Текст книги "Беременна От Безжалостного Босса: Сделка с хищником! (СИ)"

Автор книги: Светлая Тучка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Беременна От Безжалостного Босса: Сделка с хищником!

Искра в темноте

Я всегда считала, что моя жизнь – это ровный, предсказуемый путь. До того дня, когда этот путь резко свернул в неизвестность, оставив меня на обочине разбитых надежд.

Он, мой любимый, мой единственный, оказался не таким уж и единственным. Слово «измена» ударило по мне, как кувалда, разбив вдребезги всё, во что я верила. Мир, ещё вчера казавшийся незыблемым, рухнул. В груди поселилась сосущая пустота, которую не могли заполнить ни слёзы, ни мамины объятия. Нужно было что-то радикальное. Нужно было забыть.

Поэтому я оказалась там, где обычно не бываю – в шумном, пульсирующем жизнью клубе. Здесь воздух был густым от запаха дорогих духов, пота и сладковатого дыма кальянов. Музыка била по ушам, заставляя вибрировать каждую клетку тела. Это было идеальное место, чтобы потерять себя.

Алкоголь лился рекой. Сначала это был лёгкий коктейль, потом что-то крепче, а затем я уже не считала бокалы. Вместе с выпитым уходила моя реальность, оставляя лишь туманное марево. В этом тумане всё стало неважным: его лицо, его предательство, моё собственное имя.

Я двигалась в такт музыке, позволяя толпе нести меня. Тело требовало разрядки, адреналина – чего угодно, лишь бы заглушить эту ноющую боль в сердце. Я ошиблась дверью, перепутав VIP-комнаты. Дёрнула ручку на себя и замерла на пороге.

В полумраке комнаты, освещённой лишь тусклой подсветкой бара, сидел он. Мужчина. Незнакомец. Или призрак из моей прошлой жизни – сейчас это не имело значения. Он был здесь. Один. В его руке был стакан с янтарной жидкостью.

В тот момент я не думала ни о чём, кроме желания отомстить. Отомстить ему – тому парню на улице, тому миру, который так легко меня предал. Отомстить самой себе за наивность. И я отдалась этому порыву. Я шагнула в комнату и закрыла за собой дверь.

Это не было любовью. Это была отчаянная попытка заглушить одну боль другой болью, заменить одну близость другой – случайной и безликой. В полутьме его лица я видела лишь маску. А он... он просто поддался моменту.

Утро принесло не только похмелье и сухость во рту, но и шок.

Я проснулась в чужой квартире от настойчивой трели будильника. Рядом со мной спал мужчина. Не тот. Совсем не тот. Его лицо было чётким в лучах утреннего солнца: резкие скулы, волевой подбородок и плотно сжатые губы даже во сне.

Мой взгляд упал на прикроватную тумбочку. На ней лежал кожаный ежедневник с золотым тиснением логотипа компании «АСТ-Строй». Моей компании.

И тут память начала возвращаться урывками. Не вся ночь, нет – лишь отдельные вспышки: полумрак VIP-комнаты, запах дорогого парфюма и виски... горячие руки на моей талии... и голос.

«Данила».

Меня бросило в холодный пот. Я провела ночь со своим боссом. С Данилой Андреевичем Добровым.

Я выскользнула из-под одеяла, стараясь не разбудить его, и начала лихорадочно собирать свои вещи. Он пошевелился во сне, но не проснулся. Мы оба были в тумане той ночи, и ни он, ни я не помнили деталей. Только ощущение пустоты и смутное чувство вины.

Я бежала из той квартиры так быстро, как только позволяли мои каблуки, ещё не зная, что эта случайная встреча – лишь пролог к истории куда более сложной и невероятной. Истории о том, как месть обернётся любовью, а туманное забвение – судьбой.

