Текст книги "Русский корсар (СИ)"

Автор книги: Skif300

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Рапира могла проколоть мягкую защиту, но кольчуга была достаточным препятствием, поэтому ее часто носили под одеждой. Если же человек был хотя бы частично защищен пластинчатой броней, то удары оставалось наносить только по более уязвимым точкам. Поэтому, тонкая, непредсказуемая рапира была оружием для повседневного ношения и частного решения споров, а не для военного использования. Она была создана для стычек в переулках и внезапных атак, и была первым исключительно гражданским оружием самообороны, появившимся в обществе. Из простого практичного предмета она стала популярным атрибутом «благородного искусства».

Особых технических приёмов в фехтование на рапирах было немного, основа базировалась на проверенных временем принципах: тщательный контроль дистанции, расчет, развитая техника перемещений с выбранным оружием.

То есть на то, чего у меня в избытке было ещё до попадания в прошлое. Фехтованию на саблях я отдал достаточно времени, единственное, чего не хватало – практики. Но, на жизненном пути Захара Бокова её было с избытком. И хотя техника боя на сабельных клинках отличалась от использования рапиры или шпаги, но существенных препятствий для освоения последних я не видел. Ибо наблюдая за тренировочными поединками в местной школе, понял: в фехтовании на рапирах нет ничего сложного. Если ты имеешь опыт сражения холодным клинковым оружием, у тебя поставлены связи между частями тела, освоены синхронные и последовательные перемещения – освоить этот стиль фехтования можно в очень короткие сроки. Это был мой второй вывод из того, что увидел на тренировочной площадке мастера Густава. Более сложным фехтование стало позже, после появления шпаги, а также в далёком будущем, когда оно из боевого искусства опустилось до уровня спорта.

В своих наблюдениях, я убедился тут же. Через час использование рапиры никаких особых неудобств у меня не вызывало. Уверенно одержав несколько побед над учениками, по очкам проиграл наставнику. Конечно, проблемы ещё оставались, я пропустил достаточное количество ударов. Но, для шлифовки техники нужно было только время.

Мастер Густав даже удостоил меня сдержанной похвалой. По его словам, при должном упорстве, я могу достигнуть высоких результатах. Ба, слышал бы это предок, на счету которого больше зарубленных и заколотых врагов, чем у всех местных бойцов, присутствующих на этой тусовке.

Смущало меня только одно: какой-то хрен в шляпе с облезлыми перьями из числа зрителей, каждый мой промах, каждое попадание под оружие соперника по тренировочной схватке – комментировал громкими язвительными восклицаниями. Толком перевести на русский, я не смог, но сам факт, мне не понравился. Если каждый будет себе позволять подобное, то так скоро полгорода сядут тебе на шею.

Посему, подойдя к нахалу, на ломанном немецком вызвал его на поединок. На затупленном оружии, конечно. Наглец, к несчастью, оказался отменным фехтовальщиком. Проиграв со счётом: 8 – 2, я вскипел. Знаком, попросив перерыв, подошёл к наставнику, поинтересоваться на счёт наличия сабель. Не без основания надеясь, что с привычным оружием смогу изменить ситуацию.

В Германии сабли использовались. Не очень длинные, со слабо искривлённым клинком, они несколько превосходили рапиру по весу. На выбор мне предложили две местные разновидности: гросс-мессер и шнепфер. Выбрав последний, я занял позицию.

Баклан с общипанным пером на головном уборе, картинно покачав клинком, сделал в мою сторону длинный выпад. Отпарировав, я используя импульс от подключения всего тела, коротко ударил концом сабли по сильной части его клинка. Выбить не смог, но его чуть повело в сторону. Тут же, с лёгким подшагом, чиркнул по открывшемуся горлу. Хлыщ проиграл с разгромным счётом: 10-1. В последней сшибке, всё-таки смог достать моё колено. Гневно сверкнув глазами, он ретировался, что-то бурча себе под нос. Ну, скатертью дорожка, петух общипанный. Одно не пойму: чем я тебе не угодил? Вроде раньше никогда не сталкивались.

