Текст книги "Беременна От Безжалостного Босса: Сделка с хищником! (СИ)"

Автор книги: Светлая Тучка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Крепость

Крепость

Следующие дни слились в один бесконечный, стерильно-безопасный поток. Моя жизнь превратилась в череду перемещений под конвоем из точки А (квартира) в точку Б (офис Данилы, который теперь находился в соседнем здании, чтобы ему не нужно было никуда меня везти) и обратно. Охрана, сменяя друг друга, следовала за мной тенью. В магазин, в салон, даже в парк на пять минут – везде со мной был молчаливый «шкаф» в чёрном костюме.

Это было удушающе. Я чувствовала себя редким музейным экспонатом, который перевозят в бронированном кейсе. Но Данила был непреклонен.

– Это не обсуждается, – отрезал он тем вечером, после инцидента с Кириллом. – Пока Штерн не будет нейтрализован, ты – главная мишень. И я не позволю, чтобы с тобой или с ребёнком что-то случилось.

Слово «нейтрализован» прозвучало так холодно и окончательно, что я невольно поёжилась. Я понимала его логику, но моя душа бунтовала против клетки, какой бы золотой она ни была.

На четвёртый день его вынужденного заточения со мной (он отменил все поездки, запершись в своём московском офисе и ведя войну со Штерном дистанционно) я не выдержала.

– Я задыхаюсь, – сказала я ему вечером, когда мы сидели на диване в его квартире. Он работал на ноутбуке, а я бездумно переключала каналы на огромном телевизоре.

Он оторвался от экрана и посмотрел на меня поверх очков для чтения. Усталый взгляд, тёмные круги под глазами – он спал ещё меньше, чем я.

– Ева, мы это уже обсуждали.

– Нет, не обсуждали! Ты просто ставишь меня перед фактом! Я не могу так жить. Я не могу провести всю беременность под замком!

Он закрыл ноутбук и отложил его на столик. В наступившей тишине его голос прозвучал глухо:

– А ты предлагаешь мне рисковать? Ты видела нож у твоей головы? Это была реальность, Ева. Не кино. Не страшный сон. Если бы охрана опоздала на минуту...

Он не договорил, но я и так знала продолжение. Он встал и подошёл к окну, глядя на ночной город.

– Штерн играет грязно. Он знает, что напрямую меня не сломить. Поэтому он бьёт по тебе. И пока я не придумаю, как его остановить... ты будешь здесь.

Я подошла к нему и обняла сзади, прижимаясь щекой к его спине.

– Я понимаю твой страх. Правда понимаю. Но твой страх душит меня. Я чувствую себя пленницей.

Он накрыл мои руки своей ладонью:

– Ты не пленница. Ты под защитой.

– Это одно и то же! – я отстранилась и посмотрела ему в глаза. – Данила... мне нужно выйти. Просто... подышать воздухом. Без охраны в двух шагах. Пожалуйста.

Он долго смотрел на меня, борясь с собой. Я видела эту внутреннюю борьбу: инстинкт хищника, требующий запереть добычу в самой безопасной норе, и желание сделать меня счастливой.

Наконец он выдохнул и кивнул:

– Хорошо. Но только одно условие.

Я замерла:

– Какое?

Он достал из кармана брюк маленькую бархатную коробочку – ту самую, с волчонком-оберегом. Открыв её, он достал подвеску и надел её мне на шею.

– Ты носишь это всегда. Не снимая. Это маяк. Если ты снимешь его или выйдешь за пределы безопасной зоны... я узнаю мгновенно.

Я коснулась холодного металла на груди:

– Что это?

– Твой пропуск на свободу. В радиусе километра от этого дома система безопасности будет отслеживать твои перемещения через чип в кулоне. Если ты попытаешься уйти дальше или снять его... сработает тревога. И я примчусь за тобой через три минуты.

Это был компромисс. Хитрый, продуманный компромисс Доброва. Свобода, но на коротком поводке.

– Хорошо, – согласилась я.

На следующее утро я впервые за неделю вышла на улицу одна. Охранник у подъезда лишь молча кивнул мне и остался у машины. Я пошла в сторону парка, вдыхая прохладный осенний воздух. Это было блаженство – идти одной, без пристальных взглядов за спиной.

