Текст книги "Дневник. Начало (СИ)"
Автор книги: shellina
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
Протянув девчонке руку, я прошипел.
– Софи, детка, ты сногсшибательна.
– Дэни, дорогой, ты тоже ничего.
Напряжение было немного снято, я пошел к выходу, краем уха услышав, как Фрай проворчала что-то вроде: «Везет же некоторым». Я не понял, что она имела в виду, поэтому сделал вид, что не расслышал.
Сам фестиваль я помню какими-то урывками. Было много пива, много красивых девушек и вообще всего много. Так как я был «хорошим знакомым» организатора сего действа, то никаких проблем ни у меня, ни у Фрай не возникло. Я даже умудрился не напиться. Чаще делая вид что пью, я просто прикладывался к бутылке. Мое внимание было приковано к парням с эмблемами клуба «Черный дракон» на жилетках. Весь день я потихоньку прощупывал их, стараясь не привлекать к себе внимания. В такие моменты мне помогала Фрай, делая вид, что перебрала, она начинала активно ко мне приставать. Если бы она еще не так сильно увлекалась… Кстати, небольшие проблемы у Фрай все-таки возникли, причем из-за меня. Оказывается, я понравился еще нескольким девчонкам, и они пару раз намекали, что не прочь заменить этого воробышка в моих руках на более достойных пташек. Фрай отшивала их легко и непринужденно, правда иногда нецензурно. К счастью, «Черных драконов» было немного, и уже к вечеру я проработал их всех. Если в их группе и был маг, то он остался сегодня дома. Выдохнув, я решил, что мне сегодня повезло и уже приготовился оставить праздник. Повернувшись к Фрай, я сказал довольно громко.
– Детка, что с тобой сегодня? Ты так нетерпелива, хочешь быстрее попасть домой?
В глазах напарницы я прочитал вопрос и слегка покачал головой. Фрай заметно расслабилась и заулыбалась, на этот раз гораздо более искренне, чем за весь сегодняшний день.
В который раз убеждаюсь, что богиня Фортуна за что-то меня невзлюбила. Потому что, в тот момент, когда я уже завел двигатель, а Фрай уже сидела позади меня, к нам подошел Кантор Фурье.
– Дэни, собрался уезжать? Я тебя понимаю, малышка Софи стала неотразимой, а ведь я помню ее вот такой, – и он показал куда-то в район своего бедра. Ничего ты не помнишь, парень, тебя заставили помнить все это. Прав был Слизерин, ментальная магия – это самое страшное оружие.
Я кивнул. И тут Кантор наклонился к моему уху и прошептал:
– Есть дело, пошепчемся?
И что делать? Я заглушил мотор и отправился вслед за Фурье.
– Дэни, не стану ходить вокруг да около. Мне нужен гонщик на сегодня. Этот кретин Росбель умудрился нажраться до такого состояния, что хоть на нем самом езжай. Дэниел, я помню, как ты ездил будучи мальчишкой, а сейчас малыш вырос. Я тебя прошу. Ты же знаешь, за мной не заржавеет.
Я с тоской подумал о теплой постельке. Что-то намудрили люди Милтона. А расхлебывать – мне. С этими невеселыми мыслями я обреченно кивнул.
– Отлично. Через час начинаем.
– Что он от тебя хотел? – В голосе Фрай послышалось беспокойство.
– Он хочет, чтобы я принял участие в гонках.
– Ты согласился?
– А что мне было делать?
Она сжала кулачки.
– Будь осторожен.
Я в который раз подумал, насколько она отличается от Лили. Та бы сейчас… Так отставить, мне нужно думать о гонке.
Впоследствии я часто думал, на кой я согласился? Черт бы с ними, с недоработками людей Алекса.
В гонке участвовало четыре человека. Двое были Драконами. Еще одного я не знал. Я представлял Кантора. Толпа народа стала чуть меньше, но не намного. Ото всюду летел смех, делались ставки.
Когда мы стояли на старте, к нам подошел Кантор.
– Ну что, готовы? Тогда выкурим этот косяк мира, символизирующий дружбу, кто бы сегодня не победил!
