Текст книги "Дневник. Начало (СИ)"
Автор книги: shellina
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
– Сейчас ты прослушаешь лекцию о том, что мы будем изучать в этом году. Да, это не могло подождать до вечера. И нет, ты не можешь прямо сейчас пойти одеться и позавтракать. Что тебя не устраивает в твоей одежде? Что? Пижама и тапочки? Вполне милые тапочки. И сверкать глазами так не нужно. Света здесь вполне хватает. Итак, мы будем заниматься в этом году темной магией. В первом полугодии мы будем заниматься боевой темной магией. Что значит, мы уже проходили боевую магию? Мы проходили светлую боевую магию, которая может сжечь, расчленить, задушить, а потом, проявив милосердие, добить, чтоб не мучился, но заметь, вся эта мишура действует только на светлых. Ну и на магглов. Кстати, парадокс. На магглов темная боевая – не действует. Что значит испытывал? Да, испытывал! Но это только в целях эксперимента! Как это не действует, если тебе было больно? Больно тебе было из-за того, что ты много падал! Причем, ты должен заметить, что всякую элементарную чушь, типа Авады и Круциатуса, мы с тобой не проходили. Незачем тратить время на ерунду. Когда это Авада стала темной? Что за бред! Почему мне не сообщили?! Что значит, ты не понимаешь, как светлое не может навредить темному? Откуда этот бред, что свет всегда побеждает тьму? Ты когда-нибудь взрывал дымовые шашки в солнечный день? Что значит, помедленнее? Где ты взял перо, если пришел сюда в одних тапочках? Какую такую подробную инструкцию? Я тебе покажу инструкции! Итак, берешь дымовую шашку... Мать твою, Северус! Что значит, где Империус? Причем тут боевая магия и Империус? Непростительные? Что это за бред? Три Непростительных, которые считают наитемнейшими? Погоди, отсмеюсь, так и до икоты не долго. Империус относится к ментальной магии, но мозговедом я не был и плохо во всем этом разбираюсь, а у тебя ментальная – как семейный Дар идет. Фолты те еще мозгоправы были. Так что сам потом разберешься, если захочешь. Что значит, а как же практика? Тебе людей вокруг мало? Подумаешь – неэтично. Неэтично, это когда наследник чужого рода на тебя похож. А здесь. Ты же не к чужой жене под юбку полезешь, а так, слегка в мозгах покопаешься. Так, хватит меня отвлекать.
Темная боевая магия действует и на темных. Значит, суть наших занятий вначале будет сводиться к умению ставить различные щиты против различных темных проклятий. Сразу тебя обрадую: для каждого заклятия необходим свой собственный щит. Я вижу твою нескрываемую радость, не нужно так яростно мне ее доказывать. Вторая часть наших занятий будет происходить наоборот: ты проклинаешь, я защищаюсь. Что значит, я этого не переживу? Какой самонадеянный мальчик. Порадовал старика. Порадовал. Я забыл тебе сообщить, что с завтрашнего дня теоретическая часть будет начинаться до завтрака, в шесть часов утра. Так что, позаботься хотя бы о том, чтобы сменить обувь. Как это – придешь босиком? Нет, босиком не нужно. Здесь холодный пол, можешь простудиться. А наша змейка будет очень переживать. Она такая ранимая. И нет, простуда не будет отмазкой для отмены занятия. Будешь защищаться все равно, размазывая свои сопли тонким слоем по полу. А потом будешь отмывать. Ладно, тащи сюда свои тапочки. Что значит, старческий маразм? Я вполне еще молод и полон сил! Практическую часть мы будем проходить сразу после ужина, поэтому у тебя останется очень много свободного времени! Все понял? Вопросы по ближайшему плану занятий есть? Все. Свободен.
Вопросы у меня, конечно, были, только я не успел их задать. Эта сволочь быстренько меня телепортировала. Нет. Не обратно в уютную кровать с теплым одеялом, а прямо под дверь гостиной Слизерина. Как это мило – стоять в пижаме в мягких пушистых тапочках перед входом в свою гостиную в шесть часов утра! Кто увидит – решит, что я страдаю лунатизмом!
