Текст книги "Одиночество на земле (СИ)"

Автор книги: shaeliin

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Когда лекарь, посмеиваясь, шагнул прочь, в своей спальне проснулся Рикартиат. Вскочил, понял, что все это ему не снится, и бросился одеваться. Штаны, рубашка, куртка, шнуровка сапог… и конечно же биденхандер. Тяжелый двуручный меч в наспинных ножнах мерцал, словно молодой месяц. Извещая об опасности – и советуя ее избегать.

На ступенях между третьим и вторым ярусом стоял Альтвиг. Его глаза, принявшие мрак, изменились: в густой синеве возникли красные линии. Они окружали хищные вертикальные зеницы – такие же, как у Мрети.

Парни уставились друг на друга, и менестрель спросил:

– Чувствуешь?

– Да, – кивнул инквизитор. – В городе демон. Эстель.

– Скорее всего, так.

– Что за магию он использовал?

– Ну, – задумался менестрель, – нечто такое порой проворачивает Ишет. Называется «завеса». Выбираешь определенное место, накрываешь его пеленой темной энергии, и все. Она будет отражать страхи, надежды и мечты тех, кто окажется под ней. Но не в себе, а в реальности. Грубо говоря, Шатлен заполнят иллюзии. И если завеса достаточно сильна, нам всем не поздоровится.

– Ее можно разбить? – нахмурился Альтвиг.

– Да, если атаковать дар носителя. Он отвлечется и утратит контроль. Но мы противостоим демону, так что задача трудновата. Пойдешь со мной?

– Спрашиваешь.

Мреть улыбнулся. Затем снова посерьезнел:

– Знаешь, что меня пугает? Илаурэн не успела вернуться.

– Ваши переходные руны завесу не пробьют?

– Только отчасти. То есть она врежется в нее и завязнет. Как муха в паутине, черт возьми.

– В такой темноте, – неодобрительно процедил парень, – чертей лучше не вспоминать. Лично я не обрадуюсь, когда они отзовутся.

Рикартиат виновато развел руками. Он нервничал, сердце колотилось в груди, как бешеное. На каждом шагу оно словно подскакивало, причиняя боль.

Альтвиг первым вышел из дома, отшатнулся от неясной фигуры. Узнал ее, облегченно рассмеялся:

– Привет, Киямикира.

– Привет, ребята, – согласился инфист. – Тоже решили размяться? Да? Тогда я составлю вам компанию. Дивная ночка.

Улица недолго оставалась прежней. Стоило парням добраться до поворота, как оттуда выскочила шестилапая тварь с удлиненной мордой. Она взвыла, махнула когтями в ногте от лица Киямикиры. Села на задницу, проехала до забора и по-человечески простонала:

– За что мне все это?..

– А нам? – поддержал инфист.

– А вам, презренные людишки, – оскалилась нечисть, – всякая беда по заслугам!

Рикартиат дернул ладонью:

– Молчи, морок.

Тварь вспыхнула и пропала, оставив на дороге выжженный след. Снег поблизости почернел, и сквозь него проклюнулись тонкие ростки. За пару минут они выросли, распахнули листья, обзавелись бутонами, отцвели, сбросили лепестки и погибли, обратившись в пепел.

Мреть переступил через плетень, заглянул во двор ближайшего дома. Там, прижавшись к стене, сидела девочка лет шести. Заплаканная, черноволосая, она вскочила и убежала от человека. Поняла, что он жив и может стереть ее сущность, как только что стер крупного дакарага.

Менестрель покосился на Альтвига, мысленно попросил прощения и начертил в воздухе звезду. Острые грани зависли перед ним, налились алым сиянием.

– Именем ветра и тьмы, – начал парень, – именем голоса и звука, тишины и крика, боли и ласки, я приказываю: укажи мне путь!

Левый угол ослепительно полыхнул.

– Нам на запад, – обрадовался Мреть.

– Ого, – удивился Киямикира. – Мощно. Там же большинство храмов.

– Пустых храмов, – понимающе протянул Альтвиг. – Демону на них плевать. Без служителя обитель Бога – все равно что пустой орех. Вроде крепкий, но…

Он не закончил. Инфист сообразил, что к чему, и помрачнел. Изначально он относился к ситуации, как к забавному приключению, но теперь оно сделалось опасным.

– Я немного сведущ в демонологии, – поделился Рикартиат. – Убить, правда, не убью. Попробую загнать господина Эстеля обратно в Нижние Земли.