Он под веселый смех закурил сигарету. Запах дыма, поднимающегося от нее, не был похож на обычный табак, какой-то тягучий и сладковатый. Сигарета пошла по-кругу. Когда очередь дошла до меня, я осторожно втянул этот дым в себя и даже умудрился не закашляться. Затем мы оседлали свои мотоциклы, на стартовую площадку вышла изумительной красоты девушка, подняла руки и…
Я так и не понял, что произошло потом. Я просто выключился из действительности. Помню только, что мне было весело, очень весело. Какой-то незатуманенный участок мозга говорил о том, что во всем виновата эта странная сигарета, но я отмахивался от этого зануды.
Гонку я помню эпизодами. Но знаю только, что я уверенно лидировал. Потом откуда-то вынырнула полицейская машина и поехала почему-то за мной. Это было еще веселей. Я решил тогда развлечься по полной. По городу я несся, применяя все то, чему меня учил Боб. Тело обрело просто невероятную гибкость. Машина полицейских то сильно отставала, то появлялась снова. Иногда я специально тормозил, дожидаясь ее. Почему-то мне казалось, что без этой машины мне будет скучно. Когда я выехал за город, стало совсем темно. Неудивительно, что я не заметил, стоящий недалеко от дороги, стог со свежескошенным сеном. Летели мы красиво. Я головой в этот самый стог, а мой Харлей – по направлению к стоящему невдалеке дереву. Та самая занудная часть мозга констатировала, что мотоцикл восстановлению не подлежит, а потом наступила темнота.
Просыпался я тяжело. Болела голова, просто жутко болела спина и задница. Невольно вспомнился мой первый раз, когда я сел в Хогвартс-экспресс. Тогда ощущения были похожие. Вспомнив, что и в этот раз полученные мною травмы связаны с аварией, я невольно скривился. И тут же схватился за голову. Мне нужно выяснить, что было в той странной сигарете, если от одной затяжки я практически сошел с ума. А еще я не мог определить где нахожусь.
– Дэниел Моран, на выход.
Дверь открылась, и в проходе появилась фигура мужчины, одетого в полицейскую форму. Так, значит я нахожусь в полицейском участке.
– Ну ты парень даешь, здорово ты нас погонял вчера.
– Меня в чем-то обвиняют?
– Тебе предъявлено обвинение в нарушении общественного порядка и вождение в нетрезвом состоянии.
Я вздрогнул.
– Да ты не переживай, за тебя внесли залог.
Мы подошли к какой-то стойке. Вокруг было совсем мало людей, вероятно, из-за раннего часа. Мужчина, который меня вел, подошел к стойке и обратился к стоящему за ней пареньку.
– Вещи отдай, за него внесли залог.
Парень, что-то пробурчал про богатеньких скотов, которые развлекаются, а потом их отпускают за деньги, но послушно принес мне мой пояс и куртку.
Проверив содержимое ножен, я расписался в каких-то документах.
– Так я свободен?
– Да, парень, иди, и смотри, больше не попадайся.
Когда я вышел из участка, первой, кого я увидел, была Фрай, стоявшая у входной двери. Увидев меня, она вначале вздрогнула, затем вдруг разревелась, и, подбежав ко мне, начала стучать кулачками по моей груди.
– Ты, скотина бесчувственная, ты знаешь как я испугалась?
Я перехватил ее руки и притянул к себе. Наверное, я еще полностью не пришел в себя, так как уже в следующую секунду мы целовались, стоя возле полицейского участка в Марселе.
Сейчас я сижу в своей комнате и думаю о том, что произошло, и как я в глаза Лили буду смотреть. Самое главное – я ни о чем не жалею.
И еще в той сигарете, как выяснилось, было вещество под названием канабис. Я должен разобраться в том, что же все-таки произошло. Я сейчас понимаю, что оно подействовало на меня таким образом потому, что я маг».
– Статья называлась «Влияние канабиоидов на организм магов» – произнесла задумчиво Эйлин.
– И я даже знаю, что он использовал в качестве примера, – это уже говорил Малфой.
– А вот я уже ничего не понимаю, а ты Перси, если и понимаешь, то держи свое мнение при себе.
От зычного рыка Кингсли Перси вздрогнул.
