Текст книги "Цена доверия (СИ)"

Автор книги: Renat Sakhib

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 32

На вторые сутки после того как с заставы был отправлен тогрул, служившие на ней люди стали вести себя немного иначе – никто не говорил вслух о тревоге, но она будто бы чувствовалась в разных мелочах, въедаясь в казалось бы обычный распорядок дня заставы. Младшие досмотрщики изредка задерживались у ворот дольше обычного, будто высматривая, не покажется гонец с новостями. Толеу, докладывая Ердену об остатках текущего фуража и подписывая у него приказ на новый подвоз, теперь неизменно спрашивал, когда же всё решится с караваном, что до сих пор находился в карантинной зоне, хотя прежде его не интересовало ничего, окромя количества зерна да сена. Айрил, разбирая документы, то и дело поднимала голову на звуки шагов во дворе, прежде чем снова возвращаться к отложенной работе, и с каждым разом последующая пауза становилась как будто чуть длиннее предыдущей.

Ерден со своей стороны подмечал всё это, но старался всё же не подавать виду, хотя и сам был в таком же нетерпении как и его подчинённые. В прошлую ночь, когда застава стихла, он поймал себя на том, что раз за разом он безостановочно прокручивает в голове расчёты, которые он делал ещё в первый день после отправки донесения: до Куорлу два дня лёту, если, конечно, кольцо на лапе тогрула выдержит это расстояние без ослабления наложенных на неё чар, ещё пару дней понадобится на то, чтобы их сообщение дошло до нужного чиновника и легло на его стол не последним листом в стопке, а дальше время могло быть и вовсе неопределённым до самого решения – всё зависело от того, насколько срочным его сочтёт сам чиновник, а значит зависело от убедительности донесения заставы. При этому ему также подумалось, что гильдия вряд ли поскупилась на усиленные кольца выносливости для своих тогрулов, а значит даже в этой, казалось бы, малости у него нет твёрдой уверенности.

Данияр, которого Ерден за эти дни видел всего то один раз, держался подчёркнуто спокойно – можно сказать, что даже слишком спокойно, как показалось самому Ердену. Данияр неизменно кивал ему при встрече с той же вежливостью, что и в первый день, будто все эти дни ожидания были для него не более чем паузой, при этом его спокойствие тревожило Ердена больше, чем какая-либо открытая угроза, поскольку знал, что человек, уверенный в собственной правоте, может позволить себе продемонстрировать нетерпение, в то время как настоящая, выдержанная невозмутимость, которую всем своим видом выказывал поверенный Ксеррата, чаще всего была присуща тому, кто действительно знает, что перевес уже на его стороне, и может позволить себе просто ожидать, не тратя лишних сил и нервов.

На третий день, уже ближе к вечеру, когда свет уже начинал скашивать и вытягивать тени построек через весь двор, на заставу приехал незнакомый всадник, но в одеждах, которые Ерден узнал сразу: цвета клана Тау-Кут со знаком старейшин, далеко не рядовой посланник клана. Что-то в самой посадке всадника, в его неторопливости, с которой он спешивался во дворе заставы, уже многое сообщало о характере визита раньше любых произнесённых слов.

Он принял его в своём кабинете, не откладывая это на потом, хотя внутренне Ерден уже понимал, чего можно было ожидать.

– Комендант, – сказал прибывший, разворачивая свиток с печатью старейшины клана, – совет клана нынче обеспокоен известиями о задержании имперского каравана. Ваша застава находится на землях Тау-Кут, оттого это дело касается не только вашей юрисдикции, но и отношений самого клана с империей Куорлу и влиятельной купеческой гильдией, которая ведёт дела на землях клана.

Ерден слушал гонца достаточно внимательно, но стараясь не выдать своего внутреннего напряжения, которое только усилилось при словах о гильдии, если Ксеррат действительно имел связи и среди старейшин его клана, а не только в имперской администрации Куорлу, то его положение и судьба возникшего в отношении груза спора усложнялось ещё сильнее, чем он предполагал до этого – здесь формальные протоколы могли уже и не иметь какой-либо силы.

