Текст книги "Ретро Бит 8 (СИ)"

Автор книги: Seva Soth

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

И Линда ради этого визита нарядилась в легкое голубое платьице, купленное в японском торговом центре. Ей очень идет, несмотря на то, что и плечи закрыты, и юбка длинная. Чем не повод влюбиться еще раз?

– Вы чудесны в любом образе, мисс Скай, – похвалил ее Монти, – прошу прощения, что вынуждаю вас пойти на эти жертвы. А вот и машина.

– Добро пожаловать в «Синклер Оакс», – провозгласил Монтгомери, когда такси с просторным салоном вывезло нас к территории роскошного поместья и водитель посигналил с просьбой открыть. Ну так-то не сильно роскошнее моего собственного особняка! Площадь заметно побольше, но всего два этажа против моих трёх. Что впечатлило – несколько мощных и явно старых дубов, образовавших ветвями арочный проход. Возраст деревьев наверняка за сотню перевалил. Да и в целом садовники явно не зря хлеб едят, всё очень ухоженное.

Выбраться из машины нам помог слуга, лакей, дворецкий или еще какой мажордом… пожилой дядька в отутюженном сюртуке, глядя на который, мне стало стыдно за свой приличный, но не пошитый на заказ пиджак.

– Спасибо, Руперт, – поблагодарил слугу Монтгомери, – познакомься, это мой работодатель мистер Кристобаль Колон, его невеста мисс Линда Ким и мисс Селеста Скай, моя близкая подруга.

Все поздоровались. Я уже подсознательно ожидал от дворецкого британского акцента, но стереотип не сработал – нормальная спокойная речь, чем-то самого Монти напоминающая. И это логично, «с кем поведешься», то есть у таких вот номерных аристократов давно работающий «Альфред» – уже вполне себе часть семьи.

– Мистер Синклер распорядился подать завтрак на террасе с видом на горы, – сообщил слуга, – позвольте вас проводить. Леди, вы прекрасно выглядите.

– У этого места чудесная атмосфера, – похвалила Селеста. – Спасибо за гостеприимство, Руперт. Монтгомери очень много о вас рассказывал.

Надеюсь, кормить нас собираются не овсянкой?

Глава 12

Приняли нас на уютной террасе с видом на пасторальный пейзаж. Вообще, несмотря на то, что куры у родителей Монти денег явно не клюют, ощущения дорого-богато и дурного пафоса нет.

– Монтгомери Синклер Второй, мой отец, – представил нам Монти свою пятидесятилетнюю копию, а затем назвал каждого из нас.

– Кристобаль Колон, президент Каналья Софтвэр, его невеста Линда Ким и мисс Селеста Скай… мы с ней поддерживаем романтические отношения.

Совет «не превращать знакомство в комедию положений» Монти, очевидно, принял.

И… ничего не произошло. Кроме того, что мы приятно покушали хорошую еду и поболтали о бизнесе. Мистер Синклер пожал ладонь мне и галантно поцеловал руки девушкам. И всё. Никаких комментариев в духе «хиппи не место рядом с моим сыном» или «я разочарован твоим выбором, младший». Полная иллюзия того, что всё идет по плану. Умеет «Монти Старший» лицо держать, даже если в деталях его что-то не устраивает, не отнять.

Чем кормят номерных аристократов утром в субботу? Мы отведали яйца-пашот, то есть сваренные в мешочек, поданные с поджаренным беконом и ржаными гренками. Еще на столе находились нарезка из слабосоленого лосося, сырное ассорти, апельсиновый джем, свежесваренный кофе и круассаны. Неплохо, как по мне.

Перед тем, как завязать разговор, Монти Синклер Второй позволил мне поесть и только затем поднял важные темы.

– Итак, мистер Колон, акции Уорнер Коммьюникейшнс продолжают начавшееся полгода назад падение, – сказал Монтгомери-отец. – Как вы считаете, как долго оно продлится?

– Боюсь, его не остановить никакими антикризисными мерами, сэр, – честно признал я. Не защищать же мне Атари, в конце-то концов. Эти пендехо сами виноваты.

– И несмотря на это, вы продолжаете работать в падающей отрасли? Не планируете сменить вид деятельности? Базы данных, я слышал, очень перспективное направление. Ваш алгоритм «Герцогской сортировки», по отзывам экспертов, очень хорош, а сортировка и управление данными – близкие направления.