– Читай дальше, мой мальчик.
====== Глава 34 “Формула счастья” ======
«25 сентября 1978 года.
Я счастлив. Я закончил школу, меня готовил на звание Мастера Зелий сам Николас Фламель, дома ждет любимая девушка. Что еще нужно для счастья человеку? Наверное, ничего.
Сейчас я во Франции, в Париже. На Елисейских Полях у меня есть квартира, в которой я и нахожусь. Появилось время и я решил снова обратиться к своему дневнику. Больше года не делал записей. А сейчас есть возможность вспомнить прошедшее, с моей последней записи, время.
С Фрай мы тогда сделали вид, что ничего не произошло. Но решили сохранить дружеские отношения. Этому способствовало то, что воочию я ее больше не видел. Но мы переписывались. Я знаю, что она тоже закончила школу. В Шамбатоне есть возможность закончить обучение на год раньше. Достигнув совершеннолетия, Фрай собрала вещи и рванула в Англию. И сейчас работает в Отделе Тайн под чутким руководством Алекса Милтона, одновременно проходя учебную практику. Учат ее в Отделе. В режиме строгой секретности. А числится она секретарем Милтона.
Фрай много писала мне весь прошлый год. Ее письма вызывали у меня море положительных эмоций. Правда читать их, также как и писать ответы, приходилось практически тайком. Так как письма Фрай вызывали у Лили только раздражение, и она часто закатывала мне сцены. Я испытывал некоторое чувство вины перед Лили, поэтому стойко сносил все ее нападки. Завтра я встречаюсь с Фрай в «Кабаньей голове», вечером, а перед этим я планирую…
Прошлое лето прошло несколько сумбурно, впрочем как и все летние каникулы последних лет. Я прочел, наконец, завещание отца. И весь остаток лета Филипп перетаскивал меня с места на место как чемодан, но я успел познакомиться со всеми своими домами и предприятиями, а также, под нажимом Грипкуфа, провел несколько «незабываемых» дней на бирже, причем в амплуа простого брокера.
Это был кошмар! Самый настоящий ад. По сравнению с маггловской биржей, финал чемпионата мира по квиддичу – мирное чаепитие с моей консервативной до мозга костей бабушкой.
В первый день я, совершенно оглушенный, простоял в сторонке, пытаясь понять, а что тут вообще такое творится? Когда разобрался, робко, даже не пытаясь никого перекричать, заключил свою самую первую сделку. Я не рисковал, сделка была так себе, просто проба сил так сказать, да проверка того, что я понял на практике. Еще через день я рискнул втиснуться в толпу. Не скажу, что мне это удалось сделать сразу. Несколько нормальных сделок мне удалось заключить в конце недели, и когда я уже вошел во вкус, ощущая этот бешеный ритм биржи, меня оттуда забрали.
Дальше меня в общих чертах ознакомили с состоянием текущих дел и оставили в покое. Но вредный гоблин был, кажется, доволен.
Милтон появлялся еще несколько раз. Он настаивал на том, чтобы отдать меня в какую нибудь актерскую студию, но Филипп отверг это предложение, сказав, что тратить на такую ерунду время, лично ему просто жалко, и… Этот гад сдал меня «на прокат» Шарлю. Я должен был участвовать в дефиле на его показе в Милане. Вот как это безобразие прокомментировал Фил:
– Если ты без специальной подготовки в условиях этого дурдома сможешь пройтись по подиуму, не растянувшись на нем и сохранив безразличие на лице, не смотря ни на что, считай – экзамен ты сдал.
Тогда было много криков, воплей с переходом на личности и даже небольшая магическая дуэль. Что только усугубило мое и без того нелегкое положение, потому что Фил подошел ко мне, а я в это время валялся на ковре в малой гостиной, и произнес:
– Какое убожество! Придется привлечь к обучению тебя дуэлям Ирвина.
Ирвин Роше, брат Эвана, ну тот самый, который маг. Вдвоем с Эваном они гоняли меня по специальному закрытому полигону, был на Базе и такой, пытаясь совместить, казалось бы, несовместимое, а точнее – навыки маггловского боевого искусства с магическими дуэлями.