– А мы его отвлечем, – пожал плечами Альтвиг. – У меня есть ангельское волшебство. Хотите… – он запнулся, вспомнив, что плюнул на инквизицию. Потом подумал, что она – не единственная причина для веры. – Хотите, я молитву прочту?

– Давай. – Мреть был абсолютно серьезен.

========== Глава 10. Цветок ==========

Путешествие по темному форту оказалось делом увлекательным.

Рикартиат шел впереди, удерживая в ладони горсть зеленого огня. Порой он менял цвет на белый, синий и алый. Пульсировал, словно живое сердце, и придавал менестрелю сходство с ожившим трупом. Однако, по сути, парень был бодр – даже тихо напевал себе под нос. Киямикира, отвечая на изумление Альтвига, пояснил:

– Ему так спокойнее.

– В роли приманки? – не поверил тот. – Он же сейчас у любого на виду. И из мрака может выскочить что угодно.

– Рикартиат привык, – пожал плечами инфист. – Думаешь, он только выступать может? Наше Братство потратило немало сил, прогоняя с Белых Берегов нежить. И опыт показал, что охотнее всего она ловится, когда кто-то хрупкий и безобидный гуляет прямо под носом. Да и сейчас любая тварь – иллюзия. Она не имеет и половины возможностей оригинала.

– Но все равно впечатляет.

– Внешне? Согласен.

Мреть замедлился, бросил комок пламени в окно дома. Оттуда донеслись вой, шипение и детский крик.

– Черт побери! – Менестрель подпрыгнул и на развороте влетел в проем, оцарапав локоть об осколки слюды.

– Идиот! – заорал Киямикира ему вслед. – По-твоему, люди настоящие?!

Ответом ему послужил грохот, такой, будто рухнул шкаф. Ругнувшись, инфист выбил дверь и зашел внутрь. Слюда искрилась на деревянном полу, стены покрывала густая кровь. Рикартиата не было.

– Где он? – очень тихо произнес Альтвиг. Он заглядывал через плечо Киямикиры, напряженный и готовый к бою.

– Вероятно, поглотила иллюзия. Осторожно!

Стоило инквизитору шагнуть в сторону, как поверхность растрескалась, и парень полетел вниз. Он еще успел протянуть вверх руку, но не надеялся, что спасется. Однако тонкая теплая ладонь ухватила его за запястье, рванула на себя:

– Ну… ты… и… тяжелый!

– Рик! – обрадовался парень. И тут же испугался: – Боже! Бросай меня к черту, ты же весишь как минимум вдвое меньше!

Побелевший менестрель упрямо стиснул пальцы.

– Один раз… я тебя уже бросил! Больше не собираюсь!

Альтвиг почувствовал, как под кожей у друга бьется кровь. Бьется неестественно быстро. Рикартиат вымученно улыбнулся, потянул энергию из дара – и одним резким, нечеловеческим усилием выдернул инквизитора из ямы на твердый участок сущего. Им оказался подоконник. В углу застыл горшок с зеленой петрушкой, молчаливо намекающей, что парни забрели куда-то не туда.

– Это морок? – оглянулся Альтвиг.

– Ага. Но он вполне способен убить.

– Каким образом?

Менестрель поджал колени к груди, уткнулся в них лицом. Он дрожал, на висках выступили капли пота.

– Ты поверил, что падаешь. Большего ему не нужно.

– Прости, – повинился инквизитор.

– Ты не виноват. Тут любой растеряется.

– Я имею в виду, за то, что пришлось меня вытаскивать. Теперь ты похож на призрака.

– Слабоват. – Голос Мрети сорвался. – Киямикира у входа?

– Думаю, да. Я не видел, как он пролетал мимо.

Шутка получилась корявой. Альтвиг поморщился, бросил взгляд на черную пропасть и уточнил:

– Иллюзия работает, когда мы верим в нее?

– Да, и только в этом случае, – подтвердил Рикартиат. – Если мы с тобой спрыгнем, будучи уверены, что под ногами пол – ничего не случится. Готов?

– Готов.

Менестрель первым покинул подоконник. Его ноги по колено вошли в провал. Инквизитор зажмурился, успокаивая нервы, и последовал за другом. Приземлился на нечто мягкое, податливое, и отскочил:

– Что за дрянь?!

– Кресло. – Мреть бледно улыбнулся. – Мертвецов тут нет.

