но тут же заставила себя идти дальше. Это просто тень. Игра воображения после тяжёлого дня. У меня есть охрана. У меня есть Данила.

И завтра начнётся новая жизнь – жизнь под защитой Доброва.

Новая реальность

Новая реальность

Утро ворвалось в мою жизнь не с пением птиц, а с настойчивой трелью дверного звонка. Я с трудом разлепила глаза, чувствуя себя совершенно разбитой. Эмоциональный марафон вчерашнего дня – от ледяного ужаса встречи с людьми Штерна до оглушительного счастья в родительском доме – выжал меня досуха.

Звонок повторился, на этот раз более длинный и требовательный.

– Иду! – крикнула я, накидывая халат Данилы, который висел на спинке стула. Ткань всё ещё хранила его запах – терпкий аромат дорогого парфюма и едва уловимый запах его кожи. Это успокаивало.

В глазок я увидела не охранника и не курьера, а высокую блондинку с огромным планшетом в руках и папкой под мышкой. На ней было безупречное пальто цвета кэмел и шарф от «Гермес».

– Доброе утро! – пропела она через дверь. – Я к Еве. Меня зовут Виктория, я дизайнер интерьеров. Данила Андреевич должен был предупредить.

Я открыла дверь.

– Да, конечно. Проходите.

Виктория впорхнула в квартиру, окидывая пространство профессиональным, оценивающим взглядом. Её глаза, похожие на сканеры, мгновенно зафиксировали планировку, освещённость и стиль (точнее, его отсутствие).

– Чудесно! – наконец вынесла она вердикт. – Просторно, много света. Идеально для детской в скандинавском стиле. Я уже набросала пару концептов.

Следующие два часа превратились в вихрь образцов тканей, палитр красок и 3D-визуализаций на её планшете. Виктория была профессионалом своего дела – энергичной, напористой и абсолютно уверенной в том, что я выберу именно тот оттенок мятного, который она предлагает.

– Вот здесь, у окна, будет кроватка из светлого бука... – она водила стилусом по экрану. – Здесь – комод для пелёнок. А тут мы организуем зону для кормления. Кресло-качалка от «Фенди», я уже заказала.

Я слушала её вполуха, кивая в нужных местах. Мои мысли были заняты другим. Вчера Данила сказал: «Завтра я пришлю дизайнера». Он не спросил. Он поставил перед фактом. И это было так... по-волковски. Решительно, властно и безапелляционно.

– А вот это – главная изюминка! – Виктория развернула планшет ко мне с торжествующей улыбкой.

На экране была визуализация стены за кроваткой. На ней красовалось огромное панно – стилизованный фамильный герб. Щит, разделённый на части, с изображением волка и какой-то башни.

У меня перехватило дыхание.

– Это... герб Добровых?

Виктория удивлённо вскинула брови:

– Ну конечно! Данила Андреевич сказал, что это принципиально важно. Это будет комната наследника.

«Наследника». Слово снова резануло слух своей тяжестью и историческим пафосом. Это была не просто детская комната. Это была декларация намерений, заявление о том, что наш ребёнок – не случайность, а продолжение рода Добровых.

Когда Виктория наконец ушла, оставив после себя запах дорогих духов и кучу образцов, квартира показалась мне пугающе пустой. Я подошла к окну. Внизу, у подъезда, стояла знакомая чёрная машина охраны. Мир Данилы надёжно защищал меня от внешнего хаоса.

Но внутри этого защищённого мира я чувствовала себя птицей в золотой клетке.

Мой телефон завибрировал на тумбочке. Сообщение от Лизы:

«Ты жива? Как прошло знакомство с Добровым-старшим? Он страшный? Ты уже переехала к нему?»

Я напечатала ответ:

«Всё хорошо. Родители приняли новость. Я всё ещё здесь».

Ответ пришёл мгновенно:

«А кольцо? Покажи кольцо!»

Я отправила ей фото своей руки с бриллиантом.

«ОГО! Евка! Это же целое состояние! Ты теперь официально принцесса! А секс? Как секс с миллиардером? Он такой же властный в постели, как и на работе?»