Но это было после. После того, как я уползал от дорвавшейся до меня группы Андре Бове.
И у них все получилось. Можно сказать, что я в настоящее время представляю из себя практически идеального бойца, по их общему мнению. Эти занятия, или лучше сказать каторга, имели еще одну цель. У меня выработался просто железобетонный иммунитет ко всяким подколкам и подначкам. Теперь, чтобы меня спровоцировать, нужно было очень постараться.
Дефиле в Милане. Самое серьезное испытание для меня за... да за всю мою жизнь. Профессиональные модели проходят очень жесткую школу выживания. Со мной же никто не занимался. Инструктор на репетиции посмотрел как я двигаюсь и довольно поцокал языком.
– Ты занимался каким то единоборством? Не отвечай, я вижу, что занимался. Грация и легкость профессионального бойца не затмится ничем. Нашим мальчикам далеко до тебя. Ох как далеко. Твое телосложение, походка, аристократичность. Ты не хочешь попробовать себя в качестве фотомодели? Думаю, что очень приличный контракт я тебе предоставлю уже через неделю.
Я тогда еле от него отбился. Ему, разумеется, никто не докладывал, что я маркиз и т.д. прямо по списку. Видимо, он принял меня за очередного протеже Шарля, попавшего в стесненные обстоятельства, и которому известный модельер решил дать подзаработать на своем показе.
Слово дурдом – это было далеко неточное определение того, что творилось за подиумом. Я-то думал, что пройдусь пару раз и можно с чувством выполненного долга валить отсюда. Ага, размечтался...
Шарль светился как новенький галеон. Еще бы! Предмет его обожания явился, так сказать, оценить его гений по полной. Поэтому выходов у меня было аж семь! Ужас. В том числе и финальный, с самим маэстро.
Чего я только про себя не наслушался за какие-то два дня. Столько нового и самое главное – оригинального. Мародерам до этих магглов, как до луны.
Усугублялось мое положение еще и тем, что я был самым маленьким из моделей. А выходов у меня было больше всех, да еще и одежда сидела на мне просто идеально. Неудивительно, Шарль ведь ее практически для меня шил. Так что приходилось держаться в постоянном ожидании нападения. Это, как сказали мне по секрету, тоже практиковалось. И могло закончится падением с довольно крутой лестницы, а возможно и толченым стеклом в туфлях. Не смертельно, конечно, но мне то это зачем?
Я справился. Потом правда несколько часов провел в ванной, пытаясь смыть с головы и тела лак. Ну и гадость же эта маггловская химия! Слов просто нет.
Просмотрев в думосборе мои воспоминания об этом жутком дне, я показ имею в виду, Милтон остался доволен.
Как оказалось, на работу я уже принят, но прежде чем приступить, мне почему-то захотелось стать Мастером чего-нибудь. Милтон хмыкнул и сказал, что подумает. И подумал. Сразу после окончания школы он надавил на крестного, уж не знаю, что там было, взывание к совести или шантаж, но меня представили Фламелю. Николас был отличным мужиком. Он вместе со своей женой взял меня под крыло и пообещал сделать из меня, в кратчайшие сроки, Мастера Зелий и Артефакторики. В кратчайшие – потому что базу в меня Слизерин вложил изумительную, нужно было только кое-что отшлифовать, и избавить меня от кое-каких стереотипов. Так что всего три месяца и я уже Мастер. Я, наверное, и Философский камень смогу сделать, если захочу. Николас объяснил, что рецепта его приготовления нет. Камень был приготовлен всего четыре раза и это было так сказать квинтэссенция искусства Мастера. Причем три камня вышли из (ха-ха-ха, ну кто бы мог подумать) лабораторий Фолтов. Так что, если я захочу когда нибудь потратить пару лет своей жизни, то скорее всего, сделаю камень, но вот пока мне жалко времени.
Сегодня же меня экзаменовали злобные старцы. Я с честью выдержал испытания и теперь являюсь самым молодым Мастером Зелий за всю историю существования Лиги.
В прошлое лето не было этих бесконечных приемов, суаре, балов и тому подобных мероприятий.