– Да, очень близкие. Я обязательно займусь базами данных, но потом, не сейчас. В данный момент мы занимаемся играми.

– Эксперты говорят, что видеоигры скоро уйдут на свалку истории, как диско и вестерны.

– Не спешите хоронить вестерны, сэр. И тем более игры. От того, что у Атари проблемы, люди меньше играть не стали.

– А вы как считаете, дамы? Надеюсь, мы не утомили вас разговорами о бизнесе?

– Все мы знаем, что динозавры вымерли… – сказала Селеста, – но секунду… прислушайтесь… пожалуйста… не разговаривайте. Слышите? Это соловей поёт. Доктор Роберт Бэккер в своей известной статье убедительно доказал, что птицы – прямые потомки динозавров. Неповоротливый мастодонт, может быть, и при смерти, но…

– Но уточки процветают, – дополнила за подругой Линда и покраснела, – простите, это шутка.

– И когда вы планируете выйти на биржу, Кристобаль? – уточнил Монтгомери Второй.

– Пока таких планов нет. Взгляните на ту же Атари или нынешнюю Эппл. Инвесторы влезают в управление бизнесом, в котором ничего не понимают и больше создают компании проблем, чем помогают.

Вслух я не признал, но, пожалуй, внутренне готов рассмотреть продажу до четверти акций, если потребуется много денег и быстро, например, на запуск массового производства портативного Тетриса. Но даже так, полностью сохраняя контроль, Кен вынужден был прислушиваться к мистеру Хеллу в совете директоров. И нафига козе баян?

– А какие планы у вас есть, мистер Колон?

– Захватить мир, – улыбнулся я, – в переносном смысле. Стать компанией номер один на рынке видеоигр. Конечно, это в далеком будущем.

И не позволить жадным корпоративным пендехо испортить правила игры своими лутбоксами и ДЛЦ. Например, заставить всех для доступа в Каналья Стор подписывать манифест «быть хорошими и не пытаться выжимать из игроков последнии гроши агрессивной монетизацией».

– Почему именно игры? Это важный вопрос – я хочу понимать, на кого работает мой наследник.

– Это то, что мне нравится.

– «Выбери себе работу по душе, и тебе не придётся работать ни одного дня в жизни», верно? – процитировал отец Монти.

– Очень большое заблуждение, сэр. Работа остается работой, зачастую тяжелой физически и морально, даже если она приятная. Но когда любишь своё дело – добиваешься в нём успеха с большей вероятностью.

– И если я предложу вам миллион долларов за половину вашей компании прямо сейчас…

– То я откажусь, сэр, при всем уважении.

Учитывая, что основные интеллектуальные права я уже отписал на Каналья Интернешнл, и Каналья Геймс, кроме офиса разработки, ничем не владеет – можно брать миллион и отдавать половину от ничего, но глупо же надеяться на такую сделку. Мою бухгалтерию рассмотрят под микроскопом и продажу отменят до ее начала, а я репутацию мошенника получу.

– Почему вы наняли Монтгомери, вчерашнего школьника?

– Он умный, его мозги работают быстрее моих. Если спросите о его дальнейшей карьере, то всё зависит от того, чем Монти нравится заниматься. Все пути открыты.

– И бросить университет вы не потребуете?

– Нет. Ваш сын изучает бизнес, грамотные управленцы мне нужны не меньше программистов.

– На этом у меня нечего спросить. Моя супруга хотела бы задать много вопросов избраннице сына, но она сейчас в Нью-Йорке, это испытание вам еще предстоит, молодые люди. Надеюсь, что беседа с вашей точки зрения не выглядела допросом.

– Нет, сэр. Спасибо за отличный завтрак, у вас вкусный кофе.

И в самом деле очень хороший. То ли сорт премиальный, то ли личный повар хорошо умеет заваривать, но куда вкуснее, чем из кофеварки.

Всего мы пробыли в гостях не больше часа. Закончив с завтраком, обнаружили, что верный дворецкий Синклеров уже вызвал нам такси до места проведения фестиваля. И даже оплатил поездку.

Селеста еще в машине распустила волосы и сняла туфли, достав из своей сумочки легкие сланцы.

