Текст книги "Русский корсар (СИ)"

Автор книги: Skif300

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Образованию также была уделена толика внимания. Построены две школы. Где раздельно обучались дети разного пола. Половина из них были детьми местных индейцев. Преследовались две цели: ассимиляция и «аманатство», то есть индейские недоросли выполняли функцию заложников, удерживая их отцов от нападения на колонию. Может такие повороты могут показаться не в «тему», но только такова нынешняя реальность. Коренное население Северной Америки вовсе не является белым и пушистым. Тут с какой стороны посмотреть: с одной местных индейцев можно смело обозвать «гордым и свободолюбивым народом». С другой: термин «кровожадные дикари» – вполне себе может сойти за истину.

Вроде, самое ближайшее племя к нашему поселению – это поканокеты из объединения вампаноагов. Чуть дальше, их соседи-враги – наррагансеты. Язык сломаешь. Голову забивать себе местными мудрёными названиями не стал. Смысла особого не вижу. Дни индейских племенных образований на побережье уже практически сочтены. Ход истории не остановить. Они или будут ассимилированы белыми поселенцами или истреблены и рассеяны среди других племён. Этому невозможно помешать, а раз так – нечего и дёргаться. Поэтому, поставил себе задачу пойти по первому пути, сделав процесс ассимиляции как можно менее безболезненным.

В Советском Союзе, во времена моего детства индейцев очень сильно идеализировали. Кроме чувства справедливости: разобщённые и примитивные туземцы против вооружённых огнестрелом белых колонизаторов, тут действовал и политический фактор. Англичане были враги царской империи, а американцы – советской. Понятно, что истребление коренных народов Северной Америки у нас всячески осуждалось. Фильмы с актёром из ГДР Гойко Митичем побивали рекорды посещаемости. Книги Фенимора Купера, Густава Эмара, Сат-Ока, Вельскопф-Генрих зачитывались до дыр. Кто из советских мальчишек 70-х хотя бы раз не играл в индейцев? Заложенные в детстве постулаты очень сильно влияют на мировоззрение. Поэтому, после высадки на американский берег, у меня было только одно подспудное желание насчёт индейского населения: спасти и защитить.

По зрелому размышлению, я решил с ним бороться: всё хорошо в меру, лучше исходить из конкретной ситуации, а не из личных предпочтений, сложившихся под влиянием книг и фильмов.

Надо учитывать менталитет аборигенов: понятия о том, что можно и нельзя, правильно и неправильно – у белых и краснокожих отличаются разительно. Общее только одно: те и другие уважают силу. В этом времени, понятие справедливости весьма размыто. Кто сильный, тот и прав! А когда было иначе? Так что, с моей стороны, можно только попробовать сделать процесс взаимодействия между белыми и краснокожими не таким жестоким и кровавым. Что не просто, в том числе и потому, что индейцы народ весьма воинственный и по-первобытному жестокий.

Снимать скальпы аборигены стали ещё за долго до белых. Не везде: наши соседи, например, в качестве доказательства военной доблести отрезают у врагов головы. Ритуальные пытки пленников, поражали своей бессмысленной жестокостью европейских переселенцев, которые, в свою очередь, вовсе не являлись божьими агнцами. Различные индейские племена резали и истребляли друг друга с завидным энтузиазмом. Война была у них в крови. А как ещё молодые воины смогут проявить доблесть и доказать своё личное мужество? До контакта с европейцами индейцы из наиболее воинственных племён почти не брали пленных, уничтожая врагов до последнего человека. Потом тактика изменилась: пленников можно было выгодно продать бледнолицым.