Я дошла до пруда, села на скамейку и закрыла глаза, подставляя лицо солнцу. В кармане завибрировал телефон. Лиза.

«Ну что? Как жизнь в золотой клетке? Добров-старший ещё не запер тебя в башне?»

Я улыбнулась и быстро набрала ответ:

«Выпустили погулять во двор. На поводке длиной в километр».

Ответ пришёл мгновенно:

«Ого! Прогресс! А секс? Секс-то хоть разрешили?»

Я тихо рассмеялась, оглядываясь по сторонам.

«Секс всегда разрешён. Это единственное, что не поддаётся его контролю».

Я отправила сообщение и снова откинулась на спинку скамейки. Жизнь налаживалась. Маленькими шажками, но налаживалась.

Внезапно мой телефон снова завибрировал. На этот раз это было уведомление от приложения «Добров-Секьюрити». На экране высветилась красная мигающая точка и надпись:

«ТРЕВОГА! Нарушение периметра!»

Сердце ухнуло в пятки. Что? Я же здесь, в парке...

И тут я услышала звук подъезжающей машины. Резкий визг тормозов заставил меня вздрогнуть и открыть глаза.

У тротуара остановился чёрный тонированный внедорожник – точная копия того, что был у людей Штерна в тот день у моего подъезда. Двери открылись, но никто не вышел.

Моё тело сковал ледяной ужас.

Из-за руля со стороны водителя вышел мужчина в тёмном костюме и солнцезащитных очках. Он посмотрел прямо на меня и медленно снял очки.

Это был Виктор Штерн.

Он был старше Данилы, но выглядел превосходно: подтянутый, с идеально уложенными седыми волосами и холодным взглядом серых глаз, так похожих на глаза моего Доброва, но лишённых всякого тепла.

Он направился ко мне неспешной походкой хищника, который знает, что жертва никуда не денется. Остановившись в паре метров от скамейки, он слегка наклонил голову:

– Добрый день, фройляйн Ева. Или мне стоит говорить «фрау Доброва»? Хотя... до свадьбы ещё есть время всё переиграть.

Его русский был безупречным, но с жёстким немецким акцентом.

Я вскочила со скамейки, прижимая телефон к груди как щит.

– Не подходите ко мне!

Штерн усмехнулся:

– Бросьте эти мелодрамы. Я здесь не для того, чтобы причинить вам вред. Я здесь для переговоров.

– У меня нет с вами никаких дел!

– Ошибаетесь, – его улыбка стала шире и холоднее. – Ваше дело – это ваш босс и мой враг Данила Добров. А вы... вы его ахиллесова пята.

Он сделал шаг ближе:

– Передайте ему сообщение от Виктора Штерна: игра окончена. Пусть вернёт контракт по «Альянсу» и публично извинится за клевету годичной давности. Или следующая наша встреча будет куда менее... цивилизованной.

Он развернулся и пошёл обратно к машине.

В этот момент из-за поворота с воем сирен вылетели два чёрных внедорожника охраны Данилы. Они заблокировали машину Штерна с двух сторон. Двери распахнулись, и оттуда высыпали охранники с оружием наперевес.

Штерн даже не обернулся. Он сел в свою машину, и через секунду она сорвалась с места, скрывшись за поворотом быстрее, чем охрана успела что-либо предпринять.

Один из охранников подбежал ко мне:

– Ева Сергеевна! Вы целы? Он вам ничего не сделал?

Я стояла как вкопанная, глядя вслед уехавшей машине Штерна.

«Игра окончена».

Нет, герр Штерн. Игра только начинается.

Охранник, молодой парень по имени Антон, настойчиво пытался усадить меня в машину, но мои ноги словно вросли в асфальт. Я смотрела на пустую дорогу, где только что скрылся внедорожник Штерна, и чувствовала, как внутри закипает не страх, а холодная, звенящая ярость.

– Ева Сергеевна, пожалуйста, – голос Антона доносился будто сквозь вату. – Данила Андреевич убьёт меня, если с вами что-то случится. Нам нужно ехать.

Я наконец перевела на него взгляд. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина. Он боялся не Штерна. Он боялся гнева своего босса.