А школа мне понравилась. Хорошая школа. Результатом посещения остался доволен. Будем сюда заглядывать. Самое главное: убедился, что не так страшен чёрт, как его малюют. В смысле, что средневековые фехтовальщики мне вполне по силам, как противники. Нужно только усиленно тренироваться, и мы ещё покажем местным повелителям клинка, где раки зимуют.

Уже по пути домой в голову пришла интересная мысль.

Помню читал у Александра Дюма в его трилогии («Королева Марго», «Графиня де Монсоро» и «Сорок пять») описание поединка слуги короля Генриха 3 (храбрец и талантливый реформатор, очередной оболганный в угоду политической конъюнктуре правитель). Шико «мастер шпаги», личный друг Генриха, попутно подвязавшийся в роли его шута, по словам знаменитого писателя, демонстрировал новые веяния в фехтовании. Когда, бойцы уже не бегают и прыгают вокруг друг друга, как оглашенные размахивая руками и ногами. Нет, теперь они показывают филигранное владение клинком, работая кистью, перемещаясь красивыми подшагами. Всё так, но классик забыл написать, что подобная техника появилась, в связи с уменьшением длинны и веса оружия.

Кстати, так красиво разрекламированному ему де Бюсси, сейчас всего двадцать один год. Он мастер шпаги, молодой ловелас и человек невысоких моральных принципов. Дюма явно ему польстил. Де Бюсси в реале был плохим руководителем и полководцем. Он просрал все порученные ему важные поручения. Зато, каков интриган, красивый подлец, забияка-дуэлянт и совратитель прекрасных женщин! Так и хочется с ним познакомиться. Может, удастся привлечь к нашему делу. А мораль? Предок то, похуже дела проворачивал. К тому же умер настоящий Бюсси красиво, как в кино.

Граф прибыл на встречу со своей любовницей графиней де Монсоро в замок Кутансьер. Где его поджидала засада, организованная обманутым мужем. Пятнадцать отборных головорезов посчитали его лёгкой добычей. Но не тут то было, Бюсси бился как лев, он уложил половину из нападавших. Увы, ему не повезло, у него сломалась шпага. Бюсси, воспользовавшись секундным замешательством среди своих врагов, бросился к окну. В этот момент Монсоро, до того прятавшийся за спинами своих людей ударил его кинжалом в спину…

В реале с графиней де Монсоро у Бюсси не случилось большой любви, так лёгкая интрижка, правда, растянувшаяся на целый год. Наверно, поэтому, после смерти де Бюсси супруги помирились, прожив вместе долгую жизнь и зачав шестерых детей.

Интерлюдия 2

Макс Браун, самый верный ученик знаменитого браво барона фон Шульца, нервно передёрнул плечами. Проклятый московит! Разделал меня под орех! Рапирой дрался так, как будто первый раз взял её в руки. А с саблей. – хорош! Умелого воина видно сразу. Уж, он то повидал таких. Пять лет служил в свободном наёмном отряде Шульца. Ух, и покуролесили они в Италии! Однако, Фортуна однажды повернулась к ним задом, терция попала в коварную засаду, только барону и ему улыбнулась удача. Их не добили победители, посчитав, что полученные в бою раны не совместимы с жизнью. Короче, бросили подыхать, чтобы дольше помучились перед смертью. Но, ещё раз повезло. Монахи из монастыря святого Августина подобрали и выходили. Барон Шульц, отблагодарил их по честному, украв у монастырского казначея лишь половину наличных денег. Хотя, какой он барон? Обыкновенный самозванец, присвоивший титул. Другого за это вздёрнули бы на первом попавшемся дереве. Но, не гениального фехтовальщика, известного во всех цивилизованных государствах. Ибо услуги таких людей потребны всем.

Подвязавшись на стезе учителя фехтования, Шульц зарабатывал неплохие деньги. Но беспокойная натура толкала его на разные авантюры. Вот, и тогда в королевстве Польша, он польстился на хороший куш, вышедший ему боком. Макс перед самым поместьем пана Тадеуша, съехал на обочину, прижало по телесному делу. Это и спасло ему жизнь. Его товарищи были убиты, их изувеченные аркебузными пулями тела, зарыли в общей могиле на местном кладбище. Подлым московитам надо отдать должное – тело барона захоронили, как положено. Пусть без отпевания, но с крестом на могиле. Хотя, вряд ли это ему поможет в чистилище. С такими грехами – Шульцу прямая дорога в ад.

