Текст книги "Русский корсар (СИ)"

Автор книги: Skif300

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Деньги? Это хорошо, но пока они не могут решить абсолютно все вопросы. Якоб Фугерр нанял целую армию наёмников – и треть Германии осталась католической. (Возможно, он так «отрабатывал» перед церковью еврейское происхождение). Но, стать независимым монархом он не смог бы ни за что на свете. Родословной не вышел. Времена варваров прошли, его бы стёрли в порошок, не считаясь с усилиями. Поэтому, надо иметь за спиной развитую страну (свою), сильную армию и «правильную» родословную – и вот тогда… Если тебя признают другие монархи, то тогда ты вольёшься в их семью на равных.

Воодушевлённый? или слегка подавленный? подобными рассуждениями, я начал своё вхождение во французское общество. Каким образом? Элементарным! Просто стал посещать светские мероприятия при дворе французского короля. Балы, лакеи, юнкера! Последние отсутствовали, зато первые были в достатке. Правда, больше стоял у стеночки. Ну, не танцор, я не танцор! Хотя с причиндалами всё в порядке, позже, парочка дам смогли в этом удостовериться весьма детально. Мадам и мамзели лихо отплясывали замысловатые фигуры, изредка демонстрируя восторженным зрителям затянутые в шёлковые чулки лодыжки. Это волнующее зрелище позволяли увидеть специальные укороченные платья для танцев. Я фланировал по залу, вступая в беседу с важными сеньорами, отвешивая изысканные комплименты дамам.

На контакт со мной шли охотно. Богатый и знатный господин, не связанный с придворными партиями, имеющий интересы далеко от метрополии. Никому не мешает, а поиметь с него что-нибудь, да можно. На худой конец – заплатит за совместный ужин. Поэтому, быстро стал популярен, постоянно куда-то приглашали. Но, такое быстро приелось: к вину был равнодушен (сука предок, подкузьмил малёха), разговоры про охоту не поддерживал. После нескольких дней бесцельных блужданий, мне всё-таки удалось найти себе группу по интересам.

Многие из придворных получили хорошее образование – и на приёмах часто читали стихи, пели, музицировали, устраивали балетные и театральные представления. Как профессионалы, так и вчерашние зрители. На маскарадах было весело: то король выйдет в зал с чёрным накрашенным лицом, изображая негра; то его младший брат, герцог Алансонский, натянув женское платье – вихляет по дворцу, пародируя женскую походку.

Решил тоже выделиться, показать, что не совсем твердолобая военщина, а творческая натура, способная на сентиментальные переживания.

Взяв за основу псевдо средневековую балладу фолк певицы Хисимэль из двадцать первого века (https://hisimel.ucoz.ru/index/pesni_po_starinnym_legendam/0-130) с грехом пополам перевёл её на старофранцузский. Подумав обратился к недавнему знакомцу – уличному поэту Годо. Вместе мы сваяли вполне приемлемую версию. Заплатил придворным музыкантам, чтобы отрепетировали и исполнили. Песня умела успех, дамы прослезились, кавалеры сдержанно поздравили.

«Песня о Белой Госпоже»

С тех пор прошло столетья три уже,

Где было озеро – давно поднялись горы...

Отверзнув слух, потупьте ваши взоры:

Я вам спою о Белой Госпоже.

Простите мне смущение мое,

Что имя дамы не припомню уж теперь я,

Но ради взгляда одного ее

Ломались копья и тупились перья.

Она была столь непорочна и нежна...

И Рыцарь Льва хранил ее секреты.

Мы отойдем немножко от сюжета:

Был одинок он, и она была одна.

Но некий рыцарь, подлый – свет каких не видел! -

Давно о Белой Госпоже тайком мечтал.

Банальный случай: он ее похитил

И заточил в своем замке среди скал.

А Рыцарь Льва, прознав про то несчастье,

За даму сердца дрался, словно лев.

Он победил и, все преграды одолев,

Он вырвал деву из драконьей пасти.

Смешались кровь и пот, чуть жив он, но однако

В его ладонь легла ее рука,

А значит, безграничная отвага

Имеет смысл, коль ставка высока.