Но некоторые из них мне все же пришлось посетить. Правда, теперь этого от меня требовал не Филипп, а моя мать. Я должен был ее сопровождать на все эти пати. Самое смешное заключалось в том, что мать, похоже, совсем не обратила внимание на все те изменения, что произошли со мной. Похвалила мой костюм и все! Такое чувство, что она просто ничего не заметила. Или матери смотрят на своих детей другими глазами? И для нее я навсегда останусь её малышом? Но спросить прямо я постеснялся. А еще, её привели в изумление и некоторое негодование толпы вьющихся вокруг меня девиц. До такой степени, что она перестала заставлять меня таскаться с собой. Пары вечеров ей хватило. Странно все это, она раньше никогда не любила подобные мероприятия.
Хогвартс. Ну что тут можно сказать... Весь учебный год я провел вместе с Лили. Даже на Рождественские каникулы мы остались в замке. А с Нового года мы стали близки. Это произошло в Выручай-комнате. Как раз на Новый год. Было немного неловко, ведь ни у нее, ни у меня не было опыта, но думаю, что мы справились. Во всяком случае, Лили после той ночи мученицей не выглядела. С того времени она немного успокоилась и перестала меня доводить своими нападками.
После окончания школы мы с Лили стали жить вместе.
В моем огромном наследстве значился небольшой коттедж в Годриковой Впадине. Почему-то я не хотел ее вести в свое фамильное гнездо. Да и с полным выкладыванием карт, то есть с озвучиванием полного списка всего чем я владею, я не спешил. Меня зачем-то об этом особо просил Альбус. Вообще у меня сложилось впечатление, что он немного недолюбливает Лили. Во всяком случае, он настаивал, чтобы мы просто пожили вместе, и не торопились со свадьбой, хотя я был готов сразу после выпуска, да и Лили, вроде бы, не возражала.
У меня сложились неплохие отношения с Эвансами, со всеми, может быть за исключением Петуньи. Вот уж где неадекватная личность!
Лили понравился дом, она сразу же начала его обустраивать, делая более уютным.
Я часто отсутствовал. То Франция, то Отдел Тайн, где я буквально поселился в лаборатории. У меня была цель: я выяснял причину такого странного действия на магов конопли. Выяснить я смог, перерыв огромную кучу литературы и, буквально, замучив Фламеля, только то, что она не используется магами вообще нигде. Нигде и никогда. Мне необходим материал для исследований, только так я смогу продвинуться в моих поисках.
Лили поступила в школу авроров. Как и планировала. Вместе с Блеком и Поттером. По-моему, она сделала это зря. Ну какой из нее аврор? Так же как и из Поттера. Из Блека еще может быть что-то получится, все-таки хватка у него бульдожья. Но вот отсутствие мозгов сделает его вечным рядовым аврором. Не думаю, что он хотя бы до командира группы поднимется.
Но мне–то какое дело?
Мы встречались с моей будущей женой дома. И каждый вечер проведенный вместе был незабываем.
А сегодня я решил наплевать на все запреты и сделать Лили предложение. Это будет небольшой сюрприз. Она думает, что я вернусь только послезавтра. Завтра и у нее и у меня выходной. Так что я заявлюсь домой с утра. А затем мы проведем весь день вместе. Зайдем в банк, где я ей допуск к сейфам сделаю. Но с утра я все же надену ей на пальчик кольцо. Вот оно лежит в открытой коробочке. Изящное, из белого золота с небольшим бриллиантом. Почему-то я решил, что кольцо будет маггловским.
Никогда не забуду, как я его покупал.
В ювелирном магазине, здесь, в Париже, я очень долго стоял перед витриной. Глаза просто разбегались от разнообразия. Из ступора меня вывел продавец, вернее мне так показалось вначале, что продавец. Стереотип, пришедший со мной из Косого переулка. В магазине хозяин чаще всего и является продавцом. В маггловском же мире, как я уже привык, хозяева очень редко стоят за прилавком. Здесь же ко мне подошел сам владелец магазина, как меня потом любезно просветила какая-то девица.
– Молодой человек что-то выбирает своей девушке? Может быть, старый еврей сможет чем нибудь помочь?
– Не знаю, наверное. Мне нужно обручальное кольцо.