– Ну как я вам, мистер Синклер, не опозорилась перед вашим батюшкой? – с легкой насмешкой спросила хиппи.

– Мисс Скай, я верил в вашу способность очаровать его, иначе не инициировал бы встречу. Делать ход, ведущий к поражению – нелогично.

На сцене к нашему появлению уже пел квартет из четырех прилизанных мужчин в костюмах и бабочках, напомнивших мне о мистере Лоу.

Но отправились мы не наслаждаться их акапелла, а в кондиционируемую палатку экспо-центра, у входа куда нас уже ждали Джон и Мария.

– Привет! А я закончила школу и у нас уже был выпускной бал, – похвалилась Машенька, – а мой Джонни перевелся из Пасадены в городской колледж Беркли и я туда же поступаю. Будем учиться рядом, только на разных курсах. Я возьму бизнес, экономику, бухгалтерию и всю другую миерду, связанную с деньгами. Чтобы Джонни себе ей голову не забивал.

Парни пожали друг другу руки. Будет теперь кому с Синклером в шахматы играть. У Харриса мозги молодые и гибкие, и чтобы меня громить, лишь дебютной подготовки не хватает. Прошлись по выставочному шатру. Предельно пусто. Лишь на стенде Атари жизнь теплилась, да возле нашего какой-то халявщик искал, кто тут раздает бесплатные дискеты.

Ну и личная экспозиция Рокки все еще работала. Пошли туда полюбоваться напоследок на красивое. Показал Джону и Монти графический редактор, который мы превзойдем.

– Крис! Дружище! Как потрясающе, что ты все еще здесь! А я опасался, что вы не приедете на четвертый день, – окликнул меня знакомый голос, – стоп-стоп-стоп! Ты сам Джон Харрис! Я тебя обожаю! Дай я тебя обниму за каждый раунд в Зубодробилку! У тебя потрясающая, очень интересная великолепная игра! А уж что ты сотворил с текстовым редактором – истинное чудо. То, что вы, два молодых гения, сотрудничаете – невероятная удача. Монти, приятель! Как я и тебя рад видеть! Ты не встречал больше того фальшивого Фишера? Я бы хотел взять у него реванш! О, Селеста, и вы тут! Вам очень идет… эта мужская рубашка. Потрясающе оригинально!

Ага, хиппи не стала ограничиться сменой обуви и распущенными волосами, и переоделась в сорочку Монтгомери, подпоясавшись широким ремешком. Я еще в 2025 подобную моду подмечал, а оказалось, что она более древняя.

– И Линда! Я смотрел выпуск ЙЕП, посвященный Японии, захотелось там побывать и завоевать весь остров вместе с Нобунагой. А вас, леди, я пока не знаю, и это упущение!

– Мистер Возняк, я очень польщен… – начал мой коллега.

– Нет-нет-нет, чувак, так ко мне обращаться не круто! Мистер Возняк – это мой отец, он аэрокосмический инженер и заслужил такое обращение. Он, кстати, очень любит кантри и сегодня тут на фестивале. А я просто Стив, Воз или Рокки. Мне нравится Рокки, но почему-то всё меньше людей меня так называют. Вот Крис и Линда не подводят.

– Орале! Вы тот миллионер, что подарил Кристобалю диск, с которым мы чуть не надорвались! – воскликнула Мария.

– У вас очень чистая аура, – похвалила Селеста.

– Рокки, это Мария и Селеста, – представила Линда, – они встречаются с Джоном и Монти.

– Девушки, вы прекрасны и восхитительны. Не будь я женат на Кэндис, позавидовал бы вашим кавалерам. Как вам фестиваль? Сегодня тут не так шумно, как на прошлых выходных и зрителей куда меньше, но все равно больше пятидесяти тысяч. По совету Криса я пригласил Джонни Кэша. Что за потрясающий человек!

– У Криса как раз есть с собой песня, записанная Эдди, – выдала меня Линда, – она как создана для мистера Кэша.

– Я собирался попробовать отдать ее после концерта, на раздаче автографов. Наивный план, – признался я.

– Мистер Коламбус, вы ничего не желаете мне показать? Или дать послушать? – с интонациями строгой училки, требующей у прогульщика домашнее задание, потребовала Селеста. А я попросту закрутился со всеми этими встречами и забыл, что ей нравится мой плагиат.

