Текст книги "Русский корсар (СИ)"

Автор книги: Skif300

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Отказ от дуэли был невозможен. Сохранив честь от неё могли отказаться, только люди старше шестидесяти лет. Официально минимальный возраст для участия в поединках установили в двадцать пять лет, но об этом условии сразу же забыли. Реально сражались уже с пятнадцати – шестнадцати. Если надел шпагу, будь обязан с её помощью защищать свою честь и достоинство. Болезнь и увечье могли засчитать за уважительную причину отказа от поединка. Хотя некоторые теоретики утверждали: если у одного из дуэлянтов нет глаза, второй пусть завяжет глаз себе. Если нет верхней конечности – пусть прибинтует свою руку к телу. Лиц королевской крови вызывать на поединок запрещалось – их жизнь принадлежит стране. Порицались дуэли между родственниками, сеньором и вассалом. Если конфликт перешёл в суд, то решать его на дуэли запрещалось. Требовать дуэли от простолюдина, в глазах света считалось унижением.

На дуэлях всё больше использовались рапиры, с возможностью только колоть. Рубленные и резанные раны, оставленные боевыми шпагами, навсегда могли испортить внешность поединщика. Другое дело – небольшое входящие отверстие от рапиры. Дрались без кольчуг и доспехов, часто в одних рубашках или обнажённые по пояс. По двоякой причине. Во-первых, доспехи стоили дорого – не каждому дуэлянту по карману. Во-вторых, этим показывали решимость биться до конца, бравируя своей храбростью и презрением к смерти.

Минусом являлось то, что новая техника фехтования была практически непригодна в реальном бою. Прививая неправильные навыки, она привела к увеличению смертности дворян на поле боя. Многие авторы тех времён считали, что рапирное фехтование бесполезно, так как к нему почти не прибегают на войне. Однако, все сходились во мнение, что оно развивает ловкость и отвагу, позволяет защитить свою честь и отбиться от уличных грабителей. А по причине широкой распространённости дуэлей, каждый дворянин просто обязан научиться фехтовать. Оружием для дуэлей чаще всего служили шпага (рапира) и кинжал, которые в шестнадцатом веке военные и дворяне носили в обязательном порядке.

Втора дуэль прошла боле зрелищно: противники, показав неплохой уровень фехтовального искусства, так и не смогли нанести друг другу тяжёлых ранений. Король, заметив, что они, обоюдно пустив первую кровь, больше не горят желанием продолжить смертельное состязание, уронил скипетр. Это означало, что он воспользовался своим правом прервать поединок.

Третью дуэль можно было бы назвать смешной, если бы не её печальные последствия. Франсуа де Гиш и виконт Тюренн затеяли стреляться из аркебуз. Правилами это не возбранялось. Точность выстрелов из этого оружия была невысокой. Поэтому сами дуэлянты не пострадали. Не повезло двум лошадям – они получили лёгкие ранения, а также одному из дворцовых слуг – его сразило наповал. Гиз и Тюренн же благополучно помирившись, пошли отмечать свой оригинальный поединок.

Вот, наконец, подошла и моя очередь.

Глава 20

Как и предполагал, остаться в стороне от поединка Бюсси не захотел. Не часто, но секундантам ещё разрешалось принимать участие в дуэли. Это в 1578 году, после знаменитой бойни миньонов, Генрих II запретил им встревать в поединки под страхом смертной казни. Каждому из нас досталось по два противника. Схватку два на четыре распорядитель не разрешил, к вящему неудовольствию де Клермона. Я не такой отмороженный, мне нормально. К чему лишний риск и дешёвые понты? Попросил партнёра никого не убивать. Бюсси поморщился, но согласно кивнул. Понятно, ему не привыкать плюс репутация, а мне зачем при дворе лишние недоброжелатели?