Следующая неделя прошла в каком-то сюрреалистичном кошмаре. Я жила в режиме «бей или беги», ожидая, что в любой момент дверь моего кабинета распахнётся, и на пороге появится он. Я репетировала десятки сценариев разговора: от ледяного безразличия до делового спокойствия. Но реальность оказалась куда прозаичнее и оттого ещё более мучительной.

Данила Андреевич Добров вёл себя так, будто той ночи никогда не было. Он был всё тем же безупречным, отстранённым боссом. Его «доброе утро» звучало так же холодно и формально, как и для остальных сотрудников. Его взгляд, когда он смотрел на меня через стол совещаний, был пустым, как у сфинкса. Это бесило и одновременно приносило странное, извращённое облегчение. Он не помнил. Для него это был просто провал в памяти, досадный эпизод, который он успешно стёр.

Я же стереть это не могла. Каждый раз, когда он проходил мимо, я невольно втягивала носом воздух, пытаясь уловить тот самый запах – горьковатый аромат дорогого парфюма и едва уловимый запах виски. И моё тело предательски откликалось на эти фантомные воспоминания.

В пятницу вечером я сидела в своей крошечной съёмной квартире, поджав под себя ноги, и смотрела в стену невидящим взглядом. В руке я сжимала телефон. На экране светилось сообщение от «Любимый», которое я так и не открыла. Я не могла. Смотреть на его фото, на наши счастливые селфи было физически больно.

Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. На часах было начало одиннадцатого. Кто бы это мог быть? Сердце пропустило удар от нелепой надежды, но я тут же себя одёрнула. Он не знает моего адреса.

На пороге стояла она. Моя лучшая подруга, Лиза. В руках у неё был бумажный пакет, из которого умопомрачительно пахло жареной картошкой и чесночным соусом.

– Я принесла гуманитарную помощь, – заявила она безапелляционно, протискиваясь мимо меня в коридор. – Ты не отвечаешь на звонки третий день, выглядишь как привидение и явно питаешься святым духом.

Лиза всегда была такой: шумной, прямолинейной и абсолютно уверенной в своей правоте. Она прошла на кухню, грохнула пакет на стол и начала хозяйничать, доставая тарелки.

– Ну? – она развернулась ко мне, уперев руки в бока. – Я жду объяснений. Что случилось? Это из-за него?

Я опустилась на стул и закрыла лицо руками. Слёзы, которые я так долго сдерживала на работе, хлынули сами собой.

– Лиз... он... с другой.

Слова упали в тишину кухни как камни в воду. Лиза замерла с тарелкой в руках.

– Что? Этот твой... как его там? Кирилл?

Я лишь кивнула, не в силах произнести его имя вслух.

– Вот же козёл! – с чувством выпалила Лиза, швыряя тарелку на стол (к счастью, та не разбилась). – Я так и знала! Я тебе говорила! Помнишь? На дне рождения у Кати? Я видела, как он на эту блондинку пялился!

– Я не хотела верить... – прошептала я сквозь слёзы.

Лиза села рядом и обняла меня за плечи.

– Забей на него, Ева. Он не стоит ни одной твоей слезинки. Знаешь что? К чёрту всё! Завтра мы идём отрываться. Никаких соплей! Ты должна показать этому миру, что Ева Сергеевна – это сила, а не размазня!

Я слабо улыбнулась ей в плечо. Именно эта её безудержная энергия и вера в то, что любую проблему можно решить танцами до упаду и бутылкой просекко, и заставили меня согласиться.

Мы пошли в тот самый клуб.

И вот там, в эпицентре этого грохочущего хаоса, я снова увидела его.

Данила стоял у бара. Без пиджака, с закатанными до локтей рукавами дорогой рубашки. Он выглядел здесь неуместно и одновременно невероятно органично – как хищник, случайно забредший на чужую территорию. Он был один и медленно потягивал янтарный напиток, наблюдая за танцполом с ленивым интересом собственника.

