Текст книги "Цена доверия (СИ)"

Автор книги: Renat Sakhib

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Глава 35

Факир пришёл проститься с Ерденом ещё рано утром, когда Нурлан во дворе начинал процедуру выемки груза и его дальнейшего размещения на складах застав. Пожилой караванщик не стал для этого дожидаться формального вызова коменданта заставы и в это немного не совпадало с прежней его манерой держаться и соблюдать устоявшиеся в деловой среде обычаи, даже если их соблюдение не имело уже какого-либо значения.

– Комендант, – сказал он, остановившись у порога кабинета Ердена, но не переступая его, словно до конца не приняв на этот счёт для себя отдельного, взвешенного решения, – можно вас поблагодарить, что обратно я отправлюсь налегке. Обозные телеги каравана нужно ещё довести обратно – обязательства перед владельцем каравана я как-никак обязан выполнить.

– Понимаю, Факир-ага, – сказал Ерден, жестом приглашая его зайти и сесть на стул, расположенный напротив его стола, хотя оба они знали, что этот разговор будет для них коротким. – Хочу напомнить, что вероятно вас еще вызовут для дачи показаний лично, когда рассмотрение дойдёт до этой стадии, поэтому в ближайшие несколько месяцев я бы не брался за сопровождение длительных караванных рейсов. Со своей стороны я постараюсь сообщить вам заблаговременно об этом, как только сам получу извещение о предполагаемых сроках.

– Хорошо, буду ждать, комендант, – сказал Факир, уже всё же прошедший в кабинет и устроившийся на предложенном Ерденом стуле, и в его голосе на этот раз уже не было прежней тревоги, а только усталое, почти спокойное смирение человека, который внутренне принял ту цену, которую ему предстоит заплатить за собственные действия, и переставшего из-за этого принятия бояться самого факта платежа.

После этого Факир помолчал, разглядывая кабинет, будто в последний раз хотел запомнить его таким в своей памяти: простые стены, шкаф с досмотровыми книгами, стол, за которым Ерден принимал решения в отношении грузов и своих подчиненных – взгляд караванщика на миг задерживался на каждой детали чуть дольше, чем нужно было просто для того, чтобы её увидеть.

– Знаете, комендант, – продолжил он наконец, – двадцать лет я действительно гордился тем, что моё честное купеческое имя и наработанный авторитет значат больше, чем любая бумажная расписка. Теперь же, как бы аккуратно не был составлен ваш документ, моё имя будет значить уже нечто иное – караванщик, груз которого конфисковала досмотровая служба. Слухи не читают протоколов, комендант, они опираются только лишь на факты.

– Я бы не стал так драматизировать, Факир-ага, слухи забудутся быстрее, чем вам кажется сейчас, – сказал Ерден, хотя понимал, что это всего-навсего слова утешение, не более того. – А те, кто знает вас эти двадцать лет, вряд ли будут судить о вас по одному-единственному слуху, оценивая прежде всего всю историю ваших дел. Тем более, если Ксеррат не будет настаивать на возврате груза, то в итоге дело и вовсе уйдет в долгий ящик, ввиду отсутствия дополнительных требований собственника.

– Возможно, – сказал Факир, кивнув, но без особой убеждённости. – А возможно, и нет, комендант. Я совершенно не питаю иллюзий на этот счёт, но также и не жалею о своём выборе рассказать вам всё, что знал. Считаю, что мой риск сопоставим с затруднениями Ксеррата и схемы, которую они обкатывали предыдущие вёсны, оттого и потеря мной части своего авторитета не была совсем уж напрасной.