Первым вышел самый главный мудила де Рандам –виновник происшествия. Молодчик так и пылал праведной яростью, что сыграло с ним злую шутку. Во время боя нужно контролировать свою злость. Французик кинулся на меня без всякой подготовки, сразу разразившись серией мощных проникающих ударов. Осталось только немного помочь ему своей шпагой – и он провалился вперёд, потеряв точку опоры. Оказавшись у него за спиной, кончиком клинка двумя перекрестными ударами нарисовал ему крест на правой ягодице. Сразу же в голове сформировалась идея: крестики – нолики? Детская игра? Почему бы и нет?

Рандама словно укусила бешенная собака. Роняя капли крови, он разъярённым зверем прыгал и скакал вокруг меня по всей площадке. Уловив момент, когда он начал выдыхаться, я снова переместился ему за спину. Раз – два – вот тебе новый крестик на левом полупопии. Как он заверещал! Зрители же едва сдерживали смех. Король отвернул голову, скрывая улыбку. Симпатии публики на моей стороне! Пора заканчивать. Отбив, финт – и вот он «нолик» – лёгкий укол в естественное отверстие самой мягкой части тела. Подшаг и анестезия – удар эфесом в затылок. Противник падает, друзья зовут врача. Ничего, жить будет, но пару – тройку недель процесс дефекации будет весьма болезненным. Надеюсь, урок пойдёт ему на пользу.

Следующим был некий мессир Жанлис. Было видно, что моя первая дуэль, которую я провёл в жанре низкопробного фарса, произвела на него сильное впечатление. Особого желание биться у товарища явно не наблюдалось. Пару минут поотбивав вялые выпады оппонента, успел изрядно поцарапать его лицо. Ничего, потом спасибо скажет. Шрамы же только украшают мужчину? Значит, успех у дам ему обеспечен. После третьей царапины, Женлис окончательно пал духом. Решив не доводить до крайности – ловким ударом уколол его в правое плечо. Аут!

Резвый Бюсси уже давно закончил – его противников унесли на носилках. На мой укоризненный взгляд негодник пожал плечами. Чего? Живые – и ладно.

На этом «дуэльный день» при французском дворе ещё не закончился, предстоял ещё один поединок. Он был немного нетрадиционным: человеку должна была противостоять собака. Это уже второй поединок между животным и человеком во Франции. Первый состоялся ещё в 1371 году при дворе Карла V. Как уже упоминалось, нынешний король уже не раз пытался возродить старые традиции, имея подспудное желание откусить свой кусок славы подражая деяниям предков. Историк и писатель Оливье де ля Марш рассказал эту историю в своей «Книге дуэлей», изданной в Париже в 1568 году. Карл IX прочитал и впечатлился. Поэтому, не удивительно, что он воспользовался малейшим поводом, чтобы попытаться повторить героическое действие, случившиеся при его коронованном предке.

Предыстория второй во французской истории дуэли «собаки против человека» состояла в следующим: Жиль Гобелен, основатель семейства известных французских предпринимателей, подал в королевский суд на дворянина Густава Штайна, обвинив его в смерти своей племянницы. Случай был явно неординарный, узнав о результатах расследования, им заинтересовался сам король.

Жиль Гобелен прибыл во Францию из Реймса. У речки Беьвр чуть больше двадцати лет назад он основал красильную мастерскую, в короткие сроки заработав хорошие деньги. Его старший сын расширил дело, добавив к нему в 1562 году ткацкую мануфактуру, где изготавливали шпалера – ковры без ворса, сотканные вручную из цветных шелковых и шерстяных нитей. Младшие дети купили должности при штатах городского самоуправления и пошли по судейской стезе. Позже, корона выкупит у наследников Жиля его предприятие, которое станет выпускать элитные ковры для знати. Шпалеры станут называться гобеленами, по фамилии старых хозяев мануфактуры.