Хлопнул себя по лбу, мысленно обозвав пендехо, и передал плеер друзьям.

– Настоящая мужская музыка, – похвалила Мария.

– Герой – как персонаж комикса, антигерой… в хорошем смысле. Я люблю комиксы, – одобрил Джон.

– Мистер Коламбус, это то самое, о чем вас просил доктор Кроуфорд – новая грань вашего таланта, – похвалила Селеста, – сочетание библейского псалма и спагетти-вестерна.

– Си-Си, просто невероятно! Хочешь, мы отдадим кассету самому Джонни Кэшу… нет… перед концертом у него нет времени, а после не останется сил. Отнесем лучше Марти, зятю мистеру Кэша. Этот парень потрясающий! Пойдемте, я вас познакомлю!

Хотел бы я когда-нибудь стать таким же гиперактивным энерджайзером, что и Возняк. Или нет? Если каналья вроде меня начнет не флегматично ковыряться в коде с редкими всплесками идей, а профессионально наводить суету, то я вскоре останусь в полном одиночестве в компании одного лишь верного Дюке.

Логичнее стало бы провести за кулисы, в зону, где разместили артистов, только пару человек. Меня и Линду, например… но Рокки, как на прицепе, потащил всех и никто ему не возразил.

Где-то в лабиринте вагончиков и трейлеров Воз и нашел нам совсем молодого парня с копной черных волос, одетого в расшитую в американском народном стиле рубашку. Ну как молодого – с позиции сорокапятилетнего мужика, а так примерно возраста Эдди или Билли, на несколько лет младше Гектора. А ведь я его знаю! То есть видел, на концерте в Рино, в такой же ковбойской рубашке – он подыгрывал из второго ряда.

– Мистер Возняк? – удивился парень, узнав главного организатора фестиваля.

– Привет, Марти! Познакомься, это мои друзья. Крис, Линда, Монти, Селеста, Джон и Мария. Они хотят дать тебе послушать одну запись. Точнее, мистеру Кэшу, но я решил, что беспокоить его перед концертом – перебор.

– Ох, мистер Возняк, знали бы вы, сколько демок нам после каждого выступления передают непризнанные гении со всей страны. Без обид, ребят, вы, наверное, отличная группа, но если слушать материал всех, кто просит, времени на своё творчество не останется. Спасибо, что не стали Джонни беспокоить. Он сейчас не в духе из-за жары и журналистов. Представляете, какой-то писака заявил, что такому реликту не место на одной сцене вместе с молодыми исполнителями…

Квартет братьев Трешер – прилизанных мужчин в пиджаках и галстуках-бабочках как раз пел со сцены что-то акапельное. Каждому из них было уже хорошо так за тридцать. Я не хочу хейтить, музыка и музыка, но мне лично совсем их манера не заходит.

– Извините, мы не группа, просто зрители. Мне, так вышло, пришла в голову песня, а знакомый музыкант исполнил.

– Мистер Коламбус, не прибедняйтесь, – потребовала Селеста. – Вы современный Эдгар Аллан По!

– Просто послушай, Марти. Крис придумал потрясающий текст!

Отказать главному спонсору фестиваля всего лишь молодой музыкант не смог. Я протянул плеер с заранее перемотанной кассетой. Марти-не-Макфлай, хотя внешне чем-то похожий, его взял, надел наушники и нажал «плей».

Выражение лица зятя Кэша сменилось со скептичного на удивленное секунде на двадцатой.

– Это ведь рок-певец… я слышал его на радио про «Рот закрой», – констатировал парень. – Он примерно мой ровесник, очень хорош.

Послушал еще секунд тридцать и продолжил:

– Качество записи – полное дерьмо. Домашняя студия, да? Я не критикую, иногда и в условиях похуже пробники делаем. Ритм в паре мест сбит, будто он спешит. Но как гитарист, я хочу пожать ему руку и назвать своим братом. Передайте – пусть бросает рок и занимается акустической гитарой, это его призвание.

– Эдди сказал, что для этой песни он слишком молод.