На этом он поднялся, Ерден поднялся вместе с ним, чтобы проводить Факира до дверей кабинета. У двери Факир протянул руку – жест, довольно редкий между комендантом и купцом, подответственный груз которого именно в этот момент перемещался с караванных телег в склады хранения – ладонь его была сухой и жёсткой, как у человека, привыкшего десятилетиями держать вожжи и ситуацию под контролем, но Ерден пожал её без каких-либо колебаний, понимая, что перед ним не преступник, а человек, заплативший за собственную беспечность дороже, чем кто-либо иной в этих обстоятельствах, и чья вина была куда очевиднее и весомее, но доказать этого, увы, невозможно.

– Счастливого вам пути, Факир-ага, – сказал Ерден. – И ещё раз благодарю вас за то, что рассказали мне всё, как есть, а не только то и так, как это было бы выгодно только вам самому.

– Прощайте, комендант, – вежливо ответил Факир, выходя за дверь, где во дворе продолжалась разгрузка телег, а служащие застав и караванные погонщики поспешали, ведь все уже порядком устали от затянувшегося карантина, последние и вовсе, судя по всему, рады были наконец тронуться в путь, и им было уже неважно с грузом или без уезжает караван.

Ерден проводил удалявшегося Факира и вернулся за стол, на котором уже лежала стопка новых бумаг, требующих его внимания, рутина заставы не останавливалась даже ради подведения итогов только что завершённого дела.

Глава 36

Толеу нашёл Ердена в конюшне. Это был довольно редкий случай, обычно Толеу сам заходил к нему в кабинет с докладом, а не наоборот.

– Нойон, какая неожиданность встретить вас здесь. Последние лишние лошади ушли вместе с караваном, – доложил он, и в голосе его звучало нескрываемое облегчение. – Хорошо, что ваш приказ, о новом закупе подоспел на шестой день, а то мы бы не смогли продержаться. Но обошлось, запас теперь снова начинаю считать по-старому, хватит его как обычно недели на три вперёд, если, конечно, вновь ничего непредвиденного не случится.

– Хорошая новость, – сказал Ерден, и по тому, как он это по-простому и напряжения произнёс, Толеу понял, что комендант и сам рад этой мелочи не меньше.

– И ещё, – добавил он, прежде чем Толеу успел развернуться к выходу. – Засов склада для конфискованного груза я велел Нурлану запечатать обычным сторожевым узлом. Коли тронут засов без ведома – узел развяжется и уже не завяжется заново, нужна та же рука, что её завязала в первый раз. Проверяй раз в несколько дней этот склад, он практически напротив конюшен, и немедля докладывай мне, если увидишь неладное.

Толеу добросердечно кивнул в ответ, взяв на заметку ещё одну ежедневную обязанность, и вышел из конюшни, уже больше думая о следующей закупке фуража, а не о судьбе предстоящего далёкого разбирательства по отношению к изъятому заставой караванного груза. Ерден же, оставшийся стоять внутри конюшни, невольно позавидовал этой простоте Толеу, с которой тот мог вернуться к своим прямым заботам, оставив решение больших и некасающихся его вопросов тем, чья должность обязывала о них думать.

…

Вечером Джарггал зашёл в кабинет коменданта без какого-либо особого повода – просто по привычке последних дней.

– Сербек всё ещё роется в архиве в поисках метки, – говорит кхандец, садясь напротив. – Пока ничего не нашёл, но он не теряет надежды. Смышлёный малец, мне такие по нраву.

– Согласен с тобой, пусть продолжает, – соглашается Ерден. – Спешки особой больше нет, можно искать никуда не торопясь.

После этого он отложил перо и посмотрел на развалившегося на стуле Джарггала, видимо в целом удовлетворённого после завершения их общего дела по каравану с контрабандным грузом.

– Знаешь, Джарггал, – сказал Ерден, – а я ведь за эти последние дни ничего не проверял за тобой. Ни один твой доклад, ни одно твоё слово. Принимал всё как есть.

Кхандец помолчал, переваривая услышанное и понимая, что для Ердена эти произнесённые вслух слова значат больше, нежели то чувство с каким их воспринял сам кхандец.