– Откуда ты знаешь?

– Была бы кровь. Крики. Стенания, – пояснил парень, щелкая пальцами. С его ногтей сорвалась серебряная искра, лезвием воткнулась в стену и разрушила морок.

Альтвиг огляделся: вокруг была не страшная пустота, а зал. Маленький, но уютный. На пороге застыл Киямикира, чьи алые глаза уставились в потолок. Рикартиат помахал ему рукой, но, не добившись результата, был вынужден подойти. Взял инфиста за плечо, встряхнул и поинтересовался: – Что она тебе показала?

– Трупы. Сплошные трупы.

Мреть вздрогнул.

– Плохо, что мы зашли сюда в первый раз. Трудно ориентироваться. Но я слышал ребенка. Надо ему помочь.

– Как? Повторив судьбу неудачника?

– Неудачников тут полный форт. В том числе и мы с тобой, – укоризненно сказал менестрель. – Ты ведь тоже поддался. Позволил убедить себя, что смерть – настоящая. Ты – взрослый, серьезный парень! А плакал ребенок, я точно помню. Представляешь, каково ему?

– Да, – мрачно сказал Киямикира.

Менестрель пожал плечами и вышел, попав в спальню. Детей там не было. Пришлось возвращаться, искать другую дверь и воровато за нее заглядывать. На всякий случай парень извинился, но ему никто не ответил.

– Любопытно, – пробормотал он. – Где же твои родители?..

Рикартиат миновал прихожую, кухню и кладовую. Нахмурился. Наклонился, чтобы осмотреть пустоту под полкой, и был тут же схвачен хрупкими маленькими руками.

– Дядя! Дядя, там пауки!

– Где? – спокойно осведомился он.

– Пауки, дядя, – неуверенно произнес мальчик лет шести. Странно улыбнулся, повел плечами и вдруг обмяк. На его коже, от уха до уха, расцвела рваная рана.

– Берегись! – крикнул кто-то за спиной Мрети и дернул его назад. Клыки все так же внезапно воскресшего ребенка вхолостую щелкнули перед лицом «спасителя».

Неуловимо изменившись, существо засмеялось. Заплакало. Прижало к щекам крохотные ладошки.

– Дядя, пауки…

– Рик, вставай! – рыкнул Киямикира.

Рикартиат не пошевелился:

– Он – настоящий!

– Какая разница?! Меня больше волнует его жажда крови!

Инфист был прав. Желание убивать читалось в пустом взгляде малыша, ставшего нечистью. Менестрель поднялся, размышляя, что делать, и ненавязчиво уклонился от удара. Ребенка протянуло мимо, унесло за дверь – и там расцвела белая, горячая вспышка.

– Альтвиг! – парень выбрался из кладовой. – Альтвиг, что ты натворил?!

– Изгнал низшего, – удивился инквизитор. – Не надо было?

– Ну… – Мреть присел у тела мальчика и с сожалением констатировал: – Наверное, надо. Он уже давно мертв.

– Спасатели из нас так себе, – фыркнул Киямикира. – Зря только время тратим. Знаете, что? Давайте разделимся и обыщем форт по частям. Я возьму на себя южный квартал, Рик – северный, а ты, Альтвиг, займешься восточным. Возражений нет?

– Нет.

– Тогда расходимся. Наткнетесь на демона – швырнете в небо сгусток энергии. Его даже я почувствую.

Они вышли из дома. Рикартиат объяснил другу, куда идти, и пожелал не заблудиться. Инквизитор улыбнулся и двинулся прочь, на ходу читая защитное заклинание.

Поначалу ему не везло. Иллюзия порождала жутких тварей, те бродили по улицам и неожиданно нападали. Ангельское волшебство не всегда срабатывало. Альтвиг был вынужден и побегать, и попрыгать, и проявить чудеса ловкости на площади-пятачке: он вскочил на железный столб, пропуская под ногами выверну. Та, хоть и не настоящая, открыла рот и отчаянно взвыла. Невероятной силы звук оглушил парня, заставил растеряться – всего на пару мгновений, а не насовсем, как бывает с обычной нечистью.

Схватка бы продолжилась, не дрогни над фортом Шатлен завеса. По ее черному, мягкому, уязвимому животу поползли голубые молнии. Затем пророкотал гром, и с далекого неба хлынули потоки дождя. Они разбивали магию демона, пусть и были пропитаны иным колдовством. Альтвиг вспомнил бушующий водопад, похолодел и бросился на помощь. Иллюзорная выверна пропала, разлетелась на тысячи осколков и впиталась в щели между камнями.