Вражеская забота о теле барона, прибавила ему работы. У Шульца в правом сапоге под каблуком было припрятано пять золотых. Пришлось копаться в земле – не пропадать же добру. Нет, он после прикопал тело товарища обратно, но неприятный осадок остался.

Влекомый жаждой мести, он тащился за московитским отрядом до самого Аугсбурга. Проклятый схизматик оказался вдруг французским виконтом. Он попытался унизить его на плацу фехтовальной школы, но потерпел фиаско. Открыто напасть на дворянчика у него не было возможности, в отряде последнего было пятнадцать отборных головорезов. Нанять убийцу мешало отсутствие денег, написать донос? Толку, если ублюдку оказывают покровительство сами Фуггеры.

Положение осложняло тотальное безденежье, даже дешёвая еда и вчерашнее пиво стоили денег. Макс промышлял грабежом местного криминалитета, используя себя вместо наживки. Сам грабить он опасался: и городских раскладов не знает, и велик риск попасть в руки стражи.

Вот и сейчас, он брёл по ночной улице нижнего города, изображая пьяного. Вынутая из ножен рапира, была готова отразить любое нападение.

Из-за угла неожиданно вывалилась тройка, закутанных в плащи тёмных фигур.

– Жизнь или кошел…

Не дав самому высокому закончить, бретер в молниеносном выпаде проткнул его грудь насквозь. Не заморачиваясь выдёргиванием оружия, он, развернувшись к его товарищу несколько раз ударил того дагой в живот. Пуская кровавые пузыри, грабитель рухнул на мостовую. Третий, ошалело хлопая глазами попытался закричать, но безжалостноё стальное жало не пощадило его горло.

– Дьявол, весь камзол изгадил, – подняв шляпу поверженного бандита, Макс попытался оттереть с одежды крупные капли чужой крови.

Обшарив убитых, он стал обладателем нескольких серебряных монет. Оружие грабителей тоже стоило денег. Что ж, сегодня он не будет спать голодный. Может даже, купив бутылочку вина, урвёт себе немного женской ласки.

Месть подождёт. Бретер решил следить за виконтом и дальше. Делать всё равно нечего, вдруг ему повезёт – и московит совершит ошибку. Может быть, даже удастся поживиться, там, где замешены Фуггеры, всегда пахнет большими деньгами.

Нынешнюю ночь Макс провел в объятьях продажной девки из дешёвой таверны. Несмотря на потасканный вид, шлюха своё дело знала. Получив удовольствие, он, наконец, успокоился. Вчерашний проигрыш, перестал терзать его гордость. Вырубившийся от пары бутылок кислого вина, он и не подозревал, что провидение уже подписало ему отсроченную мучительную смерть. От сифилиса, которым под утро наградила его ночная бабочка, в этом времени лекарства ещё не придумали.

Глава 9

Сегодня Иоганн был любезен как никогда. Меня не только напоили достаточно редким для Европы кофе, но и показали дом. Вернее провели экскурсию. Собрание различных произведений искусства, накапливаемое не одним поколением Фуггеров, впечатляло. Там даже была египетская мумия. Кусок закутанного в бинты тела, выглядывал из треснувшего саркофага. Помню, нечто подобное видел в Эрмитаже. Хотя до Эрмитажа коллекции немецких банкиров было ещё далеко.

На фото: Якоб Фуггер

Пройдя в просторную комнату с громадным камином, мы остановились перед старинной, вычурно украшенной точёными финтифлюшками кроватью.

– На этой кровати ночевал император Священной римской империи Карл. По легенде, Якоб Богатый, мой предок, попросил у него разрешение растопить камин бумагой с его подписью. Карл полюбопытствовал, что это за бумага. Она оказалась кредитным обязательством императора на пятьдесят тысяч флоринов. Пока Карл проживал в этих покоях, комнату отапливали корой коричного дерева. Несколько тысяч золотых буквально вылетели в трубу.