– А раньше проверял? – спросил он, скорее уж чтобы дать коменданту закончить мысль, чем из настоящего любопытства.

– Раньше – постоянно, – сказал Ерден просто, улыбнувшись. – И дело вовсе не в тебе было. Я никому ведь не доверял, никому в принципе, вне зависимости от того, кто передо мной. И ты знаешь почему.

– Айдын, – сказал Джарггал тихо, покачивая головой.

– Да, Айдын, – подтвердил Ерден. – Пятнадцать лет я думал, что урок в том, чтобы не доверять вовсе. Но оказалось, что урок был в другом – доверять только тому, что уже проверено. Твоё признание про того приказчика было ведь проверяемым фактом, невыгодным для тебя самого. С тех пор я проверяю тебя иначе – не перепроверкой каждого слова, а тем, подтверждает ли твоё дальнейшее поведение то, что ты уже показал однажды.

Джарггал долго молчал, обдумывая услышанное, а затем позволил ответную полуулыбку.

– Значит, нойон, я прошёл твою проверку, сам того не подозревая?!

– Не расслабляйся, ты проходишь её каждый день заново, – сказал Ерден. – Как, впрочем, и я прохожу свою собственную, не стараясь снова проверить то, что уже доверил проверить другому.

Джарггал удовлетворённо кивнул, поднимаясь, чтобы уйти. У двери он обернулся, рука его на миг задержалась на косяке.

– Хорошее дело мы сделали, комендант. Не идеальное, конечно, но хорошее и нужное.

– Да, хорошее, – согласился Ерден. – А идеальных в нашем деле не бывает, Джарггал, и быть не может.

…

Айрил в этот вечер задержалась в комнате писаря дольше обычного, перенося данные из протокола изъятия на чистые листы бумаги с помощью специального магического камня, создававшего копию текста документа, в целях дальнейшего повседневного использования такой копии вместо громоздких досмотровых грамот. Свеча на столе уже оплыла почти до половины, а стопка бумаг всё никак не заканчивалась и требовала её повышенного внимания. В этот момент в дверь коротко постучал и вошёл Батыр.

– Посты на ночь расставлены, – сказал он медленно, будто выбирая каждое слово. – Думал вот, зайду, скажу, ведь дело с грузом то по итогу закончилось хорошо. И в этом, я думаю, есть и твоя весомая заслуга.

– Ну, подмечать детали – это задача коменданта, – смущённо ответила Айрил, аккуратно откладывая перо, на привычное место рядом с чернильницей, хотя рука её сделала это движение менее уверенно, чем обычно. – Я лишь записала так, как он велел.

– Думаю, что записала ты даже лучше, чем тебе велел Ерден, – сказал, также немного смущаясь в ответ Батыр.

Айрил словно почувствовала, как к её щекам начинает приливать предательская краска. Тем не менее она постаралась удержать на лице свою привычную сдержанность, когда невольная улыбка всё же промелькнула прежде, чем она успела её сдержать.

– Спасибо, – словно оправдываясь, сказала она, не позволяя себе большего.

Батыр чуть помедлил у двери, возможно немногим больше чем того требовала простая вежливость прощания, будто он хотел сказать Айрил что-то ещё, но так и не решился.

– Доброй ночи, – сказал он наконец и вышел, оставив за собой дверь чуть приоткрытой.

Айрил ещё какое-то время сидела неподвижно, поглядывая на неё. Свеча продолжала ещё некоторое время плавиться и потрескивать рядом в полной тишине, отпуская редкие капли воска, которые медленно стекали вниз, застывая прежде, чем добирались до основания свечи. Айрил громко выдохнула и вернулась к недописанным копиям протокола. Взявшись снова за перо, она подумала, что некоторые вещи, как и хорошо составленный документ, не нуждаются в спешке.

Эпилог

Прошло три недели.