– Совет запрашивает разъяснений по сложившейся ситуации, – тем временем продолжил гонец, – им хотелось бы понять отчего столь несложное дело не было разрешено вами прямо на месте, без лишнего внимания в виде привлечения имперской администрации. Ведь вы должны понимать, что это может потенциально создать риск дипломатических осложнений между кланом и Куорлу, поскольку задержка каравана сверх установленных сроков происходит на землях, которые формально принадлежат Тау-Кут?

– У меня были на то основания, – отрезал гонцу Ерден. – Я считаю, что груз в караване скорее всего содержит контрабандное оружие, предназначенное мятежному Хорасату, – добавил Ерден прямо, решив, что любая его уклончивость сейчас может навредить больше, чем прямая откровенность. – Разрешить дело на месте означало отпустить груз дальше к мятежникам. Я счёл единственно возможным исходом действовать через официальное изъятие груза на основании формальных нарушений, выявленных во время изучения путевых записей каравана.

Гонец кивнул, но без явного одобрения, его задача была лишь в донесении позиции клана и получения ответа от Ердена, без надобности соглашаться с этим ответом и пытаться ему возражать.

– И ещё пара слов, комендант, – сказал он напоследок, уже уходя. – Совет ожидает скорейшего разрешения дела без какого-либо ущерба отношениям клана с другими интересантами. Дальнейшая задержка сверх разумных сроков, определяемых по усмотрению старейшин, может быть расценена как повод для отдельного разбирательства с вами уже в рамках внутриклановых взаимоотношений, независимо от итогового исхода спора с империей касательно груза.

У самой двери гонец вежливо повернулся к Ердену, коротко поклонился и вышел, забрав с собой принесённый до этого лёгкий запах степной пыли. Ерден же остался наедине с ощущением от высказанной ему гонцом напоследок угрозой: теперь определённое давление на него мог оказать его собственный клан, руководствуясь исключительно репутационными и торговыми последствиями, которые оказались на камне весов против конфискуемого заставой груза.

Вечером Ерден собрал у себя Джарггала и Батыра, Айрил также сидела рядом за столом с готовым к записям пером, это была уже скорее привычка, поскольку протокол она вела неофициально, больше для себя самой.

– Теперь и клан, – сказал Джарггал, узнав о визите гонца. – Час от часу не легче.

– Совет пока не приказывает отпустить груз, – заметил Ерден, стараясь удержать в голосе ровность, которой сам не вполне ощущал внутри. – Они требуют скорого разрешения дела, не более того. Но если ответ из Куорлу задержится дольше нескольких дней, давление клана может перерасти в прямое требование освободить караван самим коменданту – вне зависимости от того, что решит имперский чиновник.

– А если совет прикажет отпустить прямо сейчас, не дожидаясь Куорлу? – спросил Батыр, привычно переводя разговор в плоскость практических возможностей. – Вы обязаны будете подчиниться клану?

Ерден медлил с ответом дольше, чем ему хотелось бы при подчинённых.

– Формально земля заставы принадлежит клану, – сказал он наконец. – Но досмотр и охрана перевала – обязанность, возложенная на меня империей Куорлу, согласно давнему соглашению между кланом и империей о совместном использовании прохода. Если совет прикажет отпустить груз в нарушение имперской процедуры, я окажусь между двух прямых, взаимоисключающих приказов, каждый из которых формально законен для своей стороны.

– И что вы сделаете в таком случае? – тихо спросила Айрил, впервые подав голос за весь разговор.

Ерден посмотрел на неё, затем на Джарггала, затем на Батыра – трое людей, которым он, вопреки пятнадцати годам собственного правила, теперь доверял больше, чем кому-либо со дня смерти Айдына.

– Я буду держать груз под конфискацией заставы, пока не получу однозначный ответ от той инстанции, которая обладает большей юридической силой в вопросе контрабанды оружия, – сказал он твёрдо. – Совет клана компетентен в вопросах земли и торговых отношений. Вопрос о военной контрабанде мятежникам – вопрос имперский по существу, независимо от того, чья земля под ногами у заставы. Если совет сочтёт нужным сместить меня с должности за это решение – пусть смещает. Груз я не отпущу, пока не буду уверен, что делаю это на законном основании, а не под давлением, каким бы оно ни было – гильдии, империи или собственного клана.