Я тихо присвистнул. Умел товарищ себя подать: пятьдесят тысяч! Всё состояние знаменитых банкиров Медичи, едва достигало такой суммы.

– Интересная история. Якоб был выдающейся личностью.

– Совершенно с вами согласен.

– А теперь скажите, дорогой виконт, с какой целью вы разыграли это представление?

– Не понимаю вас, месье…

– Бросьте, мои люди всё выяснили. Фарс с мнимым похищением был поставлен по вашему заказу?

Раскрыли! Штирлиц обоср… провалился! Ладно, посмотрим, что он хочет.

– Криминальных целей, я перед собой не ставил. Всего лишь хотел обратить на себя ваше внимание…

– Будем считать, что обратили. И, что теперь?

– Теперь у меня есть к вам интересное предложение.

– Оно мне не интересно. Вы наглец и хам. Не боитесь, что не сможете покинуть этот дом на своих ногах, целым и невредимым?

– Простите, но я уверен в своих силах. Если что, мой отряд ожидает на соседней улице. Если не выйду отсюда, они возьмут ваш дом штурмом.

– Вы думаете, у них получится?

– Почему нет? На крайней случай, запустят красного петуха. Будет жаль, что всё это,– кивнул я на окружающую обстановку, превратится в пепел.

Банкир нахмурился. Подойдя к двери, он дёрнул за шнурок, закреплённый немного в стороне от правой створки. Раздался мелодичный звон колокольчика. Дверь распахнулась, в комнату вбежали трое дюжих мужиков без мечей, но с кинжалами на поясе.

– А что вы скажете на это?

– Ничего не скажу,– буркнул я, начиная действовать. То, что это банальная проверка на вшивость, почему-то нисколько не сомневался. Теперь, главное никого не убить.

Удар в верхнюю часть бедра надёжно остановил первую гориллу. Походя, добавил по горлу ребром ладони. Минус один. Второй изобразил несколько ударов руками. Ему они казались резкими, мне же его движения напоминали стиль беременного бегемота. Пригнувшись, провёл серию по корпусу идиота. Минус два. Третий, был точно не дурак. Выхватив кинжал, он настороженно уставился на меня, кончик его оружия легонько колебался из стороны в сторону. Руки вперёд он не тянул, предусмотрительно держа у корпуса. Сразу чувствовался опыт в ножевых схватках. Переместившись так, чтобы между нами были его поверженные товарищи, я вытащил оружие одного из них. Покрутив стилет кистью, развёл руки в сторону. Поиграем?

– Достаточно,– Иоганн три раза громко хлопнул в ладоши.

– Я убедился, что, по крайней мере, вы опытный боец. Теперь поговорим серьёзно.

Покинув палаццо, мы устроились на улице под портиками, за небольшим столиком из позолоченного дерева.

– Выслушав мои хотелки, Фуггер задумался.

– А вы уверены, что ваше предприятие принесёт нам деньги?

– Совершенно. Пусть не сразу, но прибыль будет обязательно.

Иоганн с прищурам посмотрел мне прямо в глаза.

– Вашу честность придётся проверить.

– Я готов к любым испытаниям.

– Так уж и любым?

– Если они не будут умалять мою личную честь и достоинство.

– Честь понятие такое… Можно трактовать по-разному. Ну, хорошо, скажите, как вы относитесь к нашей матери – славной католической церкви?

Вопрос с подвохом, значит у Фуггеров с церковниками какие-то тёрки.

– Скажем так, нейтрально. Хотя в детстве меня крестили в правильной вере, долгое время я был вынужден причащаться и исповедоваться в православных храмах.

Фуггер молчал.

– Среди моих людей, есть такие, кто практикует другую веру,– добавил я, имея в виду Керима, потомка татарина от русской рабыни.

– Пусть так. Но, окончательное решение примет мой двоюродный брат Маркус. Прошу немного подождать, сейчас за ним пошлют.

Маркус во многом напоминал своего брата. Разве, что был моложе и, как мне показалось, имел немного подавленный вид. К делу он перешёл не сразу. Сначала мы немного поговорили про античное искусство, затем перешли на обсуждение творчества Плутарха. Он удивился, что я знаком с его «Сравнительными жизнеописаниями», но комментировать этот факт не стал.

