Текст книги "Русский корсар (СИ)"

Автор книги: Skif300

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Наконец, основные вехи плана были намечены, найдены люди, которым было получено их выполнение. Теперь, мне предстояла поездка во Францию. Следовало посетить мифических родственников, наладить контакты и подтвердить титул. Маркус обещал замолвить словечко перед влиятельными фигурами в провинции Бретань, но самым надёжные аргументы лежали в моём кошельке, притираясь к друг другу блестящими боками. Так, что в успехе, никто и не сомневался. Мне от «родни» ничего лишнего не надо, только моральная поддержка. В ответ же могу существенно повысить материальное положение родственничков. Если же кто-то из них окажется не умным, ценящим звонкую монету человеком, а упёртым глупцом, то в ход пойдут другие аргументы. Отказываться от своей мечты из-за каких-то придурков, не собираюсь.

Признание же семьи Сен-Поль мне бы очень пригодилось. Я собирался добиваться аудиенции у Карла IX. И нужна была не только официальная поддержка, то есть «крыша», с королём хотелось наладить взаимовыгодные гешефты. Через два года наступит печально известная Варфоломеевская ночь. Сколько людей погибнет за зря! Полезных причём, обученных солдат, искусных ремесленников. Хочу предложить Карлу не губить гугенотов в бессмысленной резне, а арестовывать и заключать их в тюрьмы. Хотя тюрем может и не хватить. Тогда в специальные лагеря. Я даже помогу их построить. Религиозные войны во Франции будут продолжаться ещё долго, а мне в Америке очень нужны люди. Если для этого нужно будет придумать концлагеря, возьму грех на себя. Буду их там кормить и обучать чему-нибудь полезному. Например, личной гигиене, письму и счёту. А то, боюсь на королевском содержании народ ноги протянет. Каждый чинуша и знатный павлин захочет погреть на этом деле руки.

Королю же выгода двойная. Во-первых, всё имущество еретиков пойдёт в казну. Во-вторых, за них я буду Карлу платить. И неплохо платить, так, чтобы он трясся над каждым гугенотом. В результате, он избавится от строптивых подданных, увеличив население подконтрольной французскому королевству колонии. И главное – удастся сохранить множество человеческих жизней. Из числа простых людей и мелких дворян. Верхушку же, пусть пустит в распыл или ещё куда. Мне конкуренты в Новом Свете не нужны. Бодаться за власть с лидерами еретиков, типа адмирала Колиньи – мне не хочется от слова совсем. Поэтому, к 1572 году, мне нужно вернуться во Францию. Будем спасать гугенотов от резни, надеюсь, многих удастся уговорить переселиться на добровольной основе, сохранив не только жизнь, но и имущество. Сейчас вербовать протестантов во Франции ещё рано, им надо почувствовать на себе тяжёлую руку католической церкви, которая отступников не прощает.

*************************************************

Перед самым отъездом меня посетил представитель ордена иезуитов. Слащавый господин с холодными глазами. В виде небольшой прелюдии поговорили о том, о сём. Затем падре сразу взял быка за рога, предложив взять с собой скромную миссию из трёх представителей ордена. Я сначала немного ступил, попробовав взбрыкнуть: типа мне следует обдумать это достойное предложение. На, что товарищ из тайного ордена, согласно покивав головой, сказал, что не видит для этого никаких препятствий. Тем более, ему как раз нужно съездить в Оффенбург по делам тамошней инквизиции. А кстати, спросил он, вы давно посещали этот прекрасный город?

Понятно, я тут же сдал назад, умело переведя тему в нейтральное русло. Намёк не понял бы и тупой. Или бери с собой наших людей, или мы тебе нарисуем проблемы с инквизиторами. Естественно, выбрал первое. После чего, ушлый церковник похвалил мой правильный выбор, намекнув, что иметь в друзьях орден будет очень полезно для моего предприятия.