Конец счастливый у истории моей,

Иначе я не пел бы эту песню.

Но мне порой бывает интересно:

Встречались вам герои наших дней?

Как, вы – один из них? какое совпаденье!

Ну, что ж, вперед, мой доблестный герой,

В ближайшее пивное заведенье...

И хочется одно сказать: Аой!

После исполнения песни, познакомился с придворным поэтом Пьером де Ронсаром. Он указал на маленькие смысловые неточности, решили вместе их исправить в популярном среди знати питейном заведении. Правда, чтобы мэтр смог оценить моё творчество, грамотный слуга записал песню на бумагу. Увы, поэт почти потерял слух, ещё в молодости. Сейчас ему нет и пятидесяти, но годы уже оставили седой след на его голове.

За бокалом красного, я и познакомился с моими будущими приятелями, с которыми потом мы часто проводили время вместе. Все они были мне известны по книгам из будущего. Честно сказать, меня забавляло, что я вот так накоротке, пью вино, дурачусь и болтаю о всякой ерунде с историческими персонажами. Поэтому, особо никуда не торопился. Америка подождёт, а вот такой случай мне, когда ещё подвернётся. Из всех новых знакомых, больше всего выделял троих.

Первым значился Пьер де Бурдей сьер де Брантом, мужчина возрастом чуть больше тридцати, любезный кавалер, любимец дам. В этом году он отказался от военной карьеры – и всё время проводит при дворе. В будущем прославился как писатель, оставивший интересное эротическое произведение, известное нам как: «Галантные дамы». Из его книг черпали знания: Проспер Мериме, Александр Дюма, Томас Манн, Оноре де Бальзак и наш – А.С. Пушкин.

Второй – всем известный поэт и кутила, забияка и хулиган – Луи де Клермон де Бюсси. Возраст – двадцать один год. Отнюдь не граф, простой шевалье.

Третий, их сюзерен и покровитель, младший брат короля – Франсуа Валуа герцог Алансонский, мой тёзка и дальний родственник. Шестнадцать лет, но уже, по праву рождения, имеет политический вес. Из будущего у меня о нём сложилось негативное впечатление. Мутный какой-то, но возможно я не прав. Он ещё слишком молод, но может знакомство и сгодится. Не плюй в колодец…

Короче, сидим в элитном кабаке, лениво дегустируя различные сорта итальянских и французских вин. Рассуждаем на разные умные темы. Ну, по винам и лошадям, я спец небольшой, молчу не отсвечиваю. По правилам дуэльного кодекса и тонкостям королевской охоты, тоже не эксперт. Античных авторов присутствующие читали больше и вдумчивее, тут мне опять никого не удивить. Речь зашла о вине: приносит пользу или вред? In vino veritas. Истина в вине. Наконец, смог вставить пару слов – прозой. Остальные высказались стихами.

Как только входит бог вина,

Душа становится ясна.

************************

Чего желать мне? Пой, пляши -

Вот всё, что нужно для души.

*************************

Нальём, друзья, пусть каждый пьёт!

Прогоним скучный рой забот…

************************** (Пьер де Ронсар)

Начали за здравие, а кончили за упокой. Вдоволь поупражнявшись в возвеличивание процесса пития, присутствующие дружно оценили его недостатки. Коих оказалось значительно больше, чем достоинств. Честно сказать, не ожидал, что наши далёкие предки в подобных вопросах могут проявить в этом вопросе, такое завидное для их потомков здравомыслие. Даже сама латинская поговорка в полном виде выглядела совсем иначе:

In vino veritas , in aqua sanitas (Истина – в вине, здоровье – в воде). А сам смысл первой части означал не некую сакральную мудрость, проступающую в изменённом состоянии сознания, а простой факт: вино развязывает языки. Или, если по-русски: «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке».