– Всё в порядке, Антон, – мой собственный голос прозвучал на удивление спокойно и твёрдо. – Я в порядке. Но мне нужно позвонить.

Я достала телефон. Руки больше не дрожали. Я набрала номер Данилы. Он ответил после первого же гудка.

– Ева? – его голос был напряжён, как натянутая струна. – Твой маяк сработал. Охрана уже доложила. Ты... он что-то сделал? Он тебя тронул?

– Нет, – перебила я его. – Он ничего не сделал. Просто передал «сообщение».

Я пересказала ему ультиматум Штерна слово в слово. Когда я закончила, на том конце провода повисла тяжёлая, мёртвая тишина. Я даже проверила, не оборвалась ли связь.

– Данила?

– Я здесь, – его голос стал тихим и пугающе ровным. Так звучит штиль перед ураганом. – Слушай меня внимательно. Немедленно возвращайся домой. Антон тебя отвезёт. Никуда не выходи. Ни с кем не говори. Я буду через двадцать минут.

Он отключился, не дожидаясь ответа.

Дорога до дома прошла в гробовом молчании. Антон гнал так, будто за нами черти гнались, а я смотрела в окно на проносящийся город и думала. Штерн совершил ошибку. Огромную ошибку. Он думал, что я – слабое место Данилы, его уязвимость. Но он не учёл одного: угрожая мне, он превращал меня из его уязвимости в его оружие.

Когда мы подъехали к дому, у подъезда уже стояло три чёрных внедорожника службы безопасности. Охрана взяла здание в плотное кольцо.

Я вышла из машины и направилась к подъезду, но Антон преградил мне путь.

– Простите, Ева Сергеевна. Приказ Данилы Андреевича: вы не входите в дом без него.

Я вздохнула и кивнула. Правила игры изменились.

Данила приехал через пятнадцать минут, а не двадцать. Он выскочил из своего спорткара ещё до того, как машина полностью остановилась. На нём не было лица.

Он подбежал ко мне, схватил за плечи и лихорадочно ощупал взглядом с головы до ног, словно проверяя, все ли части тела на месте.

– Ты цела? Точно? Он к тебе не прикасался?

– Нет, Данила, – я положила ладони на его грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце. – Он просто говорил.

Его взгляд потемнел от ярости.

– Этот старый ублюдок... Он посмел явиться к тебе лично? На мою территорию?

Он притянул меня к себе и крепко обнял, зарываясь носом в мои волосы.

– Больше никаких прогулок. Никаких парков. Ты будешь здесь. Со мной.

Я отстранилась и посмотрела ему прямо в глаза:

– Данила... Это была не угроза. Это была провокация.

Он нахмурился:

– О чём ты?

– Штерн хочет вывести тебя из себя. Заставить совершить ошибку. Он знает, что ты отменишь сделку с «Альянсом» или сорвёшь переговоры, если будешь думать только о моей безопасности. Это его цель – заставить тебя проиграть из-за эмоций.

Данила замер. Медленно, словно нехотя, он отпустил меня и отступил на шаг. В его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение.

– А ты быстро учишься играть в эти игры.

– У меня хороший учитель, – парировала я.

Он усмехнулся уголком губ, но тут же снова стал серьёзным.

– Ты права. Но это ничего не меняет. Я не могу рисковать тобой ради контракта.

– А тебе и не нужно выбирать, – я взяла его за руку и потянула к подъезду. – Мы сделаем и то, и другое. Ты победишь его в бизнесе, а я останусь в этой крепости под твоей защитой. Но чтобы победить его там... – я кивнула в сторону города, – ...тебе нужно быть там во всеоружии. А не сидеть здесь со мной, как наседка

Мы вошли в квартиру (теперь это действительно была наша общая квартира). Он запер дверь на все замки и повернулся ко мне.

– И что ты предлагаешь? Отпустить тебя работать в офис под прицелом снайперов?

Я покачала головой и подошла к панорамному окну, глядя на город сверху вниз.

– Нет. Я предлагаю тебе сделать то, чего он от тебя не ждёт. Не отступать. Не прятаться. А ударить первым.

Данила подошёл сзади и обнял меня за талию, положив подбородок мне на плечо.

– У тебя есть план?