– Да, так и есть, наверное. И текст… если вы отнесете его на радиостанцию или лейблу, вам скажут, что он неформат. Мне понравилось, и старику тоже по душе придется. Если оставите кассету, дам ему послушать в автобусе. Но коммерческая ценность сомнительна, говорю прямо. Публика на фестивале вроде этого, может быть, и примет, а в ротацию не пустят. Лейблы и радиостанции хотят слышать электронные инструменты и синтезаторы, а не акустическую гитару.

– Хнык-хнык-хнык… – Селеста разрыдалась прямо на месте, прижавшись к груди Монтгомери, – зачем они хотят сделать музыку квадратной? Для чего?

– Не переживайте, мисс, музыка всё ещё круглая, – подмигнул ей Марти.

– Я же говорил, что ребята чертовски крутые! – улыбнулся ему Воз. – О божечки, я опаздываю! Ребят, увидимся уже в Беркли! Обожаю вас!

– Рокки, у меня есть еще один разговор, но и правда не сегодня. Я придумал одну крутую штуку и хочу посоветоваться, как воплотить ее в железе.

– Давай в понедельник, друг! Приглашаю вас ко мне в гости! Не против, нет? Тогда созвонимся и я объясню, куда ехать!

Посоветоваться я хотел по поводу все того же портативного тетриса. Ну вот прямо свербит изнутри, что упускаю с ним момент.

Концерт… пожалуй, слишком долго и чересчур жарко, да еще и не все кантри-группы одинаково полезны. Эдди бы сказал, что ненавидит это дерьмо уже на третьем коллективе. Это неправильное кантри! То самое, современное, потерявшее ковбойский дух. Какое-то прилизанное и с частично электронным звуком!

Открывшие фестиваль «Братья Трэшер» хорошо пели, но в стиле годов сороковых. Я не поклонник настолько ретро-музыки.

Рикки Скаггс, с внешностью младшего брата батьки Кена, как будто экзамен в кантри-консерваторию сдавал. Виртуозно, но без души.

Чем мне не понравился Хэнк Уильямс, я долгое время не понимал, пока точку в сомнениях не поставила Селеста.

– Фууу… пластик! – объявила она и я сообразил, в чем дело – искусственный синтезаторный звук, так похожий на то, что я сам извлек из Коммодор 64, только на пару порядков профессиональнее. Именно про него зять Джонни Кэша и говорил.

Эммилу Харрис, Алабама, и даже Вэйлон Дженнингс – приятно и ненапряжно. Под них, наверное, неплохо кодить. Но не шедевры. На присутствие в моём плейлисте ни один не наиграл. Мы танцевали, пили колу, голова отдыхала. В целом хорошо, но местами квадратно и пластиково… и, наконец, произошло то, ради чего я сюда вообще приехал.

– Здравствуйте, я Джонни Кэш…

И все тысяч тридцать присутствующих взорвались овациями. В общем-то, знакомую мне программу человек в черном отыграл, она почти не изменилась за полгода. Что бы там ни придумали себе пендехо с радиостанций и из высоких кабинетов лейблов – настоящая музыка бессмертна.

Глава 13

Закрывал программу Ю-Эс Феста упомянутый ранее Вилли Нельсон. Зрителями принят был максимально тепло и его выступление стоило посмотреть хотя бы ради закрывающей «Снова в дороге», которая пророчила нам дорогу дальнюю.

В воскресенье утром Джон и Мария отправились паковать вещи для переезда, а в Лос-Анджелесе у нас оставалась пара незаконченных дел.

Во-первых, мы съездили позавтракать в «наше место» – дайнер тети Розы. Да, приятная мексиканка там всего лишь официантка, а не хозяйка, но иначе заведение назвать язык не поворачивается. Вот разбогатею, выкуплю кафешку на правах эксцентричного миллиардера и доброй женщине, не жалевшей кофе для двух нищих подростков, подарю. Вполне себе серьезное намерение, но потом, не сейчас. Пока что я все еще даже первый миллион не заработал. Окончательно я уверился в будущем намерении, когда официантка нас узнала и принесла именно тот набор продуктов, что мы всегда заказывали. Бургеры, картошку и вишневый штрудель. И кофе сверх заказанного подлила, как и всегда. Человек явно на своем месте и любит свою работу.

И второе дельце – знакомство с Виктором Кимом. С данной целью мы в дом родителей Линды и поехали, предварительно созвонившись из таксофона. Я и девушка, не весь наш табор.