И вот теперь, по дороге в Париж, по правую руку от меня ехал отец Себастьян. Эдакая «серая лошадка», скрывающая под смиренным видом железные зубы и каменные копыта. Но, собеседником он оказался отменным. Умный, начитанный, знаток нескольких языков, Себастьян сделал моё путешествие весьма полезным и увлекательным. Он не только дал мне превосходный расклад политических реалий современной Европы, но и заставил на многие, казалось бы, очевидные вещи, взглянуть, с другой стороны.

Когда, мы уже немного притёрлись друг к другу, и я понял, что отец Себастьян, не упёртый фанатик, а человек вполне здравомыслящий, способный адекватно реагировать на критику, то стал вставлять в нашу беседу довольно острые моменты. Однажды разговор коснулся действий святой инквизиции. Не стесняясь в выражениях, я резко прошёлся по откровенно меркантильной стороне вопроса, когда имущество осужденных уходило в пользу обвинителей.

– Не кажется ли вам, дорогой падре, что подобная практика открывает большой простор для злоупотреблений.

– Слаб человек, – сложил отец Себастьян руки в молитвенном жесте.

– Но, иногда на расстояние большое кажется маленьким – и наоборот. Не всё, что на первый взгляд кажется дурным или хорошим, является таким на самом деле.

– А поподробней?

– А поподробнее…Об этом не принято говорить, во многих знаниях многие печали… Дело заключается в том, что одной из самых важных задач инквизиции является борьба с проказой. Прокажённые бич нашего времени. От лепры нет спасения и не придумано лекарство. Больных изолируют, но это мало помогает. Конечно, просто так, лишать жизни заражённых людей грешно, народ бы этого не понял. А за дело? Казнь за ведоство уже представляется разумной причиной.

– Жестоко! Но, ведь получается, на самом деле эти люди ни в чём не виноваты.

– Может быть, но болезни господь не насылает просто так. Они посылаются нам за наши грехи. Подумай сам, сын мой, сколько людей остались живы и здоровы, не повстречавшись с заражённым лепрой, не подвергшись гниению заживо и мучительной смерти?

– Принцип меньшего зла? Пути господни неисповедимы? Цель оправдывает средство? Так, кажется, рассуждают члены одного интересного ордена?

Иезуит молча смотрел на меня. Казалось его пристальный взгляд говорил: если ты это понимаешь, зачем спрашиваешь? В суе? И я, понял, что меня в очередной раз проверяют. Некоторое время мы ехали молча. Я так и этак переворачивал слова отца Себастьяна, пытаясь найти явные логические противоречия. И всё больше убеждался, что в чём-то он прав. Не насчёт того, что больных надо убивать, а в том, что католическая церковь таким безжалостным способом могла действительно пытаться бороться с проказой. Об этом говорило много свидетельств. Рубцы и пятна на коже, не реагирующие на боль – один из признаков болезни. Тотальная проверка родственников подозреваемого, то, что даже оправданного человека, требовали держать в своеобразном карантине. Ему запрещалось покидать дом и общаться с кем-нибудь кроме близких родственников. Хватало и других странностей, которые, однако, вполне логично вписывались в рамки этой гипотезы.

– Но, всё-таки, всех злоупотреблений и наветов, которые творятся во время следствия, ваша теория не оправдывает.

– Слаб человек, – смиренно повторил свою предыдущую реплику святой отец.

– Скажите ещё: «Лес рубят, щепки летят!»

– О, какой мудрец, произнёс эту бессмертную фразу?

– Был такой, из недоучившихся священников.

– Жаль… По церковной стезе, такой умный человек пошёл бы очень далеко!

– Он и так далеко пошёл, куда уж дальше, – буркнул я, закончив разговор.

Но предаться рефлексии мне не дал арбалетный болт, отрикошетивший от моей кирасы, спрятанной под нарядным камзолом.

– Бойся! – крикнул Ослябя, спрыгивая с коня, чтобы укрыться за его телом.

– Засада!

