Служанка для генерала или Кошка по ночам (СИ)

Текст добавлен: 23 августа 2026, 18:30

Текст книги "Служанка для генерала или Кошка по ночам (СИ)"

Автор книги: Стефания

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

ГЛАВА 20. Подготовка

Следующие два дня пролетели в лихорадочной суете, словно время сжалось, ускорилось, пытаясь догнать приближающуюся опасность. Екатерина просыпалась до рассвета и засыпала далеко за полночь, и каждый час был заполнен работой – такой напряжённой, что она почти не замечала усталости.

Она чинила оружие. Это было странно, непривычно – её пальцы, привыкшие к хрупким свиткам и старым вазам, теперь держали мечи и копья, выпрямляли погнутые клинки, накладывали заплаты на доспехи. Но руки помнили своё дело, и она работала быстро и аккуратно, словно это были не орудия убийства, а просто вещи, которым требовалось внимание и забота.

Линь Шэн был рядом всегда. Он не сидел в своих покоях, как раньше – он был везде: на стенах, проверяя укрепления, во дворе, отдавая приказы, в кладовых, проверяя запасы. Трость его стучала по земле, и звук этот стал таким привычным, что Екатерина ловила себя на том, что ищет его в шуме дня, успокаиваясь, когда слышала его шаги где-то рядом.

– Как твои успехи? – спросил он, подходя к ней, когда она сидела в углу двора и затачивала наконечник копья.

– Неплохо, – ответила она, не поднимая глаз. – Я починила двенадцать мечей, семь копий и два доспеха. Ещё пять мечей в работе.

– Ты сделала больше, чем любой кузнец в городе успел бы за неделю, – сказал он, и в голосе его послышалась улыбка.

– Это не кузнечное дело, – ответила она, – это реставрация. Я просто восстанавливаю то, что сломано. Разница не такая большая, как кажется.

Он опустился на скамью рядом с ней, и она чувствовала его тепло, его присутствие – такое желанное и успокаивающее.

– Ты не устала? – спросил он.

– Устала, – честно ответила она. – Но я не могу остановиться. Ещё слишком много нужно сделать.

– Тогда я посижу с тобой, – сказал он. – Если я не могу помочь руками, я могу помочь хотя бы присутствием.

Она улыбнулась, и в этой улыбке была такая благодарность, что слова были не нужны. Они сидели молча, он рядом, а она продолжала работать, и в этом молчании было больше поддержки, чем в любых речах.

Но не все были готовы к битве.

На второй день подготовки, когда Екатерина вышла во двор, чтобы отнести Чуну его порцию супа, она заметила странное движение у восточных ворот. Там собралась небольшая группа – трое слуг, которых она знала лишь мельком, и один из воинов, молодой парень, который выглядел взволнованным и смущённым.

Она подошла ближе, но не стала вмешиваться, просто остановилась в тени колонны и прислушалась.

– ...мы не хотим умирать, – говорил один из слуг, старый садовник с дрожащими руками. – Мы не воины. Мы не умеем сражаться. Если они придут, мы погибнем.

– Господин сказал, что мы можем уйти, – ответил воин. – Он сказал это всем. Если вы боитесь, вы можете покинуть дом до завтрашнего вечера.

– Но куда мы пойдём? – спросил садовник, и голос его дрожал. – За стенами нет никого, кто бы нас защитил. А здесь... здесь мы хотя бы под защитой.

– Тогда оставайтесь и помогайте, – сказал воин. – Господин не просит вас сражаться. Он просит вас помогать тем, кто будет сражаться.

Екатерина смотрела на них и чувствовала, как внутри поднимается странное, щемящее чувство. Она была чужой в этом мире, чужой в этом доме, но сейчас, глядя на этих испуганных людей, которые решали, остаться или уйти, она поняла, что тоже делает этот выбор. И она уже сделала его.

Она вернулась к Чуну и поставила суп на столик рядом с его кроватью. Он уже сидел, опираясь на подушки, бледный, но с живыми глазами.

– Ты не должна была носить мне еду, – сказал он, слабо улыбнувшись. – Я уже почти здоров.

– Почти – не считается, – ответила она. – Ты должен лежать, пока рана не заживёт до конца.