В комнате повисла тишина после произнесённого Ерденом решения, которое теперь надлежало только исполнять, а не обсуждать заново.

– Значит, ждём ответа из Куорлу, – сказал Джарггал наконец, – и надеемся, что тогрул Данияра не долетел быстрее нашего, а связи гильдии в имперской администрации не окажутся сильнее, чем наши доводы.

– Именно так, – подтвердил Ерден. – Остаётся только ждать.

Он произнёс эти слова спокойно как обычно произносил распоряжения о досмотре очередного каравана, но в глубине у Ердена всё же засело холодное, неотступное сознание того, что впервые за пятнадцать лет службы исход дела зависел не от его собственной дотошности и не от тщательности собранных улик, а от того, чей гонец окажется быстрее, и чьи связи весомее – от воли людей, которых он никогда не видел и вряд ли когда-то увидит, сидящих где-то в больших проветриваемых кабинетах и решающих его мелкое дело среди десятков прочих, для них, вероятно, не более значимых, чем любое иное пограничное недоразумение.

Ночь прошла в тишине, без всяких вестей – ни тогрула, ни нового гонца от кого бы то ни было, только привычные звуки заставы, окрики дозорных на стенах, скрип ворот, дальнее ржание лошадей в загоне. Эта тишина, вопреки ожиданиям служивым людям с заставы, казалась куда тяжелее любой определённой, пусть даже и дурной, новости.

Глава 33

Тогрул вернулся на исходе шестого дня ожидания – не тот же самый, что улетал с донесением Айрил, а другой, незнакомый – птицевод заставы поначалу даже не признал его издалека, приняв за случайную хищную птицу, кружащую над стенами, пока тот не пошёл на снижение прямо к птичьим насестам.

Весть о прибытии птицы разнеслась по заставе быстрее, чем сам Ербол успел добежать до кабинета коменданта. Ерден через окно заметил, как во дворе замерли сразу несколько человек, вглядываясь куда-то вверх, включая Толеу, который в этот момент как раз выходил из конюшни с охапкой сена из свежего фуража, который прибыл этим утром, и так и остался стоять с ней в руках, глядя вверх.

Ерден сам вышел во двор, не дожидаясь, пока ему принесут донесение, что было не в его обычных правилах, но должной выдержки на формальное ожидание в собственном кабинете у него в этот момент не хватило, как-никак к концу приближался уже четвёртый день, нервы Ердена были на пределе – и наткнулся на Ербола, который задыхаясь от быстрого бега, просто указал рукой к навесу с тогрулами.

Футляр на лапе прилетевшей незнакомой птицы был другим – не тем прочным и оттого более громоздким, что отправляли они сами, а более лёгким, изящным, обновлённого имперского образца, с печатью, которую Ерден узнал сразу: официальная печать канцелярии наместника Куорлу, ведающего пограничными делами.

Прежде чем сломать оттиск, Ерден на мгновение задержал на нём взгляд – привычка, въевшаяся глубже, чем ему хотелось бы признавать даже перед самим собой. Воск лёг ровным, нетронутым цветом, без единой трещины по краю, без какого-либо помутнения, что может дать даже весьма умелое несанкционированное вскрытие и повторное запечатывание уже чужой рукой. Что бы ни случилось с этим футляром между Куорлу и заставой, содержимого никто не касался – и только после этого, а не раньше, он, наконец, позволил себе развернуть сам документ.

Он сделал это здесь прямо во дворе, при всех, понимая, что скрывать содержание всё равно не удастся дольше нескольких минут, а открытость сейчас, возможно, важнее показной сдержанности. Бумага чуть похрустывала на ветру, будто и она нервничала вместе со всеми, кто столпился вокруг, пытаясь разглядеть, что же написано на полученном документе.

