Текст книги "Найденная принцесса (СИ)"
Автор книги: Путешественница
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)
– Серебряный Дождь, не мог бы ты...
Он вдруг резко подался вперед и поцеловал меня. От неожиданности я перестала соображать и ответила на поцелуй, хотя это и было несколько неудобно: раньше я не целовалась, вися вниз головой. Никогда не думала, что чьи-либо губы могут быть такими вкусными. В этот момент я почувствовала, что падаю. Серебряный Дождь поймал меня, поставил на землю и быстро освободил от пут. После чего развернулся и собрался уходить.
– Подожди.
– Да? – он замер, не оборачиваясь.
– Помоги мне его освободить, – указала я на съёжившегося на земле зверька.
Это и вправду оказался лис. Лисёнок. Многохвостый. Освобожденный, он, хромая, пошёл за нами. Когда я взяла малыша на руки, он не сопротивлялся. А вдруг он захочет остаться? Будет у меня собственный лис. Я провела ладонью по мягкой шёрстке и мечтательно улыбнулась.
Я шла за Серебряным Дождём, не в силах избавиться от слабого привкуса кокоса на губах и воспоминаний о мгновениях поцелуя. И зачем он это сделал?
В лагере никто не спал. Нас встретили дружным напряженным молчанием. Я уставилась себе под ноги, чувствуя вину от того, что подняла всех и заставила волноваться. Устроившись на своём месте, я ещё долго не могла заснуть, слушая едва уловимое мерное дыхание лисёнка под боком.
ХХХ
– Ал, что делать будем?
– Ты о чём?
– О Елизавете этой. – Райан умудрился выразить голосом всё то отвращение и неприязнь, что он испытывал к девице, которую им надлежало сопровождать. Видя полное безразличие на лице Алекса, он пояснил: – По-моему, Дождь её уже того, оприходовал.
– Оприходовал. – В голосе Алекса появилась улыбка. – Ну и Джер с ней. Всё равно эта девица на принцессу Елизавету ни капельки не похожа. Интересно, о чём думал этот эльф, когда всучивал нам её?
– Не похожа? То есть как? – изумился Райан.
– Ты разве её не помнишь?
– Не-а, я же тогда обучение проходил.
– А, да... Принцесса Елизавета была тонкой в кости, бледной, с черными фениксовыми глазами и длинными волосами. А ещё она была блондинкой.
– Но это же...
– Поговаривали, что она не дочь Харолана. А эта девица... Кого же она мне напоминает?
Алекс замолчал, Райан бросал плоские камешки так, что они отскакивали от поверхности воды, и считал по тихим шлепкам, как далеко те долетали. Луна скрылась за облаками, так что почти ничего вокруг не было видно. Наконец, Райан запустил последний камушек и тихо спросил:
– Ал, если Елизавета была светловолосой, то, как звали ту... м-м... принцессу с мерцающими как угли глазами, которая была доступна всем?
– Точно. Дочь Урсулы, Елена. А ведь её отправили в тот же монастырь... Держись-ка лучше от неё подальше.
ХХХ
Сирин сидел, прислонясь к стволу дерева, и ласково перебирал волосы Кевина, голова которого лежала у него на коленях.
– Может, тебе косички заплести? – невинно поинтересовался Сирин у друга.
– Не надо. Они мне не идут. Я и так собираюсь волосы обрезать, а то эта девчонка сегодня ляпнула, что я со спины на девушку похож.
– А знаешь, и вправду что-то есть, – задумчиво-глубокомысленно покивал Сирин.
– Да ладно тебе.
– Нет, я серьёзно.
– Прекрати, – нахмурился Кевин.
– Нет, ну только представь: ты – девушка.
– Только в самом страшном сне.
– А давай тебе платье подыщем: что-нибудь из гардероба принцессы тебе обязательно подойдёт.
– Прекрати.
– А ещё...
Кевин пружинисто вскочил и бросился на друга. Тот увернулся, одновременно пытаясь задеть противника локтем. Удар прошел мимо, и тут же Сирину пришлось спешно вскакивать на ноги и отступать под бешеным натиском. Выйдя на более-менее открытое место, противники разошлись по полной, обмениваясь быстрыми ударами, за которыми нетренированный глаз вообще не мог уследить...
Они лежали на траве совсем рядом, слегка побитые, взмокшие, но довольные. Как это часто у них случалось, никто так и не смог взять верх. Кевин был сильнее. Зато Сирин более ловок. Они оба обожали эти полусерьёзные бои. Каждый знал другого как себя, но они никогда не скучали вместе. А эти боевые тренировки служили стимулом для самосовершенствования. Ещё с детского возраста они пытались научиться новым техникам, ударам, обманным маневрам, чтобы было чем похвастаться во время очередной стычки или тренировки. Сыновья двух братьев, которые люто ненавидели друг друга, они стали больше, чем братьями и ближе, чем друзьями. Настолько, что по глазам легко отгадывали, о чём думает другой.
– Странная всё-таки эта девчонка. Интересно будет посмотреть на реакцию Харолана, когда он увидит свою так называемую дочь.
– Да, это будет весьма занимательное зрелище. И зачем только эльф нам её всучил? Хотя с Повелителя тёмных вполне станется объявить её какой-нибудь 'потерявшейся дочкой'. Кстати, зачем ты играешь с огнём, она ведь не в твоём вкусе?