– Рикартиат! – орал парень, не слишком надеясь на ответ.

Может, менестрель и кричал в ответ, но за раскатами грома было не слышно. Вместо завесы стены увенчали тучи. Продолжая рыдать, они уничтожили снег, насквозь промочили инквизитора и смыли остатки морока. Альтвиг бросил сумку, пальто и шарф, оставшись в легкой рубахе. Он носился по переулкам, звал, натыкаясь на чужих людей. Никто из них не видел ни Эстеля, ни Киямикиры, ни Мрети, но все были перепуганы.

– Спрячьтесь в домах и не выходите! – велел инквизитор. – Закройте ставни, заприте двери, активируйте амулеты, если они у вас есть!

– А что происходит-то? – уточнил бородатый торговец.

– Мы пока не знаем, – покривил душой Альтвиг. По его мнению, горожан стоило оставить в неведении. Демон – это хорошая причина для паники, которая сейчас не нужна. И так грохот невыносимый.

Конец препирательствам положила молния. Оранжевая, зловещая, она ударила в шпиль храма Листвит. Тот не пострадал, но все разумно решили спрятаться. Инквизитор подождал, пока улица опустеет, и вновь бросился на поиски.

У ворот цитадели он нашел Киямикиру. Инфист выглядел так, будто его прожевали и выплюнули. Куртка блестит от крови, штаны изорваны, правого сапога нет, руки странно вывернуты. Но, несмотря на все это, парень пытался встать. Он цеплялся за трещины и выемки, ругался и впервые обрадовался, увидев Альтвига.

– Где тебя носило?!

– Там… э-э… много народу, – ответил инквизитор. – Пришлось попотеть, чтобы разогнать их. Подожди, я помогу.

Он поставил Киямикиру на ноги, поделился ангельским волшебством. Светлая энергия захватила инфиста, избавила от боли и увечий, но вернуть первоначальный облик, увы, не смогла. Впрочем, тот не расстроился.

– И то хлеб, – сказал он. – Спасибо. Пошли быстрее.

– Рикартиат жив?

– Жив, но его гоняет Эстель. Черт, ну и холодина! Откуда этот ливень взялся?!

– Направленный выплеск силы. Думаю, Рик сообразил, что таким образом можно разбить завесу. Но энергии он потратил достаточно. Вряд ли хватит на битву с демоном.

– У него есть биденхандер, – пожал плечами инфист. – Он поглощает чужую магию.

– Запас наверняка ограничен.

– Плохо.

Они бежали по скользкой улице. Киямикира отставал, разбив босую ногу и бормоча ей проклятия. На восьмом пожелании отвалиться он запнулся, потому что началась рыночная площадь. Повсюду валялись клочки шатров, перевернутые лотки, разбитые яйца и зимние яблоки. Альтвиг наступил на одно и шлепнулся в лужу.

– Чтоб тебя!

Инфист хохотнул:

– Теперь мы друг друга стоим. Тебе бы еще глаз подбить, и…

– Заткнись, – не придумав ничего лучше, сказал инквизитор. – Не время для щуток.

– Ладно, – согласился Киямикира и протянул парню руку. – Вставай.

Альтвиг схватился за его ладонь. Худо-бедно отряхнулся, вздрогнул и, не моргая, уставился на швейную лавку. Там что-то громыхнуло, загорелось лиловым, и отовсюду повалил дым. Затем разбилось окно, и некто высокий выпрыгнул, закрываясь сплошным щитом. Инквизитору понадобилась минута, чтобы узнать Эстеля – и швырнуть в него белое копье, сотканное из светлого волшебства. Защиту оно не преодолело, но заставило демона отвлечься – как раз в тот момент, когда вслед за ним спрыгнул Рикартиат. Высота в три этажа для него была великовата, и приземлился менестрель менее изящно: хлопнулся на магию лекаря, вцепился в нее ногтями и разорвал, провалившись внутрь.

Эстель попал под удар водяных комков, похожих на ядра для гномьих пушек. Рикартиат же, пользуясь паузой, схватил биденхандер. Тяжелый меч едва не снес голову шэльрэ, но тот недаром был инкубом: природная грациозность и скорость его спасли. Не в силах победить свою ярость, лекарь атаковал менестреля врукопашную. Ловко перехватил клинок, остановил его и бросил в сторону, вырвав из пальцев Мрети. Тот не растерялся и пнул обидчика головой – благо расстояние позволяло. До Альтвига донесся двойной отчаянный стон – лоб парень разбил и демону, и себе.