Взять даже историю отношений русских и аборигенов на Аляске. Служащие РАК (в отличие от американцев) не претендовали на земли, им нужна была пушнина. Последнюю меняли у местных индейцев и алеутов на различные товары, с разной степенью честности, но тем не менее. Только, зачастую, туземцам проще было напасть на торговую факторию, всех убить, получив желаемое даром. Они просто не понимали, что так делать нельзя. По их понятиям, подобное являлось обычным и нормальным. Индейцам понятие частной собственности зачастую было чуждо, и они искренне не понимали зачем что-то выменивать, если можно просто отнять, убив прежнего владельца. Заставить индейцев отказаться от нападений можно было только силой. Поэтому, русские жгли туземные поселения, убивали мужчин и уводили женщин. А уж, малолетние заложники, дети вождей и старейшин, стали браться в обязательном порядке. Даже, у изначально дружественных племён. Конечно, там было всё не так просто и однозначно, но суть рассматриваемого вопроса это не меняет.

Ничего выдумывать не надо: политика «кнута и пряника» работает во всех вселенных. Одной жестокостью и беспощадностью проблему не решить. Да и не хочу, забитые в детстве принципы требуют сделать всё возможное, чтобы сохранить индейских соседей в целости и сохранности. Нет, само население попробовать можно, а вот образ жизни вряд ли получится. Выжить индейцы смогут только, перейдя на европейский способ ведения хозяйства. Вместо охоты и собирательства: земледелие и скотоводство. Навыки у них присутствуют, а с более совершенным инвентарём у них всё может получится. Если только, они поменяют мировоззрение. А это не просто. Боюсь, что только через боль и кровь. Но, попытаться стоит. Насилие рождает насилие.

В альтернативном будущем, английские поселенцы, закрепившиеся на нашем месте, вырезали целые индейские деревни, не щадя ни старого, не малого. Местные аборигены были в шоке от такой неоправданной жестокости: именно здесь такое было не принято. Белые добились своего: многие индейские семьи покинули земли у побережья. Однако, индейцы тоже бывают разные. Тактику запугивания и террора можно применять в обе стороны. Читал когда-то, что где-то лет через сто подобное практиковали шауни. Как пример: после разгрома очередного каравана белых переселенцев, несколько мужчин попали в плен. Всех уцелевших, кроме особо невезучего, коего привязали к дереву – заставили смотреть, как истязают их товарища, по несчастью. Неудачника подвергли жестоким пыткам. Нагрели ствол мушкета и прожгли ему дыру в колене. Отрезали уши и заставили разжевать и проглотить. Раскалённый наконечник стрелы засунули в задний проход. Умер несчастный после того, как ему отрезали член и вставили в рот. После чего пленников отпустили. Целью было одно: напугать бледнолицых, чтобы не совались на индейские земли. Хотели напугать и остановить поток поселенцев. Но, это так не работает. Поэтому, чтобы избежать подобных крайностей, будем пытаться договориться, осветив плюшки и преимущества добрососедского сотрудничества.

Поучившись в наших школах, вкусив плоды цивилизации, индейские дети уже никогда не буду прежними. Они смогут поменять образ жизни, унаследованный от предков.

Получив новые железные орудия труда, индейские женщины смогут поднять производительность земледелия, уменьшив тем самым зависимость от удачной и неудачной охоты. Воинам хочу предложить службу на границе, с оплатой товаром и продовольствием. С увеличением численности населения дичь в окрестных лесах скоро исчезнет, охота станет мало результативной. Служба будет для них выходом, хотя бы в качестве союзников. Иначе, война или эмиграция на восток. Но, все земли на востоке уже заняты.

Как-то поражать аборигенов в правах я не планировал. И в этом видел большой плюс. Хотя, изначально даже английские поселенцы отнеслись к местным довольно терпимо. Поэтому, чтобы оправдать их безнаказанное истребление, их пуританским заправилам пришлось признать индейское население еретиками, врагами Господа.

Впрочем, хочешь мира – готовься к войне. Нашу маленькую армию мне удалось подтянуть до вполне приемлемого уровня. То есть, солдаты уже что-то умели, кроме базовых навыков, а также получили понятия о таких явлениях как дисциплина и порядок. И то хлеб.