Я улыбнулась и отложила телефон. Лиза оставалась Лизой – прямолинейной и не знающей границ.

День тянулся медленно. Я пыталась читать книгу, но строчки расплывались перед глазами. Мысли постоянно возвращались к вчерашнему вечеру: к объятиям мамы, к серьёзному взгляду отца и к словам Данилы:«Теперь ты за них в ответе».

Около шести вечера я услышала звук открывающейся двери. Данила вернулся раньше обычного.

Он вошёл в квартиру, на ходу снимая галстук и расстёгивая верхние пуговицы рубашки. Выглядел он измотанным: под глазами залегли тени, а между бровей залегла глубокая складка.

– Привет, – тихо сказала я, подходя к нему.

Он притянул меня к себе и уткнулся носом в мои волосы.

– Устал как собака... Но теперь можно выдохнуть.

Он отстранился и посмотрел на меня внимательно:

– Дизайнер была? Ты выбрала концепцию?

Я кивнула:

– Да. Она... она была очень убедительна.

Он заметил моё напряжение и нахмурился:

– Что-то не так?

Я набрала воздуха в грудь:

– Данила... эта комната... герб... Ты не считаешь, что это немного... преждевременно? И слишком... официально?

Он непонимающе моргнул:

– Официально? Ева, это мой ребёнок. Мой наследник. Мой род продолжается. Это самое важное событие в истории семьи Волковых за последние десятилетия. Почему мы должны это скрывать или делать вид, что это не так?

Его логика была железной, непрошибаемой. Но мне от этого стало только грустнее.

– А как же я? – тихо спросила я. – Я просто сосуд для твоего наследника? Или я тоже имею право голоса в том, как будет выглядеть комната нашего ребёнка?

Данила замер. На его лице промелькнуло удивление, которое тут же сменилось пониманием. Он провёл рукой по лицу, словно стирая усталость.

– Прости... Ты права. Я опять всё решил за нас обоих. Это привычка.

Он взял мои руки в свои:

– Давай сделаем так: ты выберешь всё сама. Цвета, мебель, стиль. А я... я просто буду платить по счетам и радоваться результату. Идёт?

Я посмотрела в его серые глаза и увидела там не только властного босса или хищника из клуба. Я увидела мужчину, который пытался научиться быть партнёром и который признавал свои ошибки.

– Идёт, – улыбнулась я и потянулась к нему за поцелуем.

В этот момент его телефон зазвонил снова. Он взглянул на экран и помрачнел.

– Чёрт... Это из офиса. Прости, мне нужно ответить.

Он отошёл к окну, отвечая на звонок сухим, командным тоном:

– Да... Что значит «сорваны» ?.. Нет, меня не волнуют их оправдания! Пусть ищут новых поставщиков или платят неустойку!.. Да плевать мне на контракт!

Он закончил разговор резким «Отбой» и с силой швырнул телефон на диван.

– Штерн... – прорычал он сквозь зубы. – Его люди снова взялись за старое. Срывают поставки для проекта «Альянс». Пытаются выставить меня ненадёжным партнёром перед немцами.

Я подошла к нему и обняла сзади за талию, прижимаясь щекой к его спине.

– Ты справишься?

Он накрыл мои руки своей ладонью:

– Конечно. У него ничего не выйдет. Но... мне придётся завтра лететь в Германию. Лично улаживать этот бардак на месте.

Я почувствовала укол тревоги:

– Надолго?

– Дня три-четыре максимум.

Четыре дня без него? В этой огромной квартире-крепости под присмотром охраны? Я понимала, что это необходимо для бизнеса (и для нашей безопасности), но всё равно почувствовала себя одинокой.

Данила повернулся ко мне и обнял в ответ:

– Не грусти. Я вернусь раньше. И привезу тебе подарок из Берлина.

Он отстранился и хитро улыбнулся:

– Кстати о подарках... У меня есть для тебя кое-что прямо сейчас.

Он достал из внутреннего кармана пиджака маленькую бархатную коробочку синего цвета – точную копию той, что была с кольцом.