К счастью, арбалетчик у нападавших оказался всего один. Они полагались больше на силу природной стихии, обрушив настоящий камнепад на дорогу. Здесь нам сказочно повезло. Пока, мы с отцом иезуитом вели свои жаркие беседы, увлёкшись, немного отстали от основного отряда. И обвал угодил как раз между его частями. От передовой группы мы оказались отрезаны. Я, отец Себастьян с двумя братьями по ордену и трое охранников. У передней части нашей обороны всё складывалось неплохо. Бойцы, достав аркебузы приготовились запалить фитиля. На них, яростно крича, двигалась орава из пары десятков разномастно вооружённых и экипированных верховых. Впереди, на громадном чёрном жеребце, выставив копьё, мчался настоящий рыцарь в богато украшенном доспехе. Остальных я разглядеть не успел, раздался залп – и всё заволокло дымом. Через некоторое время прозвучал второй. Подозреваю, что там всё: смешались в кучу кони, люди…

Но особо размышлять над участью попавших под свинцовый дождь всадников, мне было недосуг – враги наступали со всех сторон. Пусть нападавшие не имели доспехов и выглядели сущими оборванцами – владеть оружием они умели.

На нашу маленькую группу напали сразу около трёх десятков человек. Охранники, из числа нанятых в Аугсбурге, встали вплотную друг к другу, образовав некое подобие маленького строя. Но, это помогло им не на долго. Они были буквально сметены набежавшей толпой. Своей гибелью, они дали нам немного времени на подготовку, захватив с собой на тот свет четверых из числа вражеского отребья. Отцы иезуиты успели отойти к длинной крытой повозке, прототипа дилижанса, на котором перевозилось отрядное имущество. Прикрыв спины его высоким бортом, они вытянули из-под ряс длинные кинжалы. Я же, выхватив любимою саблю бросился навстречу врагам, мне требовался оперативный простор.

Не ожидавшие такой прыти враги, тут же за это поплатились. Сквозь их беспорядочную толпу, моё тело прошло, как нож сквозь масло. Развернувшись, я широкими мощными ударами принялся крушить их незащищённые тела с тыла. Моё оружие, усиленное на конце елманью, подходило для этой цели, как нельзя лучше. Вороги теряли руки, ноги, падали с рассечёнными спинами, утробно выли зажимая выпущенные кишки руками. Не стремясь добить, я старался вывести из строя, как можно больше нападавших, чтобы, сократив их число, лишить численного преимущества. Всего за несколько минут количество врагов сократилось на десяток. Мне тоже досталось порядочно ударов, впрочем, не нанёсших моей тушке особого вреда – кираса и остальные части доспеха стали для вражеского оружия надёжной преградой.

Однако, вечно такой темп держать было не по силам. Отступив на пару шагов назад, я остановился, чтобы перевести дух. Результаты боя, которые предстали перед моими глазами, на первый взгляд казались несколько противоречивыми. У колёс нашего фургона изломанными куклами валялись тела братьев иезуитов. Из всех врагов в живых, не считая нескольких раненых, осталось только семеро. Последние стояли передо мной, выстроившись в ломанную линию. Щеголяя разной степенью побитости. Судя по их подавленному виду, желания драться до последней капли крови, они не испытывали. Тогда дадим парням шанс. Глупо испытывать Судьбу, настаивая на продолжение боя, мне так же не хотелось.

– Шнель! – махнул я рукой, по направлению к свободной части дороги. Разбойники думали не долго, переглянувшись, шустро зачастили к виднеющемуся вдалеке лесу. О своих раненых они даже не вспомнили. Пожав плечами, прошёлся по полю битвы, милосердно добив последних.

Подойдя к фургону, обнаружил, что отец Себастьян ещё дышит. В принципе, раны его были не смертельны: порез на груди, да проткнутая рука. Опасность была в потери крови, которая крупными каплями сочилась из его тела. Ещё немного – и ему уже не помочь. Воровато оглядевшись, я решился. Этот иезуит мне нравился. Хороший собеседник, да просто, не самый плохой человек. К тому же лучше знать противника в лицо. Не будет официального соглядатая, орден подошлёт тайных.