Первые строки были сухими, канцелярскими – подтверждение получения обоих донесений, от заставы и от Торгового дома Ксеррат, констатация того, что дело рассмотрено с должным вниманием к обеим сторонам. Ерден пробегал глазами дальше, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, что не отпускало его все эти четыре дня подряд, свернувшееся где-то под рёбрами и не желавшее разжиматься ни на миг раньше срока, и наконец добрался до сути изложенного.

Наместник высланным документом признал основания, изложенные досмотровой службой заставы для задержания и последующей конфискации груза, перевозимого караваном Факира, достаточными для дальнейшего разбирательства торговой палатой, одновременно отклоняя протест гильдии о немедленном освобождении груза с мотивировкой преждевременности вплоть до завершения официального рассмотрения данного дела о задержании по существу. Отдельным пунктом в документе было указано на приложенные к донесению заставы сведения о выявленных предыдущих подобных случаях, на присутствие в караване под видом охранника юридического представителя гильдии. Данные обстоятельства были сочтены наместником как заслуживающие отдельного и пристального внимания при рассмотрении дела по существу, а также основанием, которое напрямую препятствует скорейшему закрытию дела.

Ерден, державший документ всё более уверенно с каждым прочитанным словом, наконец дочитал его и на небольшое мгновение будто застыл, державшееся внутри него напряжение словно схлынуло волной и пропало, буквы на прочитанном документе вдруг снова стали обычными буквами, а не предвестником очередных неприятностей. Только после этого он позволил себе медленно выдохнуть, избавляясь от всех остатков накопленного за четыре дня напряжения, и задышать свободно и полной грудью, плечи же его, до этого мгновения незаметно для него самого будто бы неестественно приподнятые вверх, казалось опустились на положенное им место.

– Ну что там? – не выдержал Джарггал, подошедший ближе вместе с остальными, кто успел собраться во дворе, и в его голосе было столько же нетерпения, сколько скопилось у всей заставы за эти четыре дня разом.

– Груз остаётся под конфискацией, – спокойно ответил Ерден, даже не ожидая насколько ровно прозвучал его голос. – Наместник отклонил протест гильдии о немедленном освобождении груза. Дело будет передано торговой палате для полного разбирательства по существу выявленных нами нарушений.

Во дворе раздался негромкий, но отчётливый гул облегчения – не радостные крики, застава не была местом для настолько уж открытого проявления чувств, но короткие переглядывания, кивки, чьё-то тихое «слава богам» откуда-то со стороны младших досмотрщиков, и даже Толеу, всё ещё стоявший с охапкой сена в руках, позволил себе широкую, ничем не сдерживаемую улыбку, отчего сено в его руках качнулось и просыпало на землю несколько соломин, которых он, несмотря на свою природную скупость, позволил себе не заметить, поддавшись охватившему всех всеобщему воодушевлению исходом этого дела.

Батыр, подошедший последним, лишь коротко по-дружески хлопнул Джарггала по плечу – жест, редкий для него, обычно скупого на проявления эмоций даже в кругу тех, с кем служил годами, и от этого хлопка Джарггал на миг качнулся вперёд сильнее, чем того ожидал.

– Значит, выстояли, комендант, – коротко и ёмко констатировал он.

– Да, выстояли пока что, – согласился Ерден, стараясь, впрочем, полностью не поддаваться общему облегчению, не забыя о том, что этот бой может быть ещё не закончен окончательно. – Конечно, дело идёт в палату, но не стоит забывать, что это лишь первый выигранный бой, а не наша полная победа. Впрочем, так или иначе груз остаётся у нас, и это, наверное, главное на сегодняшний день.

Айрил, прибежавшая одной из последних и теперь стоявшая от Ердена дальше остальных, слушала его молча, а Ерден, в свою очередь, заметил, как она после его слова едва заметно кивнула будто самой себе, и в этом простом человеческом движении было, на взгляд Ердена, больше гордости, чем в произнесённых вслух словах.

– А с кланом что? – нетерпеливо спросил Джарггал, возвращая разговор к ещё одной недавно появившейся проблеме. – Совет же требовал скорейшего решения, независимо от того как этот спор по грузу будет решен имперской администрацией.