Наконец, созрев, Фуггер заговорил о наболевшем:

– Дело, которое я хочу вам поручить очень щепетильное. Напрямую, нашей семьи оно не касается. Это личное. Очень важно сделать всё так, чтобы об участии Фуггеров не узнала ни одна живая душа. Даже слухи могут серьёзно ударить по нашей репутации.

– Вот как? Банкиры держащие за яйца… я хотел сказать финансирующие Ватикан и императора, вынуждены чего-то опасаться?

– Речь идёт об инквизиции…,– Маркус впился глазами, внимательно отслеживая мою реакцию. Удостоверившись в моём безразличии к упомянутой организации, он немного успокоился.

– Вижу, вы не впечатлены. А между тем инквизиция – это сила, с которой вынуждены считаться даже короли. Для неё нет разницы: бедняк, ты или богач, граф или грузчик на пристани. Инквизиции подвластны все. Если кто-нибудь узнает о нашем деле, плохо придётся очень и очень многим.

Маркус опять замолчал. Видно было, что его до сих пор одолевают сомнения.

По наитию, я решился на нестандартный шаг. Ударим маленьким чудом по дремучему средневековому сознанию. Подойдя к собеседнику, внимательно осмотрел его руки.

– Вижу у вас маленькая ранка на запястье. Позвольте. Положив ладонь на царапину, я заставил её чуть засветиться. Маркус, уставившись на золотистое сияние, исходящего от моей конечности, насторожился. Немного приоткрыв рот, он буквально остолбенел от удивления.

– Вот и всё,– убрав руку, я продемонстрировал, что от ранки не осталось и следа.

– Дико вращая глазами, Фуггер испуганно перекрестил меня, себя и исцелённое запястье. Не удовольствовавшись этим, он вынул из шкафа маленький пузырёк. Побрызгав на меня его содержимым и убедившись, что я не корчусь в падучей и даже не дымлю, он немного успокоился.

– Это чудо? Или дьявольское наваждение? Хотя, святая вода на вас не подействовала, – негромко спросил он ломающимся голосом.

– Что вы! Всего лишь небольшая способность моего организма. Предполагаю, что учёные мужи в будущем смогут объяснить её с помощью науки.

– Возможно! Пожалуй, теперь я в вас уверен. Если об этой способности узнает церковь – костёр вам обеспечен. По закону карается не только обучение волшебству или демонстрация его на людях, но даже сами способности творить непонятное. По-другому же, ваши действия никто сейчас объяснить не сможет. Под понятие колдовство подводят всё, что выделяется из привычного круга, окружающих нас вещей. Недавно в Кельне сожгли врача, который смог принять роды у женщины, ребёнок которой выходил из чрева боком. Раньше такой случай всегда заканчивался смертью роженицы. Инквизитор заявил, что врач добился успеха только с помощью дьявольского наущения.

– Глупость людская безгранична. А инквизиторы такие же люди, хотя, учитывая, что творят эти звери в человеческом обличье, людьми их назвать сложно.

Ого! Смелые речи для средневековья. Видно, сильно насолила нашему банкиру эта весёлая контора. Я старательно покивал в знак согласия.

– Виновен – или не виновен, для отцов инквизиторов значение не имеет. Так или иначе, они всё равно добьются своего. Для этого у них существует множество способов и уловок. Они плюют даже на собственные правила. По их же закону пытка к подозреваемому не должна применяться больше пятнадцати минут. Если подвергнутый допросу с пристрастием не признался, его должны освободить за недоказанностью вины. Но, этим пиявкам плевать, каким способом достигнуть цели. Они всегда добиваются своего. Попасть к инквизиторам может каждый. Достаточно твоему соседу написать донос, что он видел тебя летающим на метле, или глянув дурным взглядом, навёл порчу на соседскую корову, молоко которой внезапно скисло – тебя уже ведут в подвалы церковной тюрьмы. А там, палач сделает всё, чтобы ты подписал нужные признания.

