Текст книги "Русский корсар (СИ)"

Автор книги: Skif300

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Дед, Франсуа I де Бурбон так же являлся личностью весьма неординарной. Крупный французский военачальник, он командовал армиями в десятки тысяч человек. Был одним из наиболее блестящих и любезных сеньоров своего времени. Его жизнь прошла в череде блестящих подвигов и приключений. Во время очередной войны заболел лихорадкой и отошёл от дел. Последние двадцать лет жил безвылазно в своём поместье.

Теперь понятно, почему Фуггеры не особенно противились моему браку, семейка у оригинального де Сен-Поля весьма непростая.

Согласно пригласительному письму от деда, нам нужна была не столица графства, а его родовой замок Нор.

Во Франции останавливались во всех крупных городах, присматриваясь к быту и поведению окружающих. Не хотелось выглядеть дикарями для моих новых родственников. По той же причине приоделся сам и заказал единую униформу для всего моего отряда. Пришлось задержаться, но думаю оно того стоило. Общее число моих приближённых насчитывало восемнадцать человек. Двенадцать моих соратников из Руси, молодой нотариус и слуга-художник, доставшиеся по наследству от Фуггеров, четыре немецких наёмника из вольных ландскнехтов, мой личный слуга и отрядный повар-кашевар. Вместе со мной и падре, два полных десятка.

Поэтому, когда мы подъехали к дедовскому замку, то вид имели весьма представительный. Сразу было видно, что прибыли не какие-нибудь попрошайки из нищебродов, а знающие себе цену, богатые и важные господа. Как мог, я постарался убавить количество цветов в нашей экипировке, но попугайских расцветок полностью избежать не удалось. Такие крайностей, как разноцветные штанины и туфли с вытянутыми носками, в это время уже не приветствовались, но хватало и другого. Всякие жабо, кружавчики, панталоны в обтяжку, грёбанные гульфики… Поправив свой красный берет, увенчанный горделиво распушившимся пером неизвестного пернатого создания, с грустью отметил, что вырядился как пету… гм… павлин. Гонца, чтобы не поставить родственников в неудобное положение, нагрянув, как снег на голову, послал ещё вчера. Так, что встречали нас по высшему разряду. Почётный караул, в смысле строй из десятка стражников и небольшая толпа нарядно одетой прислуги. Впереди величественный господин в белоснежном парике. На герцога не тянул, а вот на мажордома – самый раз. Про себя решил, буду думать о мифической родне, как о самой настоящей, чтобы случайно не проколоться на мелочах. Мыслю, чтобы попробовать взлететь, нужно для начала поверить, что ты птица.

Перед аудиенцией со старым графом меня по традиции представили:

– Франсуа II виконт де Сен-Поль де Бурбон.

Ого! Звучит многообещающе. Мне это уже нравится.

Большая комната, наполовину заполненная народом. Величественная в своей вычурной монументальности кровать, на которой возлежал худой старик с длинными волнистыми выбеленными сединой волосами. Запавшие глаза, тонкая струйка слюны, выглядывающая из уголка рта, впалые щёки – всё это вовсе не выглядело жалким. Мне на ум пришло другое словосочетание – благородная старость. Лишь глаза старика не напоминали о его возрасте. В них ясно читались – ум и проницательность.

По левую сторону кровати скромно устроились в уголке три человека в чёрном. Как позже выяснилось: нотариус с помощником и писец для оформления документов. По другую сторону на украшенных искусной резьбой стульях сидели богато одетые господа разного возраста: местные дворяне, приглашённые в качестве свидетелей. Их вычурные имена и титулы пролетели у меня мимо ушей, не до них, обстановка к знакомству не располагала.

Всё время, потраченное на расшаркивания с этими важными господами старик не спускал с меня внимательного взгляда. Наконец, он слегка пошевелил пальцами. Нотариус, внимательно отслеживающий каждое его движение, попросил меня приблизиться. Достав слуховую трубку, металлическую штуковину с раструбом на конце, он приставил её узкой стороной ко рту лежачего, зафиксировав широкий возле своего левого уха. Граф издал невнятный шёпот, в котором с трудом угадывались отдельные слова.