Учитывая сына – помощника прокурора и звание королевского поставщика у самого отца, делу дали ход, не взирая на сословные различия истца и ответчика. Дочь любимой сестры Жиля, Женевьева, с ранних лет считалась окружающими не от мира сего. От рождения немного скорбная разумом, девушка с детства подбирала бездомных собак и кошек, ухаживая за ними с энтузиазмом заботливой матери. Повзрослев, она на деньги семьи основала небольшой приют, куда отчаявшиеся женщины из беднейших слоёв города могли поместить своих детей для последующего усыновления в более обеспеченные или вовсе бездетные семьи. Женевьеву знали все жители своего района, где она давно числилась блаженной. Даже самый последний грабитель в этой части Парижа не поднял бы на неё руку.

Но, однажды, пришедшие утром кормилицы, нашли двери приюта распахнутыми настежь: Женевьева пропала. Вместе с ней исчезло несколько недавно принятых новорождённых детей. Не оказалось на месте и недавно нанятого слуги-охранника. Дело по-любому зашло в тупик, если бы не любимая собака девушки. Не известно откуда в центре Парижа взялся щенок пиренейской горной собаки, но ему повезло встретить юную мадмуазель Гобелен, когда в грязной холодной канаве, он умирал от голода. Собаки этой породы, выведенной для защиты домашнего скота от диких зверей, всегда отличались верностью и храбростью. Тюльпан вырос в красивого пса, его шкура, покрытая белоснежной мохнатой шерстью, придавала ему величественный аристократический вид, выделяя среди других городских собак. Надо ли говорить об его отношении к своей любимой хозяйке?

Не найдя её на месте, пёс пропал в неизвестном направлении. Через два дня, грязный и голодный, он вернулся домой, разбудив всех домочадцев громким натруженным лаем. Всем своим поведением пёс показывал, что он хочет их куда-то отвести. Тело Женевьевы было обнаружено под одним из парижских мостов, куда его вынесла запруженная мусором Сена. Девушке перерезали горло, все её украшения отсутствовали. Брат прокурор задействовал все свои связи среди стражи и представителей криминального мира. Слугу из приюта обнаружили вдребезги пьяным в одном из кабаков на окраине. В кармане охранника нашли бусы и кольцо, принадлежащие жертве. Подозреваемого подвергли полной процедуре полицейского дознания, что означало обязательную пытку.

В гражданских делах пытки не применялись, но в уголовных использовались практически в обязательном порядке. Даже если подозреваемый сознался в преступление, его всё равно подвергали допросу с пристрастием. А как же? Вдруг, он оговорил себя, а так сам выложит все доказательства своей вины плюс назовёт сообщников. При допросе присутствовали королевский судья, ещё один судья и судебный секретарь, который скрупулёзно записывал все откровения допрашиваемого. Спрашивали три раза: до пытки, в процессе и после. Затем все показания сравнивали. По закону пытали не больше часа, на деле – как получится.

Приютский слуга выдержал клещи, испанский сапог и скамью с гвоздями, но сломался на дыбе. Недаром выражение «повиснуть на дыбе» во французском языке до сих пор означает «предстать перед судом». Подследственный дал интересные показания. По его словам, он специально устроился на место приютского охранника, чтобы некий баварский дворянин Густав Штайн мог спокойно обделывать свои тёмные делишки. Не понятно зачем в деле оказались замешаны подставные родители, забирающие детей для каких-то непонятных целей. Когда Женевьева что-то заподозрила и отказалась отдать ребёнка очередным протеже Густава, он пришёл ночью с тремя сообщниками. Девушку убили, скинув тело в реку, а детей увезли в неизвестном направлении.

Полицейские стражники доставили Штайна в суд, в вину ему предъявили не только показания охранника, но и нашли свидетелей, что пару раз видели его около здания приюта. Германец всё отрицал: слуга врёт, а приют посещал, чтобы сделать пожертвование на содержание детей. Следствие зашло в тупик. Пытать дворянина можно было только с санкции короля, а его слово весило гораздо больше, чем признания какого-то вороватого привратника.