Дверь открыл нам сам Джонатан Ким, урожденный Шан Цунг. Ладно-ладно, я знаю, что будущий тесть у меня – Чан Ван Зунг. И это всё, что Линда рассказала о его вьетнамском прошлом – сама не очень знает.

Под глазами у мистера Кима огромные мешки, явно не высыпается, но при этом мужчина прямо светился изнутри от счастья. Я так себе физиогномист, но тут любой пендехо распознает.

– Дочь, – кратко констатировал Ким.

– Отец, – кивнула Линда. До объятий дело не дошло. Всё-таки владелец швейного цеха заслужил прохладное отношение, несмотря на то, что делал шаги навстречу дочери.

– Твоя бывшая комната, дочь, – тихо сказал Джонатан и повел нас наверх по скрипучей лестнице. – В этом доме принято снимать обувь у входа, – добавил он для глупого… гайдзины у японцев, лаоваи у китайцев, фаранги у тайцев… как зовут глупых белых в этой семье, я не знаю. Тарадо бабосо, в общем! Обижаться не стал. Типичный пендехостанец и правда приперся бы в кроссовках.

А живут Кимы, надо сказать, не особенно роскошно, даже аскетично. Получше, чем мы ранее в Пальмовом Оазисе, все-таки капиталисты-эксплуататоры двух десятков рабочих, но не олигархи точно. Даже не средний класс. Весь первый этаж гараж занимает, с многострадальным ржавым пикапом и второй машиной – белым, более или менее свежим бьюиком. Тут же мини-склад для швейного цеха. Лестница выше узкая и скрипучая, вдвоем не разойдешься.

Наверху три комнаты, не очень больших. Суммарно с нашу воронежскую трешку-брежневку, то есть метров шестьдесят пять квадратных. Родительская спальня, детская и кухня-гостиная. Я очень бегло все взглядом окинул. Мебель не новая, из дешёвого двп, на полу потертый линолеум. Одного у Хеджин не отнять – чистоты. Ни пылинки в доме.

Сама кореянка на тощего всадника ночи мне похожей показалась. Ну вот кожа да кости. Не то, чтобы мы с ней друзья, даже не союзники, но добрый и жалостливый я, накормить захотелось. И куда что девалось? А вон оно куда. Это точно азиатский младенец?

Витенька с трудом помещался в установленную для него детскую кроватку, явно рассчитанную на грудничка нормальных весогабаритных характеристик. Его даже плотно пеленать по какой-то причине не стали. Может быть, у азиатов так не принято, или все пеленки оказались ему малы.

– Дочь, возьми брата на руки, – велел мистер Ким.

– Я? – опешила Линда. По лицу Хеджин я понял, что и она от затеи мужа далеко не в восторге. Но спорить почему-то не стала.

– Да. Это твой брат, возьми на руки. Жена, покажи ей, как держать голову.

Всё это «держание головы» – одна из самых пугающих вещей в мире. Во всяком случае, для меня.

Но моя Эль-Кей абсолютно бесстрашна и, вероятно, где-то тренировала секретные женские техники обращения с младенцами, так как уверено просунула руку под спину Витеньке и подняла брата из кроватки под пристальным взглядом Хеджин.

– А-а-у-ааа, – сообщил Виктор что-то крайне важное на языке новорождённых.

Ну как тут не подойти поближе и не умилиться, не нагнуться…

Бам! В глазах на долю секунды потемнело. Фаталити!

– Ах-ха-ха! – смех преобразил Хеджин и она левелапнулась просто до усталой тетки. – Так его, сынок, так ему, мальчишке.

– Хи-хи, он уже дерется, – Линда подтвердила, что и ей забавно, когда всяких каналий бьют пяткой в глаз.

– Надеюсь, фингала не получится. Младенцы мне пока что синяков не ставили, – поддержал я шутку. Надо же, почти нормально с Кимами общаемся. Все чудесатее и чудесатее.

– Ему меньше недели, мальчишка, – презрительно фыркнул Джонатан, – тебе даже лёд не требуется.

– Уа-а-аа! – нечленораздельно закряхтел Витенька. Такой маленький, а уже настоящий каналья. Не зря у его родителей фабрика по пошиву уточек!