– Монсеньор просит вас рассказать о себе.

Коротко поведал о военной службе русскому государю, «отставке» по ранению, закончив упоминанием, что недавно женился на дочери имперского графа Иоганна Фуггера. Старик удовлетворённо закрыл глаза, видимо мой рассказ ему понравился. Очередное шевеление пальцем – и нотариус опять угодливо согнулся со слуховым приспособлением в руках.

Достав длинный, свёрнутый в свиток документ, он хорошо поставленным голосом начал зачитывать его для всех присутствующих:

– Я Франсуа I граф де Сен-Поль и де Шомон, герцог д,Эстутвиль, виконт де Рошшвиль, барон Амби, Муайон, Гее и Мелеро, сеньор де Лонж, де Вальмон….

Короче, меня признали законным наследником, что своими подписями удостоверили все присутствующие. Сердечно попрощавшись со свидетелями, я остался в комнате с дедом один. Подозвав движением пальца, он долго смотрел на меня немигающими глазами. Под конец, мне показалось, что в них блеснула капелька влаги. Видимо, всё же жалел, что когда-то поссорился со старшим сыном. Наконец, он устало опустил веки – я понял, что аудиенция закончилась.

Слуга проводил меня в отведённые покои. Было заметно, что, не смотря на роскошное, немного старомодное убранство, в них давно никто не жил. Проведя короткую экскурсию, молодой парнишка, щеголяющий в роскошной ливрее, подвёл меня к самому тёмному углу. Откинув ширму, с гордостью показал мне золочёное деревянное кресло с забавной крышкой посередине.

– И?

Парень, подняв крышку продемонстрировал, что под ней притаилась большая металлическая посудина. На его лице не дрогнул не единый мускул, но глаза! Она выражали такую гамму презрения к деревенщине из дикой и невежественной Татарии!

Я только ухмыльнулся: нашёл чем удивить! Sralьnikom!

Тяжелы плоды прогресса!

Гадим в sralьnik вместо леса!

Обойдя комнату по кругу, заметил большой портрет напротив кровати.

– Это кто?

– Луи де Сен-Поль, коннетабль Франции, ваш предок.

– Это, что его покои?

– Да, по воле хозяина, стараемся сохранить здесь всё в целости и сохранности.

– Солидный мужчина!

Заметив, что слуга стоит рядом, и склонив голову в почтительном поклоне греет уши, велел ему быть свободным.

Готовясь ко сну, перед тем, как затушить свечи, глянул в сторону портрета.

– Брр… Аж вздрогнул! Показалось, что на меня зыркнули в ответ. Привидится же, на ночь глядя…

Всю ночь снились кошмары. Какое-то узилище, судьи в чёрных мантиях, толпа людей на площади. Под утро привиделся высокий мужчина, чьё лицо было изображено на портрете в спальне. Он сурово посмотрел мне в глаза. А потом легонько кивнул и улыбнулся. Если это был тот самый коннетабль, то возможно это знак – и предки настоящего Сен-Поля меня признали. Что же, так будет лучше для всех.

Утром замок облетела печальная новость: Франсу I, действующий граф де Сен-Поль, мой дед – умер. На похороны съедутся все родственники, после состоится семейный совет, на котором меня должны представить в качестве нового носителя титула.

Первой пребыла тетка – Мария II, энергичная женщина, ещё не утратившая былой красоты. Пережившая двух мужей, она сочеталась браком с герцогом де Лонгвилем. Предыдущие мужья не подарили ей детей, зато теперь она ждала пополнения в семействе. Встретила Мари меня холодно. Одним из претендентов на графский титул считался её будущий ребёнок, не зависимо от пола. Девочка могла сохранить титул для своего мужа. Выбрав момент, в доверительном разговоре, постарался успокоить родственницу. Намекнув, что скоро навсегда покину Францию, и вообще, стремлюсь получить титул повыше рангом. Не знаю, поверила ли она, или нет, но наши отношения стали ровнее.