– А что это ученик делает тут столь ранним утром? Почему не в своей кроватке? – от неожиданности я подскочил и резко обернулся. Прямо перед носом висела наша местная достопримечательность: полтергейст Пивз. Раньше я представлен ему не был ввиду моей постоянной занятости. И вот случай улыбнулся познакомиться, так сказать, поближе. Ну не настроен я сегодня на знакомства! Я зол! Я очень сильно зол! А это недоразумение что-то еще вякает про то, что он что-то там кому-то расскажет. Меня посетило озарение свыше: он никому больше ничего не расскажет. Потому что я его сейчас просто задушу. Как можно задушить полтергейста, я даже не успел обдумать. А просто, выкинув руку, я схватил Пивза за горло и прижал к стенке, и, проговаривая каждое слово по буквам, я минут десять объяснял, что конкретно привело его на путь суицида. И что сейчас сбудется мечта всего замка – данный, конкретный полтергейст, будет упокоен навечно. Он был очень удивлен. Сначала. Потом испуган. Потом испуган был я, потому как умудриться схватить нематериальную субстанцию руками в принципе – невозможно! Ну, в общем, мне пришлось его отпустить, потому как ущербных, пригретых крестным, убивать стыдно. А сам я начал задумываться о том, смогу ли я провернуть такой же фокус с Учителем?»
– Так, подождите, вы хотите сказать, что Круциатус на него не действует в принципе? – удивленно спросил Малфой. – А что это он нам за концерты закатывал с конвульсиями и пеной изо рта?
– Это был театр одного актера, – с усмешкой произнес Дамблдор, – а я ему всегда говорил, что он переигрывает. Даже у меня получалось более правдоподобно, – задумчиво пробормотал Альбус.
– Когда это ты был под действием Круцио? – удивился Кингсли.
– Эээ, продолжай Перси, чего молчишь!
====== Глава 15 “Малфой в Тупике” ======
«3 июля 1974 года.
Что-то редко я стал вести записи. Просто сил никаких не было. Изучение боевой темной магии что–то у меня застопорилось. Все эти заклятия, щиты к ним. А если добавить к этому основные предметы, которых я изучал, наверное, больше всех... Слизерин орал, ругался, но ничего не мог поделать. Я взвивался от малейшего слова, малейшей критики. У меня развилась прямо-таки потребность огрызаться, я получал от споров какое-то извращенное удовольствие. В общем, Салазар плюнул и заявил, что изучение последнего раздела мы перенесем на следующий год. Этот учебный год прошел как бы мимо меня. Мародеры тоже притихли и видно было, что они чем-то заняты.
Мародеры – это надо же было додуматься так себя назвать. Неужели им никто не объяснил значение этого слова? Видимо, нет. Экзамены я сдал, как обычно, превосходно. На дуэлях с Учителем тоже проявлял себя вполне достойно, вот, в общем-то, и все.
Ах да, Малфой нас покинул.
Школу он закончил и подался покорять магическую Англию. Перед отъездом он попробовал заманить меня провести лето в Малфой–Мэноре. Я еле отвертелся. Вообще, мне иногда кажется, что Малфой очень уж меня опекает. Был бы девицей, решил бы, что он ко мне неравнодушен. В итоге, я на все его зазывы ответил отказом, когда вежливым, когда не очень. Уже прощаясь, Люциус вручил мне большой список различных зелий и попросил сказать, что из этого я могу приготовить.
Я посмотрел: ничего сложного вообще-то, все смогу, но с парой-тройкой могут быть проблемы в плане ингредиентов. Малфой тогда сказал, что как раз с этим проблем не будет. Все, что используется в этих зельях он мне пришлет, уточнил только успею ли я приготовить их до конца каникул. Конечно, успею, чего там готовить-то! Малфой тогда уверил меня, что моя работа будет щедро оплачена. Ха! Как будто я за бесплатно согласился бы.