И тут в дело вмешалась собака: случайно повстречав баварца, она кинулась на него, рыча от безумной ярости. Когда это повторилось в третий раз, пошли слухи. Книга, которая напомнила о собаке Монтаржи, вышла недавно, и ещё была на слуху у грамотных людей. Кто-то рассказал об непонятном казусе Карлу IX, и тот взял дело в свои руки. После детального обсуждения, решено было повторить судебное решение столетней давности, назначив «Божий суд» – поединок между человеком и собакой. Молодой король нуждался в необычных развлечениях, поэтому всё организовали быстро.

Штайну дали деревянный щит и сучковатую палку, а Тюльпану предоставили длинную бочку для укрытия, с вырезанным посередине отверстием.

Хотя порода «больших пиренеев» достигает в холке высоты до восьмидесяти сантиметров, Тюльпан был по виду значительно меньше. Подозреваю, он только недавно перерос щенячий возраст и ещё не вошёл в тело. Его противник, высокий крупный мужчина с резкими чертами лица, мне сразу не понравился. Подозревая, что был не одинок в своих симпатиях. Почти все зрители этого поединка, не скрываясь «болели» за собаку.

Вот только боевого опыта у последней было маловато, а, возможно, его было слишком много у её противника. Тюльпан яростно напрыгивал на врага, но тот грамотно прикрываясь щитом, наглухо перекрыл доступ к естественной цели любого хищного животного – к своему горлу. Получив несколько увесистых палочных ударов, пёс резко сменил тактику, удачно полоснув клыками по бедру человека, он умудрился вцепиться ему в правую щиколотку. Изрыгая ругательства, баварец стал лихорадочно отбиваться от повисшей на нём собаки, стремясь попасть по конечностям. Это ему удалось: передняя лапа Тюльпана оказалась сломана, досталось и одной из задних. Наконец, вырвавшись из собачьей хватки, человек отковылял к краю импровизированной арены. Несмотря на хлещущую кровь, сил и злости у него ещё оставалось достаточно. Псу досталось больше, он мог только ползти. На дуэльной площадке наступила оглушающая тишина, казалось собаку уже не спасти. Собравшись с силами, выкрикивая угрозы, Штайн захромал по направлению к Тюльпану.

Но тот доказал, что его породу не зря считают одной из самых умных в Европе, он успел заползти в своё убежище – огромную тяжёлую дубовую бочку для вина. Мало того, бочка, покачавшись в разные стороны, умудрилась перевернуться набок, отверстием в сторону земли. Достать собаку напрямую оказалось невозможно, повернуть деревянную ёмкость не хватало сил. Густав стал бить своей дубиной по бочке сверху. Я поморщился: псу внутри придётся не сладко. К счастью, надолго его не хватило, дала себя знать вытекающая из него кровь. Кое –как перевязав ногу рукавом от рубахи, Штайн без сил свалился рядом. Распорядитель объявил победителем собаку, Логика понятна: со сломанной лапой жить можно, а без врачебной помощи человек просто умрёт от потери крови. Через пару минут Штайна забрали стражники под руководством мрачного человека в рясе. Неужели, он заинтересовал инквизицию? Хотя, учитывая похищение детей, странно, что его не взяли раньше. О Тюльпане, как будто все забыли. Бочка с собакой, так и осталась одиноко лежать на площадке. Выждав, когда народ разойдётся, я подошел и легонько постучал в деревянную стенку:

– Ну, как ты там? Живой ещё?

Услышав тихий скулёж в ответ, осторожно вернув собачье убежище в прежнее положение, немного отошёл назад. Спустя пару секунд из неё медленно вылез Тюльпан.

– Пойдёшь со мной? – спросил я, заглянув в слезящиеся собачьи глаза. Пёс молчал, не мигая, смотря мне прямо в лицо.

– Молчание – знак согласия, – не думая о возможных последствиях, я подошёл к Тюльпану, и взяв его на руки –понёс к выходу.

Дополнение:

«Дуэль собаки Монтаржи»

Монтаржи –название замка, на стенах которого нарисованы картины, иллюстрирующие эту грустную историю.