С остальными родственниками проблем не возникло, им было на меня начхать, кроме одного исключения. Сына отцова ненавистника, его младшего братца. Дед его не очень жаловал, часто отказывая в приёме. И было за что. Яблоко от яблони падает недалеко. Ублюдок был точной копией своего гнилого папаши. Изворотливый интриган, он, однако, неплохо владел рапирой, изучив какую-то известную испанскую школу. Чувствую, что с ним ещё придётся помучиться. Простой разборкой на словах тут не обойдёшься.

Барон де Клевиль, тот самый двоюродный брат, на конфликт стал нарываться на первой же встрече. Понимаю, что обидно упустить графский титул. Но так откровенно не уважать память умершего родственника. Мог бы подождать окончания похорон, а уж потом строить свои предъявы. Решил терпеть, не поддаваясь на провокации. Только, эта подлая тварь, приняла моё спокойное поведение за слабость.

Интерлюдия 4

Париж 1475 год.

Граф де Сен-Поль лежал на кровати, отвернувшись лицом к стене. Видеть ухмыляющуюся рожу его конвоира де Сен-Пьера, капитана гвардии дофина, ему не хотелось. Предательство! Оно имеет очень неприятный привкус.

Когда с двумя десятками верных рыцарей он прибыл в Монс, казалось его жизни и свободе ничего не угрожало. С ним была охранная грамота, выданная герцогом Бургундии Карлом Смелым, а комендантом города был один из его лучших друзей, Антуан Ролэн, сеньор д,Эмери. Но, грамота оказалась фикцией, а д,Эмери, подлым предателем.

Его схватили и выдали людям французского короля. Парижане любили Сен-Поля, поэтому в Бастилию графа привезли ночью, опасаясь волнений среди горожан. Была создана специальная комиссия, которой поручили стеречь коннетабля как зеницу ока. Комиссия поручила охрану пленника капитану Сен-Пьеру, который должен был безотлучно находиться с ним в камере, вплоть до вынесения приговора.

Судебный процесс был пустой формальностью. Приговор был утверждён заранее. Измена, подготовка покушения на короля. Сен-Поль молчал: отрицать или соглашаться было бесполезно. Людовик торопил судей. Девятнадцатого октября узнику предъявили решения суда: казнь через отсечение головы. Приговор должны были привести в исполнение на следующий день на площади перед ратушей.

Сен-Поль выслушал его, не изменившись в лице.

– Приговор слишком жесток, – сказал он, – но я не ропщу на Бога и прошу Его дать мне твердость вынести его бестрепетно, как подобает христианину и рыцарю.

Король напоследок проявил свою мелкую подлую натуру. Ему показалось мало обезглавить тело коннетабля, он захотел погубить и его душу: графу было позволено исповедоваться и причаститься, но священнику было строго-настрого запрещено отпускать ему грехи.

В два часа дня де Сен-Поля привели в ратушу, где он продиктовал завещание. После этого сразу же отконвоировали к месту казни. Когда граф всходил на эшафот случился небольшой скандал. У Сен-Поля было с собой шестьдесят экю золотом, чтобы раздать нищим на помин души. Но, жадный францисканский монах, сопровождающий его на казнь, попросил отдать эти деньги на содержание его монастыря. Тут же другой монах, представляющий августинцев заявил, что благочестивее будет пожертвовать золотые для его обители. Конфликт интересов, едва не перерос в драку. Сен-Поль презрительно бросил им кошелёк, предложив разрешить этот спор позже. Вместе с деньгами, он отдал и кольцо-талисман, якобы предохраняющее от яда. Король позже наложил на него руку, и с тех пор не расставался до конца жизни.

Повернувшись к Собору Парижской Богоматери, коннетабль опустился на колени и некоторое время молился. Больше всего, он сожалел об одном: не осталось крепкого мужского плеча, которое унаследует титул предков. Только внучка Мария, но ей всего три года. Кто защитит родовые земли?

Поднявшись, он внезапно замер: посреди площади открылось широкое призрачное окно. Он узнал свою опочивальню в родовом замке. На его кровати сидел незнакомый человек с коротко остриженными волосами. Встретившись глазами, они некоторое время играли в гляделки. Увиденным граф остался доволен.