– Я не могу лежать, когда все готовятся к битве, – он попытался приподняться, но Екатерина удержала его за плечо.

– Ты поможешь, когда будешь готов, – сказала она твёрдо. – Сейчас твоя задача – выздороветь. Это приказ.

Чун вздохнул и откинулся на подушки, но в глазах его была благодарность.

– Ты спасла мне жизнь, Мо, – сказал он тихо. – Я никогда этого не забуду.

– Ты бы сделал то же самое для меня, – ответила она. – Это называется быть семьёй.

Он улыбнулся, и она вышла, чувствуя, как внутри разливается тепло.

К вечеру второго дня всё было готово. Стены укреплены, оружие наточено, припасы собраны. Воины стояли на постах, готовые отразить любую атаку, а слуги спрятались в дальних комнатах, дрожа от страха, но готовые помогать, если понадобится.

Екатерина стояла на крыльце и смотрела, как солнце садится за горизонт, окрашивая небо в багровые и оранжевые цвета. Она чувствовала усталость, но не ту, что сваливает с ног, а ту, что приходит после честно сделанной работы.

Линь Шэн подошёл к ней и встал рядом. Он был без трости – она заметила это с удивлением, но не стала спрашивать. Просто стояла рядом и чувствовала, как его рука находит её ладонь и сжимает её.

– Завтра они придут, – сказал он тихо.

– Мы готовы, – ответила она.

– Я боюсь не за себя, – сказал он, и голос его дрогнул. – Я боюсь за тебя.

– Не надо бояться, – ответила она. – Я сильная. Я справлюсь.

Он повернулся к ней, и она видела его лицо – усталое, но решительное, с повязкой, за которой скрывались слепые глаза.

– Я люблю тебя, – сказал он, и слова эти прозвучали так просто, так естественно, что у неё перехватило дыхание.

Она молчала несколько мгновений, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

– Я тоже люблю тебя, – сказала она наконец.

Он притянул её к себе и обнял, и она чувствовала, как его руки сжимают её, как он дышит, как бьётся его сердце.

Они стояли на крыльце, обнявшись, и за окнами опускалась ночь, полная страха и надежды.

Ночью Екатерина не спала. Она сидела в своей каморке и смотрела на печать на запястье. Она знала, что завтра, когда враг придёт, она должна будет использовать её – не для того, чтобы превратиться в кошку, а для того, чтобы сделать что-то большее. Она чувствовала это. Печать пульсировала теплом, словно говорила с ней.

Она не знала, что именно должна сделать, но она знала, что её роль в этой битве будет больше, чем просто помощь на кухне или ремонт оружия.

Она легла, но сон не шёл. Мысли крутились в голове, одна страшнее другой.

А потом она услышала звук.

Тихий, почти неслышный – скрежет металла о камень, доносившийся из-за стены. Она насторожилась, прислушалась. Звук повторился – ближе, отчётливее, словно кто-то крался вдоль стены снаружи.

Екатерина встала и подошла к окну. В ночи она увидела несколько тёмных фигур, которые двигались вдоль забора, держась в тени. Их было четверо, и они несли длинные предметы, похожие на лестницы.

Она не стала медлить. Она выбежала из комнаты и побежала к стражникам, крича на ходу:

– Лазейка! Они пытаются проникнуть через лазейку!

Стражники сорвались с места, и вскоре двор наполнился криками и звуками боя. Екатерина стояла в стороне, сжимая кулаки, и чувствовала, как печать на запястье нагревается, пульсирует, словно подсказывая, что она должна быть там, в центре схватки.

Но она знала, что её время ещё не пришло. Она должна была ждать.

Когда схватка закончилась, она подошла к Линь Шэну, который стоял на крыльце, напряжённый и сосредоточенный.

– Мы отбили их, – сказал он. – Четверо. Все мертвы.

– Это было всего лишь разведка, – сказала она. – Они проверяли, готовы ли мы.

– Я знаю, – ответил он. – Но теперь они знают, что мы готовы.

Она смотрела на небо, где уже начинал заниматься рассвет. День, которого они боялись, начинался.