Народная молва переросла в поверье,

И так из уст в уста дошла до наших дней,

О духе тех времен и мрачной атмосфере,

О благородстве пса и подлости людей.

https://stihi.ru/2013/07/26/7004

В начале семидесятых годов четырнадцатого века при дворе французского короля Карла V Валуа (по прозвищу Мудрый) служил молодой рыцарь Обри де Монтидье. Среди окружающих о нём бытовало мнение, как о храбром и честном человеке. Обри обожали дамы, к нему благоволил король. Являясь искусным стрелком из лука де Монтидье не раз выигрывал турниры. Его соперником был некий Андре Машер, ранее считавшийся лучшим лучником французского королевства, который каждый раз терпел от Обри поражение за поражением. Злые языке за спиной подвергли его язвительным насмешкам. Однажды его терпение лопнуло, и он задумал подлое убийство соперника. Дело осложнялось тем, что Монтидье всюду сопровождал верный друг – большой пёс по кличке Геркулес. Слепым щенком пса хотели утопить в реке, но будущий хозяин спас его и вырастил в преданную и умную собаку.

Однажды рыцарь послал Геркулеса из Парижа в Фонтенбло к своей невесте, чтобы уведомить её о своём приезде. Хорошо зная дорогу, пёс выполнил поручение и стал ждать приезда хозяина. Но того всё не было и не было., и он помчался обратно в Париж. Никто не знает, как Геркулес нашёл тело Мондидье в лесу, спрятанное под огромным ворохом листьев. Машер подло убил Обри ударом меча в спину. Откопав мёртвого хозяина собака три дня просидела возле мёртвого рыцаря, страдая от голода и жажды. Затем она вернулась в город, добравшись до его друга де Нарсака. Тот хотел накормить сильно исхудавшего пса, но последний, отказываясь от еды, тянул его за собой, схватив зубами за куртку. Зная смышлёность собаки, Нарсак захватив двух вооружённых слуг, последовал за ней. Так был найден Обри де Мондидье.

Завыла,

Плащ из листьев разбросала,

Лицо лизала,

Лаяла «люблю!».

И, труп неся,

Достойные вассалы

С собакою явились к королю.

После похорон Геркулес остался жить у нового хозяина. Он не отходил от него не на шаг, словно боялся, что с ним может что-то случиться. Через несколько дней, пёс случайно увидел Машера. Ни с того ни с сего, как показалось окружающим, он бросился на этого человека, стараясь вцепиться ему в горло. Собаку еле-еле успели оттащить, но с тех пор при встрече с Машером, она яростно бросалась на него. Это вызвало подозрения, так как раньше Геркулес относился ко всем гвардейцам короля очень дружелюбно. О необычном поведение пса быстро узнали при дворе. Король решил лично провести расследование. Он приказал выстроиться перед дворцом двумстам воинам-арбалетчикам благородного происхождения. Затем во двор ввели собаку убитого юноши. Геркулес сразу же снова с лаем бросился на рыцаря Машера. Король учинил допрос подозреваемому, на котором тот все отрицал, но уже стало известно о возникшей ранее ссоре между ним и Обри. После совета «мудрейших» было решено прибегнуть к божьему суду. Машеру, как главному подозреваемому в убийстве, предстояло сразиться с собакой, которая выступала в роли обвинителя. Местом для поединка назначили остров Нотр-Дам посреди Сены. Ранним утром восьмого октября 1371 года состоялся Суд Божий. Машер был вооружён щитом и дубиной, Геркулесу для защиты и отступления предоставили бочку с отверстием. После знака о начале поединка де Нарсак отпустил собаку. Искусно уворачиваясь от ударов, она умудрилась повалить соперника, схватив его за горло. Умоляя освободить его от собачий хватки, убийца признался во всём. Он умолял о пощаде, но король велел его повесить. Так верный пёс отомстил за хозяина. После его смерти, Геркулесу поставили памятник. Его верность люди оценили долгой памятью. Даже сейчас, в том числе в России, о нём пишут в соцсетях и сочиняют стихи.