Если человек в окне его потомок, то он спокоен. Этот сможет!

Сен-Поль моргнул, видение исчезло. Привиделось или нет? Впрочем, уже не важно. Отбросив все тревоги граф хладнокровно поправил отставшую доску перед плахой и дал завязать себе глаза.

Палач не медлил. Топор мелькнул в его мощных руках словно детская игрушка. Сполоснув голову де Сен-Поля в сосуде с водой, он, ухватив её за волосы, показал народу.

Людовик XI проявил мягкость, Сен-Полю только отрубили голову. Хотя, согласно решению судей, после этого должны были содрать с трупа коннетабля кожу, а затем вывесить на всеобщее обозрение. Всё же Сен-Поль был зятем королевы, дядей Эдуарда IV и происходил из императорской фамилии. Тело графа принял на погребение францисканский монастырь в Париже.

Глава 15

Прах Франсуа I графа де Сен-Поль был помещён в родовую усыпальницу. Все положенные ритуалы выполнены.

Через день после похорон состоялся долгожданный семейный совет. Я заранее подсуетился: родственники получили подарки, посулы и искренние заверения в любви и преданности. Согласно ранжиру. Ибо герцогу мне пока предложить больше было нечего, а вот поиздержавшемуся шевалье или даже барону… Там имелись темы для переговоров. Так, что всё прошло гладко и спокойно. Семейство признало меня законным графом де Сен-Поль без эксцессов и возражений. Особенно после того, как я усиленно намекал: к месту и не к месту утверждая, что на доходы от графства не претендую, и вообще скоро смоюсь к чёрту на кулички. Подобный посыл понял бы даже тупой.

Барон де Клевиль на собрание отсутствовал. Не то, чтобы не хотел – ему просто не сообщили. Тут я подстраховался. Сначала ему не досталось спального места в замке. Вердикт мажордома был прост: подобающих сеньору комнат не осталось. Братец было хотел повозмущаться, но за спиной замкового распорядителя стояли трое мрачных русича в полном воинском облачении. Пришлось смолчать и утереться. Естественно, про дату семейного совета барону так же не сообщили. Поэтому, на последнем обошлось без провокаций.

И вот – на тебе! Когда гости уже вышли наружу, собираясь покинуть замок, нарисовалась эта грязная скотина. Разодетый словно попугай Антуан де Клевиль, стоял посреди двора, имея вид враждебный и вызывающий. Рука его была картинно положена на рукоятку видавшей виды рапиры. Было сразу заметно, что оружие часто используется по назначению.

Братец был настроен решительно, без лишних прелюдий он взял быка за рога.

Сразу уяснив желания этого нахохленного щегла, я особо не вслушивался в его первые фразы. Но, вот дошло до главного.

– Подлый самозванец, вызываю тебя на поединок!

– Божий суд! – эмоционально загомонил народ вокруг, радуясь бесплатному зрелищу.

Решили не тянуть, тут же, после соблюдения всех тонкостей дуэльного ритуала, освободив в центре двора площадку для поединка.

Ха, знакомая стойка. Когда-то читал про подобное. Выпрямленная рука на уровне плеча, остриё рапиры направленно на противника. Ноги на небольшом расстояние друг от друга, корпус вполоборота к оппоненту. Как там написано в старинном руководстве: «Единственной защитной стойкой может быть та, в которой ты угрожаешь своему противнику и не даёшь ему атаковать тебя».

Дестреза ( буквально «Высшее мастерство»)! Испанская школа фехтования, с претензией на научное и философское наполнение. Противопоставляла себя другим европейским «вульгарным» школам, которые в отличие от дестрезы практиковали изучение множества приёмов, стоек, других технических действий, зачастую мало связанных между собой. Нет, идеи у неё хорошие: упор на тактику и позиционное преимущество, приставные шаги с переносом веса при перемещении, движение по кругу. Опора не на конкретные приёмы, а на принципы… Неплохо, но обучение и описание технических действий весьма мудрёное, не для средних умов. Нужно хорошее образование, иначе её просто не понять. Не даром конкуренты так злобствовали по поводу этого фехтовального стиля.