Ерден стоял на стене заставы ранним утром, глядя, как дозорный разжигает сигнальный костёр – ровный и тонкий дым, поднимающийся в холодном воздухе почти вертикально, без единого излома, означавший, что вдали на дороге показался ничем не примечательный, обычный караван, каких проходило через перевал по два-три в неделю в это время года.

Застава вернулась к своему обычному ритму так быстро, что можно было бы подумать, что произошедшего с караваном Факира и не было вовсе. Досмотры караванов шли своим чередом, пошлины собирались, досмотровые книги пополнялись новыми записями, а Толеу вновь ворчал о нехватке фуража, но уже не из-за полусотни лишних лошадей.

Джарггал встретил Ердена во дворе, неся две досмотровые книги, поскольку был занят их сверкой, углы книг были уже изрядно потёрты годами.

– Караван торговца Илькара, – пояснил он, видя вопрос в глазах Ердена. – Он ходит этим маршрутом уже не первый год, груз – шерсть да кожа, ничего интересного.

– Ну, порядок ты знаешь, проверим как обычно, – кивнул Ерден со спокойной дотошностью человека, вернувшегося к своей привычной работе.

Они пошли к воротам, где находился небольшой караванчик Илькара, вместе, не торопясь, почти что шаг в шаг, и по пути Джарггал упомянул, между делом, что Сербек всё-таки нашёл вчера в архиве ещё один старый документ с той же едва заметной меткой посредника – очередной случай за без малого десять лет, если считать всё уже найденное вместе. Впрочем, новость эта не могла изменить ничего в сегодняшнем дне, да и не требовала от Ердена каких-то немедленных действий. Она как капля из бурдюка легла в общую пиалу, окончательно подтверждающим фактом, добавившись к прочим, словно на полку архива легла очередная заполненная досмотровая книга.

– Однажды кто-то сможет добраться по этим разрозненным ниточкам до самого верха, – сказал Джарггал уверенно и практично, Ерден не стал возражать ибо был с ним согласен.

– Может быть даже мы сами, – ухмыльнулся Ерден. – А может кто-то другой, на другой заставе, и через несколько, а то и десяток лет. Наше же дело – заметить то, что творится на нашей заставе и пресечь это, если сможем.

У ворот их уже торопливо ждал Илькар со своим караваном – телеги, груженные тюками шерсти, ничем не выделяющиеся среди сотен таких же, что проходили через заставу за годы службы Ердена. Запах немытой овечьей шерсти уже словно пропитал всю заставу – честный запах честного товара. Нурлан уже начал свой привычный обход, сверяя опись. Батыр, как обычно, наблюдал за порядком со стороны, не вмешиваясь без нужды. Всё шло тем же чередом, каким шло годами до появления каравана Факира и, вероятно, будет идти годами после.

Ерден будто со стороны посмотрел на проводимый досмотр каравана – весы, печати, опись – и подумал о том, что урок пятнадцатилетней давности, пересмотренный и переосознанный им самим заново несколько недель назад, останется с ним как рабочий инструмент, должный применяться избирательно. Ерден как и прежде доверял безоговорочно бумаге, но ровно настолько, насколько она поддавалась его проверке, а вот людям вокруг себя – Джарггалу, Айрил, Батыру и другим – он учился доверять по мере того, как каждый из них подтверждал это доверие собственными поступками, день за днём, без каких-либо громких и пафосных слов, как обычно Ерден подтверждает вес груз, опуская его на чашу весов, а не верой на честное слово владельца груза.

Дым над перевалом давно рассеялся, растворившись в утреннем небе без следа, будто его и не было вовсе, а обычный рутинный день на заставе продолжался. Ерден повернулся и пошёл к камню весов – начинать обычный досмотр обычного каравана, как делал это тысячи раз прежде и собирался делать ещё столько же, покуда ему хватит сил и ясности ума различать, где же заканчивается честная бумага и начинается ложь, спрятанная за безупречным почерком.