Владимир КОСТРОВ

БОРЗАЯ МОНДИДЬЕ

(По рисункам на стене замка Монтаржи́)

Гиéньской сталью – рыцарским железом,

Что равнодушно в злобе и беде,

Месси́р Машéр в лесу Бонди́ зарезал

Месси́ра Обери́ де Мондидьé.

Как только зависть верх взяла без бою

И гордый дух покинул естество,

Под красною осеннею листвою

Зарыл предатель друга своего.

Глухая ночь укрыла лицемера,

Но были ноги коротки у лжи.

И день начался песней шантаклéра

У родового замка Монтаржи́.

Сорвавшаяся у псаря со створа,

Наверно чуя, что, когда и где,

Примчалась к телу своего сеньора

Любимая борза́я Мондидьé.

Завыла,

Плащ из листьев разбросала,

Лицо лизала,

Лаяла «люблю!».

И, труп неся,

Достойные вассалы

С собакою явились к королю.

На мощный двор, копытами прибитый,

Из башни, как из-под небесных сфер,

Спустился к ним король Филипп со свитой,

Где между прочих был месси́р Машéр.

Борзая заскулила с подголоском,

В её клыках родился дикий свист,

Как-будто перед ней был волк булонский

Иль курокрад, жирондский рыжий лис.

И отвести не мог убийца взгляда,

Не спрятал посеревшего лица.

И был язык борзóй, как пламя ада,

Как красный лист с могилы мертвеца...

Был полон двор, и некуда податься,

И усмехнуться не хватало сил.

Король сказал: «Вам надо оправдаться,

сразитесь-ка с собакою, месси́р!»

Машéр едва ответил: «Нет... Не надо».

К нему рвалась борзая, клокоча.

Филипп со свитой обменялся взглядом

И ласково кивнул на палача.

Смерть рыцаря записана курсивом,

Судьбу его продлив на сотни лет.

Он был красив, король Филипп Красивый,

И справедлив, когда убытку нет.

Когда удобно было – верил в Бога.

Мы неподвластны высшему судье.

А то б для многих выла у порога

Безумная борзая Мондидьé.

(В своей балладе поэт Владимир Костров перенёс время этой истории на столетие раньше, во времена короля Филиппа IV Красивого).

Иллюстрации:гравюра XIV века, Франция;

памятник "Бой собаки и человека" Фонтенбло, Франция.

(Для души) Владимир Захаров (Рок Острова) «На кольцевой» (песня про верного пса)

https://www.youtube.com/watch?v=a7uUVM3HMjU&t=7s

Глава 21

Ветер рвал одежду, стремясь скинуть шляпу и распахнуть полы камзола, пронизывая тело до самых костей. Зато паруса, надутые как половинки воздушных шаров, радовались его силе. Первое время океанская качка доставила мне массу неудобств, но потом, ничего, притерпелся. Повезло, некоторые не могут привыкнуть к ней никогда. Холодно. Постояв немного, я вернулся в каюту. Прошёл месяц, как моя эскадра отчалила от берегов благословенной Франции. Пять больших галеонов и шесть каррак, плюс небольшая каравелла представляли собой значительную силу. Не считая команды, они вместили почти три тысячи человек. Из них восемьсот вооружённых до зубов солдат и наёмников. Большая сила в этих далёких от цивилизации местах. Остальные – это ремесленники, строители и крестьяне. Две сотни женщин и детей, в основном члены семей набранных поселенцев. Первым делом на новых землях нужно построить жильё и посадить урожай. Женский пол можно довезти и потом, когда всё немного устаканиться. Нехватка девок – обычная проблема заморских колоний. Хорошо, что мне доступен опыт последующих поколений. Людовик XIV, например, решал проблему по-своему. Всем желающим французским девушкам и женщинам от шестнадцати до сорока лет было предложено переселиться в Канаду, с обязательством найти там себе мужа. Супруга выбирали по согласию. Восемьсот «королевских дочерей» возили по всем поселениям, где они могли познакомиться и сговориться с возможным наречённым. Многим предоставляли небольшое приданное, в которое входили дефицитные для колоний вещи: шнурки для обуви, иглы и перчатки. Тем, кто родит десять детей, обещали денежную награду. Продовольствия в заморских землях хватало, поэтому процент выживших детей был гораздо выше, чем в Европе.