– У меня есть идея... – я развернулась в его объятиях и посмотрела ему в глаза. – Помнишь тот контракт с «Альянсом»? Тот самый, который он хочет вернуть? Что если мы предложим им кое-что получше? Нечто такое, от чего они сами откажутся работать со Штерном?

В его серых глазах зажёгся опасный огонёк интереса.

– Продолжай...

* * *

Следующие сутки превратились для меня в ад ожидания. Данила заперся в своём кабинете с юристами и аналитиками. Домой он приходил только глубокой ночью – уставший до изнеможения, пахнущий кофе и дорогим парфюмом, падал рядом со мной на кровать и мгновенно засыпал, даже не раздеваясь.

Я видела его всего несколько минут в день, но этого было достаточно, чтобы понять: он готовит ответный удар.

На третий день утром он разбудил меня поцелуем.

– Просыпайся, соня. У нас сегодня много дел.

Я открыла глаза и увидела его – бодрого, гладко выбритого, в идеально выглаженном костюме-тройке. В руках у него был огромный букет белых пионов и маленькая бархатная коробочка синего цвета.

– Что происходит? – я села на кровати, натягивая одеяло до подбородка.

Он протянул мне цветы:

– Сегодня мы объявляем о нашей помолвке официально.

Затем он открыл коробочку. Внутри лежал комплект: серьги и браслет из белого золота с бриллиантами – идеально подходящие к моему кольцу и кулону-оберегу.

– Это от «Ван Клиф». Я заказал их ещё до Парижа.

Я смотрела на него во все глаза:

– Ты... ты всё это спланировал?

Он сел на край кровати и взял меня за руку:

– Конечно. Я же Добров. Я всегда планирую на десять шагов вперёд. Штерн думает, что загнал нас в угол? Пусть думает дальше. А мы тем временем нанесём удар там, где он не ждёт – на светском рауте «Бизнес-Онлайн».

Это был главный деловой приём года. Там собирались все: олигархи, политики, иностранные инвесторы. Там будет и Штерн.

– Мы появимся там вместе. Как самая красивая и сильная пара Москвы. Мы покажем всем, что нас невозможно сломить угрозами. А пока все будут смотреть на нас...

Он достал свой телефон и показал мне экран с графиками и цифрами:

– ...юристы уже подают иск против компании Штерна за промышленный шпионаж и шантаж поставщиков «Альянса». У нас есть доказательства того, что он пытался саботировать сделку через третьих лиц ещё полгода назад. Мы ударим по его репутации там, где она для него важнее всего – в Германии.

Я смотрела на этого невероятного мужчину и понимала: он не просто защищал меня или мстил конкуренту. Он строил империю для нашего будущего ребёнка прямо сейчас, под градом вражеских пуль.

– Ты великолепен... – прошептала я.

Он улыбнулся своей хищной улыбкой:

– Это ты делаешь меня таким. Ты дала мне то, за что стоит сражаться по-настоящему.

В этот момент мой телефон завибрировал на тумбочке. Сообщение от Лизы:«ОГО! Евка! Это правда? Вы реально женитесь?!»

Я показала телефон Даниле с хитрой улыбкой:

– Кажется, пресса уже пронюхала раньше времени.

Он лишь пожал плечами:

– Пусть пронюхивают. Сегодня вечером у них будет сенсация покруче обычной светской помолвки.

В этот день мы перестали быть жертвами обстоятельств или пешками в чужой игре. В этот день мы стали игроками высшей лиги. И поле битвы было готово принять наш первый совместный ход против Виктора Штерна.

Шах и мат

Шах и мат

Вечерний приём в отеле «Four Seasons» напоминал гудящий улей. Блеск бриллиантов, шелест дорогих тканей, звон хрустальных бокалов и негромкий, но напряжённый гул сотен голосов, обсуждающих сделки, политику и, конечно же, чужие жизни. Это был не просто бал – это была арена, где велась главная битва года.

Я стояла перед зеркалом в спальне, поправляя складки на платье. Виктория превзошла себя: она выбрала для меня платье от «Elie Saab» цвета ночного неба – из тяжёлого шёлка, с открытыми плечами и длинным шлейфом. Оно было одновременно элегантным и строгим, словно броня.