Я аж загрустил. Слава богу, после охоты и войны, разговор ожидаемо перешёл на баб. Брантом на тему любви высказался красиво:

– Все почести мира не стоят любви и милостей прекрасной и знатной особы, твоей возлюбленной и повелительницы… Подлинная любовь прекрасна, а раз она такова, то её необузданность, её изобретательные приёмы не могут вызвать осуждения…

– Хм…Если следовать твоей логике, то можно оправдать и супружескую неверность? – вставил в разговор свои пять копеек, самый старший, а значит самый рассудительный из нас, Ронсар.

– Увы, мой друг, священные узу брака в нашем обществе давно потеряли свою святость. Ныне гордятся не верностью, а количеством измен, которые многие уже даже не скрывают. В Париже среди женщин ходит популярная песенка на эту тему:

Как минется зима, в леса вернутся птицы,

Рогатые мужья собьются в вереницы.

Мой встанет впереди, он знамя понесет,

Твой в арьергарде пузом затрясет.

А мы с тобой придем со стороны

Воззреть на шествие невиданной длины.

– Тема! – радостно закричал юный герцог Алансонский, – Предлагаю тему: парижские жёны и супружеская неверность.

Как я понял, сейчас начнётся популярная в свете забава: каждый из присутствующих должен рассказать историю на заданную тему, желательно приправленною толикой житейской мудрости или назидательным концом.

Первым начал Брантом:

– Надо сказать, друзья мои, что не всегда в измене первый шаг делает супруга, иногда поведение мужа просто подталкивает её к этому.

– Кстати, к сему: знавал я одного чужеземного принца, женатого на красивой и добросердечной даме, которую он покинул ради другой – то ли известной куртизанки, то ли соблазненной им фрейлины; этого ему показалось мало, он стал спать с любовницей своею в комнате, расположенной прямо под спальнею жены, и всякий раз, водружаясь на свою красотку, со злой радостью стучал два-три раза короткой пикою в потолок с криком «Эй, жена, я поехал!». Таковое измывательство продолжалось много дней подряд и смертельно уязвило бедную женщину, которая наконец с отчаяния решила отомстить и отдалась одному весьма досточтимому дворянину, сказавши ему однажды в беседе с глазу на глаз: «Я хочу, чтобы вы спали со мною, иначе разорю и опозорю вас». Тот обрадовался столь редкой удаче и согласился не раздумывая. С тех пор, стоило принцу заключить в объятия свою наложницу и крикнуть: «Я поехал!» – как жена, милуясь с любовником, отвечала ему сверху: «И я тоже!» – либо: «А я вас обогнала!» Все эти словесные перепалки и скачки наперегонки тянулись до тех пор, пока принц наконец не заподозрил правды и, приказав последить за супругою, узнал, что та наградила его ветвистыми рогами и скакала так же резво, как муж, платя ему тем самым за глумление. Уверившись в ее измене, принц понял, что комедия обратилась в трагедию; когда он в последний раз возгласил ей свой «отъезд», а она ответила тем же, то взбежал по лестнице и внезапно распахнул двери ее спальни, застав любовников за делом. Дама сказала: «Я знаю, что погибла; можешь убить меня на месте, я не страшусь смерти, более того, желаю ее, ибо успела отомстить тебе, сделав рогоносцем; однако ты сам виноват в своем позоре, который я никогда не навлекла бы на тебя в ином случае; я была верна и предана тебе и не изменила бы ни за какие сокровища, но ты оказался недостоин такой честной и порядочной женщины, как я. Итак, убей меня хоть сейчас, но, умоляю, если у тебя в сердце осталась хоть искра милосердия, пощади этого беднягу, который попал сюда не по своей воле, но по моему настоянию и как орудие моей мести». Принц, однако, жестоко и безжалостно убил обоих. Посудите сами, что же иное могла сделать сия принцесса в ответ на мужнее презрение и недостойное отношение к ней со стороны супруга?

Проникшись сей печальной историей, слушатели немного помолчали. Следующую историю поведал нам Франсуа Валуа:

– Бывает и так, что дама может изменять не только мужу, но и любовнику, а иногда, им всем одновременно.