Нагнувшись, положил ладони на раны орденца, руки ожидаемо засветились желтоватым светом. Всё, теперь точно выживет. Вытер немного запачканное запястье. Хм… Показалось, или нет? В какой-то момент, заметил, что веки отца Себастьяна слегка шевельнулись. Видел – не видел? Чего гадать? Пусть это будет его проверкой на вшивость.

Из-за завала послышались обеспокоенные голоса. Вот и кавалерия подоспела. Бойцы, первоначально радостно обступив своего командира, невольно примолкли, впечатлённые открывшимся перед ними побоищем. «Тогда считать мы стали раны, товарищей считать» …

Глава 13

Разбойники оказались с благородными корнями. Вернее, верховодил оными настоящий рыцарь барон Отто фон Бауэр. Видно дела у него с традиционными способами пополнения кубышки были не очень, вот он и решился вступить на путь грабежа и разбоя. Всё это нам поведал легкораненый боец из личной дружины «фона». Вся она полегла на поле брани вместе с господином, попав под пули моих соратников. Та же часть нападавших, что досталась на мою долю представляла собой сборную солянку из беглых преступников и дезертиров, которых барон периодически «подкармливал», принимаю в долю и используя в своих тёмных делишках. Полагаю, не один торговый обоз или одинокий путник не смог добраться до родного дома, благодаря баронскому гостеприимству. Похоронив своих павших, мы решили навестить родовое гнездо фон Бауэра. Отец Себастьян был ещё плох, продолжать путь в таком состояние для него было опасно. Вот и решили, отдохнуть во вражеском замке, перевести дух, зализать раны. Право победителя ещё никто не отменял. Пленный дружинник радостно вызвался показать нам дорогу. По его словам, опасности никакой не предвиделось. Всех стражников барон всегда забирал с собой на «дело». В замке остались одни женщины да старый полуслепой привратник Курт. На мой вопрос: где сейчас баронесса, дружинник немного замялся, промедлив с ответом. Потом, буркнул что-то типа: все дома.

Извилистая дорога привела нас к невысокой скале, на вершине которой, открытый для всех ветров, притулился небольшой замок. Ничего особенного: четыре башни и донжон. Однако, в качестве оборонительного сооружения, он представлял собой крепкий орешек. Стены были высоки, ощетинившиеся полукруглыми зубцами, они, как и башни были ещё во вполне приличном состоянии. Видно было, что владельцы на свою безопасность денег не жалеют. Оно и понятно, учитывая криминальный приработок барона. Вряд ли его соседи испытывают к нему дружелюбные чувства.

И я их понимаю. Странности начались, ещё когда мы только въехали в баронские владения. Нас встретили тишина и безлюдье. Брошенная деревня с полуразрушенными хижинами, заросшие бурьяном невозделанные поля. Отсутствие домашней живности, включая бродячих собак и кошек.

Живописным натюрмортом на грани сюра, мы смогли полюбоваться на повороте: четыре огромных виселицы установленные на околице деревни, напоминали преддверие ада. Несколько человеческих тел разной степени разложения, слегка покачиваясь на ветру, создавали иллюзию, что в них ещё теплится искорка жизни. Мои бойцы, начали креститься, кто-то, беззвучно шевеля губами, зашептал молитву. Чёрно-синие вороны, потревоженные нашей процессией, нехотя покинули кормушку, недовольно каркая, они перелетели на другую сторону улицы. Ветер зло трепал остатки лохмотьев на телах повешенных, кое-где обнажая белые рёбра с остатками плоти. Позеленевший нотариус, перегнувшись в сторону обочины, расстался с остатками завтрака. Бывалым же ветеранам из Руси, подобное зрелище было привычным, не испытывая особых эмоций они спокойно проехали мимо.

Ворота замка встретили нас на распашку. Небольшой внутренний двор так же не поразил своей многолюдностью. В смысле, нас никто на нём не встретил. Видно, скорбные вести уже добрались до сего места.

Двери донжона распахнулись, вперёд вышла молодая женщина, разодетая в роскошные разноцветные одежды знатной дамы. На её лице, расплывшийся в доброжелательной улыбке, виднелись следы пусть грубой и примитивной, но настоящей косметики.