Наши взгляды встретились через весь зал. На долю секунды мне показалось, что в его серых глазах мелькнуло узнавание. Но тут же его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. Он лишь слегка приподнял бокал в едва заметном жесте приветствия или насмешки – я так и не поняла.

А потом к нему подошла она. Высокая блондинка с ногами от ушей и улыбкой, которая стоила целое состояние. Она что-то шепнула ему на ухо и положила руку на его плечо.

Внутри меня что-то оборвалось. Глупо было ревновать его к этой кукле Барби после того, что случилось (или не случилось), между нами. Но я ревновала. К его спокойствию, к его жизни, где всё было разложено по полочкам. К тому факту, что для него та ночь была ничем.

Я отвернулась и залпом осушила свой бокал.

– Лиз, мне нужно выйти! – крикнула я подруге на ухо.

Голова кружилась от музыки и выпитого алкоголя. Мне нужен был воздух. Или хотя бы тишина VIP-зоны, где можно спрятаться от всего мира. Я толкнула первую попавшуюся дверь с табличкой «Private», даже не посмотрев на номер комнаты.

Дверь за мной закрылась, отсекая звуки музыки.

В комнате царил полумрак. И он был там.

Данила стоял у окна, спиной ко мне. Услышав звук закрывающейся двери, он медленно повернулся. В его руке был всё тот же стакан с виски.

– Ева Сергеевна? – его голос был низким и хриплым от удивления или выпитого алкоголя. – Какая... неожиданная встреча.

В его тоне не было ни злости, ни удивления по поводу моего вторжения. Только констатация факта и лёгкая насмешка.

– Простите... я ошиблась дверью... – пролепетала я, чувствуя, как краска приливает к щекам.

– Не извиняйтесь. Входите. Раз уж вы здесь... составьте мне компанию.

Это не было вопросом или приглашением. Это был приказ босса своему сотруднику, замаскированный под светскую беседу.

Я сделала шаг вперёд, и дверь за моей спиной захлопнулась с тихим щелчком замка. Мы снова остались одни в полумраке. И я поняла одну страшную вещь: история повторяется. Но на этот раз я вошла сюда добровольно.

На одни и те же грабли

На одни и те же грабли

Воздух в комнате, казалось, сгустился, став тяжёлым и вязким. Музыка из общего зала доносилась лишь глухим, монотонным басом, словно биение сердца огромного зверя. Данила не сводил с меня взгляда. В полумраке его серые глаза казались почти чёрными, и в них не было привычной ледяной корки корпоративного безразличия. Там плескалось что-то иное – опасное, пьяное и очень мужское.

– Составьте мне компанию, – повторил он, на этот раз мягче, но с той же непререкаемой интонацией. Он кивнул на низкий диван у стены.

Я сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Мой первоначальный порыв – развернуться и убежать – испарился. Вместо него пришла странная, звенящая смелость, подогретая алкоголем и адреналином. Я медленно прошла вглубь комнаты и опустилась на диван, стараясь держать спину прямо. Он наблюдал за мной, покачивая стакан с остатками виски.

– Вы избегали меня всю неделю, Ева Сергеевна, – произнёс он, подходя ближе. Его шаги были беззвучными. Он остановился прямо передо мной, заслоняя собой свет. – Опускали глаза на совещаниях. Краснели, когда я проходил мимо.

Я вскинула подбородок, встречая его взгляд.

– Вам показалось, Данила Андреевич. У меня много работы.

Он тихо усмехнулся, и от этого низкого звука по моей спине пробежали мурашки.

– Лжёте. И себе, и мне. Вы боитесь. Но чего? Того, что было? Или того, что может быть?

Он протянул руку и коснулся моего лица. Его пальцы были тёплыми и уверенными. Они скользнули по скуле, заправили выбившуюся прядь волос за ухо. Это прикосновение было не похоже на то, пьяное и отчаянное в клубе. Сейчас он был трезв. И он прекрасно понимал, что делает.