Глава 24

Костёр горел мощно, взвиваясь вверх яркими языками пламени. Вот точно такие мы жгли в моём советском детстве, празднуя окончание игры в Зарницу. Он так и назывался тогда – пионерский костёр. Не для обогрева и приготовление пищи, а в качестве некого символа, ритуального жеста. Так и сейчас, костёр был достаточно большим, чтобы по его окружности разместилось полтора десятка человек, щеголяющих как европейскими камзолами, так и индейскими перьями. На свежем чурбаке лежали наготове примитивные глиняные загогулины: знаковые символы местной культуры – знаменитые трубки мира. Надеюсь, всё-таки они будут раскурены. Пока же ситуация оставалась напряжённой: стороны никак не могли достигнуть консенсуса.

Предыстория нынешнего сабантуя была проста и незатейлива. На земельный участок нашего поселенца, засаженного кукурузой, два молодых индейских мачо выгнали молодого оленя. Подранок подставился прямо под меткий выстрел хозяина поля. Возникла дилемма, как правильно поделить добычу. Вроде как первую кровь пустили аборигены, а окончательную точку поставил наш человек. Последний упирал на то, что это его земля – и он её купил. Вторые, вообще не могли понять, как земля может принадлежать конкретному человеку, ибо она есть территория их племени, а белые здесь как бы только постояльцы. Подошедший патруль решил ситуацию в пользу своего соотечественника. Наши бравые вояки, чуть ли не пинками отправили воинов соседнего индейского племени восвояси. Нет, изначально они пытались достичь компромиссного варианта, предложив разделить добычу на равные части. Но, гордые сыны лесов упёрлись, не желая признать свои заблуждения. В результате получилось, так как получилось. Что-то такого, я уже давно ждал, поэтому сценарий возможных разбирательств-переговоров продумал заранее.

Индейская делегация прибыла в количестве двадцати участников. Суровые воины в традиционной одежде смотрелись представительно и довольно эпатажно. Создавалось ощущение присутствия на съёмках вестерна. Не хватало только камер и важного режиссёра. Посмеявшись про себя над подобными ассоциациями, согласно разработанному плану, пригласил гостей на прогулку по нашему посёлку городского типа. Так то, мы вооружённых посторонних за линию частокола не пускали. Гости не отказались. Держа фасон, они старались сохранить выражение лица невозмутимым, но получалось плохо. Уж очень много непривычного увидели их глаза. Удивление, восхищение, опасение и откровенный страх – все эти чувства можно было легко прочесть на их лицах, словно текст в открытой книге.

Вишенкой на торте были наши тренировки с использованием огнестрельного оружия. Хотя, что скрывать: вся экскурсия была задумана, именно ради этого. Пусть, прежде чем что-то предъявлять, они увидят нашу силу. Если не дураки, то станут сговорчивее, поумерив гонор.

На большой поляне, используемой для тренировок личного состава, разместилась мини баталия в четыре ряда по десять человек в линии. Первый ряд, облачённый в массивные кирасы был вооружён длинными копьями, второй боевыми шпагами-полурапирами, с возможностью колоть и рубить. Следующие два ряда держали на плечах аркебузы, оснащённые приспособлениями для опережающей время придумки: острозаточенного обоюдоострого штыка. Одетые в одинаковую одежду, строго держащие линию, гладко выбритые, коротко постриженные солдаты смотрелись грозно и молодцевато. Напротив, баталии собралась толпа разномастно снаряжённых пехотинцев, вооружённых исключительно холодным оружием. Даже самому тупому был понятен намёк на туземных воинов. Индейцы нахмурились. Но смотрели на разворачивающаяся картину с интересом.

Вот, пропела труба и толпа из пяти десятков человек, громко крича и улюлюкая ринулась в самоубийственную атаку. Первые ряды синхронно расступились, пропуская стрелков. Залп! Четвёртый ряд передал третьему заряженное оружие, тут же приступив к перезарядке. Залп! Нападающие стали падать, изображая убитых и раненных. Добежавшие застопорились наткнувшись на пикинёров. Попробовавших обойти с фланга встретили шпаги второго ряда. Бой! Зазвенели клинки, но время выиграно. Залп! Стрельба в упор и – всё! Примкнув штыки, вовсю пользуясь численным преимуществом, стрелки легко добили выживших.