ГЛАВА 21. Настоящий монах

Ночь, начавшаяся с тревоги, тянулась бесконечно долго, словно время замерло в ожидании. После того как разведчики Чжан Вэя были отброшены, во двор снова вернулась тишина – тяжёлая, липкая, полная невысказанных страхов. Екатерина стояла на крыльце, глядя в серое предрассветное небо, и чувствовала, как усталость смешивается с тревогой, не давая уснуть.

Линь Шэн был рядом, такой же измотанный, как и она, но его рука лежала на её плече, тёплая и уверенная, и это тепло было единственным, что удерживало её от паники.

Они не говорили о том, что произошло на крыльце несколько часов назад. Им не нужно было говорить – они чувствовали друг друга, как чувствуют родную душу после долгой разлуки. Екатерина знала, что он любит её, и он знал, что она любит его, и этого было достаточно.

– Ты должна поспать, – сказал он тихо, когда первые лучи солнца начали окрашивать небо в бледно-розовый цвет. – Битва будет долгой.

– Я не могу, – ответила она. – Я боюсь закрыть глаза.

– Я буду рядом, – сказал он. – Я не оставлю тебя.

Она повернулась к нему, хотела что-то сказать, но в этот момент со стороны ворот раздался крик стражника – удивлённый, взволнованный.

– Господин! У ворот стоит старик! Он просит впустить его!

Линь Шэн нахмурился, и Екатерина почувствовала, как его рука на её плече напряглась.

– Кто он? – спросил он.

– Не знаю, господин, – ответил стражник. – Он выглядит уставшим, словно шёл очень долго. И он говорит, что должен увидеть вас. Что у него важная весть.

– Пусть войдёт, – сказал Линь Шэн после короткой паузы.

Екатерина смотрела, как ворота медленно открываются, и в них входит человек. Он был стар – настолько стар, что трудно было определить его возраст. Седые волосы длинными прядями падали на плечи, лицо было изрезано глубокими морщинами, а одежда – потёртая, грязная, явно видавшая долгую дорогу. Он опирался на посох, сделанный из простого, необработанного дерева, и двигался медленно, но с достоинством человека, который привык к уважению.

Когда он подошёл к крыльцу, он остановился, перевёл дыхание и посмотрел на Линь Шэна. Несмотря на повязку на глазах генерала, старик смотрел прямо на него, словно видел его настоящим взглядом.

– Линь Шэн, – сказал он, и голос его был низким, хриплым, но в нём чувствовалась сила, которая не соответствовала его возрасту. – Я шёл к тебе долго и надеюсь, что я не опоздал.

Линь Шэн настороженно молчал, и Екатерина чувствовала, как он напряжён.

– Кто вы? – спросил он.

– Тот, кто знал твоего отца, – ответил старик просто. – И твою мать. Я был с ними, когда они создавали печать, которая теперь лежит на запястье этой женщины.

Екатерина замерла. Она невольно коснулась своей руки, чувствуя, как печать теплеет под пальцами, словно отзываясь на слова старика.

– Что вы знаете о печати? – спросила она, шагнув вперёд.

Старик посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание.

– Знаю, что она спасла тебя, – сказал он. – И знаю, что она убьёт тебя, если ты не научишься ею пользоваться.

Он помолчал, собираясь с мыслями, потом заговорил, и голос его стал тише, словно он рассказывал что-то очень личное:

– Твой отец, Линь Шэн, был не просто воином. Он был хранителем древних знаний. Он и твоя мать создали печать, чтобы защитить свой род от проклятий и бед. Но когда они погибли, печать осталась неактивной. Она ждала того, кто сможет активировать её – не силой, а сердцем.

Линь Шэн шагнул вперёд, и голос его дрогнул:

– Мои родители... вы знали их? Вы знаете, как они погибли?

– Знаю, – старик кивнул. – Их убил тот же человек, который теперь идёт на твой дом. Чжан Вэй был его учеником. Он не просто предал тебя – он хотел завершить то, что начал его учитель.

Екатерина смотрела на старика и чувствовала, как внутри неё поднимается холодная ярость. Чжан Вэй убил родителей Линь Шэна. И теперь он шёл, чтобы убить и его.

– Мы должны остановить его, – сказала она.

– Ты сможешь, – сказал старик, глядя на неё. – Ты – та, кто чинит сломанное. Ты возвращаешь жизнь вещам, которые потеряли её. И ты можешь вернуть жизнь Линь Шэну. Но для этого ты должна активировать печать до конца. Не как инструмент превращения, а как источник силы.