Данила подошёл сзади. На нём был идеально скроенный смокинг от «Brioni», который сидел на его атлетичной фигуре как влитой. Он положил руки мне на плечи, и его отражение в зеркале встретилось с моим.

– Ты выглядишь... – он на мгновение замолчал, подбирая слово, – ...неотразимо.

Я улыбнулась:

– А ты выглядишь как человек, который собирается уничтожить своего врага.

Он усмехнулся:

– Так и есть. Но сегодня мы будем улыбаться. Мы будем самой счастливой парой на этом вечере. Пусть все видят: Добровы непобедимы.

Он защёлкнул на моей шее замочек бриллиантового колье – последнего элемента нашего общего образа. Мы были единым целым: он – в чёрном, я – в тёмно-синем. Цвета ночи и тайны.

Когда мы вошли в главный зал, гомон на мгновение стих. Все головы повернулись в нашу сторону. Это был наш выход. Наш дебют в высшем свете не как босса и подчинённой, а как будущих супругов.

Данила уверенно вёл меня сквозь толпу. К нам подходили люди: партнёры, конкуренты, политики. Все поздравляли нас, целовали мне руку, говорили комплименты о том, как мы «прекрасно смотримся вместе». Я улыбалась, кивала, принимала поздравления, но внутри была натянута как струна. Я искала в толпе одно-единственное лицо.

И я его нашла.

Виктор Штерн стоял у фуршетного стола в окружении своих немецких коллег. Он был в классическом чёрном костюме, белоснежной рубашке и с неизменной саркастической полуулыбкой на тонких губах. В его руке был бокал с янтарным виски. Когда наши взгляды встретились, он не отвёл глаза. Он отсалютовал мне бокалом с издевательской вежливостью.

Данила почувствовал, как я напряглась. Его пальцы чуть крепче сжали мою талию.

– Не смотри на него. Смотри на меня.

Он наклонился и поцеловал меня в висок – долгий, демонстративно нежный поцелуй. По залу снова пробежал шепоток.

– Он бесится, – тихо прошептал Данила мне на ухо. – Смотри.

Я перевела взгляд на Штерна. Его улыбка застыла, превратившись в маску. Он что-то резко сказал своему собеседнику и отвернулся к окну, спиной к нам. Первый ход был сделан. Мы показали свою силу.

Вечер продолжался. Мы танцевали медленный вальс под живую музыку оркестра. Данила вёл уверенно и властно, и я чувствовала себя в полной безопасности в его руках.

– Пора переходить ко второй части плана, – шепнул он мне между па. – Я только что получил сообщение от юристов. Иск подан. В Берлине сейчас глубокая ночь, но к утру новость разлетится по всем деловым изданиям.

Я кивнула:

– А наша часть?

Он улыбнулся хищной улыбкой:

– Сейчас увидишь.

Музыка стихла. На небольшую сцену в центре зала поднялся ведущий вечера – известный светский хроникёр с безупречной дикцией.

– Дамы и господа! У нас сегодня особенный вечер! Как вы все уже знаете, мы чествуем не только успехи наших компаний, но и личные радости! Я с огромным удовольствием приглашаю на эту сцену пару года! Встречайте! Данила Андреевич Доброва и его очаровательная невеста Ева Сергеевна!

Зал взорвался аплодисментами. Данила взял меня за руку и повёл к сцене под вспышки фотокамер. Мы поднялись по ступенькам.

Ведущий протянул нам микрофон:

– Данила Андреевич! Ева Сергеевна! Поздравляю! Расскажите нам эту удивительную историю любви! Говорят, всё началось в Париже?

Данила обнял меня за плечи перед десятками камер и объективов:

– Да, Париж умеет творить чудеса. Я встретил там женщину, которая перевернула мой мир. И сегодня я хочу сделать это официально не только перед светом, но и перед всем миром.

Он опустился на одно колено прямо на сцене.

Зал ахнул. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

– Ева... – его голос звучал твёрдо и ясно, разносясь по всему залу через динамики. – Ты согласна стать моей женой? Не из-за ребёнка, не из-за обстоятельств. А потому что я люблю тебя больше жизни и нашего будущего ребёнка?

У меня перехватило дыхание. Он никогда не говорил мне этого раньше... так публично, так искренне.