Гости были впечатлены. Если те, кто помоложе были больше увлечены зрелищем, разделяя с участниками азарт схватки, то воины постарше сразу уловили мораль сего действа. Представление о превосходстве ноу-хау бледнолицых – огнестрельного оружия, получилось весьма наглядным. Демонстрация стрельбы из пушек вызвала ещё больший восторг у молодых, а вот вождя и старейшин добила окончательно.

И вот сидим: смотрим друг на друга, молчим, держим характер. Нет, проблему с оленем-недоростком решили просто. От имени поселения передал пострадавшим воинам по топору и два ножа. Щедрый дар, включая плату за моральный ущерб. Но, проблема была совсем в другом. Начались старые песни о главном: была земля населена и обильна – пришли белые, леса стало меньше, дичь ушла. Посыл понятен, претензии справедливы. Но, что стоит справедливость на пути прогресса? Поэтому, вину признал, но сказал прямо: сделанного не воротишь. Мало того, пришло время перемен, индейцам придётся приспосабливаться. Хотят войны? Они видели силу нашего оружия – плетью обуха не перешибёшь.

Предложил варианты: научиться у нас новым способам ведения хозяйства. Воинам не понравилось: испокон веков занятие мужчины – охота. Намекнул о принятии воинов на пограничную службу. Пообещал платить щедро и своевременно. Главный вождь, с непроизносимым длинным именем на У. (про себя окрестил его Ункасом), скривился:

– Твои воины недостаточно храбры и умелы, чтобы защитить свой дом?

– Нет, у них хватает иных дел. Тем более, твои воины знают окрестные леса лучше. Я сказал.

Сахем кивнул:

– Я услышал.

Краснокожий здоровяк, сидевший по правую руку от вождя, вскочив, что-то яростно закричал. Переводчица внезапно замолчала, испуганно переводя глаза с меня на индейского сахема. Что интересно, переводчица, индианка из местных, пятнадцатилетняя деваха, выучила в нашей школе французский за три месяца. Теперь подвизалась в качестве толмача при городской управе. Мэр, так впечатлился её талантами, что общим голосование городского совета, ей досрочно предоставили гражданство. Немного переживал, как индейцы отнесутся к присутствию на встрече женщины, но те и глазом не повели. Точно, вспомнил: у них же вроде сейчас, что-то вроде матриархата – женский пол на коне и в почёте.

– Переводи! – строго сказал я, сделав каменное выражение лица. Опустив глаза, немного дрожащим голосом, девушка передала слова рослого воина с чёрно-красными разводами на лбу.

– Бледнолицые не воины! Они ничто без своих гремящих палок!

– Хочешь проверить? Поединок? – усмехнувшись, я посмотрел в глаза дерзкого индейца. Тот кивнул, поняв мои слова без перевода.

Краснокожие немного пошептались, затем сахем встал и торжественно изрёк небольшую речь, состоящую из простых коротких предложений.

– Бой здесь и сейчас, в том, что есть, до невозможности продолжать одному из противников.

Ну, в чём есть, в том есть. Сами напросились. Поэтому, о том, что под камзолом на мне кольчуга, я решил умолчать. Тем более, убивать противника я не собирался, а в своей победе был практически уверен. Понятно, от случайностей не защищён никто, но авторитет у индейцев можно заработать только личным качествами. У них он по наследству не передаётся.