– Думаю, что полученное от наместника решение можно будет с чистой совестью предъявить для совета старейшин, чтобы доказать им, что дело двигается в нужном направлении и не затягивается по нашей вине, – уверенно сказал Ерден, мысленно уже формулируя примерное письмо, адресованное совету клана.

Ерден ещё раз для собственного успокоения пробежал взглядом по документу, задержавшись лишь на строке о разбирательстве в торговой палате – по сути это месяцы для дачи объяснений, показаний, встречных протестов и прочей бумажной волокиты и бюрократии, но тем не менее здесь и сейчас – во дворе своей заставы, в окружении служивших под его началом людей, которые до конца верили в прагматизм и здоровое упрямство своего коменданта – он позволил себе почувствовать скромное и от этого более честное ощущение человека, чья тщательно проведенная методичная работа, оказалась в итоге весомее юридических тонкостей противника и безупречно оформленных бумаг на перевозимый груз.

– Айрил, – сказал он, поворачиваясь к всё ещё стоявшему писарю лицом, – подготовь письмо для совета клана с приложением копии решения наместника касательно груза.

Глава 34

Данияр узнал о решении наместника раньше, чем Ерден успел послать за ним, вести на заставе расходятся быстрее официальных сообщений. Так что не успел комендант отправить к нему Джарггала с приглашением на разговор, как поверенный уже сам шёл через двор заставы, с прежним, ничуть не изменившимся выражением лица, с каким он держался перед Ерденом все предыдущие дни.

– Вижу, новости уже дошли до вас, – сказал Ерден, когда тот вошёл в кабинет.

– Дошли, – подтвердил Данияр, без излишней гордости, но и без выражения досады, садясь на предложенный ему жестом стул. – Наместник принял решение не в пользу гильдии на данном этапе. Это, конечно же, не окончательное поражение – палата ещё может рассмотреть дело иначе, и вы это прекрасно знаете, комендант, но задерживаться здесь, ожидая иного исхода, более не имеет практического смысла, так как вопрос теперь будет решаться не на нашем уровне и вдолгую.

– Значит, вы собираетесь уходить, – сказал Ерден, не столько спрашивая, сколько констатируя.

– Караван – да, уходит, – с полуулыбкой ответил Данияр, немного приподнимая плечи в знак согласия с Ерденом. – Груз, разумеется, конфискован и остаётся у вас согласно принятого наместником решения, да и гильдия не решится оспаривать это на месте, раз уж вопрос итак передан в надлежащую на то инстанцию. Я направлю палате все документы, которые у меня на руках и буду отстаивать интересы гильдии, как и положено по процедуре, но уже, как вы понимаете, комендант, не здесь. Думаю, что у камня весов спор себя уже исчерпал.

Ерден внимательно посмотрел на собеседника, пытался уловить хотя бы тень истинного отношения к произошедшему, явно скрываемого сейчас Данияром за напускной профессиональной невозмутимостью – ему было бы достаточно заметить хоть малозначимый намёк – но как Ерден не присматривался к поверенному, не находил ничего, кроме всё той же деловитости, с какой тот держался с самого начала их вынужденного знакомства.

– Позвольте, Данияр, задать вам один вопрос вне протокола, конечно же, – сказал Ерден, хоть и понимал, что ступает сейчас на зыбкую почву доверия. – Вам самому не в тягость такая работа на гильдию? Вы ведь сами понимали и, наверное, понимаете, что долго гильдейская схема работать не могла, поймать вас за руку – это было лишь вопросом времени.

Данияр немного промолчал, прежде чем ответить, и в выдержанной им паузе Ердену даже почудилось сначала нечто похожее на человеческую усталость, впервые пробившуюся сквозь защитную оболочку поверенного.

– Моя работа – защищать интересы нанимателя в рамках закона, комендант, – ответил, наконец, поверенный, как показалось Ердену, нарочито медленнее обычного. – Всё то, что происходит до момента, когда я вступаю в дело, не моё дело и вне моей компетенции. Я бы даже сказал – не моя ответственность. Я никогда не спрашиваю, что везёт гильдия, так же как вы не спрашиваете, что стоит за буквой закона, которую применяете.