– Мой прадед, король Франциск I, однажды решил посетить свою любовницу в неурочный час. Имея с ней давнюю связь, он, не откладывая дела в долгий ящик, стал грубо стучать в её дверь, как настоящий повелитель. Дама же в это время пребывала в компании господина Б. Застигнутая врасплох, она принялась срочно решать задачу, куда спрятать кавалера. На счастье, дело было летом и камин был забит свежими ветками, как это было принято у нас во Франции. Вот она и посоветовала ему спрятаться в камине, за ветками, прямо в рубахе – тем более что в доме было тепло. Король же, совершив то, что ему надо было от дамы, вдруг захотел облегчиться и, не найдя подходящей посудины, направился к очагу и пустил струю прямо туда, сильно покропив бедного влюбленного; тот вымок, словно на него вылили ведро воды, ибо она, как из садовой лейки, потекла ему на лицо, в глаза, в нос и рот. Можете представить, как не повезло незадачливому кавалеру, каковой не посмел и пальцем пошевелить, проявив чудеса терпения и выдержки. Сделав дело, король попрощался с дамой и вышел. Та затворила за ним дверь и позвала своего любезника продолжить прерванную забаву. Она помогла ему умыться и дала другую рубаху. Все это они проделали, изрядно посмеявшись после того, как сильно перетрусили…

– Позже узнав об этом король долго смеялся, простил незадачливую любовницу, но Б. пришлось покинуть двор, удалившись в провинцию.

Народ поулыбался над бедолагой придворным, но сам процесс нецелевого использования камина ни у кого удивления не вызвал. Позже мне объяснили, что в горящий каминный огонь парижане часто опорожняли ночные горшки, так что…

Де Ронсар был короток, но затронул весьма щепетильный вопрос:

– Рассказывали мне об одном высокородном чужеземце, что выдал замуж свою раскрасавицу дочь за другого знатного вельможу, который долго искал ее руки, да вполне и заслуживал ее; однако же перед тем, как выпустить дочь из дому, отец решил самолично снять пробу, говоря, что уж коли он так усердно воспитывал и взращивал сию породистую кобылку, то должен первым вскочить на нее, дабы проверить, на многое ли она годится. Не знаю, правда ли это, только говорили, что познал ее не один отец, но и другой красивый и благородный дворянин; муж тем не менее не увидел в этом поступке ничего для себя обидного – напротив, почел за честь. Да и решись он ее осудить, его бы не поняли: она была красотка не из последних, а красоте к чему же пропадать зря?!

К инициативе заботливого папаши слушатели отнеслись негативно: красоте, конечно, пропадать не стоит, но родитель палку явно перегнул. Но, все признали, что о подобном уже слышали: подобные шалости отцов со своими дочерями, были случаями далеко не единичными.

Очередь дошла до меня, пришлось вносить свою лепту:

– Знаю случай. Когда муж и жена отнеслись к взаимной измене без взаимной неприязни. Рассказывали мне, некие знатные супруги сочетались браком по взаимному расчёту, не испытывая телесной привязанности друг к другу. Молодая жена не любила мужчин, состоя в греховной связи с своей служанкой. Позже, муж тоже удостоил служанку своим вниманием. Таким образом, изменив друг другу с одним и тем же объектом, супруги не испытали взаимного недовольства. Ибо, жена не ревновала к мужчинам, а муж к женщинам.

Историю встретили доброжелательно, а Брантом слушал очень внимательно. Полагаю, одним сюжетом в его будущей книге стало больше.

Последний рассказчик внезапно заартачился, отказавшись от своей очереди продолжить беседу. Возмущённые таким пренебрежением его товарищи постановили сменить тему, решив сделать её героем непосредственно проштрафившегося Бюсси.