Как-то всё это настораживало. Последующие события вроде никакой опасности не предвещали, но я всё равно оставался начеку. Между делом шепнув своим, чтобы лишнего не пили, следили за едой, заставляя слуг пробовать её первыми.

Нас пригласили в зал, заставленный всевозможными кушаньями. Чего тут только е было. Целый кабан зажаренный на вертеле в камине, тушёные овощи и дичь в черносливе, свежая зелень, нарезанная крупными кусками. И, конечно, спиртное: вино для господ и домашнее пиво для свиты. Мои уставились на угощение голодными глазами. У самого тоже забурлило в желудке. Раз предлагают отказываться глупо. Странно только, хозяина убили, а жена и глазом не ведёт. Как бы отравы не подсыпали…

Словно услышав мои сомнения, хозяйка прошлась вдоль стола отщипывая от каждого блюда подряд по маленькому кусочку. Поедая их, она показательно щурилась от удовольствия.

Эх, где наша не пропадала.

– Налетай, братва! – на автомате выдал я очередной анахронизм из будущего. Мои уже привыкли, а остальные по-русски не разумели.

За обедом, дама, которая представилась Кристиной, поведала причину, по которой не убивается по упокоенному мужу. Тут и брак по расчёту, и измены супруга, а главное плохое отношение к жене: побои и издевательства. Я, сделав скорбное лицо, внешне посочувствовав бедной женщине. Внутренне же, нисколько не удивился, ничего нового не услышав: сейчас все так живут. Возьми любого феодала и впиши его имя в шапке её заявления. Суть от этого не поменяется. Случаются и исключения, как же без них. В процессе общения Кристина, проходя со спины, ненавязчиво касалась меня грудью и бёдрами, от неё чувствовался некий волшебный аромат, возбуждающий моё нижнее эго. Но, меня это только насторожило. Не мальчик, чай, думаю головой, а не болтливым атрибутом ниже пояса. В том смысле, что последний при ходьбе перемещается в пространстве, покачиваясь из стороны в сторону. Э… что это меня потянуло на такие низменные мысли? Точно, эта ведьма добавляет в свои духи какую-то дурманящую гадость. Как ты её назвал? Ведьма? Ты же в них не веришь? Веришь, не веришь, а голова кружится. К тому же глядя на цветущую физиономию Кристины, не очень-то верилось в её россказни. Не похожа она на забитую и несчастную страдалицу. Не видно ни одного синяка, все зубы целы...

– Устал, спать хочется, – честно сообщил я хозяйке, подавая знак к окончанию банкета.

– Проводите гостя в его покои, – мило улыбнувшись приказала она подошедшей служанке. Вот, что ещё интересно: в зале не было ни одного слуги мужского пола, только служанки. Причём, все они не были похожи на простых крестьянок: молодые, красивые и дерзкие.

Закрыв дверь на засов внимательно осмотрел комнату: вроде всё в порядке. Разве, что где-нибудь скрыт подземный ход? Начав простукивать стены, вскоре плюнул на это занятие. В самом деле – похоже на паранойю. Книжек в жанре готики, в детстве перечитал немало. Может, сейчас детские фантазии и проявилось?

Через полчаса в дверь поскреблись, затем настойчиво постучались. Сделал вид, что сплю.

Внезапно, что-то мягко коснулось головы, вырвав из-под опеки сна. Ощущение было родом из детства, когда мама нежно проводила рукой по моим вихрастым волосам, думая, что я сплю.

– Сынок, не спи…– послышалось мне сквозь дрёму.

– Что? А?

В слабом лунном свете, едва пробившимся сквозь зарешечённое окно что-то блеснуло.

На автомате отбил рукой. Потом ещё и ещё. Неудачный поворот кисти – из глубокого пореза закапали капли крови. Окончательно проснувшись, понял – нападение.

– Тревога!