Проблема с работой на лето была решена. Оставалось только решить, куда именно он мне ингридиенты доставит, а также где произойдет обмен: деньги на зелья. Он свято верил в то, что я живу в Тупике Прядильщиков. И я не хотел его разубеждать. Договорились на 1 июля. Я пообещал, что встречу его один, мол сумею куда–нибудь на часок спровадить отца–алкоголика и мать. Каким образом я буду перед матерью отмазываться, я тогда еще не решил, но уже внутренне содрогался.
Однако мама проявила чуткость и решила не мешать мне. Даже аппарировала меня в эту дыру и приготовила портключ для перемещения меня обратно домой, после того, как я получу ингредиенты.
Малфой, вопреки всему, не прислал мне все необходимое с совой, а явился лично. Я как раз пытался привести домишко в относительный порядок, мало ли что, может он мне еще пригодится. Так как магией пользоваться было нельзя, пришлось вооружаться ведром с водой, тряпкой и даже молотком. Неудивительно, что за какой-то час я стал похож на чучело. Малфой приперся, когда я уже заканчивал убирать гостиную внизу и наводил последний лоск. Перед этим я навернулся со стула, на который забрался, чтобы протереть пыль с верхних полок и долбанулся щекой об эти самые полки. Столько матов этот дом не слышал даже во время того скандала между мамой и Тобиасом. Кожа у меня очень тонкая и бледная, а любой ушиб, да даже если пальцы посильнее на руке сжать, сразу же становился синяками. Как объяснила маме колдомедик, к которой меня поволокли из-за постоянных синяков, это потому что кожа очень тонкая и сосуды очень близко к поверхности расположены. Вот в таком виде и застал меня Малфой: грязного, оборванного и с синяком на всю щеку. Я-то ожидал сову, поэтому даже слегка растерялся. У Малфоя глаза аж потемнели, пока он меня разглядывал:
– Я его убью!
Ничего себе приветствие.
– И тебе доброго дня, – я решил проявить вежливость, хотя бы для разнообразия, – Принес? Давай сюда, – вытерев руки об относительно чистую тряпку, я забрал из Малфоевских ручек сверток, – так, посмотрим, что тут у нас.
Малфой притащил всего даже больше, чем было нужно.
Наскоро проглядев все ингредиенты, я в целом остался доволен. После чего выжидательно уставился на своего бывшего старосту.
– Ты чего-то еще хотел? Извини, чаю не предлагаю, так как его просто нет.
– Пойдем со мной. В Мэноре тебе будет лучше, чем здесь, – и он довольно бесцеремонно схватил меня за руку и потащил к выходу.
Не понял, если он хочет меня забрать, то хотя бы вещи предложил бы собрать что ли. Я опомнился, когда меня уже почти вытащили на улицу. Выдернув руку, я вцепился в дверной косяк.
– Эй, куда ты меня тащишь? Совсем сбрендил, да?
– Ты не должен оставаться в этом доме.
– Да почему?
– Я не могу, просто не могу каждый раз видеть тебя избитым.
– Чего?
– Этот маггл, он ответит, я клянусь тебе, за все ответит.
– Да какой маггл?
– Твой так называемый отец!
Ой, как здесь все запущено. Ну и что я ему скажу. Что моего, так называемого отца, уже и так нет на этом свете, и довольно давно. Если честно, то я его вообще не помню. А Тобиас... Убью любую гниду, у которой поднимется рука обидеть Тобиаса, это совершенно безобидное создание.
– Э, Люциус, ты все не так понял, меня никто не бил, я упал, когда вытирал пыль с верхней полки. Мой отец не имеет никакого отношения к этим синякам.
– Я тебе не верю, – голос Малфоя звучал глухо, – ты просто выгораживаешь этого ублюдка. Если бы я видел синяки на тебе впервые, а так...
Да, все страннее и страннее.
– Так, давай договоримся, я берусь за твое задание, ты, ну скажем, 20 августа прийдешь сюда с деньгами и заберешь заказ. И ты не будешь пытаться меня уволочь отсюда и не будешь оскорблять моего отца. Все, что касается нас с ним – это мое личное дело, и тебя оно, ни в малейшей степени, не касается. Или так, или сделка отменяется.
Он несколько минут смотрел на меня, затем протянул руку и осторожно обвел контур синяка.