– Как это сделать? – спросила она.

– Ты узнаешь, когда придёт время, – ответил старик. – Я не могу сказать тебе этого. Каждый должен найти свой путь сам.

Линь Шэн шагнул ближе к Екатерине и взял её за руку.

– Благодарю вас, – сказал он старику. – Вы пришли в наш дом в трудный час. Если вы останетесь, мы будем защищать вас.

– Я останусь, – сказал старик. – Но не ради защиты. Я пришёл, чтобы помочь вам закончить то, что начали ваши родители. Чтобы проклятие было снято навсегда.

Вскоре после того, как старик ушёл в отведённую ему комнату, Екатерина и Линь Шэн остались одни на крыльце. Солнце уже поднялось выше, заливая двор мягким, золотистым светом. Было тихо, только где-то вдалеке пели птицы, словно предвещая мир.

– Ты слышал, что он сказал? – спросила она. – Твои родители создали печать. Они хотели защитить тебя.

– Я знаю, – ответил он. – Но я никогда не думал, что это будет так... так связано с тем, что происходит сейчас.

– Мы справимся, – сказала она. – Мы справимся вместе.

Он повернулся к ней, и хотя повязка скрывала его глаза, она чувствовала, что он смотрит на неё так же, как тогда, на крыльце, когда он сказал ей те слова.

– Катя, – сказал он, и голос его был мягче, чем она ожидала. – Если мы не выживем в этой битве... я хочу, чтобы ты знала. Я никогда не жалел о том, что встретил тебя. Ты – лучшее, что случилось со мной.

Она сжала его руку.

– Мы выживем, – сказала она. – И когда это закончится, мы будем жить долго и счастливо. Ты обещал мне.

– Я помню, – он улыбнулся. – Я помню.

Они стояли на крыльце, глядя на двор, который готовился к битве, и за их спинами вставало солнце, обещая новый день.

ГЛАВА 22. Канун битвы

Весь день поместье гудело как растревоженный улей. Воины укрепляли ворота, слуги переносили припасы в дальние комнаты, где можно было укрыться в случае штурма, а Екатерина сидела в углу двора с мечом, который никак не хотел держать заточку, и чувствовала, как пальцы немеют от напряжения.

Линь Шэн был рядом – он отдавал приказы, проверял укрепления, разговаривал с воинами. Он двигался увереннее, чем раньше, и трость в его руке уже не казалась необходимой опорой, скорее привычкой. Екатерина видела это и чувствовала, как внутри разливается тихая гордость.

Но рядом с ними всегда был старый монах. Он не вмешивался в подготовку, не давал советов, если его не спрашивали, но он был везде – сидел в тени, наблюдал, иногда кивал, словно подтверждая правильность их действий. Его присутствие было странным – успокаивающим и тревожным одновременно. Он знал больше, чем говорил, и это знание висело в воздухе, невысказанное, но ощутимое.

После полудня, когда солнце стояло в зените и жара стала почти невыносимой, Екатерина отложила меч и подошла к нему.

– Вы сказали, что печать может стать источником силы, – сказала она, садясь рядом на старую каменную плиту. – Но вы не сказали, как именно.

Старый монах посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула лёгкая усмешка.

– Ты хочешь, чтобы я дал тебе готовый ответ? – спросил он.

– Я хочу понять, – ответила она. – Если завтра я должна буду использовать печать, я должна знать, что делаю. Я не могу просто ждать, когда «придёт время».

Он помолчал, и она видела, как он размышляет, взвешивает что-то в своей голове.

– Печать – это не просто метка на твоей коже, – сказал он наконец. – Она связана с тобой. С твоей кровью, с твоими мыслями, с твоими чувствами. Она реагирует на то, что ты чувствуешь. Когда ты боишься – она слабеет. Когда ты уверена – она становится сильнее.

Она вспомнила, как печать нагревалась, когда она вытягивала яд из раны Чуна. Как она пульсировала, когда она стояла перед монахом во время ритуала. Это была не просто магия – это была реакция на её состояние.

– Я должна научиться контролировать её, – сказала она.