Слёзы навернулись на глаза.

– Да... Да!

Он достал из кармана смокинга новую коробочку – поменьше той, что была с кольцом. Внутри лежал изящный браслет из белого золота с гравировкой:«Навсегда твоя».

Он защёлкнул его на моём запястье под оглушительные аплодисменты и крики«Горько!».

В этот момент мой телефон в крошечной сумочке завибрировал входящим сообщением.

Я украдкой достала его под прикрытием шлейфа платья. Сообщение было от Лизы:

«Евка! Ты видела новости?! Штерн в полном дерьме! Его холдингу в Германии заморозили счета! Иск о промышленном шпионаже! Твой Волков просто монстр!».

Я подняла глаза на Данилу. Он смотрел на меня с триумфальной улыбкой победителя.

«Шах и мат», – беззвучно произнесли его губы.

Я нашла глазами Штерна через весь зал. Он больше не стоял у окна. Он шёл к выходу быстрым шагом, расталкивая гостей. Его лицо было бледным как мел, а бокал с виски валялся разбитым на полу там, где он его бросил.

Он проиграл эту партию всухую.

Данила обнял меня за талию и повёл со сцены под гром оваций. Мы были не просто парой года. Мы были королём и королевой этого бала

Когда мы вышли из отеля на прохладный ночной воздух, он прижал меня к себе ещё крепче:

– Ты дрожишь

– Нет... Это просто адреналин.

Он поцеловал меня в макушку:

– Теперь всё будет хорошо. Штерн нейтрализован. Его империя рушится у него на глазах. А наша... наша только начинается.

Я посмотрела ему в глаза и поняла: он не просто выиграл битву за контракт или за репутацию. Он выиграл битву за наше будущее. И я была готова идти с этим победителем до самого конца

Следующие недели пролетели как в калейдоскопе. Падение империи Штерна в Германии было стремительным и беспощадным. Иск, поданный юристами Данилы, вскрыл такие схемы и махинации, что немецкие власти не могли закрыть на это глаза. Счета холдинга «Stern Industries» были заморожены, начались обыски, а сам Виктор Штерн, по слухам, спешно покинул страну, скрываясь от следствия. Его имя, ещё вчера бывшее синонимом власти и успеха, сегодня произносили шёпотом, как имя прокажённого.

В Москве же, напротив, звезда Данилы Доброва сияла ярче прежнего. Контракт с «Альянсом» был подписан на ещё более выгодных условиях, чем планировалось. Репутация «АСТ-Строй» взлетела до небес: теперь их знали не просто как успешных строителей, а как людей принципиальных, способных победить зло и отстоять честное имя.

Наша жизнь тоже вошла в новое русло. Мы переехали в пентхаус Данилы окончательно. Моя старая квартира была продана (Данила сказал, что это «небезопасно»), а её место заняла детская комната, которую я теперь обустраивала сама. Без герба. Без давления. Я выбрала светлые стены, мебель из светлого дерева и много текстиля в скандинавском стиле, как и хотела. Данила лишь молча наблюдал за процессом, иногда принося мне чашку чая или поправляя подушку под спиной, когда я уставала сидеть.

Он был... идеальным. Заботливым, внимательным, преданным. Он окружил меня такой заботой, о которой я и мечтать не могла. Но иногда, по ночам, когда он думал, что я сплю, я видела, как он сидит у окна с телефоном в руках. Его лицо в свете экрана было жёстким, а взгляд – холодным и отстранённым. В эти моменты он снова становился тем хищником из клуба – Добровым, который никогда не спит и всегда начеку.

Однажды утром я проснулась от того, что он резко сел на кровати. Его дыхание было тяжёлым.

– Данила? – я коснулась его плеча. – Тебе приснился кошмар?

Он провёл рукой по лицу, словно стирая наваждение.

– Нет... Просто сон.

Но я знала правду. Война не закончилась с бегством Штерна. Она просто ушла в подполье. И Данила чувствовал это острее всех.

* * *

В один из таких спокойных вечеров мы сидели на диване в гостиной. Я листала каталоги детских колясок (у меня начался период «гнездования»), а Данила работал на ноутбуке.