– Обручальное кольцо – это важный шаг не только в жизни женщины, но и мужчины. Думаю, что это должны быть бриллианты, да, только бриллианты. Ни одна девушка не устоит. Даже если юноша сомневается в правильном ответе любимой, то бриллиант сделает свое дело.
Я слегка ухмыльнулся.
– А почему вы не спросили о моей платежеспособности? Вдруг я не могу позволить себе бриллиант?
– Ах, молодой человек. Я уже очень долго живу на этом свете и прекрасно понимаю, что когда юноша приходит в магазин за кольцом, а одет он при этом в эксклюзивные вещи, и в ножны на его очень оригинальном ремне вставлены клинки восемнадцатого века, то этому юноше предлагать что-то не с бриллиантом для единственной, которую он хочет назвать женой, просто кощунство.
– И что же вы мне можете предложить?
Он начал демонстрировать кольца, одно за другим. Но меня ничего не устраивало.
– Скажите пожалуйста, а можно попросить вас показать мне что-нибудь неброское и изящное.
– Ах, молодой человек, вы просто льете бальзам на сердце старого еврея. Но даже вас я хочу спросить. Вы хоть представляете, сколько такое кольцо стоит?
Я негромко вздохнул и вытащил из кармана бумажник. Еще одна, привитая мне Филом, привычка – носить с собой бумажник. Это была очередная его победа. Самым значительным он считал то, что отучил меня грызть ногти. И то не совсем. Теперь, вместо того, чтобы обгладывать ногти до мяса, я вожу пальцем по губам. Но это все, чего Фил смог добиться. Так вот, из извлеченного на свет бумажника я достал свою черную карту.
– Я надеюсь, что смогу себе это позволить.
И вот сейчас я пишу, любуюсь на кольцо и глупо улыбаюсь. Я счастлив!»
– Альбус, ты не любил Лили Эванс?
– Я знал ее достаточно, чтобы просить Северуса повременить со свадьбой. Да и сам Северус просто закрывал на многое глаза, подчиняясь влиянию первой влюбленности. Но в том, что произошло дальше виновата только Лили! Перси, продолжай, мой мальчик.
====== Глава 35 “Вспомнить хоть что-то” ======
«27 сентября 1978 года.
Я сегодня проснулся. Нет, не так. Я сегодня очнулся с дикой головной болью, а во рту была пустыня, причем, пустыня облюбованная кошками. Пару долгих минут я пытался сообразить где я нахожусь, а когда понял, то попытался вспомнить, а как именно я сюда попал? Потому что кабинет крестного в Хогвартсе был последним местом, где я мечтал оказаться. Вспоминалось плохо, точнее – не вспоминалось вообще.
А еще у меня жутко чесалась кожа на обоих предплечьях. Поскребя руки прямо через одежду, я отметил, что сижу в кресле, забравшись на него с ногами, одетый, почему-то, в свою старую школьную мантию.
Тогда я, обхватив голову руками, под сочувственным взглядом Фоукса, попытался восстановить в памяти последовательность событий, финалом которых было мое пробуждение здесь.
Итак.
26 сентября я аппарировал в сад окружавший мой дом. Не знаю, что толкнуло меня не заходя в дом пройтись по саду, но… Я подошел к окну в нашу с Лили спальню. Сперва я не поверил своим глазам, потом проверил, а мой ли это дом? Убедился, мой. И вновь подошел к окну. Занавески были отдернуты, и кровать прекрасно была видна в свете встающего из-за горизонта солнца. Также было очень хорошо видно, что на кровати находятся двое. Рыжие волосы Лили лежала на подушке перемешавшись с черными. Я смотрел достаточно долго, чтобы мужчина, пошевелившись, перевернулся на спину.
Поттер!
Не понимаю, почему я не ворвался в дом, почему ничего не разнес, не стал закатывать скандал – не понимаю. А может быть, я всегда подсознательно ждал этого?
Я аппарировал. Первым местом, которое пришло мне в голову, был дом в Тупике Прядильщиков. Там я залез в бар, вытащил бутылку огневиски и стал пить его прямо из горла. Пить я никогда не умел, потому, после каких-то пары глотков меня повело. Оцепенение, которое охватило меня в первый момент, прошло, и я рассмеялся.