В качестве оружия нас снабдили небольшими боевыми топориками с рабочей частью из камня – легендарными томагавками. Покрутил в руке – почувствовал себя первобытным человеком. Провёл большим пальцем по лезвию. Палец закровоточил – острый зараза. Под такое оружие надо и прикид соответствующий: шкура мамонта или, на худой конец, пещерного медведя. Пока, я предавался неуместным иллюзорным фантазиям, мой противник ринулся в атаку. Однако, дури у него не занимать – руками машет словно мельница. Двадцать секунд, а у меня уже два пореза. Если бы не кольчуга, уже могла кровушка закапать. Так дело не пойдёт. Улучив момент делаю вход, фиксирую его руку сбоку. Так, теперь туловище вперёд, нагрузка на вертикальную ось, условно проходящую через вражеское тело, удар коленом. Затем, бью по его зафиксированной кисти выбивая оружие. Вижу растерянность в глазах оппонента – видно понял, что всё, отпрыгался бедняжка. Подумав – отбрасываю свой топорик: шоу продолжается.

Всегда интересовало: было ли у индейцев что-нибудь похожее на рукопашный бой? Похоже не было, воин двинулся ко мне широко разведя руки. Не, всякая «нанайская борьба» меня не привлекает. Пробиваю лоу-кик по его левому бедру три раза подряд. О, ты ещё и хромоножка. Хочешь сказать ногами неспортивно? Пожалуй, парень серьёзно обиделся – выхватив из-за пояса небольшой нож, он набычился, приготовившись к атаке. А вот так, рисковать я не намерен. Максимально ускорившись подскакиваю к супостату, контролируя вооружённую руку бью в горло классическим рука-копьё. Аут.

– Забирайте! – делаю широкий жест в сторону туземных зрителей. Индейцы споро подхватывают неудачливого сородича и, не оглядываясь, неторопливо уходят в сторону леса. Сахем упорно отворачивает взгляд. Трубка мира, так и осталась лежать на пеньке. Да, не срослось. Надеюсь, всё же, что дергаться они не будут, сегодняшний урок пойдёт на пользу.

Вечером долго не мог уснуть, выплеск адреналина во время схватки был серьёзный. Поворочавшись с ноги на ногу, достал бутылку французского вина. Одну из трёх припасённых на чёрный день. Выхлебал из горла махом, практически без закуски. Помогло, не заметил, как вырубился. Ночью снились кошмары. Но, как кошмары? Переводчица-индианка в завлекательных традиционных индейских нарядах. Только во сне она была не той плоской пигалицей, как в реале, а эффектной фотомоделью из модного журнала будущего.

Вот как так? Вроде и жена есть, и любовницы, а я один? Только все они в Европе, да и отношения там сложные. А здесь просто не кого и не с кем. К тому же, я как все мои бойцы, качаю чувство одиночества. Показываю личный пример воздержания, несу общий крест. Только, может хватит испытывать мужское терпение? У солдат оно не безгранично. Слава богу, не долго осталось. Клич о том, что богатые бледнолицые парни отчаянно нуждаются в спутницах жизни, был кинут ещё пару месяцев назад. Местные не спешили, присматривались. Но, через неделю наступает контрольный срок, кто-нибудь да клюнет. Ярмарка! Не только невест, а, вообще, большой торговый сбор.

Вот у кого всё хорошо, так это у Тюльпана. Основательно подросший собакин стал местным любимцем. А индейцы на него чуть не молятся. Не иначе считая некой божественной сущностью, сошедшей на бренную землю. В чём повезло псу? У индейцев были домашние приученные собаки. Больше похожие на волков, но собаки. У которых имеются сучки. Пользуясь тем, что местные кобели ему не соперники: размер не тот, наш завёл себе целый гарем. Хозяева сучек были совсем не против. Радостно потирая руки, они уже делили будущий приплод своих питомцев. Повезло засранцу!