– Северус, я... Хорошо я приду 20 августа. Но пусть его дома не будет, иначе я за себя не ручаюсь.
Фух, конечно, он будет дома, только вот тебе совсем необязательно знать, что этот дом находится не здесь.
– Ну тогда, по-рукам?
– По-рукам.
Малфой, наконец, убрался, а я, закрыв дверь, привалился к косяку. И что это сейчас было?
А дома меня ждал скандал. Мама, видимо, решила, что я подрался. Ага, с Малфоем. Мы очень долго орали друг на друга, и, кажется, получали от этого процесса массу удовольствия, пока нас не прервал Тобиас, робко намекнув, что пора бы уже и подкрепиться. Мама, быстро залечив мою щеку, вынесла приговор, что на два дня меня ждет домашний арест, во время которого я не должен покидать свою комнату, а затем, кроме варки заказанных зелий, я должен буду полностью очистить от разного хлама чердачный этаж, раз уж меня так пробило на чистоту. Я был просто счастлив. Пытаясь отстоять свою независимость, снова повысил голос, но тут на сторону матери встал Тобиас.
Мне пришлось ретироваться перед явным численным превосходством противника.
И вот сейчас я сижу в своей комнате и пытаюсь осмыслить несколько вещей одновременно. Во-первых, что такое творится с Малфоем, а во–вторых, каким бы образом уговорить Динки, это один из наших эльфов, помочь мне с уборкой.»
– Люциус!
– Да, мадам?
– Я с тобой потом поговорю.
Все смотрели на Малфоя. У Гарри Поттера даже рот приоткрылся. Люциус заерзал на своем месте.
– Эйлин, Северус абсолютно, просто до неприличия гетеросексуален.
– Точно?
– Абсолютно. К ужасному разочарованию многих магов. Я бы даже сказал, что он гомофоб. Во всяком случае, когда он учился на шестом курсе и Эйвери пытался строить ему глазки, Северус шарахался от него, как будто у несчастного мальчика, как минимум, бубонная чума, – Альбус похлопал Эйлин по руке и улыбнулся.
– А, ну тогда ладно. Перси, ты не устал? Нет? Тогда продолжай.
====== Глава 16 “Яды, чердак, пестики и тычинки” ======
«19 августа 1974 года.
Лето вышло довольно насыщенное – в познавательном плане. Заказ Люциуса я выполнил еще в июле. Правда, возникла небольшая заминка с одним пунктом. Это была “viscera interitum”, проще говоря, яд! Причем, смерть, наступающая в следствии действия этого яда, не только медленная и мучительная, но и довольно позорная. Если вкратце, у принявшего этот яд внутренние органы разрушаются и выводятся из тела через... эээ... задний проход. Никакому врагу такой смерти не пожелаю.
Иллюзий насчет того, для кого все это предназначалось, я не питал. Конечно же, для мистера Риддла! Мне, вообще-то, плевать на кого работать, деньги бы вовремя платили, но вот травить я никого не хочу. Неделю я проторчал в библиотеке поместья. Работал я круглыми сутками, пытаясь найти лазейку. Могу сказать не без гордости, что, наверное, я являюсь на этот момент лучшим специалистом по ядам в Великобритании, да и во всем мире, наверное, не на последнем месте. Я ее нашел!!! Лазейку то есть. Оказывается, у этого яда есть небольшой минус – он не действует на людей, которых в свое время цапнули змеи, пауки и прочая ядовитая гадость, даже те, кого несколько раз в жизни кусали пчелы имели своеобразный иммунитет. Нет, последствия, конечно, были, куда же без них. И полное очищение организма наступало быстро и непринужденно, но ничего фатального не происходило.