– Я... я не должна здесь находиться, – прошептала я, но даже не попыталась отстраниться. Моё тело предавало меня, отзываясь на его близость дрожью.

– Не должны, – согласился он. Его лицо было так близко, что я чувствовала запах дорогого парфюма и виски. – Но вы здесь.

Его губы накрыли мои прежде, чем я успела придумать ещё одну причину для бегства. Это был не нежный поцелуй, а утверждение права собственности – жёсткий, требовательный и властный. Он целовал меня так, будто имел на это полное право. И я ответила. Ответила с той же яростью и отчаянием, что копились во мне всю неделю.

Мир сузился до этой комнаты, до вкуса его губ и силы его рук, которые уже обнимали меня, прижимая к себе так крепко, что стало трудно дышать.

Внезапно тишину разорвал резкий звонок мобильного телефона. Он прозвучал как выстрел в тишине комнаты. Данила замер, тяжело дыша. Его взгляд прояснился, возвращая привычную холодную сталь

Он медленно отстранился от меня и достал телефон из кармана брюк. На экране высветилось имя: «Мама».

Лицо Данилы мгновенно превратилось в непроницаемую маску. Он нажал на отбой и убрал телефон обратно в карман, даже не взглянув на меня.

– Это было... неуместно, – произнёс он ровным голосом, поправляя манжеты рубашки.

Я сидела, ошеломлённая и сбитая с толку внезапной сменой его настроения. Только что он был страстным мужчиной, а теперь снова стал отстранённым боссом.

– Да... вы правы, – пробормотала я, вскакивая с дивана и поправляя платье трясущимися руками.

– Я вызову вам такси, – сказал он сухо, доставая свой телефон.

– Не нужно! Я... я сама доберусь.

Я бросилась к двери, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд. Щёлкнул замок, выпуская меня из душной комнаты обратно в грохочущий мир клуба.

Я бежала по коридору так быстро, как только могла, не разбирая дороги. Слёзы жгли глаза – слёзы обиды и унижения. Что это было? Очередная игра? Способ показать свою власть? Я для него просто очередная игрушка?

Влетев в общий зал, я наткнулась на Лизу.

– Ева! Вот ты где! Я тебя потеряла! Мы уходим?

Я лишь молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Всю дорогу домой мы ехали молча. Лиза поглядывала на меня с тревогой, но благоразумно не задавала вопросов.

Вернувшись в свою пустую квартиру, я подошла к окну и уставилась на огни ночного города. Внизу проносились машины, люди спешили по своим делам, жизнь продолжалась.

А моя жизнь снова разделилась на «до» и «после». Только теперь всё стало ещё сложнее. Я провела ночь со своим боссом из мести. А сегодня позволила ему поцеловать себя... из слабости? Из любопытства?

Телефон в моей руке завибрировал. Сообщение от«Любимый».

«Нам нужно поговорить».

Я заблокировала экран и швырнула телефон на кровать.

Завтра понедельник. И мне придётся снова войти в его кабинет и сделать вид, что ничего не произошло. Снова смотреть в эти холодные серые глаза и притворяться бесчувственным роботом.

Но я знала одно: та искра в темноте не погасла. Она тлела под слоем пепла обид и предательств, готовая вспыхнуть с новой силой при малейшем дуновении ветра. И ветер этот уже дул из кабинета генерального директора «АСТ-Строй».

Понедельник наступил с безжалостной неотвратимостью. Будильник прозвенел, казалось, сразу после того, как я закрыла глаза. В зеркале ванной на меня смотрело бледное существо с тёмными кругами под глазами. Я плеснула в лицо холодной водой, пытаясь смыть не только остатки сна, но и воспоминания о пятничном вечере. Не вышло.

Дорога до офиса превратилась в пытку. Каждый светофор, каждая пробка казались личным оскорблением, оттягивающим момент неизбежной встречи. Я вошла в офисный центр за пять минут до начала рабочего дня, надеясь проскользнуть к своему столу незамеченной. Не получилось.