– Смотри, – я ткнула его локтем в бок и показала страницу с моделью «Bugaboo Fox». – Как тебе? Говорят, она проходит везде, даже по снегу

Он мельком глянул на картинку:

– Бери. Или хочешь что-то другое?

Я закатила глаза:

– Ты невыносим. Это же важно!

Он закрыл ноутбук и повернулся ко мне полностью. В его глазах плясали смешинки.

– Для меня важно только одно: чтобы ты была счастлива. А для этого тебе нужно просто сказать: «Даня, купи мне эту чёртову коляску».

Я рассмеялась и бросила в него подушкой.

– Ты невыносимо богат и прагматичен!

Он поймал подушку и отложил её в сторону, а затем взял мои руки в свои.

– Я богат только потому, что рядом есть ты. Ты – моё главное сокровище.

Он наклонился и поцеловал меня – нежно и долго. В этот момент мир казался идеальным.

Но идиллия была недолгой.

Его телефон на журнальном столике завибрировал входящим звонком с незнакомого номера. Данила нахмурился и взял трубку.

– Волков слушает.

Его лицо мгновенно изменилось. Улыбка исчезла, уступив место ледяной маске. Он весь подобрался, как хищник перед прыжком.

– Повтори... – его голос стал тихим и опасным.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Данила молча выслушал собеседника, затем сказал одно короткое:

– Понял.

И нажал отбой. Он сидел неподвижно несколько секунд, глядя в одну точку.

– Что случилось? – не выдержала я.

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня. В его серых глазах плескалась такая ярость и ненависть, что мне стало страшно.

– Это был частный детектив. Он нашёл Кирилла.

Я похолодела:

– И... где он?

Данила встал с дивана и подошёл к окну. Его спина была напряжена до предела.

– В больнице. В частной клинике для душевнобольных за городом. Его нашли три дня назад... накачанного наркотиками и избитого до полусмерти. Он никого не узнаёт. Врачи говорят... шансов мало.

Я прижала руку ко рту:

– О боже... Кто это сделал?

Данила сжал кулак так сильно, что костяшки побелели.

– Штерн. Это его почерк. Он не мог достать меня или тебя напрямую. Поэтому он ударил по тому, кто слабее. По тому, кто посмел перейти ему дорогу.

Я встала и подошла к нему, обнимая его сзади за талию.

– Ты не виноват...

Он накрыл мои руки своей ладонью:

– Виноват. Я втянул тебя в этот мир грязи и денег. Я думал, что победил его там... – он кивнул на окно, подразумевая мир бизнеса, – ...но он показал мне настоящую войну. Войну без правил.

Он развернулся ко мне и крепко прижал к себе:

– Клянусь тебе... Я найду его. Где бы он ни прятался. И когда я найду его... он пожалеет о том дне, когда решил тронуть то, что принадлежит мне.

В его объятиях было тепло и безопасно, но слова прозвучали как смертный приговор для кого-то там, за горизонтом. Я поняла: битва ещё не окончена. Она только перешла в самую жестокую свою фазу – фазу личной мести.

И мой Добров вышел на охоту.

Следующие дни превратились в напряжённое ожидание. Данила заперся в своём кабинете, превратив его в командный штаб. Телефонные разговоры велись на пониженных тонах, но даже через закрытую дверь я слышала стальные нотки в его голосе. Он координировал поиски, подключив не только своих лучших людей, но и, как я подозревала, ресурсы, о которых мне знать не полагалось.

Я старалась не мешать. Беременность давала о себе знать: токсикоз прошёл, уступив место волчьему аппетиту и постоянной сонливости. Я много спала, гуляла по пентхаусу, рассматривая город с высоты птичьего полёта, и читала книги о материнстве. Моя жизнь сузилась до размеров нашей крепости, и, как ни странно, я начала находить в этом уединении странное умиротворение.

Однажды вечером я проснулась от того, что кровать прогнулась под его весом. Данила вернулся поздно. От него пахло холодным ночным воздухом и дорогим парфюмом. Он был без пиджака, галстук болтался на расстёгнутом воротнике рубашки.

– Ты не спишь? – тихо спросил он, ложась рядом и притягивая меня к себе.

– Уже нет, – я положила голову ему на грудь, слушая ровный стук его сердца. – Есть новости?

Он долго молчал, гладя меня по волосам.