Странно, но я совсем не думал о Лили, о ее измене. В голову лезли совершенно дурацкие мысли, например, почему Поттер – олень, а рога выросли у меня?
А еще я понял, что не могу больше видеть этот гребанный коттедж в Годриковой Впадине. Никогда. Сжечь его что-ли? Ага, вместе с этими.
Но тут мой пьяный мозг озарила идея.
Я достал пергамент и написал дарственную на дом на имя Лили. Все как положено, в двух экземплярах. Как только я поставил свою подпись, один экземпляр очутился на столе у моего поверенного, ну или где там гоблины такого рода бумаги хранят.
Достав новый лист я написал письмо Лили, в котором объяснил свою точку зрения на все происходящее, причем, в абсолютно нецензурной форме. Предупредил, что сегодня зайду за вещами, и что будет лучше для всех, если дом окажется пустым. В конце добавив что-то вроде, “Дарю, не подавитесь”, я отправил письмо вместе с дарственной Эванс.
Решив, что дело сделано, я рухнул в кресло и снова присосался к бутылке.
Я успел выхлебать половину, когда до моего затуманенного сознания дошло, что кто-то весьма настойчиво ломится в дверь.
– Северус открой, открой, я знаю, что ты здесь. Нам нужно поговорить! Сев, ну пожалуйста, позволь мне все объяснить. Сев!
Объяснить? Зачем? Какой смысл пытаться объяснять очевидное, не понимаю. Я подошел к двери и, не открыв, облокотился на нее спиной, затем сполз вниз и уселся прямо на пол. В руках была зажата бутылка, из которой я сделал длинный глоток. Не знаю сколько мы так просидели. Я возле двери со стороны прихожей, она со стороны улицы. Она что-то говорила, что-то о том, что я все неправильно понял. Интересно, каким образом увиденную мною картину можно было понять неправильно? Я глухо засмеялся и снова приложился к бутылке. Потом я услышал, что Лили заплакала. Рыдала она навзрыд. Мне даже захотелось открыть дверь и спросить. Нет, не требовать объяснений, тут все и так ясно. Будущий почти муж и даже – почти любимый, очень много времени проводит вне дома. А она скучает, вот и захотела немного развлечься. А эта скотина взяла и заявилась домой так не вовремя. И сразу же бедная Лили превратилась из будущей жены в бывшую почти жену. История идиотская до икоты. Я икнул. Про эту ситуацию столько анекдотов рассказано, столько романов написано. Не реви, я верю тебе, Лили. И что любишь, и что жить не сможешь, верю. Просто так получилось, бывает.
Так что, объяснения мне не нужны, я бы хотел задать тебе всего один вопрос – зачем? Чего тебе не хватало? Я бы хотел спросить, но не стал. Может, я к тому времени уже набрался, а может мне просто стало лень. Лень подниматься, лень дверь открывать. Безразлично.
Лили в конце концов ушла, а я так и сидел под дверью, потихоньку приканчивая бутылку с огневиски.
Следующим визитером была Джейн Эванс. Вот ей я открыл. И мы с моей бывшей почти тещей сидели на крохотной кухоньке и молчали. Молчали мы довольно долго. Затем Джейн это надоело.
– Ну и мне плесни, что один надираешься?
Я налил ей в стакан из моей, уже пустой на две трети, бутылки. Мы молча выпили.
– Ты бы ей хоть оправдаться дал, что ли.
– А зачем? Её оправдания что-то изменят? Я не вернусь. Это уже решено.
– Гордый. Это хорошо, наверное. Давай будем говорить на чистоту. Меня вся эта ситуация не устраивает. Мне не нравится Поттер и никогда не нравился. Да, я его знаю. Лили учится с ним в школе авроров и пару раз притаскивала его к нам перекусить. Я не знаю, что произошло, и почему они оказались в одной постели, но еще на прошлой неделе Лили не воспринимала его иначе, чем простого однокашника.
– А в школе она его вообще никак не воспринимала.
– Что?
– Лили, Джеймс Поттер и я учились вместе в Хогвартсе. Они были даже с одного факультета. – Любезно просветил я Джейн.