– Ева Сергеевна, доброе утро! – голос секретарши Данилы, Кристины, прозвучал как выстрел. – Данила Андреевич просил вас зайти к нему, как только вы появитесь.

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Вот и всё. Началось.

– Спасибо, Кристина, – я заставила свой голос звучать ровно и даже немного скучающе. – Передайте ему, что я буду через десять минут. Мне нужно разобрать почту.

Секретарша удивлённо моргнула – видимо, не привыкла к тому, что кто-то игнорирует прямой приказ босса, – но кивнула

Эти десять минут я провела как на раскалённой сковороде. Я сидела за своим столом, бессмысленно глядя в монитор, и не могла прочесть ни строчки. Руки дрожали так, что я боялась пролить кофе. Что он скажет? «Вы уволены за неподобающее поведение»? «Давайте забудем об этом инциденте»? Или... он снова поцелует меня?

От последней мысли по телу прошла горячая волна, которую тут же сменил ледяной ужас. Я не могла этого допустить. Это было бы полным безумием

Глубоко вдохнув, я поднялась со стула. Пора было идти на эшафот.

Я постучала в массивную дубовую дверь его кабинета и, не дожидаясь ответа, вошла.

Данила стоял у окна спиной ко мне – его излюбленная поза для размышлений или демонстрации власти. Он был в том же тёмно-синем костюме, что и в клубе, но сейчас он выглядел не хищником на охоте, а скорее королём на троне.

– Вы хотели меня видеть? – мой голос прозвучал на удивление твёрдо.

Он медленно повернулся. Его лицо было непроницаемой маской делового человека. Ни один мускул не дрогнул, когда наши взгляды встретились.

– Да, Ева Сергеевна. Присаживайтесь

Я опустилась в кресло для посетителей, сложив руки на коленях, словно примерная ученица.

Он обошёл стол и сел в своё кресло. Несколько секунд он просто молча смотрел на меня, изучая, как редкий экспонат. Под этим взглядом я чувствовала себя голой.

– Я просмотрел ваш отчёт по «Альянсу», – наконец произнёс он тоном, каким обычно обсуждают квартальные планы. – Есть пара моментов, которые нужно доработать.

Я моргнула. Это всё? Он вызвал меня в девять утра в понедельник, чтобы обсудить отчёт?

– Хорошо... я внесу правки сегодня же.

Он кивнул и взял в руки ручку, давая понять, что аудиенция окончена.

Я встала и направилась к двери, чувствуя себя полной дурой. Он просто играет со мной. То притягивает на расстояние поцелуя, то отталкивает ледяной стеной корпоративной этики.

– Ева Сергеевна? – его голос остановил меня у самой двери.

Я обернулась.

Он смотрел на меня поверх очков для чтения (которых секунду назад не было на его лице), и в его глазах плясали опасные искорки.

– На вашем месте я бы проверил почту перед тем, как вносить правки. Там есть информация от юридического отдела, которая меняет всё дело.

Я кивнула и пулей вылетела из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Прислонившись к стене в коридоре, я пыталась унять бешено колотящееся сердце.

Это была война нервов. И пока он выигрывал с разгромным счётом.

Тень прошлого

Тень прошлого

Вечером того же дня я сидела на кухне у родителей. Мама суетилась вокруг меня с тарелкой борща.

– Доченька, ты совсем ничего не ешь! Ты же с ума сходишь на своей работе!

Папа молча читал газету в углу, но я знала, что он слушает каждое слово.

– Мам, всё нормально. Просто много работы.

Бабушка вязала у телевизора и лишь неодобрительно хмыкнула:

– От такой работы одни морщины да седина. Был бы жив твой дедушка...

Я отмахнулась от её причитаний и уткнулась в телефон под предлогом проверки почты. На самом деле я листала ленту новостей, лишь бы не отвечать на вопросы о моей личной жизни.