Только, откуда братец знает эту систему. Её основатель Джеронимо Карранса, только в прошлом году закончил свой труд «Философия оружия», где изложил концепцию дестрезы. Хотя, может где-то уже нахватался по верхушкам. Ходит гоголем, а сам обыкновенный олень. Ноги практически прямые, любой занимающийся боевыми искусствами в моём времени знает, что-это грубейшая ошибка.

Начали… Решил спровоцировать барона на агрессию, прикинувшись валенком. Раз – два, отбив – укол, постарался выглядеть максимально неуклюжим. Раз! Вот ты и попался. Расслабившись Антуан позволил себе слишком длинный выпад. Отбиваю рапиру противника изнутри-наружу, остриё вниз-рука с рукоятью сверху. Делаю подшаг, захватывая свободной ладонью вражеский клинок. Барон резко дёргает его на себя – отпускаю, тут же нанося ему укол в правое плечо. Отступаю на шаг, собираясь добить врага следующим выпадом – ошибка! Это дало ему немного времени – пару секунд, но их хватило. Братец бросает шпагу и скрещивает руки, признавая поражение.

– Млять! Чувствую, мне эта победа ещё выйдет боком. Такие, как он, так просто не отстанут. Вон, зыркает! Дыру прожжёт! Эх!

В дедовом замке, вернее уже моём, мы пробыли ещё несколько дней. Объехали территорию графства. Она оказалась достаточно приличной по местным меркам. Помимо столицы, имела несколько небольших городков, больше сотни деревень. Большая часть земли принадлежала рыцарям, в виде наследственных ленов. Честно признаюсь, особо не вникал, вряд ли я сюда вернусь. Посетил замковую библиотеку, побеседовал с хранителем. Просветился насчёт истории рода – это важно. Имена предков выписал на кусок пергамента и тщательно заучил.

Встретившись с тёткой, передал ей всё хозяйство в полное управление. Своего я добился, в моей легитимности уже никто не усомнится. Следующая цель – Париж!

Засаду мы обнаружили легко. Наверно потому, что люди, её устроившие, даже не думали скрываться. Проезжая по лесу, не такому уж густому, но достаточному, чтобы воспрепятствовать повозкам и носильщикам с габаритным грузом, мы услышали громкий треск позади нашей колонны. Парочка массивных деревьев, рухнула перекрывая пути назад. Между веток показались бородатые рожи арбалетчиков. По виду из обычных крестьян, зато много. Будем прорываться положим половину отряда. Особого мастерства от пользователя арбалета не требуется, а рядовые доспехи для него не помеха. Засаду, обычно, устраивают наоборот, значит основные силы ждут впереди.

Выслал разведку, затем, разобрав аркебузы, мои люди осторожно двинулись вперёд. Противник не заставил себя долго ждать.

Навстречу выехал всадник с тряпкой на палке – переговорщик. Нам предложили рандеву трое на трое. На равном расстоянии от наших отрядов.

Ба, знакомые все лица! Барон де Клевиль собственный персоной. Выздоровел что ли? Ан нет, руку бережёт, стараясь лишний раз не потревожить. И что же хочет, неуважаемый братец?

Оказалось, ничего особенного, всего лишь реванша. Сам он, по причине ранения, естественно бесчестным способом, драться не может, поэтому нашёл замену.

Замена стояла рядом, представляя собой дюжего детину с чёрной курчавой бородкой на отмеченном несколькими шрамами лице. Предполагаемое орудие для поединка, этот колосс небрежно положил на правое плечо. Изначально, заподозрил в нём двуручник. Но, это была лишь очень тяжёлая полушпага – полурапира, по сути урезанная версия меча бастарда. Третий спутник этой колоритной парочки, по виду ничего из себя особого не представлял. Видимо, обычный шевалье, взятый для массовки или в качестве свидетеля.

Метрах в ста позади, расположилась основная группа поддержки – два десятка человек с пиками в доспехах и дюжина арбалетчиков за их спинами. Отряд расположился грамотно: пикинёры впереди уверено держали строй. Идти в лоб на такого ежа – удовольствие сомнительное.