– Это не совсем так, Данияр, вы слишком уж упрощаете работу досмотровой службы, – также спокойно возразил Ерден. – Я обязан спрашивать именно то, что спрашиваю, всегда и по делу, в отличие от вас, поверенный, и применять закон так, как применяю, в том числе в отношении ситуации, когда я вижу груз здесь и сейчас, но выясняю всю предшествующую его историю – иначе моя должность теряет смысл.

– Возможно, возможно, – кивнул Данияр, поднимаясь со стула и давая понять, что разговор закончен. – Тогда, пожалуй, разница между нами именно в отношении к делу, комендант, а не вовсе в мастерстве составления бумаг. На этом я откланяюсь, хорошего вам дня. Даже не сомневаюсь, что мы ещё встретимся с вами совершенно при иных обстоятельствах, если наша служба и дальше будет складываться так, как складывалась до сих пор.

Он вышел, не дожидаясь ответа, оставив Ердена с неприятным послевкусием этого разговора – не потому что Данияр, по мнению Ердена, был не прав по существу, а потому что в его словах прозвучала такая же покорность сложившейся системе, что Ерден уже слышал ранее, но из других уст.

…

Караван снялся с карантинной стоянки ближе к полудню, телеги теперь шли без груза, размещенного на специально предназначенных для этого складах заставы. Погонщики, немного привыкшие к неспешности последних дней, проведенных на Дымчатом Перевале, теперь немного неуклюже суетились, а Нурлан, наблюдавший в качестве старшего сначала за размещением груза на складах, а сейчас за тем как уходит караван, впервые за прошедшие дни позволил себе просто стоять и смотреть на происходящее, его постоянно занятые чем-то руки в рамках досмотровых процедур, сейчас праздно висели вдоль тела и будто смущались этому, словно занимались чем-то неприличным.

Пятеро охранников Ксеррата вместе с Данияром покидали заставу последними, верхом, также отдельно от общей вереницы телег как и ранее. Никто из них ни разу не обернулся в сторону заставы, пока не скрылись за поворотом дороги, Нурлан подумал, что это нежелание обернуться было более красноречивым, нежели любой даже мимолётом брошенный прощальный взгляд.

Ерден, молча, смотрел за сборами каравана со стены, рядом с Батыром.

– Пятнадцать против пятидесяти, – ухмыльнулся Батыр, глядя вслед удаляющемуся каравану, – а до драки между тем, так и не дошло.

– Не гневи богов, Батыр, – ответил с улыбкой Ерден. – Твоя задача, чтобы драки не случилось, драчун ты тот ещё. Главное, что ты с этой задачей справился. Впрочем, как и я со своей.

Батыр удовлетворенно хмыкнул и коротко кивнул в ответ, но Ерден заметил, как напряжённые до того плечи мойыра немного расправились, словно освобождаясь от непомерного груза.

Джарггал, поднявшийся к ним на стену уже после этого краткого обмена мнениями, успел таки проводить взглядом последние повозки каравана, скрывающиеся за поворотом, пыль за которыми ещё долго не оседала, повиснув в неподвижном степном воздухе жёлтоватым, медленно тающим следом.

– Ксеррат скоро найдёт другой маршрут, нойон, – сказал он как человек, констатирующий очевидное. – Рано ли, поздно ли, но найдёт.

– Конечно, найдёт, – согласился Ерден с замечанием кхандца. – Но будем надеяться, что и после этого они наткнутся на другую заставу, на которой досмотровая служба окажется не менее дотошной, чем наша. Но, согласись, что это уже не наша, и не сегодняшняя забота.

Сказав это, он ещё раз посмотрел на опустевшую карантинную площадку заставы, где ещё сегодня утром стояли тридцать четыре телеги – голая утоптанная земля площадки казалась теперь непривычно широкой, словно испуганной собственной пустоты – и подумал, что хоть эта очередная победа временна и локальна, но от этого не менее настоящая и значимая как для тех немногих людей, которые находятся в его непосредственном подчинении, так и для тех, кого он не знает и вряд ли когда-нибудь узнает, благодаря грузу, который до них не дойдет, ведь застава выполнила свою задачу.