– Присутствовал я, – начал ухмыляющийся Пьер де Бурдей, – при одной занятной сцене: наш дорогой господин де Бюсси, который всем известен своим остроумием и язвительностью, однажды, приметив при дворе одну вдову весьма мощного вида, известную своими любовными похождениями, спросил: «Как, эту кобылу все еще водят крыть к добрым жеребцам?» Его слова были переданы даме – и та стала его смертельной врагиней, о чем он не преминул узнать. «Что ж, – заметил он тогда, – я знаю, чем помочь горю. Передайте ей, что я выразился иначе, сказав: „Как, эта норовистая кобылка еще не перебесилась?“ Ибо мне известно, что ее обозлило не то, что я сравнил ее с женщиной легкого поведения, а то, что я назвал ее старухой; когда же она узнает, что я обозвал ее молодой кобылкой, ей покажется, будто я еще уважаю в ней пыл ее вечной молодости». И вправду, когда той донесли исправленные слова, она получила полное удовлетворение, успокоилась и вернула де Бюсси свое расположение, что нас преотменно повеселило. Хотя что бы она ни делала, ее все равно почитали старой заезженной клячей, которая, несмотря на свои древние года, все еще ржет и взыгрывает, завидев вдали табун.

Далее, было рассказано ещё немало интересного из похождений, будущего героя романа А. Дюма, но меня волновало совсем другое. Под конец разговора, я всё же спросил у сьерра Брантома совета: что мне сделать, чтобы добиться аудиенции у королевы-матери. На что, Пьер внезапно разразился хохотом. Отсмеявшись, он отговорился загадочной фразой:

– Скоро сам узнаешь! А пока, готовься, милый друг: кушай больше сельдерея и не напивайся допьяна с красивыми девицами. Главное помни: осторожнее с языком!

Не понял: это он в каком смысле?

(От автора: Не знаю перебор или нет, но хотелось показать нравы французского двора того времени, глазами очевидцев, а не романистов девятнадцатого века).

Глава 19

Розали была хороша. Да, что там! Она была божественно прекрасна. Именно такими в своих юношеских мечтах, я и представлял настоящих француженок. Большие глаза, чувственные губы, маленькие изящные ножки! Темперамент, как у гремучей змеи, только без зубов и яда. Не знаю, осмелюсь ли я когда-нибудь повторить то, что мы с ней вытворяли этой ночью. Оказалось, что мы с предком люди довольно консервативные. Нет, теоретическая подготовка у меня была на уровне: фильмы определённой тематики в будущем иногда посматривал. А вот в реале всё было гораздо спокойней.

Нисколько не стесняясь наготы, Розали принимала такие сногсшибательные, сбивающие дыхания позы, что я трижды пожалел об отсутствие в этом времени фотоаппарата. Пропали такие кадры! При тусклом свете восковых свечей, на чёрных, под эбеновое дерево, простынях её белоснежное тело как будто парило в воздухе – даря восторженному зрителю ощущение полёта. Чувственность этой юной женщины поражала. Казалось, чтобы её «завести» не нужны изощрённые ласки, достаточно простого прикосновения. С понятным любопытством хронопутешественника, я осмотрел её всю. Благо, никаких препятствий Розали не чинила, поворачиваясь любым заинтересовавшим меня местом. Вопреки представлениям многих моих современников, зона бикини у неё была аккуратно подстрижена. На мой нескромный вопрос насколько это распространено среди парижских дам, девушка ответила просто: у кого как, но обычно оставляют так, как есть. Некоторые вообще заплетают в небольшие косички и прикрепляют к ним ленточки. Полностью не бреют, потому что отсутствие волос считается признаком болезни. Представил себе такую картину с ленточками – и ужаснулся. На вкус и цвет… мда. Отметил, что у Розали необычно вытянутые ...э… нижние губы, слышал, что подобное считают признаком повышенной чувственности. Ночью имел возможность удостовериться в этом на практике.

Спросите, как докатился до такой жизни? Всё просто. Пришёл в очередной раз на местные танцульки, гордо именуемые королевским балом, как всегда заняв незаметное место у стеночки. Приготовился наблюдать за процессом – и тут меня банально «сняли». Причём сделали это интригующе красиво – я так не умею.

Само начало знакомства уже было нестандартным: стою, никого не трогаю. Как вдруг в грудь мне прилетает короткая стрела. Поднимаю глаза: передо мной одетая в охотничий костюм девушка в чёрной полумаске. В руках у этого прелестного создания маленький игрушечный лук.

– Я попала! Теперь ты моя добыча!

– Милый Купидон, вы ловите в сети любви? – не растерялся я с обратным посылом.