Ярмарка удалась на славу! Чем и как только не торговали. В смысле, для сельской местности сойдёт. Для метрополии бедновато. Ничего, дай время, развернёмся. Сыграли почти двести свадеб, пока не церковных, типа гражданский брак по местному обычаю. Девок привезли больше, но пока не срослось. Приглядываются друг к другу, женихаются. Свободных баб у индейцев хватает. Всё-таки межплеменные разборки часто уносят мужские жизни. Тут и девицы, и вдовы с прицепом. За женщинами с детьми даю богатое приданное. Сработало, таких разобрали в лёт. Местные озадачились: появился шанс избавиться от лишних ртов. Думаю, скоро, у данного контингента начнётся целое паломничество. За девок колонисты должны сделать родичам дорогой подарок. Да ещё, чтобы сама девушка была не против. Здесь сложнее, ну так, всё по совести, никакого принуждения.

Откровенными дикарями индейцев из племенной группы алгонкинов называть грех. В основном, это полуоседлые земледельцы. Хозяйство ведут женщины, мужчины – охотники и рыболовы. Выращивают маис (кукурузу), тыкву, бобы, подсолнечник, фасоль, кабачки, табак. Работают на общем поле, применяют окучивание, землю удобряют рыбьими отходами. Собирают кленовый сок, орехи, каштаны, жёлуди, ягоды, грибы, дикие фрукты и съедобные коренья. Соседние племена живут в куполообразных шалашах-вигвамов (до трёх семей), крытых корой или плетёными матами-циновками. Женщины умеют изготавливать орнаментированные керамические сосуды. Шьют одежду из кожи или замши, сшивая её жилами из рога и кости. Раскрашивают и украшают её перьями и самодельными бусами.

Короче, готовая обученная жена-мастерица, заточенная по местные природные условия, неприхотливая в быту и общественной жизни. Так чего ещё надо? Лишь бы новые жители не подхватили какую заразу из метрополии. Но, тут как повезёт. Наши два врача всех жителей периодически осматривают, так же следят за соблюдением гигиены, но…Одна надежда, что за время долгого пути из Европы, все заболевшие себя проявят.

Только перевели дух от большого сабантуя, как вернулся караван из Франции. Людей привезли всего пять сотен, в основном жёны и дети предыдущих переселенцев. Но, так и договаривались, нужно было определиться на месте. А вот продовольствие, товары для обмена, порох, огнестрельное оружие и другие необходимые ништяки завезли с запасом. Включая пару десятков лошадей, тридцать коров и небольшую баранью отару. Животные выжили практически все.

Лично для меня было несколько писем. Самые важные из Аугсбурга. Ого! Оказывается, я счастливый отец. У меня сын и дочь! Типа двойняшки. На деле, подозреваю жёнушка удочерила ребёнка своей служанки, выдав её дочь за свою. Отлично, лучше не придумаешь. Моя землячка Марфа тоже устроила свою личную жизнь, выйдя замуж за младшего Фуггера. Что ж, совет да любовь! Надо съездить, навестить семью. Но, сначала небольшая разминка на панамском перешейки, на пару с Дрейком. Френсис прислал весточку: к операции по изъятию испанских ценностей всё готово.

По договору мы должны были иметь равные силы. Дрейк декларировал один корабль с экипажем под сотню человек. Про пушки не уточнял, но вряд их у него много. Значит с моей стороны отбираем такое же количество. В принципе должно хватить: в том варианте истории у него было всего семьдесят три человека. Набрал самых проверенных людей. Из соотечественников взял только Керима и Ослаблю. Остальные были при деле, осуществляя негласный контроль за ситуацией в колонии. Некоторые успели жениться и осесть на землю. Другие заправляли на вторых ролях в армии и внутренней страже, прообраза полиции. Почему не на первых? Пусть, пока так. Меньше привлекают внимание, да и язык ещё не знают на должном уровне.

Остальных готовил лично не покладая рук. Каждый прошёл проверку на личную верность. Предпочтение отдавали тем, кому нечего терять, но хочется стать полноценным гражданином. Иметь свою семью, деньги и положение в обществе. Денег, я пообещал много, а остальное приложится. Кроме солдат набрал пятьдесят человек команды: энное количество личных слуг плюс матросы. Команда не обговаривалась, ну а как? Нам аристократом положено. Конечно, явно схитрил, но, мыслю, обойдётся. Ещё неизвестно какие сюрпризы приготовил Дрейк. Нужное судно подошло через два дня. Двадцать пушек, свежая постройка, под звучным именем «Альбатрос». Потянет.