– Развалите щит! – заметив друзей, велел Рикартиат.

– Молчи, мясо, – зарычал Эстель.

Последовали магические удары, запертые под защитой демона. Альтвиг наскоро помолился и направил всю силу своей веры (своего дара?) на тонкую фигуру инкуба. Ангельские копья, стрелы и топоры сверкали, пытаясь выцарапать шэльрэ из «скорлупы», но у них ничего не получалось.

Пока щит – внезапно для всех четверых – не раскололся сам. Распустился цветком, лег лепестками на мостовую. Рикартиат пнул врага в колено, сбивая с ног, и насквозь пробил его грудь остатками магии.

Эстель вздрогнул. Васильковые глаза лучились изумлением.

– Неплохо. Совсем неплохо. Что ж, твоя очередь.

Не реагируя на боль, он поднялся и схватил застывшего менестреля за воротник. Мреть ожил и вцепился в волосы демона, безжалостно выдрав прядь.

– Я тебя бью, бью, а ты все никак не сдохнешь, – спокойно заявил он. – Дай хоть красоту испорчу. Дай испорчу, я сказал! Стой смирно!

С этими словами он выдрал еще две пряди. Эстель встряхнул человека, будто тряпку, и швырнул в Киямикиру. Инфист отскочил, и парень покатился по земле, остановившись лишь у разбитого прилавка. Морщась, встал и схватился за ребра.

– Шутить в компании шэльрэ вредно, – сказал Эстель. Повернулся к Альтвигу, подобравшему биденхандер, и спросил: – Чего тебе, мясо?

– Того же, чего и ему. – Меч оказался тяжелее, чем представлял себе инквизитор. – Убирайся из форта!

– Я еще не закончил, – улыбнулся инкуб. – Так что нападай.

Храмовник, цепляясь за рукоять, бросился в атаку. Занес оружие для удара и уронил. Холодные пальцы демона сжались на его локте, продырявив кожу когтями. Лицо лекаря было близко-близко, едва не касаясь носа Альтвига.

– Отдохни, мальчик, – посоветовал Эстель. – Я пришел играть не с тобой.

Инквизитор с ужасом почувствовал, что куда-то летит. Торговая площадь отдалилась, дернулась, пошла рябью, и на ее месте возник курган. Густо поросший белыми розами, он производил двоякое впечатление. С одной стороны, красиво. С другой – страшно, ведь не каждый день покойники выбираются из могил.

Курган растаял, растворился в иных образах: широкая дорога, указатели, сбитые из кривых палок. Альтвиг миновал тысячу, а может, и две тысячи таких, прежде чем встретил человека. Тот был невысок, широкоплеч и уродлив – щеки и лоб пестрели шрамами, нос перекосился (видимо, часто били), – но из-под черных густых бровей блеснул добрый, полный тепла взгляд.

– Привет, малыш, – сказал он. – Ты заблудился? Где твои родители?

– Кто? – не понял мальчик.

– Мама и папа.

– Их, вроде бы, нет.

Человек нахмурился:

– Ты откуда?

– Из-под земли, – мрачно сообщил Альтвиг. – И дальше что? Будете изгонять меня распятием, бросаться камнями или поищете осиновый кол?

– Погоди-погоди, – запутался незнакомец. И просиял: – Ты – дитя Аларны?

– Кого? – еще больше помрачнел мальчик.

– Аларны, богини Смерти. Говорят, что она – покровительница тех, кто приходит в наш мир окольными путями. Я рад нашей встрече. Как и вообще всему удивительному.

– А я не рад. – Альтвиг отыскал в траве палку, выставил перед собой: – Убирайтесь. И не смейте снова обращаться ко мне. Иначе будете прокляты.

Мужчина расхохотался:

– Ну ты нашел, кому угрожать проклятием! Я, малыш, заклинатель, и никакому колдовству не под силу меня убить. Особенно такому маленькому. Но будь по-твоему, – мирно улыбнулся он. – Я уйду. Прощай, дитя Аларны.