Ответом мне стала только загадочная улыбка. Затем, неизвестная дама схватила меня за руку и увлекла за собой, в хитросплетенье дворцовых коридоров.

Ясное дело, что дальше у нас всё сладилось. Тем более, я уже давно ожидал нечто подобное. Друзья заранее намекнули мне, что скоро подвергнусь любовной атаке. Увы, не за красивые глаза, а дабы в интимной обстановке выведать мою подноготную. В связи с этим и был дан совет: следить за языком, не болтать лишнего. Всё просто – королева-мать держала при себе целый «летучий отряд» из своих фрейлин. Эти дамы, набранные из числа самых красивых и раскованных французских девиц достаточно знатного происхождения, были её глазами и ушами. Пользуясь своей привлекательностью, не стесняясь опуститься до альковных дел, юные плутовки малыми усилиями добивались больших результатов. Выведать тайный секрет, завербовать сторонника или окрутить опасного противника – в этом им не было равных. Вот, одна из фрейлин Екатерины Медичи обработала и меня. Ничего против не имею, поэтому решил совместить полезное с приятным. Отвечая на ненавязчивые вопросики, которая Розали задавала между приступами неистовой страсти, постарался развеять все подозрения. Образ безбашенного вояки-авантюриста, помешанного на идеи колонизации новых земель, верного слугу короля и Франции, надеюсь, удался мне на славу. Тонко намекнул, что кроме лавров основателя и покорителя, имею хотелку стать герцогом на освоенных территориях. Тем самым, добавив чуточку меркантильности, для большего правдоподобия. Хотя, на деле не сильно согрешив от истины.

Розали осталась довольна, я тоже. Видно было, что девушка хотя и на работе, а телесным забавам отдаётся искренне, без напряжения. Расстались полностью довольные друг другом.

Дело сразу сдвинулось с мёртвой точки – уже через день мне была назначена долгожданная аудиенция. Королева-мать бы весьма любезна и обходительна. Досконально расспросив меня о первоначальных планах, она выдала рекомендательные письма к нескольким парижским чиновникам. Тем, кто непосредственно ведал военными, а также нужными мне гражданскими поставками и производствами. Мне разрешили набрать добровольцев среди королевской армии. Оплачивать содержание людей и имущество, я буду из собственного кармана. Взамен, на достаточный срок новообразованная колония будет освобождена от налоговой нагрузки. То, что я и хотел. Иначе, мастеров и некоторые промышленные технологии, получить было гораздо труднее. Остальное – детали.

По окончании аудиенции долго искал глазами среди придворных Розали, хотел подарить ей на прощанье маленький подарок, красивую безделушку на память. Не добившись успеха, нагло подошёл к фрейлинам королевы – и поинтересовался в лоб. Ответом стали только смущённые гримасы и неуверенное переглядывание. Немного расстроенного, тем что не получил от «летучек» внятного ответа, на выходе меня остановила невысокая блондинка. Приложив палец к губам, она завела меня в тихий уголок одного из коридоров Лувра. Там, я узнал, что с Розали случилась неприятная, более того, крайне мерзкая история, которую уже вовсю обсуждают придворные сплетники.

Вчера вечером несколько «продвинутых» придворных, добрых приятелей, в число которых вошли де Немур, де Живри, граф де Ларошфуко, де Жанлис, де Рандан и некоторые другие неустановленные общественностью лица, от нечего делать прокрались в отхожее место и принялись снизу подглядывать за девицами, справляющими нужду. Розали, коей не посчастливилось посетить данный храм задумчивости и усидчивости, для исполнения своих потребностей, уселась прямо на деревянное основание. А так как, диски были пригнаны неплотно, её нижние губы свесились в щель на длину более толщины пальца. Господин де Рандан, разжившийся на сей случай у своего лакея толстой иглою с суровой ниткой, ухитрился ловко пришпилить губы к дощечке; девица, почувствовав укол, вскочила столь резко, что разорвала их, и вот вместо двух половинок образовалось у ней четыре четверти, свисавшие лоскутами, точно медузы; нечего и говорить, какую боль причинила ей сия шалость и сколь разгневалась их хозяйка. Господин де Рандан и вся его компания доложили о своем подвиге королю …, также большому весельчаку, и он всласть посмеялся над происшествием.