Между тем, барон с важным видом ожидал ответа. Только играть в их благородные игры мне не хотелось. Оно надо? Устраивать поединок Давида с Голиафом с непредсказуемым финалом, ладно убьют, а если покалечат или тяжело ранят? Доживать инвалидом или откладывать на долгий срок свои грандиозные планы совершенно не хотелось. Одно дело в бою, где выбора нет. А так, на пустом месте…

– Вали их ребята, – внезапно крикнул я, выхватывая стилет – и загоняя его под подбородок де Клевиля.

Жан не оплошал: стегнул плёткой по морде коня гиганта с бастардом, он заставил его лошадь подняться на дыбы. Не ожидавший этого всадник, освободив седло рухнул вниз. Оба моих бойца, покинув коней, подскочили к нему и принялись колотить по укрытой металлическим котелком голове. Используя всё, что подвернулось под руку. Наверно, решили взять эту орясину в плен. Третий спутник моего братца, среагировал моментально, уяснив невыгодный расклад, уже скакал на полдороге к своим.

Подтянув оставшиеся силы, оценили обстановку. Враги ждали, напряженно уставившись в нашу сторону. В лоб не подойти. Прицельная дальность аркебуз и арбалетов примерно одинаковая. Какая она на самом деле именно здесь и сейчас, определить затрудняюсь. Значит надо, чтобы враги выстрелили первыми. Затем мои, подойдя ближе сделают залп, чтобы помешать им перезарядиться. Лучше два залпа: шесть выстрелов, потом ещё. Затем перезарядка. Пойдут в атаку, успеем подготовиться, останутся на месте – перебьём, как куропаток. Время идёт. Надо действовать, лучше всё равно ничего не придумаю. Только, как бы их спровоцировать на выстрел.

Подозвал Никиту Гончара, из русских побратимов, шепнул пару слов на ухо. Оскалившись, тот демонстративно развязав завязки на поясе и приспустив портки, пустил на тело барона пенную струю.

Ух, как они загудели! Да, заорали! Рой арбалетных болтов не застал нас врасплох. Многие пригнулись, но на излёте железные стрелы почти не причинили вреда. Пара царапин не в счёт.

Раззудись плечо, размахнись рука

Расстегну штаны – плюну на врага!

Родились у меня очередные вирши. Заметил, появилась у меня такая тяга складывать слова в рифму, во время стресса. Художественная ценность сомнительная, но нервы успокаивает. Так, что пусть…

Мои между тем, время не теряли. Двадцать шагов вперёд – залп. Ещё десять – залп. Отход – перезарядка. Всё! Когда дым рассеялся, на месте осталось несколько неподвижных тел, да парочка тяжелораненых. Остальные улепётывали по дороге со скоростью, в зависимости от возраста и физического состояния. Торопиться мы не стали, надо дать людям время спасти свои шкуры. Через час, убрав за собой, двинулись дальше. Так и не очнувшегося амбала, погрузив на повозку, захватили с собой.

Больше нам по пути препятствий не чинили. Было время подумать, пересмотреть свои ресурсы и возможности. С материальным обеспечением всё было просто: Фуггеры помогут с закупками всего необходимого, найдут нужных людей, которые займутся всеми хозяйственными делами конкретно. Корабли и команды тоже в их компетенции. На каком уровне сейчас морское дело, представлял себе довольно смутно. Так помесь из книг и фильмов про пиратов. Значит нужны знающие и компетентные капитаны. Сухопутные силы целиком на мне. Опять же здесь ещё учиться и учиться. Великим спецом по европейским приёмам военного дела тоже не являюсь. Предок был опытный вояка, но на Руси своя специфика. Хорошо, что его память при мне, иначе – финиш. А так, из его опыта кое-что представляю : осада крепостей, особенности войны с кочевниками, организация стоянок, формирование обозов – и многое другое. Есть от чего оттолкнуться. Хотя, моё дело несколько иное: строить стратегические планы, заключать договоры, искать спонсоров и союзников, то есть политика. А воевать должны солдаты. Но, пока без личного геройства не обойтись – на скелет моего дела ещё не наросло мясо. Но, главное, что? То о чём говорил Наполеон – деньги. А они у мня есть! Так, что всё путём.