Моё сердце пропустило удар.

– Что это?

Он открыл коробочку. Внутри лежала изящная подвеска из белого золота – крошечный волчонок с изумрудными глазками.

– Это оберег для тебя и малыша. Чтобы вы были под защитой Добровых всегда, даже когда меня нет рядом.

Он надел цепочку мне на шею. Холодный металл коснулся кожи рядом с кольцом-обещанием на пальце.

В этот момент я поняла: мы действительно строим новую реальность. Сложную, противоречивую реальность из компромиссов между его миром власти и моим миром чувств. И пока мы учимся слышать друг друга – у нас есть шанс быть счастливыми вопреки всему.

Мы ужинали при свечах. Данила, несмотря на усталость после тяжёлого дня, заказал еду из моего любимого ресторана, и квартира наполнилась ароматами томлёного мяса и пряных трав. Это была наша первая настоящая семейная трапеза, и я ловила себя на мысли, что улыбаюсь без причины, просто глядя, как он аккуратно режет стейк.

– Значит, четыре дня, – сказала я, когда с основным блюдом было покончено. – И что мне делать в твоей золотой клетке всё это время?

Он усмехнулся, откинувшись на спинку стула:

– Во-первых, это не клетка, а «режим максимальной безопасности». Во-вторых, ты можешь заняться детской. Виктория пришлёт каталоги мебели. Выбери всё, что захочешь. А в-третьих... – он достал телефон и что-то быстро набрал. – У меня есть для тебя сюрприз.

Мой телефон тут же пиликнул входящим уведомлением. Я открыла сообщение и увидела два билета в Большой театр на балет «Лебединое озеро».

– Завтра вечером, – пояснил Данила, заметив мой удивлённый взгляд. – С Лизой. Я договорился с охраной, они проводят вас и встретят после. Считай это моим извинением за утренний дизайнерский натиск.

Я отложила телефон и перегнулась через стол, чтобы поцеловать его.

– Ты умеешь заглаживать вину.

Ужин закончился на приятной ноте. Мы перебрались на диван, включили какой-то бессмысленный фильм, но никто из нас не следил за сюжетом. Мы просто наслаждались теплом друг друга.

Ближе к полуночи Данила начал собираться.

– Мне нужно заехать в офис, просмотреть документы перед вылетом. И ещё... – он замялся, что было для него совершенно нехарактерно. – Мне нужно заехать домой.

Я почувствовала укол ревности, смешанный с любопытством.

– Домой? В смысле... к родителям?

Он покачал головой и сел рядом со мной на кровать, пока я завязывала пояс халата.

– Нет. У меня есть своя квартира. В центре. Я купил её давно, но так и не жил там толком. Так... перевалочный пункт.

Он взял меня за руку:

– Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

«Его территория», – пронеслось у меня в голове. Место, где нет меня, нет наших общих воспоминаний о Париже и нет детской с гербом Добровых. Это было приглашение в его личное пространство, в его прошлое.

Через полчаса мы уже ехали по ночному городу. Его квартира находилась в одном из тех элитных небоскрёбов с видом на Москву-реку, которые всегда казались мне декорациями к фильму про другую жизнь.

Охранник внизу кивнул нам, и мы поднялись на лифте на самый верхний этаж. Дверь квартиры открылась бесшумно.

Внутри было темно и прохладно. Пахло дорогой кожей и немного – пылью нежилого помещения. Данила включил свет, и я замерла на пороге.

Это была пещера современного мужчины. Минимализм в его высшем проявлении: тёмные стены, панорамные окна во всю стену с видом на огни города, огромный серый диван, низкий стеклянный столик и гигантский телевизор. Никаких безделушек, никаких фотографий в рамках. Только функциональность и строгий стиль.

– Здесь... очень... мужественно, – выдавила я из себя.

Данила хмыкнул:

– Да. Стерильно и холодно. Как гостиничный номер люкс.

Он прошёл к окну и посмотрел на ночной город.

– Я привозил сюда женщин... до тебя. На одну ночь. Они никогда не оставались до утра. А если и оставались, то это место их пугало.