Также, я очень надеялся на местное население. Породниться с индейцами было бы совсем не плохо. Так как, переселенцам будет нужно всё больше и больше земли, аборигенам придётся потесниться. И у них останется только два выбора: частичная ассимиляция и переход на новые способы хозяйственной деятельности или война на уничтожение. Увы, иного история нам не поведала.

Кроме людей корабли несли в своих трюмах различные инструменты и оборудование – всё для организации собственного производства. От кузни до пороховой мельницы. Не сразу, но мы её запустим. В планах наладить уровень производства не хуже, чем в метрополии. Не только для своих нужд, но и для продажи. В том числе в испанские колонии. Подобное пока под запретом, но думаю с испанцами удастся договориться. Вода камень точит, а учитывая обоюдную выгоду…

Испания нам не враг, тем более сейчас у неё с Францией заключён мир. Вообще, история пиратства на Карибах делится на несколько этапов. Первыми начали пиратские действия против испанцев французы. С 1530-х до 1559 года они пили горячую кастильскую кровь. Потом, после мирного договора, каперские свидетельства были отозваны. Все, кто не послушался стали обычными пиратами. Начался так называемый английский период (1560 – 1620 гг.). Не имея ещё достаточно сил, чтобы на равных тягаться с испанским флотом, Англия сделала ставку на корсаров. Из них особо отличились Джон Хоукинс и Френсис Дрейк. Малая война, включающая не только морской разбой, но и контрабандную торговлю успешно оправдала ожидания британской короны. Предприимчивый Хоукинс, первым из английских судовладельцев наладил доставку чёрных невольников из Африки. Эпидемии, принесённые белыми переселенцами, выкосили до девяносто процентов коренного населения Карибского бассейна, поэтому испанские плантаторы очень нуждались в рабочей силе. Меняя негров на сахар, табак и жемчуг, Джон с большой выгодой продавал обменянный товар в метрополии. Королева Елизавета возвела его в рыцари и даровала герб, украшенный фигурой связанного африканского невольника.

Но, наибольшую славу заслужил Френсис Дрейк. Родом из разорившейся аристократической семьи, опустившийся до простого фермерства, он с ранних лет испытал все трудности морского ремесла. Среди его предков был даже знаменитый английский литератор четырнадцатого века Джеффри Чосер, автор «Кентерберийских рассказов». К двадцати годам он уже стал капитаном и владельцем собственного корабля. Попав под покровительство кузена Джона Хоукинса, он быстро выучил все альфы и омеги пиратского ремесла. Однажды, они вместе с Хоукинсом чуть не погибли у стен небольшого испанского городка на побережье Мексики. Ослеплённый местью, Дрейк совершает два самостоятельных похода на Карибы в 1570 и 1571 годах. В последнем он весьма преуспел, а вот о первом историки умалчивают, так как не нашли достоверных сведений об этом событии. Мне повезло больше: его корабль попался навстречу нашей эскадре.

Всё произошло неожиданно, сбежать он не успел, да, похоже и не стремился. Мы шли под флагом с королевскими лилиями, это давало определённые гарантии – хитрец загодя тоже поднял французский флаг. Решив переговорить с незнакомым капитаном, я пригласил его на свой корабль. И там, тет-а-тет в моей каюте, предварительно прощупав почву, он сделал мне своё предложение. Что ж, этому авантюристу в смелости не откажешь. Впрочем, Дрейк нашёл единственный аргумент, из-за которого я не приказал его выбросить за борт – обоюдную выгоду. Иначе, он бы умер – слишком много пользы принес этот человек для своей английской родины.