Телефон завибрировал в руке. Сообщение от Лизы:

«Ты жива? Как прошёл разговор с боссом?»

Я напечатала ответ:

«Нормально. Обсуждали отчёт».

Ответ пришёл мгновенно:

«И всё? Он ничего не сказал про пятницу? Не смотрел на тебя как кот на сметану?»

Я усмехнулась про себя. Если бы она знала...

«Нет. Он был холоден как айсберг».

Лиза прислала смайлик с выпученными глазами:

«Вот это выдержка у мужика! Или он гей?»

Я чуть не подавилась чаем от смеха.

«Лиза!»

«А что? Нормальная версия».

Я отложила телефон и посмотрела на маму.

– Мам... а если бы ты узнала что-то такое... о папе... ну... что бы ты сделала?

Мама перестала суетиться и внимательно посмотрела на меня поверх очков.

– Я бы сначала поговорила с ним. А потом... потом бы решила для себя: могу ли я простить или нет. Но главное – это честность перед самой собой.

Её слова эхом звучали у меня в голове всю дорогу домой. Честность перед самой собой... Могу ли я быть честной? Я пришла к нему в ту комнату из мести Кириллу. Но почему я ответила на его поцелуй сегодня? Потому что хотела забыть боль? Или потому, что хотела почувствовать себя желанной?

Ответов не было.

Зайдя в квартиру, я первым делом проверила входную дверь – заперта ли она? Мне казалось, что стены давят на меня со всех сторон. Я включила телевизор погромче, чтобы заглушить тишину.

Телефон снова пискнул. Я ожидала увидеть очередное сообщение от Лизы или Кирилла (которого я всё ещё игнорировала), но номер был незнакомым.

«Это Данила Андреевич».

Сердце пропустило удар. Он писал мне? С личного номера?

«В отчёте действительно есть изменения».

Это было похоже на код шпионов или игру двух сумасшедших. Он писал мне о работе? В одиннадцать вечера?

«Завтра задержитесь после работы».

Это был не вопрос и не просьба. Приказ.

Мои пальцы зависли над клавиатурой. Что мне ответить? «Да, босс»? «Нет»?

Но он уже был оффлайн.

Я отложила телефон и посмотрела на своё отражение в тёмном экране телевизора. В глазах отражался страх и... предвкушение чего-то неизбежного.

Завтра будет долгий день.

Вторник выдался на редкость суетливым. Утро началось с совещания, где Данила Андреевич, как ни в чём не бывало, раздавал указания, а я сидела за столом, делая вид, что конспектирую, и старалась не встречаться с ним взглядом. Его голос, спокойный и властный, эхом отдавался в моей голове, смешиваясь с воспоминаниями о пятничном вечере. Каждый раз, когда он обращался ко мне по имени, я чувствовала, как щёки предательски теплеют.

«Ева Сергеевна, подготовьте сводку по расходам».

«Да, Данила Андреевич».

Слова давались с трудом. Я кивала, как китайский болванчик, и судорожно записывала задачи, половина из которых тут же вылетала из головы. День тянулся мучительно долго. Я то и дело поглядывала на часы, стрелки которых будто застыли на месте. Ожидание вечера давило на плечи тяжёлым грузом. Что он имел в виду под «задержитесь»? Обсудить правки? Или... что-то другое?

К шести вечера офис начал пустеть. Стук каблуков уходящих коллег казался мне похоронным маршем. Лиза, проходя мимо моего стола, шепнула:

– Ты чего такая бледная? На тебе лица нет.

– Просто устала, – соврала я, вымученно улыбнувшись.

В половине седьмого в офисе остались только мы вдвоём. Тишина стала оглушающей. Я слышала собственное дыхание и мерный стук пальцев по клавиатуре – Данила что-то печатал в своём кабинете. Наконец, внутренняя связь ожила:

– Ева Сергеевна, зайдите ко мне.