И что же мне нужно было делать? Выяснить, кого Волан-де-Морт (еще один любитель «оригинальных» прозвищ, надо будет выяснить нет ли у него родства с Мародерами...) будет травить и засунуть этого бедолагу в улей? Звучит как-то по-идиотски. Значит, нужно сделать проще: взять самое сильное слабительное из существующих ныне и подогнать его внешние характеристики к заказанному яду: цвет, запах, консистенцию ну и т.д., без ущерба основному действию. Чтобы похоже было так, что и Салазар сразу не разобрался бы. А вот почему оно не подействует так, как надо Ридллу – уже не мои проблемы, пусть тоже книжки умные почитает, да все ограничения выяснит сам, ну, или заставит кого-нибудь. Того же Малфоя, например. Пытать будущую жертву на предмет нападения на нее когда-либо пчел, змей и прочей нечисти он вряд ли будет, да и может же человек забыть о такой незначительной подробности своей жизни. Так что несмертельный эффект будет списан на везучесть, фортуну, вставание с левой ноги и правильную глажку шнурков в ночь полнолуния, но только не на то, что зелье несколько другое. Еще неделя ушла на переделки и 30 июля я попросил маму наложить последнее консервирующее заклинание.
Жду не дождусь зиму, когда я стану совершеннолетним и с меня спадет контроль. Он снимается автоматически и в Министерстве свято верят в то, что это происходит на семнадцатилетие, вот только у темных магов совершеннолетие наступает в 15. Вот и получается, что контроля за мной не будет, но в Министерстве будут думать, что он еще действует. Это же какое преимущество. Ха! Можно таких дел наворотить...
Мечты, мечты.
Запечатав последний флакон, мама торжественно вручила мне ключи от чердачного этажа и заявила, что я оттуда не выйду, пока не наведу порядок. Эльфы перетащили туда кровать, а насчет другой мебели, так, по словам мамы, ее там навалом. Нужно только разобрать все эти залежи. Тираны и деспоты! Зато сейчас я могу правдиво рассказывать о своем трудном детстве, проведенном на чердаке.
Я довольно долго сидел на небольшом расчищенном пятачке возле кровати, и думал почти титаническую мысль – с чего бы начать чистку этих конюшен? Решил не терять зря время и начать с самой дальней стены. Чего там только не было! Вообще, чердак поместья Фолтов – это что-то. В одной куче всякого хламья можно было обнаружить и сломанные перья, и прекрасно сохранившееся трюмо времен Елизаветы.
Ну вот зачем, спрашивается, нужно было закидывать на чердак старые ботинки без подошв? Было подозрение, что у семьи настанут такие тяжелые времена, что и они пригодятся? Планомерно двигаясь по направлению к выходу, я складывал то, что еще можно как-то применить в одну кучу, а то что стыдно даже на помойку нести – в другую. Точнее, мусор летел в старую ванну на витых ножках, которую я откопал одной из первых. Вот тут-то мне и пригодилось мое суперочищающее средство. Спускался с чердака я только, чтобы быстренько перекусить. Мама уже смотрела сочувственно и попробовала отменить свое решение или хотя бы дать в помощь какого-нибудь эльфа (а сначала строго-настрого запретила им мне помогать). Но я уже увлекся и даже получал удовольствие от разбора завалов, оставленных предками. Где-то на середине чердака я наткнулся на прелюбопытную вещицу. Изящная брошь, выполненная в виде цветка лилии. Сделана она была из незнакомого мне минерала. Опутанная чарами, вырезанная до такой степени великолепно, что казалась живой. Я представил себе мастера, который ее делал. Точнее нет, не так, Мастера! Был ли это заказ или кто-то из моих талантливых предков постарался – неизвестно, но ясно было, что сделана она была для какой-то конкретной женщины. Вот он склонился над столом, любовно вырезая каждый лепесток цветка, накладывая на него сильные чары, сильные настолько, что они до сих пор заставляли лилию светиться. Представляя, что Она будет ее касаться, одевать, носить на зависть подруг...
Почему это великолепие находится здесь? Место этой броши – даже не в семейном сейфе, а на груди красивой девушки. Решение пришло мгновенно. Когда там день рождения Эванс? Нет, Рождество ближе, значит один подарок на праздник готов. Попытался провести диагностику наложенных чар. Не знаю таких, нужно будет позже разобраться. Единственное, что удалось понять – чары все защитного характера. А одни направлены даже не на хозяйку, а на кого? Родственник, любимый, ребенок? Непонятно. Но агрессии в этих чарах нет, значит, сойдет.