Он повернулся ко мне:

– Я хочу, чтобы ты осталась здесь со мной сегодня.

Я подошла к нему и обняла за талию сзади:

– Я не боюсь твоего дома, Данила. Я боюсь только одного: что ты снова исчезнешь в свою работу и оставишь меня одну в этой стерильной красоте.

Он развернулся и крепко прижал меня к себе:

– Не исчезну. Обещаю.

Мы провели ночь в его квартире. И это была совсем другая близость – не страстная и отчаянная, как в клубе или в Париже, а тихая и глубокая. Мы говорили шёпотом обо всём на свете: о его детстве (оказывается, он был непростым ребёнком), о моих мечтах (которые казались сейчас такими далёкими), о том, как страшно нести ответственность за новую жизнь.

Утром я проснулась от запаха кофе. Данила уже был одет в строгий костюм и протягивал мне чашку свежесваренного капучино.

– Через час водитель отвезёт тебя к Лизе, а потом в театр, – сказал он, целуя меня в макушку. – Я буду на связи 24/7. Если что-то покажется странным – звони немедленно.

Я кивнула:

– Буду скучать...

Он посмотрел на меня долгим взглядом:

– Я тоже. Чёртовски сильно.

* * *

Вечер в Большом театре был волшебным. Лиза была в восторге от платья и от того, что нас сопровождают «эти шкафообразные красавчики» (так она назвала охрану). Мы смеялись, ели мороженое в буфете в антракте и обсуждали танцоров так, будто сами были завсегдатаями подобных мероприятий.

После спектакля охрана проводила нас до машины Лизы (она жила ближе к центру). Мы обнялись на прощание.

– Ты выглядишь счастливой, Евка, – сказала она серьёзно. – По-настоящему счастливой. Не упусти его.

Я улыбнулась:

– Не упущу.

Домой я вернулась около полуночи. Квартира встретила меня тишиной и пустотой. Несмотря на роскошь и безопасность, без Данилы она казалась просто набором дорогих вещей.

Я приняла душ и легла в кровать, взяв в руки телефон. От Данилы пришло сообщение:

«Приземлился в Берлине. Переговоры через час. Скучаю по твоему запаху».

Я улыбнулась и напечатала ответ:

«Береги себя. И помни про волчонка-оберег».

Ответ пришёл мгновенно:

«Никогда не забываю о тебе».

Я отложила телефон и закрыла глаза, пытаясь уснуть. Но сон не шёл. В тишине квартиры каждый шорох казался громким и пугающим.

Внезапно я услышала тихий щелчок. Звук был едва различим, но моё сердце ухнуло куда-то вниз. Щелчок замка входной двери

Я села на кровати, затаив дыхание. Тишина.

Показалось? Нервы?

И тут я услышала шаги. Тяжёлые, уверенные шаги по паркету в коридоре. Кто-то был внутри квартиры.

Я схватила телефон трясущимися руками и набрала номер Данилы. Гудки шли бесконечно долго.

«Абонент временно недоступен...»

Шаги приближались к спальне. Медленно, не спеша. Человек знал, что я не сплю и слышу его.

Я вскочила с кровати и метнулась к двери спальни, чтобы запереть её на замок (Данила установил дополнительные засовы), но было поздно.

Дверь медленно открылась.

На пороге стоял мужчина в тёмной куртке с капюшоном, который он только что скинул с головы

Это был Кирилл.

В его руке блеснуло что-то металлическое – длинный охотничий нож с зазубренным лезвием.

– Привет, Ева, – сказал он тихо, делая шаг внутрь комнаты и закрывая за собой дверь. – Нам действительно нужно поговорить.

Мир сузился до размеров дверного проёма. В нём стоял Кирилл, и его лицо, искажённое странной смесью отчаяния и злости, было последним, что я хотела видеть в своей жизни. А в его руке, опущенной вдоль тела, тускло поблёскивало лезвие ножа. Оно не было направлено на меня, но сам факт его присутствия в его руке лишал меня способности дышать.