Мальчик подождал, пока он скроется из виду, и прошипел под нос:

– И вовсе я не ее дитя. Покровительница!.. Эти ваши Боги забыли обо мне напрочь. И о вас они не помнят тоже. Не изумляйтесь, если сдохнете под каким-нибудь кустом, а ваш труп сожрут дикие собаки.

Он покосился на дорожный указатель. Кривые буквы, высеченные в дереве, гласили: «Оэлтаг. 36 выстрелов».

– Не так уж и далеко, – проворчал Альтвиг и тронулся с места.

Идти было отнюдь не легко. Позднее лето согнало с тракта благоразумных путников, и остались одни тупицы. Они страшно раздражали ребенка. Так и хотелось подвесить их болтаться на дереве, как поступают с изменниками в Бертасле. Государство гномов мальчик прошел вдоль и поперек. С низкорослым народом он быстро поладил, даже получил предложение вступить в семью Хано. Однако кузни, оружейное дело и выпивка Альтвига не прельщали. Он желал отыскать того, кто забыл книгу у поросшего розами кургана. Того, кто мог рассказать о начале этой истории.

Настоящий, нынешний Альтвиг обнаружил, что стоит в тени дуба, глядя на маленького себя. Тот еще немного помялся, послал проклятие на головы гномов, не сумевших помочь, и отправился восвояси. Туда же, куда получасом раньше ушел заклинатель. К городу драконов, до сих пор восстановленному наполовину.

Инквизитор надеялся, что, если не следовать за памятью, она его не заденет. На всякий случай он ухватился за дуб, перебирая в уме детали своего позора. Уронить биденхандер, не успев нанести удар, ха! С искалеченными руками оно, конечно, не удивительно, но все равно стыдно. Парень уже представлял косые взгляды Киямикиры и Мрети. Шутки воображаемого менестреля казались ему особенно изощренными. «Ты же говорил, что я вешу как минимум вдвое меньше тебя! И тем не менее я справляюсь с мечом, а ты – нет.» Умом Альтвиг понимал, что друг такого не скажет. Но только умом. Нервы верить отказывались.

Отвлекла его ветка. Она треснула, уронила листья и пропала. Вместо душного дорожного пейзажа вокруг закружился туман. Из него, в свою очередь, проступил Оэлтаг – суровое поселение королевства Шаэл. Разрушенные стены образовали полукруг, местами разобранный. Где-то – чтобы освободить тракт, где-то – чтобы построить дома. Осколки серых камней валялись повсюду, опаленные, но уже успевшие обрасти мхом.

Маленький Альтвиг лежал как раз на таком. Согнув правую ногу в колене, он забросил на нее левую и, насвистывая, смотрел вверх. По синему небу ползла грозовая туча, готовая пролиться дождем. У взрослого Альтвига возникла ассоциация с фортом Шатлен. Интересно, Эстель еще сражается? Наверное, да. Иначе парень был бы свободен, а не наблюдал за своим давним знакомством.

Мужчина, неделю (или около того, мальчик точно не помнил) назад встреченный на тракте, подошел неслышно. Посмотрел на ребенка из-под кустистых бровей, и тот, кривясь, заново отметил тепло в глазах незнакомца.

– Чего тебе надо, дед? – буркнул он. – Хочешь все же получить палкой?

– Но-но, какой из меня дед? – обиделся мужчина. – Мне всего лишь сорок два.

– А мне десять. Слушай, тут деревьев особо нет. Давай я тебя камнем стукну, и разойдемся.

– Нелюбезность может дорого тебе обойтись.

– Это угроза?

– Нет, – мужчина рассмеялся. – Предупреждение. Хочу сказать тебе одну вещь. Ты бы многого добился, если бы разжег дар. Это все. Бывай, малец, и не забывай о моих словах.

– Что за бред он несет? – вопросил небеса Альтвиг. – Сам бродит по жаре, а еще меня учить пытается. Эй, дед! Слышишь? Нет у меня никакого дара! Невнимательность может дорого тебе обойтись!

– А вот и есть, – мотнул головой заклинатель. – Я видел, как ты прячешься от ливня под куполом из энергии. Как ты приветствуешь духов. Они, если ты не в курсе, для людей без дара не существуют. Разве что решат ими подзакусить, – мужчина оскалился.

Ребенок сел, пристально вгляделся в его лицо. Медленно и очень тихо, чтобы никто другой не услышал, произнес:

– Этот твой… дар. Говоришь, его можно разжечь? Как?