– Мы нашли его след. В Дубае. Но он снова ускользнул. Растворился, как песок сквозь пальцы.

В его голосе звучала не злость, а ледяная усталость. Усталость хищника, который слишком долго идёт по следу.

– Ты найдёшь его? – спросила я, поднимая на него взгляд.

Он посмотрел мне в глаза, и в его сером взгляде я увидела бездну.

– Найду. Рано или поздно. Он совершил ошибку, Ева. Он тронул моё. А я не прощаю таких ошибок

Мы замолчали. В тишине комнаты было слышно только наше дыхание и далёкий гул города внизу.

– Знаешь, – начал он снова, нарушая тишину, – я никогда не думал, что моя жизнь может быть... такой. Я строил империю, заключал сделки, уничтожал конкурентов. Я думал, что власть и деньги – это всё.

Он сделал паузу, подбирая слова:

– А потом появилась ты. Ворвалась в мой кабинет с этими своими идеями по отчётам... такая красивая и колючая. Я захотел тебя с первой секунды. Но я не знал тогда, что желание обладать тобой перерастёт во что-то гораздо большее.

Он взял мою руку и положил её себе на грудь, туда, где билось сердце.

– Теперь ты – это я. И этот ребёнок... он сделал меня уязвимым, но в то же время – самым сильным человеком на свете. Потому что теперь мне есть кого защищать.

Я поцеловала его в шею:

– Ты уже защитил меня. От всего мира.

Он усмехнулся:

– Не от всего. Остался ещё один призрак из прошлого.

Мы снова замолчали, но это молчание было другим – уютным, полным невысказанных обещаний и тихой нежности.

* * *

Напряжение в доме немного спало. Данила стал больше времени проводить со мной. Мы ужинали вместе, он рассказывал о своих планах по расширению бизнеса (теперь уже без оглядки на Штерна), а я делилась своими переживаниями о будущем материнстве.

В один из таких вечеров мы сидели на полу в детской комнате, которую я почти закончила обустраивать. Данила с сосредоточенным видом пытался собрать комод по инструкции из «Икеи», но у него явно что-то не сходилось.

– Дай сюда, – я со смехом забрала у него инструкцию. – Ты управляешь тысячами людей, но не можешь справиться с шестигранным ключом?

– Это заговор, – проворчал он, откидываясь на стену и наблюдая за мной. – Они специально делают инструкции непонятными, чтобы унизить мужское эго.

Я рассмеялась, чувствуя себя абсолютно счастливой в этот момент. Здесь, в окружении детских вещей и запаха свежей краски, все проблемы внешнего мира казались далёкими и нереальными.

Вдруг мой телефон, лежащий на пеленальном столике, завибрировал. На экране высветился незнакомый международный номер.

– Странно... – я взяла трубку. – Алло?

В трубке была тишина, а затем раздался шорох и помехи.

– Ева?.. – голос был едва слышен, искажённый плохой связью, но я узнала бы его из тысячи.

Кирилл.

Я вскочила на ноги так резко, что Данила тут же оказался рядом, выхватывая у меня телефон.

– Кто это? – его голос был подобен стали.

В трубке снова раздался слабый голос:

– Данила? Это ты? Помоги... Они меня...

Связь оборвалась. В комнате повисла мёртвая тишина.

Данила посмотрел на экран телефона: номер был скрыт.

– Это ловушка, – произнёс он тихо и уверенно. – Он пытается добраться до тебя через него.

Но было поздно. Я уже всё поняла. Этот звонок... он был настоящим. Я слышала боль и отчаяние в голосе Кирилла. Он был жив и звал на помощь.

Я схватила Данилу за руку:

– Мы должны ему помочь! Он умирает!

Данила посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В нём боролись хищник, не доверяющий никаким уловкам врага, и мужчина, который видел мои слёзы и не мог их игнорировать.

Он принял решение за секунду:

– Хорошо. Но мы сделаем это по-моим правилам.

Он набрал номер на своём телефоне:

– Сергей? Код «Красный-2». Поднимай группу «Тень». Полная боевая готовность через час. У нас есть работа.

Он повернулся ко мне:

– Ты останешься здесь. Под охраной десяти человек. Это не обсуждается.