– Уходи, – мой голос прозвучал не громче шёпота. Я прижалась спиной к стене, чувствуя холод обоев через тонкую ткань ночной сорочки. – Кирилл, уходи немедленно. Данила... он тебя убьёт.

Он горько усмехнулся, делая ещё один шаг в комнату. Нож в его руке дрогнул.

– Данила... Твой босс. Твой спаситель. Ты думаешь, он рыцарь в сияющих доспехах? Ты слепа, Ева.

– Я не слепая. Я беременна от него. А теперь убирайся!

Он замер. На его лице промелькнуло что-то похожее на боль, но она тут же сменилась лихорадочным блеском в глазах.

– Беременна? – он словно пробовал это слово на вкус. – Значит, вот почему такая спешка. Не из-за любви, а из-за залёта.

– Это не твоё дело! Как ты вообще сюда попал? Как прошёл охрану?

Кирилл снова усмехнулся, на этот раз с превосходством.

– Охрана? Те два шкафа внизу? Я подкупил консьержа в доме напротив. Дал ему больше, чем твой Волков платит им за неделю. Сказал, что я твой брат, что у меня семейные проблемы. Он и пропустил меня через чёрный ход.

Паника ледяными пальцами сжала сердце. Охрана была обманута так просто? Данила будет в ярости... если выживет.

– Что тебе нужно? – я старалась говорить твёрдо, но голос предательски дрожал.

Кирилл подошёл к кровати и небрежно присел на её край, положив нож рядом с собой. Жест был пугающе спокойным, домашним.

– Я же писал тебе. Я хочу помочь.

– Помочь? – я нервно рассмеялась. – Ты угрожаешь мне ножом в моей спальне и говоришь о помощи?

– Это для защиты! – он резко поднял голову, и в его глазах я увидела безумие. – Ты не понимаешь! Те люди в чёрной машине... я видел их раньше. Они следили за мной. Они знают про тебя и Волкова. Они знают про ребёнка!

Я вспомнила его сообщение:«Я знаю, кто они». По спине пробежал холодок.

– Кто они?

Кирилл наклонился ко мне, понизив голос до шёпота:

– Люди Штерна. Немца. Я работал с ним по одному мелкому контракту год назад. Гнилой тип. Он не прощает обид. А Добров нанёс ему личное оскорбление. Штерн не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить его. А ты... ты – его самое слабое место.

Слова Кирилла ударили меня наотмашь. Он был прав. Всё сходилось. Угроза у подъезда, срыв поставок... Это была война, и я оказалась на линии огня.

– Почему ты мне это рассказываешь? – с подозрением спросила я.

Кирилл посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом.

– Потому что я всё ещё люблю тебя, Ева. Несмотря ни на что. И я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось из-за этого... этого монстра.

Я покачала головой:

– Ты не можешь любить меня и одновременно угрожать мне ножом.

Он схватил нож и вскочил с кровати, но не для того, чтобы напасть. Он с силой воткнул лезвие в прикроватную тумбочку рядом со мной. Дерево треснуло.

– Это не угроза! Это реальность! Ты думаешь, Добров расскажет тебе правду? Он использует тебя как живой щит! Ему плевать на тебя! Ему нужен только наследник и победа над Штерном!

Его слова были как яд, и часть меня боялась, что в них есть доля правды.

– Уходи, Кирилл, – устало сказала я. – Просто уходи. Я... я сообщу охране о тебе.

Он покачал головой:

– Они не успеют. Штерн уже близко. Тебе нужно бежать отсюда. Со мной.

Я посмотрела на него как на сумасшедшего.

– Сбежать? Куда? Ты же сам сказал, что они следят за тобой!

– Есть одно место... Вне их досягаемости. Пока ты здесь, ты мишень. Добров не сможет защитить тебя от того, чего не видит.

Внезапно снизу раздался громкий стук в дверь квартиры, а затем – звук выбиваемого замка.

Кирилл побледнел.

– Слишком поздно...

Он метнулся к окну, но тут же отпрянул.

– Второй этаж... Высоко...