И теперь, бедная девочка безвылазно сидит у себя в комнате, страдая от боли и унижения.

Честно сказать, пострадавшая мне никто, вряд ли мы ещё увидимся, но тряхнуло меня не по-детски. Скотский поступок этих уродов по-любому достоин наказания, а тут у меня ещё взыграло личное. Вот не хотел идти на поводу у Бюсси, а придётся. Наш молодой бретер прямо посоветовал мне провести пару-тройку дуэлей, отделав своих противников, как бог черепаху. Это нужно, важно сказал он, для того, чтобы при дворе тебя уважали и побаивались. Короче, для имиджа и репутации.

– А повод? – удивился я.

– Главное желание. Повод всегда найдётся.

Ну, да, у Бюсси всегда так: почти все поводы из пальца высосаны. Не так сказал, ни так смотрел. Последний раз с оппонентом, они разошлись во взглядах на кусок узора на обычной ткани. Образно говоря, Луи углядел крестики вместо ноликов, а так как оппонент был не слепой, то он в этом законно усомнился. После чего повод для дуэли был найден. Современники говорили, что у Бюсси «повод для дуэли едва мог уместиться на мушиной лапке». Во время Варфоломеевской ночи он не постеснялся убить семерых своих родственников – чтобы получить их наследство. Такие выкрутасы бесследно не проходят: говорили, что после гибели Бюсси, во всем Париже не нашлось ни одного человека, кто сказал бы о нем хоть одно хорошее слово. Предку бы Луи понравился – два сапога пара. Сам же я пока толком, по отношению к нему не определился.

В общем, раньше не хотел, а теперь просто горю желанием поставить мерзавцев на место. Убивать не хочу, так поучу немного куртуазным манерам. И де Клермон мне поможет.

Естественно, Бюсси не отказался. Не откладывая дело в долгий ящик, мы пошли искать обидчика.

Искомое нашлось во дворе в компании таких же молодых людей, чуть старше двадцати лет. По виду сразу можно было определить мажорного мальчика из богатой, хотя и не очень знатной семьи. Конечно, недооценивать его не стоит, в это время дворяне учатся владению оружием с детства.

– Дорогой друг! – громко обратился я к Луи, – вы не знаете почему здесь так плохо пахнет?

– Точно не знаю, но догадываюсь! – ещё не поняв в чём суть, подыграл мне Бюсси.

Подойдя к группе интересующих нас личностей, я указал на неё пальцем:

– По-моему, это здесь!

– Полагаю вы правы, – де Клермон показательно наморщил нос.

Я обвёл рукой остолбеневших молодых дворян:

– Господа, неужели вы ничего не чувствуете? Среди вас несёт дерьмом! Вот вы, как вас там: Засерыш, Бздун, Обосранец? Вы, почему, когда гадите по-большому, не снимаете штаны? Не уважаете окружающих? Заставляя терпеть вашу вонь? Значит, вы и меня не уважаете?

Круглые глаза кавалера де Рандана, казалось ещё немного – и вылезут из орбит. Его раскрытый рот жадно хватал воздух, не способный вымолвить не слова. Бюсси украдкой показал мне интернациональный жест – поднятый вверх большой палец.

– Да они, похоже, все тут такие, – забил я последний гвоздь в крышку виртуального гроба, – Коллективно воздух портят.

– Может просто принюхались? – Луи тоже захотел урвать кусочек пирога от будущей дуэли.

И тут народ прорвало, де Рандан было кинулся на меня с кулаками, но товарищи его удержали. Затем меня вызвали на поединок, целых четыре раза. Ещё двое присутствующих в группе тихо слиняли, сделав вид, что не при делах. Бюсси не вызвал никто, этого симпатягу все давно знали, как облупленного и связываться не хотели. Я же был ещё тёмной лошадкой – и со мной теоретически оставался шанс на победу. Но, Луи не унывал – случаи, когда в драку вовлекались секунданты, были не редки.