– Да, – кивнул он. – Но не силой. Ты не можешь заставить печать подчиняться тебе. Ты должна доверять ей. Ты должна верить, что она сделает то, что нужно, когда наступит момент. Это не о контроле. Это о доверии.

– Доверие? – переспросила она. – Я должна просто довериться куску магии на моей руке?

– Ты должна довериться себе, – ответил он. – Печать – это всего лишь отражение твоей сути. Она сильна, когда ты сильна. Она слабеет, когда ты сомневаешься. Если ты хочешь использовать её, ты должна верить в себя.

Екатерина смотрела на свою руку, на запястье, где тускло мерцала красная полоска, и чувствовала, как внутри неё поднимается странное спокойствие. Это было трудно – верить в себя, когда вокруг столько страха и неопределённости. Но она знала, что монах прав.

– Спасибо, – сказала она.

– Не благодари, – ответил он. – Ты уже знала это. Ты просто не хотела признаваться себе.

Она улыбнулась, встала и вернулась к работе.

Вечером, когда солнце село и небо окрасилось в багровые цвета, Линь Шэн собрал всех воинов в центре двора. Екатерина стояла в стороне, наблюдая, как он говорит с ними – не как командир, а как человек, который собирается разделить с ними судьбу.

– Я не буду лгать вам, – сказал он. – Завтра многие из нас могут умереть. Но я хочу, чтобы вы знали: каждый из вас – не просто воин. Каждый из вас – часть этого дома. И я буду сражаться рядом с вами до последнего дыхания.

Воины молчали, но Екатерина видела, как их лица меняются – страх уступает место решимости, и в их глазах появляется тот самый огонь, который делает людей непобедимыми.

Когда Линь Шэн закончил, он подошёл к ней, и она взяла его под руку.

– Ты был великолепен, – сказала она.

– Я сказал правду, – ответил он. – Завтра я буду рядом с ними. И рядом с тобой.

Она сжала его пальцы, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Ночью, когда дом затих и только стражники ходили по стенам, Екатерина сидела в своей каморке и смотрела на печать. Она думала о том, что сказал старый монах. О доверии. О вере в себя.

Она закрыла глаза и попыталась почувствовать печать. Не как предмет, а как часть себя. Она сосредоточилась на тепле, которое исходило от неё, на том, как оно пульсировало в такт с её сердцем.

«Я верю, – сказала она себе. – Я верю, что я сильная. Я верю, что я справлюсь».

Печать нагрелась, но не сильно, не обжигая – просто отозвалась, словно услышала её слова.

* * *

За час до рассвета ворота поместья содрогнулись от первого удара.

Екатерина услышала его, даже не успев проснуться – она сидела на топчане, одетая, сжимая в руках небольшой нож, который она приготовила накануне. Звук был глухим, тяжёлым, как удар молота по наковальне, и он разнёсся по всему дому, заставляя сердца биться чаще.

Она выбежала во двор и увидела, как Линь Шэн стоит у ворот, окружённый воинами, готовый встретить врага. Он был без повязки – снова, как в тот день, когда он обращался к домочадцам, и его лицо было спокойным, почти невозмутимым.

– Они здесь, – сказал он, когда она подбежала к нему. – Я слышал их шаги.

– Я готова, – ответила она.

Он повернулся к ней, и хотя его глаза были закрыты, она чувствовала на себе его взгляд.

– Ты не должна быть здесь, – сказал он. – Ты можешь уйти в дом. Спрятаться в комнате, где тебя никто не найдёт.

– Я не буду прятаться, – ответила она. – Я буду сражаться.

Он хотел возразить, но она остановила его жестом.

– Я не могу сидеть и ждать, пока ты будешь рисковать своей жизнью. Я хочу быть рядом.

Он молчал несколько мгновений, потом сжал её руку.

– Тогда будь рядом.

В этот момент ворота содрогнулись от второго удара. Екатерина видела, как доски трещат, как воины готовятся к встрече врага, как их лица становятся твёрдыми и решительными.

– Они идут, – сказала она.

И в этот момент с другой стороны двора раздался крик.

Екатерина обернулась и увидела, как старый монах стоит у западной стены, указывая на что-то за ней.

– Там! – кричал он. – Там ещё один отряд! Они обходят нас!