О чём ещё забыл? Верные люди. Так, прикинем…

Возьмём нынешний отряд – практически все они здесь.

Француз Жан, отрядный оружейник. Германец Ганс – из ландскнехтов, пикинёр и арбалетчик. Керим, бывший палач, татарский метис, единственный мусульманин в отряде. Осляблев, мой старый соратник, универсал. В смысле, знаком со всеми видами оружия, имеет опыт командования сотней.

Никита Гончар, бывшая профессия понятно. Один из побратимов, копейщик, знает сабельный бой. Прошлое туманно, наверняка попал на войну, после того, как кого-нибудь пришил или покалечил. Да, у меня все такие.

Никодим Лопахин, Кузьма Толстых и Егор Богданов – из детей боярских, универсальные суровые вояки из числа побратимов предка. Наособицу последний наш брат Прокоп Кучин по прозвищу Жук. Отличается скупостью и наличием торговой жилки. Перед походом в Крым продал на базаре свою жену, вернее сдал в аренду на два года. По ходу – с концами. Случай диким мне не показался, жён продают по всей Европе, включая королевство Англию. Не так, чтобы часто, но хроники данный факт зафиксировали. Что сейчас у народа другой менталитет понимаю, но не одобряю. Получится в Америке создать своё государство, установлю другие порядки.

Ещё шесть человек из русичей – простые воины, особыми талантами не блещут. Побывали и солдатами, и разбойниками, жестокие дети своего времени. Но, положиться на них можно, своих не предают.

Кто ещё остался? Нотариус и немой художник? Уже почти свои, в Америке про старую жизнь забудут быстро. Парни, кстати, завербовали амбала, моего несостоявшегося противника – поединщика. Тот, смущённо почёсывая голову, попросился на службу. Из наёмников, мастер меча. Пять лет состоял в спецгруппе молодцев, орудующих двуручниками. Из тех, что идут впереди, ломая строй противника.

Чуть не забыл Марфу Юрьеву. Тут сложно. Оставил её в Аугсбурге у Фуггеров, по просьбе Иоганна. По-моему, он положил на неё глаз. Так-то неплохо, будет свой человек в этом семействе. И вообще, баба с возу, кобыле легче. Не таскать же её с собой, подвергая опасности. Обиделась, кажись, но остаться согласилась. Может и вправду у неё с Гансом сладится. Лет ему ещё немного, вроде, около сорока. Но, всё же, иногда её не хватает, привык уже.

Всё хорошо, но попаданец из меня нетипичный. Это я, по поводу технического прогрессорства. Не хрена по данной теме не знаю. В прошлом не интересовался. Нет, какие-то идеи предоставить смогу, думать надо. Нужны будут толковые помощники. Но, сильного прогресса здесь не ожидаю. Пойдём традиционным путём, опираясь на местные силы.

Так убивая время в размышления о судьбах мира, и не заметил, как мы почти добрались до цели нашего путешествия. На подъезде к предместья главного города Франции вспомнил известный слоган из будущего: «Увидеть Париж – и умереть!». Через час очень захотелось поменять первое слово: «Понюхать Париж – и умереть!».

Не, начиналось всё красиво и благообразно. Моему взору предстали плодородные равнины с огородными культурами, холмы и пригорки, покрытые виноградниками и прелестными маленькими рощицами. А ветряные мельницы? Им не хватало только Дон-Кихота. Сады, заросшие буйной зеленью; хорошенькие деревеньки и аккуратные хутора. Целая плеяда загородных домиков парижан, окружённых ухоженными садиками и струящимися весёлыми ручейками. Далее пейзаж начинает меняться. Обширные пастбища уступают место пригородам, состоящем главным образом из маленьких домиков с палисадниками, множеством кабачков и таверн, где парижане и гости столицы развлекаются, играя в кегли, шары или камешки, попивая кисловатое местное винцо.