Противники готовы были драться здесь и сейчас, но их обломил королевский церемониймейстер. Он напомнил, что сегодня при дворе уже назначены три дуэли, к которым и добавили нашу. Обещает присутствовать король. Традиция, согласно которой на дуэли должен быть монарх, была похерена ещё отцом нынешнего местоблюстителя престола. Только, Карл IX мечтал превзойти Генриха II, посему часто возвращал старинные обычаи.

Первая дуэль между провинциальным дворянином и расфранчённым придворным закончилась обоюдными ранениями. Причём провинциал не стал добивать поверженного противника, изобразив упадок сил от проникающей раны в плечо.

Бюсси понимающе усмехнулся:

– Опасается мести от друзей и родни противника.

Я сделал заинтересованное лицо и де Клермон охотно выдал мне полный расклад про особенности современного дуэльного кодекса. Который по большому счёту ещё толком не сложился, дуэлянты руководствовались достаточно размытыми практическими правилами и понятиями.

Прежде всего, запланированная провокация, с целью вынудить противника драться на дуэли, предосудительным проступком не считалось. Добиться дуэли, кроме прямого оскорбления можно было и вызывающей манерой поведения. Приблизиться вплотную, положить руку на эфес, повернуть шляпу вперёд или назад, демонстративно намотать плащ на левую руку. Бывало поводом для вызова служил жест, имитирующий извлечение шпаги из ножен и резкое движение в сторону оппонента. Самое же частое – простое обвинение во лжи. Так как вызываемый имел право выбора оружия, то дворяне шестнадцатого века разыгрывали настоящие спектакли, стремясь вынудить противника сделать вызов первым.

Щадить противника на дуэли считалось крайне неосмотрительным поступком, вполне допускалось добить упавшего и безоружного. Мало того, некоторые считали, что выжить в поединке, получив от противника пощаду – это позор и новое изощрённое оскорбление. Если же ты всё-таки не стал добивать своего оппонента, то рекомендовалось забрать или сломать оружие побеждённого – прежде всего затем, чтобы не получить от него удара в спину. Так в 1559 году, из-за ссоры на охоте, Ашан Муран, племянник маршала Сент Андре, вызвал на дуэль капитана Матасса. Опытный вояка, капитан не стал убивать молокососа. Выбив у него шпагу, он посоветовал обезоруженному более предусмотрительно выбирать себе противников. Когда Матасс отвернулся, чтобы сесть на лошадь, Муран подобрал шпагу и вонзил клинок ему в спину. Дело замяли, но в свете больше осуждали не предательский бесчестный удар Ашана, а неосмотрительное поведение капитана.

Конечно, часто дуэли не доводили до смертельного исхода. Причины могли быть совершенно разные: кто-то боялся мести родственников поверженного противника, кто-то просто не мог заставить себя окончательно хладнокровно убить человека, ввиду отсутствия подобного опыта. Некоторые опасались Бога или неудовольствия короля. Часто практиковалось намеренное нанесение увечий не совместимых с дальнейшей дуэльной практикой – отсечение или тяжёлое повреждение конечностей. Оставляя сопернику жизнь, ему могли изуродовали лицо, чтобы в будущем он не смог отрицать, что жизнь ему была милосердно подарена победителем.

Высшим шиком среди знатоков дуэльного кодекса, считалось не добивать противника, уже получившего смертельную рану. Прочему бы не проявить благородство, если тот всё равно покинет земную юдоль в ближайшее время. Вызывать человека, который на предыдущем поединке победил тебя и оставил жизнь, было все равно что затевать дуэль с благодетелем, практически вторым отцом. Это позволялось лишь в том случае, если победитель кичился победой, унижал побежденного, обзывая его трусом, который вымолил у него жизнь. Если же противника пощадили в первом поединке, то во втором, согласно общепринятым правилам дуэли, рекомендовалось его прикончить, даже если он лежал на земле без оружия с тяжёлым ранением и молил о пощаде, ибо не стоит искушать Судьбу и Бога, отказываясь от дарованной ими победы.