Маркус, подойдя к окну, уткнулся лбом в мозаичный переплёт рамы. Голос его зазвучал глухо. Я понял, что дело дошло до главного.

– Это случилось десять лет назад. Я ещё не стар, но душа у меня умерла. Тогда же, я был полон надежд и стремлений. Я радовался жизни, готовясь заключить брак с любимой женщиной. Моя первая жена скончалась, муж моей наречённой погиб на войне. Между нами не было препятствий для семейного союза. Но, Марте не повезло, она жила в городе, где инквизицию возглавлял брат Павел, который ревностно относился к своим обязанностям. За три года в городе были казнены 287 ведьм. Из которых около трети были мужчинами, а десятая часть – дети возрастом от трёх до четырнадцати лет. На костёр часто отправляли целыми семьями. Так получилось, что осуждены были самые зажиточные люди в городе. Многие профессиональные доносчики, члены магистрата и отцы-инквизиторы заметно поправили за эти годы своё материальное благополучие.

Марте от покойного мужа досталось неплохое наследство: деньги и каменный дом в центре города. Конечно, эти мерзкие пиявки не могли пройти мимо такого куша. Меня тогда долго не было в её городе, по делам семьи пришлось почти три месяца прожить в Венеции. Когда я вернулся, всё было уже кончено.

– Марту схватили, когда она вышла из дома за покупками, поводом послужили показания её соседки, что она занималась ворожбой. Призывая град, чтобы он побил посевы на полях вокруг города. На деле, она просто сказала, что после вчерашнего града, следует ожидать ещё худшей погоды.

– Мне подробно описали процедуру дознания, стандартную для всех подозреваемых в ведовстве.

– Перед тем, как обвиняемую отправляли в пыточную, её раздевали догола и искали на теле особые знаки – печать дьявола. Малейшее вздутие кожи на теле, бородавки, родинки – всё тщательно исследовалось. Затем её кололи длинными иглами, если из возможного знака не шла кровь и он не чувствовал боли, значит искомое найдено. Далее, независимо от результата, так как дьявол хитёр – и не все знаки можно увидеть, в дело вступал палач. Вот краткий перечень пыток, используемых для дознания:

1. Тиски для пальцев.

2. Тиски для ног.

3. Порка кнутом в подвешенном состоянии или лежа.

4. Лестница, разновидность дыбы.

5. Колодки, снабженные железными шипами, пытка, которая могла продолжаться до шести часов.

6. Страппадо, модификация дыбы.

7. Растирание веревкой по шее, чтобы стереть кожу до кости.

8. Холодные ванны.

9. Перья, которые жгли в подмышках и в паху, предварительно перья пропитывали серой.

10. «Молитвенная скамья», доска с острыми деревянными пеньками, на которую ставили на колени.

11. Насильственное кормление соленой селедкой без воды.

12. Ванна из крутого кипятка с негашеной известью.

– Не спрашивал, какие из них применили для моей Марты, но точно знаю, что она подверглась одному из самых страшных испытаний.

– Её посадили на металлический стул, с сиденьем утыканным острыми шипами. Под стулом развели огонь. Говорят, что больше пятнадцати минут эту пытку не выдерживал никто. Марта потеряла сознание почти сразу. – – Тогда к ней применили пытки попроще. Разрезали ступни и залили их расплавленным свинцом. Она впадала в беспамятство, но не признавала свою вину, только ругалась нехорошими словами. В наказание, ей раскалённой иглой проткнули язык, затем в виду слабого здоровья перевели в церковную тюрьму, где она испытала истязания другого рода. Марта и её подруги по несчастью подверглись мучению голодом, жаждой, лишением сна и регулярными побоями. Тюремные сторожа и сами судьи часто насиловали заключённых. А остававшиеся после этого следы признавались уликой, доказательством сношения с дьяволом. Многие из несчастных женщин, признавались в мыслимых и немыслимых грехах, только бы избавиться от ужасов тюремного заключения. Марта выдержала всё, она не сломалась. Не знаю, что было причиной такой неимоверной стойкости. Подозреваю, что у неё помутился рассудок. Говорят, иногда, в таких случаев у человека понижается телесная чувствительность, он почти не ощущает боли.