Я глубоко вдохнула, словно перед прыжком в воду, и поднялась со стула. Ноги были ватными. Подойдя к его двери, я на секунду замерла, собираясь с духом, и постучала.

– Войдите.

Он сидел за столом, но уже без пиджака. Рукава белоснежной рубашки были закатаны до локтей, открывая сильные предплечья. Галстук ослаблен. Он выглядел уставшим, но от этого не менее опасным.

– Вы хотели меня видеть? – мой голос прозвучал слишком тихо.

Он оторвался от монитора и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его серых глазах не было ни капли той ледяной отстранённости, что я видела утром. Сейчас там плескалось что-то тёмное и горячее.

– Закройте дверь, – его голос был низким, почти хриплым.

Я выполнила приказ, и щелчок замка прозвучал как приговор. В кабинете сразу стало тесно и душно.

– Подойдите ближе.

Я сделала несколько неуверенных шагов и остановилась у края его стола.

– Вы боитесь меня? – спросил он, поднимаясь из-за стола. Он медленно обошёл стол и остановился в полуметре от меня.

– Нет... то есть... да... немного.

Он усмехнулся уголком губ.

– Это хорошо. Страх – отличный стимулятор. Острее чувствуешь жизнь.

Он сделал ещё один шаг ко мне. Я инстинктивно отступила назад и упёрлась спиной в книжный шкаф. Дальше отступать было некуда.

– В пятницу вы писали мне сообщение с личного номера... – начала я сбивчиво, пытаясь вернуть разговор в деловое русло или хотя бы просто отвлечь его.

– Я помню всё, Ева. Каждую минуту той ночи. Каждое ваше движение. Каждую вашу реакцию.

Его слова ударили меня под дых. Он помнил? Всё это время он помнил?

– Но вы вели себя так... будто ничего не было...

– Потому что я должен был понять: это была случайность? Или это было начало чего-то большего?

Он протянул руку и коснулся моей скулы кончиками пальцев. По коже пробежал электрический разряд.

– И к какому выводу вы пришли? – прошептала я.

Вместо ответа он наклонился и прижался лбом к моему лбу.

– К тому, что я не могу перестать думать о вас с того самого момента, как увидел вас в том клубе. Вы были похожи на раненого зверька. Злого и прекрасного.

Его губы нашли мои. На этот раз поцелуй не был властным или требовательным. Он был жадным, отчаянным, словно мы оба пытались утолить жажду, копившуюся целую неделю. Я обхватила его за шею, притягивая ближе к себе. Мир сузился до размеров его кабинета: запах кожи и дорогого парфюма смешался с ароматом его кожи.

Его руки скользнули по моей спине вниз, прижимая меня к себе так крепко, что я почувствовала его возбуждение.

Внезапно он резко отстранился. Мы оба тяжело дышали, глядя друг на друга затуманенными глазами.

– Нет... – выдохнул он хрипло. – Не здесь. Не так.

Он провёл рукой по волосам, пытаясь вернуть себе самообладание.

– Уходите сейчас же. Идите домой. Я... я не ручаюсь за себя.

Я не стала спорить. Подхватив сумку дрожащими руками, я пулей вылетела из кабинета и побежала по пустому коридору к лифту.

Оказавшись на улице под холодным осенним дождём, я прижалась лбом к холодному стеклу автобусной остановки. Губы всё ещё горели от его поцелуя.

Что я делаю? Это безумие! Он мой босс! Это может стоить мне работы... репутации... всего!

Но когда автобус увозил меня прочь от офисного центра «АСТ-Строй», я поймала себя на мысли: я жду завтрашнего дня с нетерпением и страхом одновременно. И этот страх был сладким на вкус.

Я ещё не знала главного: та искра в темноте уже разгорелась в пламя, которое скоро изменит наши жизни навсегда. И совсем скоро у этого пламени появится имя – маленькое сердцебиение внутри меня.