А за ними уже виднеется сам Париж, с его тысячами каменных домов и сотней церквей. Эта красочная картина поневоле вызывает сладостный восторг в груди. Ещё бы, перед тобой легенда. Город мушкетёров и прекрасных женщин, передовой моды и высокого искусства, мечта целых поколений успешных людей и миллионов неудачников, так и не увидевших самый желанный город мира. Это восхищение продолжается недолго. Стоит только приблизиться поближе и тебя начинает всё больше напрягать какой-то отвратительный, тошнотворный запах. Исходит он из рвов, буквально переполненных всякой гнилью, объедками и мусором. От свалок, образующих вокруг городских стен подобие болотной трясины. Герб Парижа: серебряный корабль, плывущий по лазурной волне. Только море под ним, вовсе не из воды…

Сегодня, я ещё раз ощутил то болезненное тягостное чувство, когда рушатся детские мечты…

Глава 16

Притулились в самой большой харчевне предместья, надеюсь не отравят. Нужно было решить, что делать дальше. Всех с собой в город тащить не стоит. Пусть отдыхают на природе, за городской стеной, язык учат. Для ума и здоровья полезнее. Меньше шансов подцепить какую – нибудь заразу. Меньше соблазнов. Только, надо наладить связь, вдруг какой форс-мажор. Теперь, ещё бы выяснить, с чем едят французскую столицу. Что можно, где нельзя. Куда идти, зачем спасаться.

Парни смекнули быстро, угостив пивом двух подвыпивших школяров. Те и рады были развязать языки. Закутавшись в дорожный плащ, я, сняв с пальца перстень передал его Осляблеву, нечего в городе светить, целее будет. План у нас был простой: снять жильё, заселиться. Затем осмотреться в городе, разузнать, чем живёт королевский двор. Получив аудиенцию у короля, заручиться поддержкой короны по моей маленькой экспансии в Новый свет. Материальной помощи не надо, лишние долги и обязательства не нужны. А вот разрешение на набор рекрутов и поселенцев, покупку пушек и мушкетов – не помешает. Всё ведь для блага государства и короны. Это мысль местному корольку нужно внушить обязательно. Чтобы, разного рода фавориты не вставляли палки в колёса, не мешает подмазать придворных шишек. Надеюсь, авторитет Фуггеров поможет.

Подсел к юношам поближе, внимательно прислушиваясь к разговору, изредка задавая уточняющие вопросы.

Пьяные откровения учеников средневекового колледжа принесли нам много нужной информации.

Правовое положение внутри городских стен у различных территориальных образований отличалось. Были отдельные, условно назовём их ленными, владения крупных феодалов, со своими порядками и законами. Присутствовали небольшие кварталы, принадлежащие церкви, жившие своей обособленной жизнью. Но, основная часть была застроена доходными домами, где жили сами горожане и гости столицы. Арендовать дом или квартиру, так просто было нельзя. Нужно было заключить договор у нотариуса, обязательно с участием нескольких свидетелей. Это стоило денежек, и вообще парижские бюрократы не бедствовали.

Особое внимание в городе следует обратить на экипировку. Обязательны высокие сапоги, выше колен, иначе весь низ будет испачкан. Парижские улицы были перманентно покрыты несколькими слоями грязи. Никакие королевские указы об очистке не срабатывали. Муниципалитет периодически нанимал целые армии уборщиков, но всё тщетно. Для большого города, это была капля в море.

Грязь и вонь не уменьшались. Грязь быстро вновь покрывала, вымощенные булыжниками мостовые и площади. Чего уж говорить о второстепенных узеньких улицах и переулочках. Ядрёная смесь, в которую входили: навоз, оставленный лошадьми, ослами, мулами, быками и коровами, вываливавшийся из переполненных конюшен. Очистки овощей и фруктов, всевозможные отбросы, ведущие своё происхождение из боен и живодёрен, красильных и кожевенных мастерских. Всё это мерзкое месиво, раздавленное колёсами повозок, разбавленное дождевой водой, шибало в нос не хуже горчицы. Постоянно испуская невыносимый, отдающий адовой серой, запах.