Глава 25

Ну, кто бы сомневался! Дрейк нарушил практически все наши договорённости – и не один раз! Самое главное, он попытался сорвать большой куш самостоятельно. Точно жаба заела – решил поднять испанское серебро в одно рыло. Но, видно не Судьба – получилось не очень. Поэтому, встретил он меня с радушной улыбкой и раскрытыми объятиями. В его объяснения произошедшего казуса, я особо не вслушивался. Кому интересны россказни потенциального покойника? Как там было на самом деле мои агенты доложили уже на следующие утро. Всего то понадобилась половина маленького бочонка рома для команды англичанина – и все расклады были у меня на руках.

Началось всё так же, как в настоящей не альтернативной истории. В мае тысяча пятьсот семьдесят второго года Дрейк вышел в море, но не один, а маленькой эскадрой в составе двух кораблей. Свой собственный скромный «Сван» он доверил своему брату Джону, а сам перебрался на гораздо более внушительный семидесяти тонный фрегат «Паша». Общая численность команды насчитывала семьдесят три человека. Бравые пираты были настроены решительно – испанские сокровища манили и притягивали. В собственных мечтах они уже видели себя индийскими набобами, окружёнными турецкими одалисками. Очевидно, алчные мечты окрутили и самого Френсиса. Его первоначальные планы изменились: делиться добычей с каким-то французским графом, он явно передумал.

Всё, что ему было необходимо для проведения экспроприации денежных средств испанской короны Дрейк вызнал заранее. Поставив во главе угла желание сэкономить, испанцы разработали крайне примитивную схему по перевозке полученных сокровищ. Добытое золото и серебро они собирали в Панаме, потом сушей переправляли в порт Номбре-де-Диос, затем кораблями доставляли в Испанию. Причём из Панамы собранные ценности перевозили на спинах мулов без серьёзной охраны. Путь каравана лежал через панамский перешеек. На беду, конечный путь назначения – Номбре-де-Диос, был достаточно слабо укреплён в военном отношении. Нет, основания для подобного головотяпства у испанцев были – на побережье им никто особо не угрожал. Да и в море всё было относительно спокойно. Иногда пошаливали французике корсары и пираты, но то было каплей в море, укладываясь в ничтожные проценты риска. И вот тут на сцену постепенно выползают англичане.

Причём, первоначально, Дрейк действовал на свой страх и риск. Его попытка получить официальный статус королевского корсара, была отклонена британскими властями. Посему, в глазах английской королевы в тот момент он был всего лишь обычным пиратом. Но, Френсис не унывал. Держа нос по ветру, он чутко уловил куда дует ветер истории. Время работало на него!

Двадцать девятого июня десант Дрейка высадился на Панамском побережье, а три недели спустя он уже захватил порт Номбре-де-Диос. Триумф был сильно подпорчен: большую часть ценностей испанцам удалось морем вывезти в другое более безопасное место. Защитники города сопротивлялись до последнего. Дрейк, никогда не празднующий труса, сражался в первых рядах – заработав в результате неприятную рану в бедро.

Подвергнув город повальному разграблению, пираты получили в награду кучу серебра в слитках весьма изрядного веса. Перед удачливым английским авантюристом встал вопрос – что делать дальше? Возвращаться домой? Но, груз был слишком тяжёл для двух небольших кораблей, изрядно снижая их маневренность. Риск же столкнуться на перегруженных судах с какой-нибудь испанской эскадрой был слишком велик. Дрейк решил озаботиться устройством временной перевалочной базы. В лучших традициях пиратского братства он нашёл неподалёку необитаемый островок и расположился там лагерем. Серебряные слитки были надёжно зарыты в укромном месте, а два пиратских корабля стали курсировать вдоль побережья, беря на абордаж встречные испанские корабли. Казалось бы, жизнь налаживается. Однако, внезапно экипажи пиратских судов поразила странная болезнь. Неизвестная зараза в считанные дни выкосила три четверти англичан. Френсис принимает тяжёлое решение сжечь один из своих кораблей – маленький «Сван». Но, выживших моряков оказалось недостаточно для продолжения какой-нибудь успешной деятельности.