– Мистер Ким, у нас скоро самолет во Фресно и потому мы не сможем как следует с вами пообщаться о делах. Но я хотел бы удвоить заказ на мерч с уточками, – озвучил я, потирая глаз, – и плюшевые игрушки, и футболки с уткой на спине и надписью «Каналья».

Лучший способ помочь им финансово, не затрагивая гордость будущего тестя и не заставляя его терять лицо. Этому здоровяку, небось, памперсы нужны особенные, большого размера. Сейчас, правда, совсем без них, что тоже меня пугает. Не хочу пахнуть детскими какашками.

И еще специальное питание, наверное. Вон, из мамки все соки выпил. А от нас не то, что не убудет… еще как убудет, деньги не бесконечные. Но считаю, что плюшевые уточки и футболки – это не расходы, а инвестиции. Еще, быть может, недостаточно заказанных объемов окажется и придется добавлять.

Внезапно теплый визит получился. Но далее мы и правда спешили на самолет до Фресно, чтобы еще и с теть Леной, которую выписали из роддома, повидаться.

С таким количеством перелетов по Калифорнии мне стоит задуматься о собственном самолете или вертолете, но нет, это глупая идея. Воз уже чуть не угробился, сев за штурвал своего легкомоторного самолета. Не хочу себе еще одну амнезию.

Но, слава великому Ктулху, долетели мы без проблем и турбулентности, и вскоре садились в машину к Гектору в аэропорту Фресно.

– Ола, карналь! – брат крепко обнял и меня и Линду. – Ты, вижу, совсем хефе стал, раз на самолете летаешь, а недавно еще… да неважно. Поехали познакомлю с моим сокровищем. Эта маленькая чикита – вот кто настоящая хефита в нашем доме. Стоит ей голос подать – и я таю. Готов на цыпочках вокруг нее плясать! Ты не представляешь, карналь, какое это счастье. Я самый счастливый человек в мире! Орале!

И так почти час, пока не добрались до Оукхерста. Там же… никаких открытий крошечная девочка мне не подарила. Младенцы, блин, одинаковые! Маленькие и хрупкие, прикасаться страшно. Елена, немного набравшая вес во время беременности, но оставшаяся прекрасной, аккуратно подала мне племяшку и я даже дыхание затаил. Всех мыслей – правильно держать голову. Я же не ошибусь? Не наврежу малышке? Может быть, и глупый страх, своя-то голова у меня на месте, а анатомический принцип – простейший и интуитивный. Но всё равно непередаваемое облегчение испытал, когда плотно завернутую в кулечек Валеньку у меня забрали.

Елена позвала всех за стол, до следующего самолета время в запасе еще оставалось, и только я успел вкусить чудесного моле, как в дверь постучали. Деликатно так, явно чтобы не побеспокоить ребенка.

– Карналь, откроешь? – предложил Гектор и показал руки, перепачканные в жареной курице. Никакой дедовщины, и сижу я ближе всех ко входу.

– Ага, – кивнул.

Дом у Гектора и Елены не такой и маленький, но от кухни до прихожей буквально пару шагов. Открыл дверь… там стояли две смуглокожие девочки лет тринадцати в скромных темных платьицах. У одной волосы в косички заплетены, у второй в пучок на затылке. Под ногами у них два объемных баула, в каких челноки вещи с черкизона продавали. Цыганки какие-то, что-ли?

– Эрес Гектор? – тихо, почти шепотом спросила та девочка, что с косичками.

Хлоп. Вторая отвесила ей смачного леща. У меня самого аж в голове зазвенело.

– Каллате ла бока, эступида! – зашипела вторая «девочка».

И где-то тут я понял, что «эступидо», то есть придурок – это про меня, так как девочкой она была лет, наверное, тридцать назад, просто в Шире день открытых дверей и мимо назгулов проскочила парочка хоббитов. Сетка морщинок вокруг глаз и жесткая складка у рта выдавали, что «школьнице» под пятьдесят. Если не «за». Это же не…

– Буэнос диас, сеньора, – постарался я быть вежливым.

Ответом стал неудержимый поток слов на испанском, из которых я улавливал только отдельные, хорошо знакомые. Какая злая пятидесятилетняя девочка. Явно не печеньки тут продавать пришла. Я почему-то считал, что теща Гектора окажется похожей на более возрастную версию Елены.