А вот когда я уже практически закончил, в углу у самого выхода я наткнулся на небольшую тетрадь, судя по всему, бывшую когда-то дневником и не кого-то там, а моего отца. Все страницы были вырваны. Все, кроме одной – последней. На ней было написано одно единственное слово – Хогвартс. И нарисован какой-то план. Я просидел над этим планом целый день, но, в конце концов, мне удалось понять, что нарисован здесь тот самый коридор, который заканчивается тупиком и назначение которого я так и не понял. В центре этого коридора был нарисован крест. Он что, перед смертью клад там зарыл? Мое воображение тут же стало рисовать сундуки, наполненные древними артефактами и драгоценностями. Еле усмирив свою буйную фантазию я понял – я очень хочу в школу в этом году. Что-то по Учителю соскучился. Да и по другим преподавателям тоже.
А затем я сделал «финт ушами», наотрез отказавшись покидать расчищенный и преобразованный чердак. Расставив мебель и разложив все вещи, еще пригодные для использования, я объявил его своей берлогой, в которую я залегаю с книжками до начала учебного года.
Мне здесь хорошо, комфортно.
А вот сегодня Тобиас преподнес мне сюрприз. Я до сих пор не понял, была ли это его собственная инициатива или мать его науськала на «взрослый разговор», ну, из темы «между нами мальчиками», но началось все именно с этого самого, который между нами. Утром отчим заявился на чердак сразу после завтрака. Он сел на край кровати, на которой я в это время валялся с книжкой в одной руке и яблоком в другой. Так вот, лежу я значит, хрумкаю яблоко и пытаюсь разобраться в хитросплетениях дантовского ада, а Тобиас сидит у меня в ногах и нервно разглаживает покрывало. Наконец, мне это надоело, тем более, что пытаясь разгладить несуществующие складки на покрывале, отчим его практически полностью вытащил из-под меня:
– Ты хотел мне что-то сказать? – спросил я, поднося в очередной раз яблоко ко рту.
– Эээ, да. Послушай, Северус, ты уже взрослый юноша и этот наш разговор нужно было начать давно. В общем: существуют пестики и тычинки...
Монолог Тобиаса прервал мой кашель. Да, я подавился этим треклятым яблоком!
– Пап, ну не надо, а, – простонал я, откашлявшись, – я знаю и про пестики, и про тычинки, и что во что вставляется, и аналогию на человеческих особях я тоже проводил, – вот тут закашлялся Тобиас и яблоко было тут совершенно ни при чем, я даже испугался, что он задохнется. Несколько раз хлопнул его по спине, – ты не волнуйся, я только теоретически все это знаю, на практике не проверял, – зачастил я.
– Повтори, что ты сказал?
– Нуу, я все уже знаю, и про секс, и про пестики и про тычинки, и что однополые связи бывают, и что у волшебников они вроде как не осуждаются, хотя для меня это дико, – доверительно начал я, заглядывая отчиму в глаза.
– Да нет, – он отмахнулся от моих скороговорок, – повтори, как ты меня назвал?
– Папа? – повторил я осторожно, вжимая голову в плечи. Я не виноват, что воспринимаю его, как отца. Я просто не знаю другого. Но до этого момента, я никогда не называл его так вслух, мысленно – сколько угодно, но не вслух.
Наверное, я в этот момент напоминал воробья, нахохлившегося и с опаской смотрящего на руку, протягивающую мне крошки. Если он меня сейчас оттолкнет, поставит на место, назовет меня снова мистером Фолтом, я, наверное, рассыплюсь на куски и не факт, что сумею собрать себя снова. Мне это нужно, хотя бы в мечтах представлять, что у меня есть отец. И кто меня тянул за язык? Я закрыл глаза, чувствуя, что предательские слезы готовы покатиться по щекам.
И тут же почувствовал, как меня сгребли в охапку и прижали к чему-то твердому, теплому и живому. Ого, я и не подозревал, что у Тобиаса такие мышцы. Потом я почувствовал его дыхание на своей макушке. Говорил он так и не отрывая лица от моих волос.