А в ответ – тишина. Чего орёшь дурак, сам дверь на засов закрыл. Надейся на себя. Подстёгнутый злостью, наконец, смог перехватить руку неизвестного врага, вооружённого ножом. Вывернув из вражеской кисти оружие, из положения полулёжа, одарил его ударом ноги в грудь. Раздался сдавленный хрип. Воспользовавшись паузой, вскочил на ноги, прижавшись спиной к стене на другой стороне кровати.

– Млять!

Хорошо, что в девяностых, не обделил внимания фильмы ужасов. Абориген бы точно напустил в штаны. Три человеческих фигуры в просторных белых одеяниях, с распущенными чёрными волосами, размалёванными чем-то, светящимся в темноте, лицами, выглядели впечатляюще. Ха! Не на того напали! Я «Ходячие мертвецы» – все сезоны смотрел. В чертовщину не верю!

Но, средневековым зомби, на моё неверие было плевать с высокой башни. Вооружённые чем-то вроде коротких копий, напоминающих багры, они остервенело принялись тыкать меня своими ковырялками. Какое-то время, с помощью кинжала и уклонов, мне удавалось отбивать эти атаки. Потом удача мне изменила. Поручив несколько порезов и царапин, понял, что надо менять тактику. Танцы на кровати до добра не доведут.

Улучив момент, ухватил рукой копьё одного из нападавших. Пойдя по силе, потянулся вслед за дёрнувшим древко ворогом. Затем дёрнув на себя его оружие, соскочив с кровати, воткнул лезвие кинжала в его левый глаз. Схватка переместилась на пол. В тесноте, вооружённым некомпактным оружием, противникам пришлось не сладко. Перемещаясь между ними бил по наитию, не жалея, без лишних сантиментов. Рука внезапно нащупала, что мягкое. В голове мелькнул образ женской груди. Бабы, что ли? Да, по кую! Тут бы выжить! Резким ударом распластал это мягкое на две половинки. Раздался пронзительный крик. Заткнул его, воткнув лезвие в рот. Враг рухнул вниз, забирая моё оружие с собой. Следующего безжалостно ткнул сложенными вместе пальцами в горло. Затем, плотно обхватив ладонями голову, свернул шею.

В дверь яростно застучали. Запор немного поупиравшись, не выдержал и треснул. Комната наполнилась людьми. Кавалерия, как всегда, прибыла к шапочному разбору.

Подняв голову вверх прошептал:

– Спасибо, мама! Надеюсь, там, где ты сейчас тебе хорошо. Тонкий ветерок прошелестел по волосам. Неужели меня услышали? На душе, не взирая на окружающую кровь и грязь, стало легко и спокойно.

***************************************************

При свете нескольких факелов, вероломно напавшие на меня убийцы, действительно оказались женщинами. Баронесса и прислуживающие нам на пиру её служанки. Трое из них оказались мертвы, а четвёртую, после моего пинка ударившуюся головой об угол шкафа, и не участвовавшую в финальной драке, мы спешно допросили. Полученные сведения озадачили не только меня. Пожалуй, это больше в компетенции церкви. При осмотре комнаты обнаружился подземный ход, под искусно замаскированным люком в углу. Во тебе и детская паранойя. Копья нападавших, и в правду, оказались баграми. Они меня за рыбу, что-ли держали?

Утром разбудили отца Себастьяна. Он был ещё слаб, но услышав подробности, рьяно взялся за дело. Вскрыв дверь, проникли в подземелье. Там нашли несколько камер с полуживыми искалеченными заключёнными. А в самом конце, в маленькой деревянной клетке, в которой можно было только сидеть, скрючившись в три погибели, нашли настоящую баронессу. Еле живая, с полностью поседевшими волосами, она плохо осознавала окружающую реальность.

Проведя маленькое следствие, допросили уцелевшего стражника и служанку самозваной хозяйки. Сравнили с показаниями кухарки и старого привратника. Услышанное потрясало. Похоже мы обнаружили целый вертеп: настоящее ведьмино гнездо. Себастьян ликовал, чуть не подпрыгивая на одной ножке.

– Ковен! Мы нашли ковен!