Линь Шэн выругался сквозь зубы и повернулся к своим воинам.

– Часть людей – к западной стене! Остальные – к воротам! Мы должны удержать обе стороны!

Воины бросились выполнять приказ, а Екатерина почувствовала, как внутри неё поднимается холодная волна решимости. Они обходили их. Чжан Вэй был умнее, чем она думала.

Она сжала нож в руке, чувствуя, как печать на запястье начинает нагреваться, пульсировать, словно готовясь к чему-то.

И в этот момент ворота рухнули.

ГЛАВА 23. Первая кровь

Ворота рухнули с таким грохотом, что земля под ногами дрогнула. Екатерина увидела, как тяжёлые деревянные створки падают внутрь, поднимая облако пыли, и в этом облаке начали появляться фигуры – тёмные, стремительные, с мечами в руках. Воины Линь Шэна бросились вперёд, встречая врага, и двор наполнился лязгом металла, криками и топотом ног.

Екатерина стояла на крыльце, сжимая нож, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она никогда не участвовала в битве, и сейчас, глядя на то, как люди убивают друг друга, она не могла двинуться с места. Это было страшно, до дрожи в коленях, до тошноты, но где-то внутри неё теплилась маленькая упрямая искра: «Я не сдамся. Я не убегу».

– Мо! – голос Линь Шэна прорвался сквозь шум. – Иди в дом! Это не твоя битва!

Она посмотрела на него. Он стоял в центре двора, с мечом в руке, и его трость валялась на земле где-то в стороне. Он сражался – слепой, но точный, словно чувствовал каждое движение врага. Двое нападавших уже лежали у его ног, третий отступил, не решаясь приблизиться.

– Я не уйду! – крикнула она в ответ. – Я останусь!

Она не знала, зачем сказала это. Может быть, потому что не могла представить себя в доме, пока он сражается здесь. Может быть, потому что страх быть далеко от него был сильнее страха смерти. Она видела, как он повернулся на звук её голоса, и на его лице мелькнуло что-то похожее на одобрение.

Сражение разрасталось. Воины Чжан Вэя, которых было больше, напирали со стороны ворот, но защитники дома держались стойко, отступая медленно и организованно. В центре двора кипела схватка, а по краям уже начали появляться мелкие группы врагов, пытавшихся прорваться в боковые проходы.

Екатерина заметила, что к западной стене пробираются ещё несколько фигур. Они двигались быстро, пригибаясь, и в руках у них были какие-то свёртки, похожие на факелы. Они не собирались прорываться – они собирались поджечь стену и пустить огонь в дом.

– Там! – крикнула она, указывая в их сторону. – Они хотят поджечь стену!

Линь Шэн повернулся на её голос, но он был слишком далеко, чтобы успеть. Екатерина не думала. Она бросилась вперёд, через двор, лавируя между сражающимися, чувствуя, как ветер свистит в ушах, как адреналин разгоняет кровь. Она видела, как один из нападающих уже поднёс факел к сухим доскам, и успела подбежать в тот момент, когда он собирался поджечь стену.

Она ударила его ножом – неловко, неумело, но достаточно сильно, чтобы он отшатнулся, выпустив факел из рук. Второй нападающий замахнулся на неё мечом, и она успела отпрыгнуть, чувствуя, как лезвие скользит по её плечу, разрезая ткань и кожу. Острая боль пронзила руку, но она не остановилась.

Она пнула факел ногой, отшвырнув его в сторону, и в этот момент рядом с ней возник один из воинов Линь Шэна. Он оттеснил нападающих, прикрывая её собой.

– Уходите! – крикнул он ей. – Я сам справлюсь!

Екатерина отступила, прижимая руку к раненому плечу, чувствуя, как кровь сочится сквозь пальцы, горячая и липкая. Боль была острой, но она почти не замечала её – адреналин заглушал всё. Она перевела дыхание и огляделась в поисках Линь Шэна.

И в этот момент она увидела её.

Среди врагов, в тени у ворот, стояла Сун Мэйлинь. Она была в тёмной одежде, с распущенными волосами, и в руках у неё был не меч, а небольшой кинжал с изогнутым лезвием. Она не сражалась – она наблюдала, и взгляд её был устремлён на Линь Шэна, который сражался в центре двора. На её лице не было страха, не было сомнения – только холодная, расчётливая ненависть.