– Но, для слишком упорных людей, над которыми власть дьявола оказалась достаточно сильна, имеется особое испытание. Божий Суд – испытание водой. Жертву бросают в воду: выплывет, значит виновна. Начнёт тонуть – невинна. Естественно, обессиленная женщина пошла ко дну. По закону её следовала освободить. Но, это если на обвиняемую не имеется свидетельских показаний. Марту вернули в узилище, где её должны были подвергнуть непрерывной пытке, исход у который был один: признание или смерть от болевого шока. Но, брат Павел не захотел терять время. Его мерзкие подручные схватили двух тринадцатилетних племянниц бедной женщины. Несчастные были двойняшками, этого оказалось достаточно, чтобы предъявить им обвинение. Марта была поставлена перед выбором: признание – или её племянниц будут истязать перед ней до самого утра. Он подписала признание. Но, коварный инквизитор обманул, девочки всё равно были подвергнуты пытке. Подтвердив всё, что от них хотело следствие, они получили снисхождение – перед сожжением им отрубили головы. Марта прокляла фарисеев-судей, за что ей раскалёнными щипцами порвали грудь. По дороге на казнь, она умерла от потери крови. Изверги сожгли уже бесчувственное тело.

– Те мучения, через которые пришлось пройти Марте, до сих пор сводят меня с ума. Просто не верится, что люди, которые пошли на такое, являются служителями Господа. Позже, мне в руки попалась книга одного швейцарского учёного. Он писал, что ведьм и колдовства не существует. А поиски ведовства – это происки дьявола, которыми он смущает людские умы, заставляя их творить зло. Поэтому, я не считаю, что желание покарать злодеев, творящих подобные бесчинства ради своей корысти и во имя ложных побуждений, противоречат моей вере. Зло должно быть наказано!

– Что вы хотите от меня?

– Желаю, чтобы изверги испытали на себе всё, что они творили со своими узниками. Они должны подписать такие же признания и получить такое же наказание, как и их многочисленные жертвы. Монахи-инквизиторы, судьи, нотариус, палачи – пусть испытают на себе всю тяжесть церковного дознания. Писцы, стражники, все остальные свидетели, которые наблюдали мучения моей любимой женщины … достаточно, если просто умрут.

– Как вы этого добьётесь, меня не интересует. Деньги вам предоставят в любом количестве. С вами отправится мой человек, он проследит, чтобы всё было сделано, как надо. У Карла свои счёты к инквизиторам: в детстве за безобидную ребячью дразнилку ему отрезали язык. У него вы найдёте список со всеми моими «должниками». Там подробно описано: кто, где, когда и как. Я готовился уже давно. Все записи постоянно обновлялись.

– Я вас услышал. Мне нужно две недели на подготовку. Постараюсь, сделать всё от меня зависящее.

– Удачи! Если вы выполните мою просьбу, у вас не будет более преданного друга, чем я.

– Это не пустые обещания, Маркус Фуггер ещё ни разу не нарушил данного слова.

Глава 10

Городок Оффенбург, куда завела нас вендетта Маркуса Фуггера, насчитывал всего около трёх тысяч жителей. Это был город твердолобых католиков иезуитской выручки. Любой горожанин, кто в Пасху не ходил на исповедь, на три дня попадал в тюрьму, после чего на исправление ему давали три дня, под угрозой нового срока. Правил в Оффенбурге городской совет из двадцати двух членов, включая двух церковников. Из членов совета избирали бургомистра и четырёх чиновников, которые выступали обвинителями на ведовских процессах. Постаревший брат Павел по-прежнему возглавлял городской филиал инквизиции. То ли он подустал, то ли набил личную мошну до неподобающих размеров, но дело своё несколько запустил, исполняя служебные обязанности без лишнего рвения. Однако, два его помощника и местные иезуиты, имели на этот счёт своё мнение. Ведовские процессы в городе временно утратили массовость, но продолжались с завидной регулярностью.