– О-о-о, – протянул незнакомец. – Быть талантливым самоучкой недостаточно. Нужен учитель. Хитрый, надежный, – такой, кто сможет удержать твои силы, если они начнут тебя убивать.

На этот раз Альтвиг явно забеспокоился.

– Они могут… могут такое сотворить?

– Эх, мальчуган! – мужчина сел на краешек камня. – Стыдно пользоваться магией, не зная, к чему она может привести. Твой дар – это, бесспорно, большая сила. Она не принесет вреда, пока ты ее контролируешь. Но дети вроде тебя – не обижайся, – часто переживают о всяких бедах. Однажды мой младший брат – тогда мы оба были юны, не старше тебя сейчас, – страшно перепугался из-за потери подошвы. Он боялся, что рассердит родителей. Особенно отца, потому что тот часто лупил нас веником. А колдовство, оно страха не любит. Едва не угробив носителя – то есть того, кому принадлежит, – пояснил заклинатель в ответ на растерянность ребенка, – дар моего брата стер с лица земли половину леса и оставил мне эти шрамы. И с тех пор я остаюсь при деле, а он не в силах ходить на своих двоих. Магии в нем не осталось. Вся она ушла, решив, что такой неспокойный тип ей не нужен.

– А вы… э-э… учили кого-нибудь? – спросил Альтвиг.

– Нет, – ответил мужчина. – Но я готов попробовать. Хочешь?

Мальчик нахмурился. Его все еще терзали сомнения.

– Как я могу быть уверенным, что вы все это не придумали? Шрамы могла оставить любая нечисть, не только волшебство.

– Никак. Ты волен как поверить мне, так и не поверить. Я не стесняю тебя в выборе. Кстати, колдовство и волшебство – разные вещи. Колдовством называют энергию темного дара – я, например, колдун. А волшебством зовут энергию светлого – значит, ты волшебник. – Заклинатель посмотрел на небо. – Мне пора, мальчуган. Если передумаешь – ищи меня в корчме «Золотые крылья». Обратишься к хозяину, скажешь, что тебе нужен Гитак Нэльтеклет. Ладно?

– Ладно, – буркнул ребенок.

Взрослый Альтвиг стоял в стороне, исподлобья глядя на свое прошлое. Оно было счастливым. По крайней мере, пока. Для чего инкубу такие воспоминания? На его месте инквизитор запугивал бы врага.

Вместо пригородов Оэлтага снова возник туман. Затем рассеялся – тоже снова, – и парень попал на поляну, где росли большие зеленые грибы. Там же был и маленький Альтвиг. Он сидел у зарослей ежевики, читая старую книжицу «О земных и водяных тварях». Неподалеку, используя вместо подушки пень, устроился Гитак. Он спал, закрыв лицо широкой ладонью. На его большом пальце блестел широкий родовой перстень. Серебряный ободок, восемь мелких черных камней. Последняя реликвия семьи Нэльтеклет, которую носит – носил, – последний ее отпрыск.

– Учитель, нам надо идти, – позвал ребенок. – Вы говорили, что в Серебряный Лес можно попасть на закате. Пойдем быстро, еще успеем.

Ответом ему был храп. Весьма раздраженный, надо заметить.

Альтвиг топнул ногой:

– Ну и ладно! Спи, старый дурак! – после чего расплакался, со всей дури швырнул книгу в покрытое шрамами лицо и убежал.

Инквизитору это показалось забавным. Он успел забыть, как вел себя в детстве, и теперь от души похохотал. С ветвей молодой березы за ним следила ворона, старая и облезлая. Птица хрипло каркнула, сорвалась в полет, перепугав Гитака, и скрылась.

Альтвиг смолк и принялся наблюдать за своим учителем. Тот встал, отряхнулся, потер переносицу – на ней проступил отпечаток угла переплета, – и пошел искать мальчика. Парень последовал за ним, беззаботно улыбаясь. Он скучал по Гитаку и был рад, что вновь видит его живым – пускай и по воле демона.

Мужчина выбрался на опушку, огляделся.

– Ал! Где ты?!

Тишина. Инквизитору очень хотелось отозваться, но какой смысл? Ведь учитель все равно его не услышит.

– Я не хотел тебя обидеть! Подумаешь, поспал бы еще часок. До заката все три, а Серебряный Лес вот он, под рукой. Я обещал сходить туда с тобой и схожу. Но, пожалуйста, не надо обижаться. Это глупо. Давай забудем, что тут произошло, и успокоимся.