В своих последних вылазках на Карибы пират не только гнался за добычей, но и занимался анализом особенностей испанской оборонной стратегии. Больше всего, как работает механизм доставки золота и серебра от колоний до Старого Света. И если о морском пути в общих чертах было известно, да и большинству пиратов он был не по зубам, то о сухопутном не задумывался никто. Испанцы же расслабились, уверовав в своё необоримое превосходство в глуби континента. Слабым звеном в доставке финансов был Панамский перешеек. Желая сэкономить кастильцы работали по очень простой и примитивной схеме: драгоценный метал накапливали в Панаме, затем переправляли в порт Номбре-де-Диос, где грузили на корабли и отправляли в Испанию. Мало того, что этот порт был довольно слабо укреплён, так ещё из Панамы до него все ценности ехали на спинах мулов, причём с весьма слабой охраной! Дрейк сразу понял, что ухватил удачу за хвост.

Не знаю, что заставило его поделиться этой идеей со мной: может сработала чуйка (кому охота умирать в тридцать лет?), а может просто реально оценил свои силы. Так то, в будущем он неплохо поднялся, но упустил основные ценности. Даже не смог полностью унести награбленное – банально не хватило людей.

Конечно, никакой конкретики он не сказал, отделался намёками и общими фразами. Но, я-то сразу допёр – подробно читал про сию историю в студенческие годы. Естественно, пират перестраховался: наши отряды должны быть равны по численности, прибыль пополам. Ну-ну, подозреваю, что у нас обоих здесь имелось своё мнение. Посмотрим, кто кого переиграет. Кто въедет в город на белом коне, а кто ляжет в матушку сыру-землю. Лично я Дрейка в живых оставлять не собираюсь. Дело решили провернуть в следующим году. Как раз должны успеть до Варфоломеевской ночи, когда ко мне пойдет поток новых подданных из спасшихся гугенотов.

Разумеется, захватить ценный груз я мог бы самостоятельно, только что потом? Во-первых, как официальное лицо могу спровоцировать новую войну между самыми могущественными державами Европы. Во-вторых, о добрососедских отношениях с Испанией можно будет забыть. А так, под чужой личиной, чужими руками… Даже, если что-то заподозрят, доказать будет непросто. Особенно, если, качественно запутав следы, переключить внимание на другого. Мысли на эту тему есть. В общем, проводил гостя я в отличном настроении. Появилась новая тема, как говорили некоторые личности в российские девяностые: и бабок подниму, и приключения себе найду на одно место… Последнее, уже я добавил – шоб сильно не увлекаться.

Чтобы переключить мысли прошёлся по палубе, оглядел величественную цепочку из белоснежных парусов, следующих за моим кораблём. Впечатляет!

Галеон в испанском стиле представлял собой двухпалубный корабль с высокой кормой. Длина больше сорока метров, ширина – шестнадцать. Вооружение пятьдесят – восемьдесят орудий. Экипаж (матросы плюс солдаты) до шестисот человек.

Каррака типового размера: длина до пятидесяти метров, ширина до двенадцати, высота до девяти метров. Большая каррака могла принять на борт от пятисот до тысячи двести человек. Карраки имели интересную особенность: большие марсовые корзины на мачтах. Обычно, в них размещались вперёдсмотрящие, но во время боя сидели лучники и арбалетчики. Высшим шиком считалось поместить туда мушкетёров – один стрелял, а ещё четверо заряжали оружие. Таким образом, можно было контролировать вражескую палубу сверху, особенно полезная штука, если корабли были одинаковой высоты. Вооружение каракки варьировалось от двадцати до сорока пушек плюс десяток-второй лёгких поворотных орудий – фальконетов и судовых бомбарделей.

Мои три тысячи колонистов разместились легко, но свободного места не осталось: кроме промышленного оборудования везли не меньшую ценность – домашнюю птицу и скот.

В бедро кто-то ткнулся мокрым носом. Опустившись на корточки ласково потрепал Тюльпана за уши. Собак почти оправился – недаром лечил его каждый день, накладывая руки на повреждённые места утром и вечером. Пёс уныло смотрел на окружающую корабль водную пучину – понимаю, самому надоело…