Всего в списке, полученном от Маркуса, числилось одиннадцать человек. Сами инквизиторы в количестве трёх душ, нотариус, двое судей, палач, пара стражников, писец и доносчица. Один из судей уже почил в бозе, доносчицу зарезали грабители в прошлом году. Осталось девять индивидумов. Согласно техническому заданию от Фуггера, заставить признаться в ведовстве следовало брата Павла, двух его помощников и судью. Палача и нотариуса немножко привлечь к дознанию, затем малость помучить и тихо ликвидировать. Остальных просто убить.

Решили начать со стражников – два арбалетных выстрела не оставили им шансов. Тела раздели до нага, отвезли за город, и сбросили в реку, привязав к ногам мешки, набитые камнями. С остальными было сложнее. Нужно было заманить их в церковную тюрьму, где пытками выбить нужные признания, причём зафиксировав их по всем правилам.

Деньги у нас были в избытке, поэтому на экипировку своего отряда, я не поскупился. Ганса нарядили в монашескую рясу, решив выдать его за инквизитора из Аугсбурга. Фуггер достал нам подтверждающие документы, заверив в их абсолютной надёжности. Остальные изображали наёмников, подрядившихся на его сопровождение и охрану. Но, просто заявиться к брату Павлу в стиле: «Здравствуйте, я ваша тётя!», было чревато. Ганс всё же не священник, при тесном общении ушлый дознаватель его легко раскусит. Надо было ловить птичку на живца. Привести пару подозреваемых, попросив местных в срочном порядке, провести совместное следствие. А там, перекрыв ходы и выходы, выставить отцам-инквизиторам встречные обвинения, предъявив нотариусу свои полномочия. Палачу же всё равно кого пытать. Он лицо подневольное. Поверит ли городской нотариус или нет, дело десятое. Фуггеры предоставили мне своего. Достаточно молодой мужчина, в этом году закончивший университет. Засветиться он не боялся, я обещал взять его с собой в Америку. Там, в отсутствие конкурентов, у него точно будет шанс сделать хорошую карьеру. Пока продумывали варианты, нам помог случай. Все посчитали это хорошим знаком, значит удача на нашей стороне.

Боярышню Юрьеву, на всякий случай взяли с собой, вдруг для нашей игры понадобиться женщина. В смысле, если придётся выдать её за ведьму. Не понадобилось. Но, обо всём по порядку.

Несколько моих людей скрытно дежурили у входа в небольшой замок, по сути, скромный по размеру двор и пара башен, где в подвале у церковников была оборудована пыточная.

Вдруг, из полуоткрытых ворот выбежал юноша с всклокоченными волосами и безумным взглядом. Дав стрекоча, он быстро выдохся, притормозив уже в ближайшем переулке. Жан, коротко переговорив с беглецом, принял верное решение укрыть его в нашем убежище. Тем же вечером, выслушав историю спасённого, предложил ему поучаствовать в нашей афере, в обмен на помощь и сотрудничество.

Эрнест фон Эренберг, обучаясь юриспруденции, долгое время был практически образцовым студентом, которому сулили блестящие будущее. Но, молодость есть молодость: он увлёкся студенческими дуэлями, начал пить и волочиться за женщиной старше себя. Всё бы ничего, подобные недостатки обычно проходят с возрастом. Но, на свою беду юноша был наследником богатого Вюрцбургского епископа. В случае кончины последнего ему досталось бы значительное состояние. Это пришлось не по нраву баварскому отделению ордена иезуитов, у которых на деньги епископа имелись собственные планы. Два брата иезуита ловко расспросили студента и пришли к выводу, что раз он знаком с такими человеческими пороками, как пьянство, чревоугодие и распутство, то по всей вероятности стоит недалеко от участия в ведовских оргиях и шабашах. Да, что там! Он уже, наверняка, принимал в них участие! Эрнесту заочно предъявили обвинение, судили и признали полностью виновным. Однажды в семь часов утра молодого человека разбудили, сообщив ему, что отныне его ждёт гораздо лучшая жизнь, чем в настоящем. Ничего не подозревая, заинтригованный Эрнест позволил привести себя в замок. Увидев пыточную камеру, он чуть не грохнулся в обморок. Некоторые судьи были так тронуты, что стали просить главного инквизитора о снисхождении, но брат Павел был непреклонен.