– Ты не представляешь, какой ты мне подарок только что сделал, ты просто не представляешь. Я очень люблю твою мать, но если бы дело касалось только ее, я никогда не рискнул бы так кардинально менять свою жизнь, но она затащила меня как-то сюда в поместье, и я увидел тебя. Маленький, взъерошенный, ты был похож на дикого зверька. Какой-то потерянный. Я знаю, что не был идеальным отцом, но поверь, я старался и каждый раз натыкался на вежливое недоумение с твоей стороны. А мне хотелось большего, гораздо большего. Если бы ты знал, как я хотел хоть на время стать темным, овладеть некромантией, поднять Гордона и упокоить его с особым цинизмом и повторять это действие до бесконечности, пока не надоест. Как он посмел оставить тебя, вас? Как? Северус, сынок, если бы я знал, если бы ты только намекнул мне, хоть разочек. Сколько же времени мы с тобой потеряли. Но ничего, все сейчас пойдет по-другому. Все! Ты же не будешь возражать, если я оформлю официальное усыновление?
Во время его сбивчивой и часто несвязной речи, я старательно заливал слезами и соплями его рубашку. Радостно качая головой, мол нет, возражать я не буду, и да, я согласен, что следующее лето будет о-о-очень насыщенным. Нас ждет Париж, Милан, Рим и прочее – прямо по списку. Где мы возьмем на все это деньги, меня не волновало. Зимой я стану совершеннолетним и значит – сейф с моим гонорарами и набежавшими процентами будет в моем распоряжении. Потом мы долго говорили обо всем на свете. Я даже ему про Слизерина рассказал. В лицах. Отец долго смеялся над особо впечатляющими моментами. Обедали и ужинали мы здесь же, мама один раз заглянула к нам и ушла, улыбаясь.
Сейчас уже почти двенадцать, а я чувствую себя по-настоящему счастливым, немного опустошенным, но счастливым. Сижу и глупо улыбаюсь.
Ой, мне же завтра с Малфоем встречаться.»
– Они так и не поехали никуда, не успели, – на глазах Эйлин появились слезы. Она смахнула их рукой и развернулась к Перси:
– Читай дальше, мальчик. Мне очень не терпится узнать, что там за встреча была с Малфоем.
Быстрый взгляд голубых глаз заставил Люциуса передумать и проглотить начавшую зарождаться реплику.
====== Глава 17 “Нескромное предложение” ======
«20 августа 1974 года.
Я сейчас нахожусь на своем чердаке и пытаюсь осмыслить сразу несколько вещей:
Кто виноват?
Что делать?
Что вообще происходит в волшебном мире?
Но начну по-порядку.
Утром отец аппарировал меня в Тупик и деликатно удалился, предварительно оставив мне портключ. Я решил на всякий случай не рисковать и провести время до прихода Малфоя в кресле, читая книжку. Разговор предстоял серьезный, и я пытался настроиться на нужный лад. Пора расставить все точки над I. Когда я говорил отцу, что не признаю однополых отношений, я именно это имел в виду.
Люциус заявился ровно в полдень. Войдя в комнату, он сразу уставился на мое лицо. Что он там пытался найти? Новые синяки, не иначе. Под его пристальным взглядом мне стало слегка не по себе. Я заерзал в своем кресле. Серые глаза моего бывшего старосты сверкнули:
– Покажешь спину?
Ага, жди. Только стриптиза в моем исполнении сейчас и не хватало!
– Нет, не покажу. Твой заказ на столе. Проверяй, отдавай деньги и вали отсюда.
Взгляд Малфоя стал задумчивым:
– Знаешь, ты всегда был немного хамоват.
– А ты всегда был немного пида...э...в общем, если хочешь большой и голубой любви, то это не ко мне.
– Северус, что с тобой? Я тебя чем-то обидел?
– Нет, просто не веди себя так, как ты ведешь себя со мной всегда, и не будешь регулярно посылаем.
– А ты вырос. Так ты думаешь, что я тебя в койку затащить хочу?
– А что, это не так? – я был уже на взводе. Вообще, странный разговор получается.