Екатерина почувствовала, как внутри всё холодеет. Мэйлинь не просто пришла с врагами. Она ждала своего момента.

– Линь Шэн! – крикнула Екатерина. – Она здесь! Мэйлинь здесь!

Она видела, как он вздрогнул, услышав это имя. Его меч на мгновение замедлился, но он быстро взял себя в руки.

– Где она? – крикнул он в ответ.

Екатерина указала рукой на тень у ворот, но в этот момент Мэйлинь исчезла. Она скользнула в тень, словно растворилась в ней, и Екатерина поняла, что та не будет ждать. Она будет нападать, когда никто не будет готов.

И в этот момент она услышала крик. Громкий, пронзительный, полный ужаса. Она обернулась и увидела, как Линь Шэн падает на колени, прижимая руку к груди. Рядом с ним стоял высокий мужчина в тёмных доспехах – с жёстким, жестоким лицом, которое она никогда не видела, но которое узнала сразу. Чжан Вэй.

Он улыбался.

Екатерина почувствовала, как время замедляется. Она видела, как Линь Шэн пытается подняться, как Чжан Вэй заносит меч для последнего удара, как воины вокруг слишком далеко, чтобы успеть помочь. Она видела, как из тени появляется Мэйлинь, сжимая свой кинжал, готовая добить, если Чжан Вэй не справится.

И в этот момент Екатерина почувствовала, как печать на её запястье вспыхивает. Горячим, ослепительным светом, который разливается по всему телу, наполняя её силой, которой она никогда не знала. Это было похоже на то, что она чувствовала, когда вытягивала яд из раны Чуна, но в сотню раз сильнее. Печать пульсировала, жила, дышала в такт с её сердцем, и она слышала голос старого монаха: «Ты должна верить себе».

Она верила.

Она бросилась вперёд, не думая, не сомневаясь, чувствуя, как печать ведёт её, как она делает её быстрее, сильнее, точнее. Она видела, как Чжан Вэй поворачивается к ней, как его меч меняет направление, готовясь встретить её удар.

Она ударила первой.

Нож в её руке встретился с клинком Чжан Вэя, и от этого удара по руке пробежала дрожь. Он был сильнее, опытнее, но она была быстрее. Она сделала шаг в сторону, уходя из-под удара, и в этот момент Линь Шэн поднялся с колен. Его лицо было бледным, на груди расплывалось тёмное пятно, но он стоял, и в его руке снова был меч.

– Мэйлинь, – сказал он, и голос его был ровным, почти спокойным. – Я знаю, что ты здесь. Выходи.

На мгновение воцарилась тишина. Даже сражающиеся замедлились, услышав его голос. И из тени вышла она – Сун Мэйлинь, с кинжалом в руке и с ненавистью в глазах.

– Ты не должен был выжить, – сказала она. – Ты должен был умереть там, в шатре.

– Ты хотела этого? – спросил он, и в голосе его не было боли. Только тихая горечь.

– Я хотела власти, – ответила она. – И я получу её.

Екатерина смотрела на них, чувствуя, как печать пульсирует на её запястье, готовая к действию. Она не знала, что произойдёт дальше, но она знала одно: она не позволит Мэйлинь снова причинить ему боль.

Она шагнула вперёд и встала между ними, закрывая собой Линь Шэна.

– Ты не подойдёшь к нему, – сказала она.

Мэйлинь рассмеялась – холодно, презрительно.

– Ты? Служанка? – она покачала головой. – Ты даже не знаешь, с кем связалась.

– Я знаю, – ответила Екатерина. – Я знаю, что ты отравила его вещи. Я знаю, что ты работала на Чжан Вэя. И я знаю, что ты проиграешь.

Мэйлинь перестала смеяться. В её глазах мелькнула злоба, и она шагнула вперёд, сжимая кинжал.

– Тогда умри, – сказала она.

Она бросилась на Екатерину, и в этот момент всё смешалось – крики, лязг металла, запах крови и дыма. Екатерина отбила удар, чувствуя, как печать ведёт её руку, как она делает её быстрее, точнее, чем она была когда-либо.

Назад к карточке книги "Служанка для генерала или Кошка по ночам (СИ)"