Дверь в спальню распахнулась от мощного удара ноги. На пороге стоял один из охранников Данилы – тот самый «шкаф», которого упоминала Лиза. Его лицо было каменным, а в руке он держал пистолет, направленный прямо на Кирилла.

– Брось нож! На пол! Живо! – рявкнул он басом.

Кирилл медленно поднял руки вверх и отступил от тумбочки.

– Она в опасности! Вы не понимаете! Здесь будут люди Штерна!

Охранник даже не взглянул на него, его взгляд был прикован ко мне.

– Ева Сергеевна, вы в порядке?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

В этот момент из коридора донёсся ещё один голос – холодный, как арктический лёд:

– Опусти оружие.

В дверном проёме появился второй охранник, а за ним... Данила.

Он был без пальто, воротник белой рубашки был расстёгнут, волосы растрепаны. Но самым пугающим был его взгляд. В нём не было гнева – там была абсолютная пустота и смертельная решимость. Так выглядит хищник перед финальным прыжком.

Он посмотрел на Кирилла так, будто тот был уже трупом.

– Я же предупреждал тебя держаться от неё подальше.

Кирилл сглотнул:

– Добров... ты не понимаешь! Это ловушка! Штерн...

Данила сделал молниеносное движение рукой. В тусклом свете спальни сверкнула сталь его собственного ножа – тонкого, боевого клинка, который он словно материализовал из воздуха. Он прижал лезвие к горлу Кирилла раньше, чем тот успел моргнуть.

– Мне плевать на твои оправдания, – прошипел Данила ему в ухо так тихо, что я едва расслышала. – Ты нарушил границы моего дома. Ты угрожал моей женщине и моему ребёнку своим кухонным ножом. За это есть только одно наказание.

Кирилл замер, боясь пошевелиться и порезать себе шею о лезвие у кадыка.

– Я просто хотел её спасти...

Данила надавил чуть сильнее, и на шее Кирилла выступила капля крови.

– От кого? От меня? Ты жалкий неудачник, который изменил ей и теперь пытается играть в героя? Ты ничто по сравнению со мной.

Я наконец обрела дар речи:

– Данила, нет! Не надо!

Он даже не повернул головы в мою сторону. Его взгляд был прикован к глазам Кирилла в отражении зеркала на стене.

– У тебя есть десять секунд, чтобы убраться из этого дома и из её жизни навсегда. Если я увижу тебя ещё раз или узнаю, что ты пытался с ней связаться... я не буду таким милосердным.

Он убрал нож и с силой оттолкнул Кирилла к двери.

Кирилл споткнулся, схватившись за порезанную шею, и бросился вон из комнаты под дулом пистолета охранника.

Данила медленно повернулся ко мне. Его взгляд смягчился лишь на долю секунды при виде моего испуганного лица, но тут же снова стал жёстким.

– Ты цела? Он тебя не тронул?

Я подбежала к нему и обняла так крепко, как только могла:

– Нет... нет... Я в порядке...

Он обнял меня в ответ одной рукой, а второй достал телефон и набрал номер:

– Сергей? Код «Красный-1». Объект под угрозой. Усильте периметр до максимума. И найдите мне консьержа этого дома... живым или мёртвым.

Он убрал телефон и посмотрел на нож Кирилла, всё ещё торчащий из тумбочки рядом с моей головой.

– Больше никаких театров с Лизой без меня, – сказал он тихо и абсолютно серьёзно. – Теперь ты будешь жить здесь. Со мной. В моей квартире или в этом доме – неважно. Но ты больше никогда не останешься одна ни на минуту.

Я подняла на него глаза:

– А как же твоя поездка?

Он покачал головой:

– К чёрту Германию и Штерна. Сейчас главное – это ты и ребёнок. Всё остальное может гореть синим пламенем.

За окном завыли полицейские сирены – охрана вызвала полицию для задержания Кирилла. Но нам было всё равно. Мы стояли посреди разгромленной спальни, обнимая друг друга посреди хаоса войны двух хищников за право обладать самым ценным призом – нашей жизнью и нашим будущим ребёнком.