Его можно было понять, наконец, в руки церкви попало то, что хоть отдалённо смахивает на реальные доказательства ведовства. До этого он имел дело с больной фантазией умалишённых и бреднями сломавшихся под пытками подследственных.

А уж после того, что мы обнаружили в замковой часовне, переубедить его стало уже невозможно. Окна в часовне были занавешены чёрной непрозрачной тканью. В середине алтаря был установлен большой крест с распятым человеческим телом. Тело было практически обнажённым, если не считать за одежду грязные обрывки засаленных тряпок, бывших когда-то облачением священника. Но, удивительное было в другом: плоть замкового падре каким-то образом скукожилась, усохнув до состояния мумии. Запаха тлена, разложения человеческого тела – не ощущалось.

– Чудо! Новый святой! – глаза нашего иезуита горели практически осязаемым огнём.

Поэтому, к остальным находкам он отнёсся совершенно спокойно. Подумаешь останки чёрного петуха, рисунок круга с каббалистическими знаками, кости от сожжённых животных… Вы, что никогда не встречались с ритуалом чёрной мессы?

Я же незаметно скривился. От всей этой опереточной мишуры веяло дешёвым фарсом. Как будто кто-то решил поиграть на суевериях бесхитростных людишек средневековья, с их до донышка зашоренным сознанием. В картину маслом, не вписывалась только ситуация с телом священника. Но, и тут могли сработать какие-нибудь неучтённые, неизвестные нам факторы. Чудо тоже может иметь разные источники происхождения. Если человек истинно верующий, то он способен на многое. Вера может проявляться по-разному. Говорят, в Киеве, в подземельях Киево-Печерской лавры до сих пор хранятся нетленные мощи монахов времён раннего средневековья.

Кристина с подружками появилась в замке пару лет назад. Барон привёз её с какого-то праздника в Кёльне. И до того не отличающийся особым благочестием и сдержанностью, после появление новой пассии он сильно изменился в худшую сторону. Если к жене он раньше относился довольно терпимо. То есть, избивал не каждый день и не до крови, то теперь бедная женщина была брошена в темницу где над ней постоянно издевались. Каждое утро он или новая хозяйка замка спускалась в темницу, чтобы насладиться мучениями своей жертвы. Когда она родила девочку, дитё отлучили от матери. Больше, она его никогда не видела. После чего баронесса стала заговариваться, повредившись в рассудке.

Доставалось и местным крестьянам. Барон не брезговал правом первой ночи, после которой невесты топились и вскрывали вены. Недовольных мужей и отцов безжалостно вешали на страх всем недовольным. Это принесло свои плоды. Однажды ночью крестьяне, собрав пожитки, поголовно покинули баронские земли.

В целом, после подведения итогов нашего доморощенного следствия, у меня сложилось убеждение, что Кристина не кто иная, как ловкая интриганка. Поставив целью укрепить своё влияние над бароном, она заморочила тому голову таинственным мистическим антуражем и запрещёнными обрядами. В чём успешно и преуспела. А то, что под раздачу попала баронесса и не в чём не повинные крестьяне, её волновало мало. Жестокий век – жестокие сердца. Учитывая, что действовала она не одна, а со сплочённой командой из кручёных девиц, можно предположить, что похожие операции дама проворачивала не впервой. Правда, с крестьянами она просчиталась – они попросту разбежались. Барон лишился источника доходов. Пришлось ему встать на опасный путь – грабить проходящие караваны. Но, для него это стало ещё интересней. Пытая и мучая пленников, он удовлетворял свои садистские инстинкты.

Так дело представлялось в моей интерпретации. Падре же закусил удила. Настоящий святой и целый ковен подлинных ведьм! Да, вскрывший такое заслуживает награды от самого папы. Отец Себастьян уже примерял на себя митру кардинала! Чувствую, что скоро здесь от инквизиторов будет не протолкнуться. От переживаний раны открылись, и иезуит слёг, забывшись в горячечном бреду. Лечить я его точно не буду, пусть охолонёт маленько.