– Нет, – он спокойно сел во второе кресло и тяжело вздохнул, – видишь ли, как бы это ни звучало странно, но я люблю Нарси.
Действительно, звучит странно. Я-то думал, что он, кроме себя, любит только свое отражение.
– Что тебе от меня нужно, Люциус? Почему ты всегда пытаешься обо мне заботиться? Ты что, не понимаешь, как это выглядит со стороны?
– Если бы я сам знал, я тебя как младшего братишку воспринимаю и всегда воспринимал, с тех пор как твою избитую спину увидел, а младших братьев нужно холить, лелеять и защищать, – Малфой протер лицо. – Что у тебя с Эванс?
Ничего себе переход.
– Зачем тебе знать столь интимные подробности? – осторожно спросил я. Вообще–то, с Эванс у меня ничего нет, во всяком случае, с моей стороны. Что там думает она, тайна из тайн. Пока все вроде ровно, но я частенько стал ловить на себе ее задумчивый взгляд, значения которого я предпочитаю не знать. Все–таки женщины – это существа с другой планеты.
– Она – грязнокровка! Ты должен прекратить любое общение с ней, – начал толкать речь Малфой. Он говорил долго, о том какие магглы неполноценные и что грязнокровок вообще нужно топить при рождении, и многое другое. Во время этой проникновенной речи, мои глаза становились все больше и больше. К ее концу, я наверное, на эльфа стал похож. Малфой что, действительно верит в то, о чем говорит? А такое слово, как наследственность, вообще есть в его лексиконе? Да если бы в свое время какой-то смазливый маг не повалял какую–нибудь прабабку Эванс на сеновале, хрен бы она ведьмой родилась! В конце концов, мой бывший староста выдохся и выжидательно уставился на меня. И что он хочет от меня услышать? Мол, полностью согласен, верю и надеюсь, и, вообще, подать сюда Волан-де-Морта, пусть он мне забавную татушку на руку по-быстрому нарисует – и пойду с мечом наголо, тьфу ты, с палочкой наперевес, творить справедливость направо и налево. Бред. Я еще могу понять, когда скучающая золотая молодежь собирается вместе и творит непотребства, безобразники, но это? У меня слов просто нет! Уж лучше бы ты меня соблазнить пытался, тогда бы я хоть знал, как реагировать...
– Люциус, а ничего, что я сам наполовину маггл?
– Ты Принц! Хоть и полукровка. Не смей сравнивать себя с магглами или этими вонючими грязнокровками.
Что-то было не так, какая-то фальшь проскальзывала в его словах. Но я не мог понять, что именно меня смущало. Как там говорил Учитель?
– В ментальной магии я не силен, хоть и считался лучшим легилиментом и окклюментом своего времени, но это мне льстили. Фолты, те да. На самом деле ментальная магия – это самое страшное оружие из существующих. Страшна она тем, что маг может заставить, внушить, убрать из памяти или наоборот добавить то, чего на самом деле не было. Да многое он может, хотя бы банально мозги вскипятить. И самое главное – эту магию невозможно обнаружить, вообще никак. Наверное, ваше правительство правильно сделало, что объявило Империус вне закона. Вот только определить, действительно ли человек под чужим влиянием или нет – так вот им, – фигура из трех пальцев уткнулась почему то мне под нос, – никогда эти бумагомараки не докажут был Империус, или это плод больного воображения бедолаги. Я вот тут подумал. Да, я умею думать, в отличие от тебя, и нет, мои мозги плесенью не покрылись, а вот это вообще из кокни, тебя в каком припортовом борделе воспитывали? Так вот, я думаю, что Фолт, хоть немного, но в ментальной магии должен смыслить. Что значит – почему немного? Да потому, потомок ты великих мозгоправов, что на много тебя не хватит, умишком не вышел. Это опять кокни пошел, а я о чем говорю, не умеешь изысканно материться, лучше не позорься. Вот тебе пара гримуаров из библиотеки Фолтов, учись самостоятельно. Как откуда у меня эти книги? Ну, понимаешь... А впрочем, я оправдываться перед тобой не намерен. Урок окончен.