– Она ничего мне про него не рассказывала.
– О, но Лили скорее всего рассказывала вам о Мародерах. Так вот – это их атаман.
– О, Господи! Северус, поговори с ней. Хотя бы сделай попытку, пусть у нее будет испытательный срок. Она дура, но она тебя любит. Прости ее. Пусть не сразу. Попробуйте начать все с начала.
– Нет.
– Северус.
– Нет, не нужно меня в чем-то убеждать, Джейн, это бесполезно.
– Ну хорошо. Я пойду тогда.
Я кивнул и снова сделал глоток из бутылки. Похоже, что она сейчас кончится, а другой у меня нет. И тут я вспомнил, что договаривался с Фрай, Эваном и Филиппом встретиться в «Кабаньей Голове», отметить мою защиту звания Мастера. Перемещусь я, пожалуй, туда. Если еще никого нет, то с Аберфордом посижу. Все это я обдумывал, провожая Джейн до двери.
Уже стоя на пороге Джейн остановилась.
– Сев, когда любишь, можно простить многое.
– Но не все, Джейн, далеко не все.
Она покачала головой и вышла.
А я допил огневиски и аппарировал в кабак.
Дальнейшие события сливались с чередой бутылок. Сколько их было я не считал. В какой-то момент ко мне присоединились мои, ну в этот момент, собутыльники. Фрай, глядя на череду пустых емкостей под столом, уважительно присвистнула.
– Не слабо. Что отмечаем с таким размахом?
– Я с Лили расстался. Мы друг друга бросили. Во.
– Ну, за это наверное стоит выпить.
И я продолжил напиваться уже в компании.
Потом я вспомнил, что мне нужно забрать свои вещи. Поэтому я встал и, покачиваясь, выполз из-за стола.
– Я это... как его... за вещами, ага.
И аппарировал.
Всё, дальше в памяти была, чудовищная по своим размерам, черная дыра. Любая попытка вспомнить что-либо вызывала сильнейшую головную боль.
Я обхватил голову руками и застонал сквозь стиснутые зубы.
Тут Фоукс встрепенулся, и я увидел, что в кабинет входит Альбус. Он держал в руках стакан, наполненный, судя по виду, антипохмельным зельем.
– О, милосерднейший из смертных, – проскулил я, протягивая дрожащую руку к заветному стакану.
Крестный помог мне выпить антипохмельное, затем сел напротив меня за стол, сложил руки домиком и опустил на них подбородок. За то время, пока он ждал начала действия зелья, не было произнесено ни одного слова.
Чем мне нравится антипохмельное, это тем, что оно действует сразу. Вот только что я напоминал себе развалину, и уже через минуту я понял, что живой. Голова не болела, руки перестали трястись. Оставалась только слабость, да все попытки вспомнить хоть что-нибудь оканчивались провалом.
– Ну, ты ничего не хочешь мне сказать?
Конечно Альбус, еще бы знать что говорить?
– Какой сегодня день?
– Из всего огромного списка вопросов ты выбрал самый актуальный, поздравляю. Ладно, удовлетворю твое любопытство. Сегодня 27 сентября. 1978 года. Это если ты забыл. А теперь ответь мне, где сейчас находится Эйлин?
– Что?
– Где мать твоя сейчас? Пора бы ей признаться в том, что она скрывала столько лет. А именно: сколько раз тебя уронили вниз головой, сразу после рождения, причем на каменный пол, да еще и с лестницы?
– Я не понимаю, о чем ты.
– Ответь мне, сволочь, – Альбус говорил удивительно мягко, посверкивая голубыми глазами, – ты какого хрена вчера вытворял?
– Я не помню, – надеюсь голос у меня звучал не сильно жалобно. И тут снова зачесалась левая рука. Я машинально поскреб ее. – Да, что ты зудишься? – понимаю вопрос вырвался машинально, но крестный как ни странно мне на него ответил.
– Ах, ты не помнишь. И ручка что-то чешется, да? Не хочешь полюбопытствовать, что там у тебя такое?
Я, подозрительно поглядывая на Альбуса, закатал рукав мантии. Интересно, зачем я ее напялил? Я терпеть не могу мантий.