– Карналито, кто там такой, – пробасил Гектор, выйдя все-таки с кухни, вытирая руки бумажными салфетками, после чего узнал, какой он бабосо, торадо и идиото, и про то, что тишина должна быть в библиотеке. В том смысле, что ни полслова в полный голос, пока ее внучка спит.

– Не ори! Разбудишь ми ниета – я оторву тебе хуэвос и скормлю собакам! Быстро взял сумки и занес в дом! – грозным шепотом пообещала… не знаю, как её зовут.

– Мама? – удивленно пискнула вышедшая следом теть Лена. – Росита? Какая взрослая!

– Си, – грустно и тихо кивнула «настоящая» девочка. Пожалуй, у той есть весь потенциал годам к двадцати догнать высоких и статных сестер, как минимум, по росту.

Елена тоже узнала про себя что-то на испанском, про то, какая она пендеха, идиота и много незнакомых мне слов.

– Донья Мерседес? – спросил Гектор, глядя на тещу сверху вниз, но почему-то показалось, что это крошечная мексиканка стоит выше него, столько растерянности появилось в облике грозного чоло.

– А кто еще? Это Кристобаль? Си?

Захотелось пошутить, что не «Си», а Си-Си, или хотя бы Си-Плюс-Плюс, но мне хуэвосы не лишние, а собаки без свежего мяса отлично проживут.

– Здравствуйте, я Линда, – вот кому не пришлось стараться, чтобы говорить тихо.

– Ке флакита! – всплеснула руками бабуля Мерседес. – Авена! Почему ты не пьешь авену, чикита? Эленита…

И, наверное, целая минута ушла на выговор Елене за то, что не пичкает мою девушку овсянкой со сгущенкой. Между прочим, ложные обвинения – почти ежедневно Линда чудодейственное народное средство принимает и не сказал бы, что так уж впустую.

Власть в доме поменялась быстро и бескровно.

– Взял, понёс, андале! – скомандовала Гектору его тёща и тот беспрекословно подчинился. О карамба, здоровяку пришлось заметно напрячься, чтобы утащить багаж. И как две тоненькие мексиканки с ним справлялись?

Кажется, теперь я прекрасно понимаю, почему сначала Елена, а затем Изабелла сбежали из родительского дома.

– Ты Кристобаль, карналь Гектора? – на всякий случай уточнила Мерседес. – Ты Линда, подруга моей эступиды Беллы?

Наверное, это какие-то техники гипноза. Гендзюцу. Так-то я за словом в карман обычно не лезу и любого менеджера всегда мог на место поставить, когда тот берега начинал терять и к разрабам придираться. Но сказать хоть слово против железной воли доньи Мерседес язык не поворачивался. А требовала она от меня одного.

– Ешь! – протянула грозная гномиха мне курицу-грилль, извлеченную из баула, – Эленита, почему холодильник пустой?

Ага, всего лишь едва-едва не трескается изнутри. И в следующие несколько часов я был подвергнут оздоровительным процедурам по набору массы. Лекарства мексиканка и ее младшая дочь с собой привезли. Круглые такие таблетки, мясные, «котлеты форте». Донья Мерседес сделала предложение, от которого я не смог отказаться.

Росита – полная противоположность своей матери. И сестер. В том смысле, что очень тихая и даже лишнего слова не сказала, пока родственницы «орале» друг на друга шепотом по поводу и без.

Диктатор в юбке преобразилась только тогда, когда ей показали младенца. Щелк – и грозная донья переключилась в режим ласковой бабушки и даже напела что-то мелодичное шепотом на испанском. Но опустила девочку обратно в колыбельку – и демо-режим закончился, вернулась прежняя бескомпромиссная донья Мерседес. Я же не боюсь ее? Нет же?

И вот удивительное дело. На меня не ругались, не повышали голос, наоборот, хвалили и кормили, но понял, что пора ехать в аэропорт, я с огромным облегчением.

– Всего на три дня, мне надо продержаться три дня, карналь, – сообщил по пути Гектор, вызвавшийся отвезти нас с Линдой в аэропорт. – Я справлюсь. Уйду на долгую смену и просижу в медвежьей берлоге.

Вернулись мы в Эль-Серрито под вечер и несмотря на то, что, казалось бы, навсегда утратил способность поглощать пищу, в приподнятом настроении. Как же дома хорошо!