– Иди к черту, дед! – раздалось сверху.

Гитак запрокинул голову, изучил ветки большой осины. Мальчик сидел у самой верхушки, вытирая щеки рукавом. Пальцами левой руки – пятью, а не четырьмя, – он сжимал большую сосновую шишку. Стоило заклинателю открыть рот, как она полетела вниз и угодила ему в темя. Уж чего-чего, а меткости Альтвигу было не занимать.

– А-а-ал! – заорал мужчина. – Ну я тебе сейчас!..

– Что ты мне сейчас? – с ехидцей уточнил тот. – Давай, попробуй! У меня еще восемь штук есть!

И мальчик вытащил из сумки вторую шишку – покрупнее и поувесистее.

– Нет-нет-нет! – накрылся книгой Гитак. – Помилуй!

– Запросто. Иди прочь, дед, и до завтра не возвращайся.

– Ал, послушай, – возразил мужчина. – Ты погибнешь, едва сунув свой нос в Серебряный Лес. Там полно духов. Там живут воющие химеры. Там могут найтись существа, способные убить не только твое тело, но и душу. А не будет души – не будет Бесконечной Песни. Помнишь, что я тебе о ней рассказывал?

– Иди прочь, дед! – повторил ребенок. – Оставь меня в покое!

Заклинатель помялся, вздохнул и ушел, проклиная на чем свет стоит вздорного малыша. Тот, достигнув одиночества, затих. Порой – или же почти постоянно? – он не понимал своего учителя. Как ни крути, а за десять лет привыкнешь решать все сам. Делать то, что хочется, а не то, что приказывает старый пень, будь он хоть тысячу раз колдун. Альтвиг устал от общества, устал, что за ним бегают, устал от заботы и начал мечтать о прежней жизни, где он был волен идти, куда заблагорассудится.

По крайней мере, тот Альтвиг, что сидел на осине. А тот, что застыл под ней, желал обратного. Не тратить драгоценное время, пока Гитак еще жив, и спасти его любой ценой. Но время назад не возвращается. Даже в воспоминаниях. Даже в таких ярких, как эти.

– Хватит, Эстель, – негромко сказал он.

Но демон ему, разумеется, не ответил.

Выбраться инквизитор не мог. Ангельское волшебство бесполезно. Из ловушки собственного разума просто так не выйдешь. Значит, лекарь все еще жив и все еще сражается. Любопытно, с кем? С Рикартиатом? Судя по тому, что парень успел увидеть – ребра менестреля сломаны. Да и как совладать с шэльрэ, превосходящим тебя раза в три-четыре? Энергетический потенциал демонов огромен, его придется исчерпывать больше суток. Вряд ли Мреть выдержит. С его-то телом… удивительно, как это он сразу сознания не потерял.

– Неужели ты боишься? – попробовал уязвить Эстеля Альтвиг. – Боишься выступить против троицы?

Не сработало. Видно, инквизитору предлагалось искать других дураков.

Картина вновь изменилась, погрузила парня в туман и выпустила в открытом поле. Заброшенном, разнотравном. Гитак и его ученик носились по кругу, перебрасываясь заклятиями. Ребенку нравились копья чистого света, а мужчина бросался ножами тьмы. Сталкиваясь, две противоположные сущности выжигали друг друга и исчезали, осыпав людей искрами. Маленький Альтвиг смеялся каждый раз, когда это происходило.

– Хорошо, – сказал, наконец, Гитак. – Очень хорошо. Но я тебя жалею. Что будет, если ты встретишь настоящего врага-заклинателя, а с духами совладать не сможешь? Им твой свет нипочем. Чтобы уничтожить существо Безмирья, нужна тьма.

– И где ее взять в моем волшебстве? – изумился мальчик.

– Взять неоткуда, ты прав, – согласился мужчина. – Но можно создать. Дай мне кусок энергии, пожалуйста.

Ученик сложил ладони. Затем развел их, бросил учителю комок белого огня. Тот ловко поймал, не обжегшись, и велел:

– Смотри внимательно. Сперва ломается девятый поток, потом – шестнадцатый: они оба олицетворяют свет. Вот… пламя темнеет. – Он показал все тот же комок, теперь – бледно-голубой. Альтвиг кивнул, по его щеке с виска прокатилась капля пота. Синие глаза помутнели, но Гитак был слишком увлечен демонстрацией и ничего не заметил.