Баронесса умерла на закате. Перед смертью сознание её прояснилось. Подозвав меня, взяла за руку, попросив, во имя всех святых, сжечь дотла, это нечестивое гнездо порока и страданий.

Обещанное нужно выполнять, тем более, оно согласовывалось с моими планами. Ранним утром, отца Себастьяна осторожно погрузили в повозку и вывезли за пределы замка. Кухарку и её помощницу отвели на ближайшую дорогу, и снабдив толикой денег, отпустили. Посоветовав никогда сюда не возвращаться. Стражника и служанку ликвидировали ещё накануне, даровав быструю смерть. Будем считать, им повезло. Попав в руки инквизиции, так легко бы они не отделались.

Замок горел красиво, особенно на фоне вечернего заката. Стены и башни, сложенные из камня, конечно, пострадают не так фатально, как деревянные конструкции, но все улики будут уничтожены. А без них, святой инквизиции здесь делать нечего. Фигурально выражаясь, все концы мы надёжно спрятали в воду.

Глава 14

Бедный отец Себастьян! На него было жалко смотреть! Метаморфоза была почти мгновенной: вот он пробуждается – великий деятель церкви, разогнавший дьявольский вертеп. Падре полон сил и энтузиазма – и вдруг… перед нами опустивший руки, убитый горем человек, потерявший в этой жизни всё. Ему хватило только одного взгляда на чадящий серым дымом замок, чтобы пасть духом, просчитав упущенные перспективы.

– Это не я, – открестился от участия в возгорании ведьминого логова. Стражник ночью освободился – и поджог замок. Сами еле выбрались!

– Господь помог! – на всякий случай, кося глазом на подозрительно уставившегося на меня иезуита, трижды перекрестился. Не знаю поверил ли тот, но дела это не меняло. Пусть докажет! Будет брыкаться, прикопаем по дороге.

Падре тоскливо вздохнул, углубившись в свои мысли. Несколько дней он пребывал в меланхолии, мы почти не разговаривали. Между тем наше путешествие неспешно продолжалось. Целью был город Сен-Поль ан-Тернуаз, столица одноимённого графства. Графство Сен-Поль, виконтом которого я номинально являюсь располагалось на севере французского королевства на границе с Артуа и Пикардии, упираясь одним краем в Северное море.

Вспомнив, что толком ничего о родственниках не знаю, попытался разговорить на эту тему, немного отошедшего от недавних потрясений, отца Себастьяна. После первых же фактов, полученных от иезуита, как говорится чуть не выпал в осадок. Оказывается, к своему титулу виконт де Сен-Поль я имею небольшой довесок, звучащий, как «Бурбон»! То есть, являюсь родственником королевской династии. Нынешнему Карлу, правда, так – вода на киселе. А вот следующему, тому самому мужу королевы Марго – Генриху Наваррскому, уже поближе. Да… Это я удачно попал.

Подогрев падре, ахами да охами, в смысле выказав неподдельный интерес к его рассказу, весь превратился в одно большое ухо.

Оказывается, мой род достаточно древний и известный. Одним из последних его знаменитых представителей был целый коннетабль Франции Луи Люксембург граф Сен-Поль, в своё время один из могущественных сеньоров королевства. Он практически на равных дружил и враждовал с королями и герцогами, включая: Людовика XI, английского Эдуарда и бургундского Карла Смелого. Гордыня его и погубила. Был заключён в Бастилию и казнён за измену королю Франции.

Затем титул перешёл к его внучке Марии. Она вышла замуж за графа ВандомскогоФрансуа де Бурбона. При её жизни титул графа Сен-Поль носит её второй сын Франсуа I, герцог д'Эстутвиль (мой дед). Сейчас он в весьма преклонном возрасте, ему почти восемьдесят лет. Другие близкие родственники: двоюродный брат Антуан барон де Клевиль, сын того самого младшего братишки моего отца, упокоившего свою головушку в военном походе; и тётка Мария II, бездетная, вышедшая третьим браком за герцога де Лонгвиля.