Дрейк идёт на беспрецедентный для английского дворянина шаг – он заключает соглашение с симарронами. Симарроны, беглые африканские рабы, самые бесстрашные и боеспособные из невольников, вели активную партизанскую борьбу с испанцами. Их разведчики были реально хороши: обо всех сколько-то значительных перемещениях испанских военных или перевозки ценных грузов они знали почти всё. Вскоре симарроны сообщили пиратам, когда в Панаму ожидается прибытия кораблей с ценным грузом. Англичане перебрались на побережье устроив засаду на скорую руку. Поспешность сыграла с ними плохую роль – испанцы что-то заподозрили и опять спасли большую часть ценностей.

Ситуация для пиратов сложилась неоднозначная. Не подверглись нажиму непонятного недуга только семнадцать человек, остальные благополучно переместили свои души в загробный мир. Проблему с численностью удалось решить – тридцать симарронских волонтёров научились довольно сносно обращаться с корабельными снастями. Тем более последние не претендовали на долю из добычи, считая своей главной целью – месть испанским рабовладельцам. Вроде всё не так уж плохо, но Дрейк решил не искушать судьбу, вспомнив о предполагавшимся союзе с графом де Сен-Полем. Нарушение условий договора он посчитал обстоятельством малозначительным. На кону такие деньги! Какой разумный человек в этих условиях будет вспоминать разные несущественные мелочи? Единственное, что его смущало – это собственная слабость. Ведь в вооружение, выучке и численности команды у графа будет реальное преимущество!

Случайная встреча решила и эту проблему. В море Дрейк столкнулся с кораблём довольно известного в узких кругах французского авантюриста и пирата Гийома ле Тестю, которого английские корсары знали под прозвищем Тэту. Рыбак рыбака видит издалека – оба пиратских лидера быстро нашли общий язык. Почуяв в друг друге родственные души, они решили объединить силы. Так, что в условленном месте мой «Альбатрос» встретили не один, а два корабля.

Чего-то подобного я ждал. Поэтому, хоть и сделал нахмуренное лицо, но про себя нисколько не удивился. Пока, наглый англичанин вешал мне лапшу на уши, искоса наблюдал за французом. Тот, внешне соблюдал глубочайшую почтительность. Особых каверз со стороны ле Тестю, я не опасался. Тэту прекрасно понимал, что любые нападки с его стороны на кузена французского короля навсегда лишат его поддержки и убежища на родине. «Партнёрам» удалось продавить решение о дележе возможной добычи на три равные части – по числу кораблей, участвующих в походе. Я сопротивлялся такому несправедливому решению только для вида. Пусть парни пока порадуются, что так легко развели очередного лоха. Всё равно ни с кем, кроме собственной команды, делиться я не собирался.

Добравшись до нужного побережье наша сборная эскадра стала ждать отмашки от разведчиков. Вскоре симарроны принесли приятное известие – караван, нагруженный золотом и серебром, остановился на отдых недалеко от Номбре-де-Диоса. Медлить было нельзя.

Пираты неслись к намеченной цели, словно королевские борзые за оленем. Своим дал команду не спешить, что принесло свои результаты. Испанцы оказали ожесточённое сопротивление, унеся с собой за кромку больше двух десятков врагов. Нам досталась огромная куча серебряных и золотых слитков. В прошлой истории, пираты просто не смогли унести весь этот груз. Прихватив золото, они зарыли серебро, но так и не смогли за ним вернуться. Серебряные слитки позже нашли и выкопали испанцы.