– Хоть какое развлечение. Она уже два раза отказалась.
– Что-то не верится. С твоим-то умением обольщать...
– А в последний сказала, что мне 'по служебному положению не положено'. Правда, смешная?
– Ещё какая. С одной стороны сама лезет, а с другой – не положено. Что ты собираешься делать, когда она сдастся?
– Я... – он мечтательно улыбнулся. – Хочу, чтобы она сама об этом просила. Но пользоваться ею не собираюсь.
– Почему?
– Оно мне надо? Вдруг Харолан и вправду объявит её своей дочерью. Мне что тогда, обручаться с ней? Ну уж нет.
– Не понимаю я её. Чувствуется, что с нами она легко общается, но в то же время разыгрывает из себя неприступность. Может, хочет продержаться до обряда, а там...
– Не знаю. Порой, она ведет себя как ребенок, но все знают, что в Креоле к двадцати пяти сианам даже невиннейшие дети приобретают ТАКОЙ опыт. Я предполагаю, что она очень ловко притворяется.
– Ты прав. По глазам сама невинность, но целуется... Пошли купаться.
ХХХ
Два дня прошло после того случая. Мы всё так же продолжали путь. Так же, за исключением двух вещей: лисёнок остался со мной (как мне скупо объяснили – это пятихвостый лис, до настоящего момента считавшийся вымершим, я переименовала его во Всполоха, так как его пушистая шубка напоминала всполохи огня в темноте ночи), а вся команда меня бойкотировала. На все вопросы мне отвечали одно и то же: 'Приедешь во дворец, там всё объяснят'.
Бес меня упорно избегал, а он, по-моему, единственный, кого можно было бы разговорить. Один раз на очередном привале ко мне пристал Серебряный Дождь, да так, что пришлось напоминать ему о его правах и обязанностях, в частности в отношении меня. Остальные делали вид, что ничего не видят и не слышат.
После очередной обеденной прогулки я оказалась рядом с Серебряным Дождём. Конечно, не лучший сосед, но, может, хотя бы он не будет отмалчиваться? Ну что ж попробую. И я произнесла сакральную фразу, после которой меня обычно старались сплавить куда подальше:
– Серебряный Дождь, расскажи что-нибудь, – и посмотрела на него умоляющим взглядом.
И он рассказал! Сначала я недоуменно уставилась на парня, потом пожала плечами и постаралась извлечь для себя как можно больше полезного из трехчасовой лекции о... метательных ножах: о различных видах изготовления, о расшифровках насечек, о том, как определить по виду, где было произведено данное оружие, о... В общем, загрузил он меня по полной. Лекция бы ещё продолжалась, но Странник её прервал буквально на полуслове:
– Всё, останавливаемся.
– Уже? – я оглянулась. Оказывается, я не заметила, как лес закончился (заметишь тут, когда сидишь с закрытыми глазами для лучшего представления всех этих рисунков и клинков), и мы ехали по бескрайнему полю с травой по колено. Впереди далеко-далеко маячили горы. Справа километрах в двух возвышался холм. Но самое интересное, что до вечера ещё вагон времени.
– Почему так рано? – задала я резонный вопрос.
– Ждите меня здесь, – бросил вместо ответа Странник, соскакивая со своего кошмара и направляясь в сторону этого холма.
Я быстро обернулась к Серебряному Дождю.
– У меня к тебе два вопроса, точнее, один вопрос и одна просьба.
– Спрашивай.
Я молча завела ему руку за спину и провела по волосам – ничего. Неужели я ошиблась? Провела рукой по спине под волосами сверху вниз, потом обратно. Ай! Нет, всё-таки не ошиблась. Я отдернула руку и оглядела ладонь. Это всего лишь маленький порез – переживу.
– Надеюсь, ножи в волосах не отравлены?
– Нет. Откуда ты узнала про ножи?
– Честно? Только ты не обижайся. С чисто женской точки зрения тебе косички не идут. А что касается моего вопроса... Скажи, метательные ножи – твоё любимое оружие?
– Да, угадала.
– А можно посмотреть, как ты тренируешься?
Он пожал плечами, что могло в равной степени означать и 'да', и 'нет'.
На привал мы расположились недалеко от дороги. Поев вместе с охраной (оказывается, они питаются совсем не воздухом), я с грустью обозрела своё платье. Нет, оно, без сомнения, удобное, но за время поездки стало грязным и начало кое-где рваться. А у парней одежда чистая. Откуда же они её берут? Я выгляжу как замарашка на фоне прекрасных принцев. Я огляделась. Отлично, Бес устроился отдельно от остальных. Он самый низкорослый в компании, приблизительно моего роста.
Я немного порассуждала, этично ли просить у собственного охранника одежду, а потом щеголять в штанах на размер или два больше,.. зато в чистой!
При моём приближении парень перестал жевать и, как мне показалось, слегка насторожился. Я лучезарно ему улыбнулась.
– Приятного аппетита, Бес. У меня к тебе небольшая просьба. – Схватив парня за руку, я потянула его подальше от остальных. – Пошли, поговорим. У тебя запасная одежда есть?
– Твои платья у Молнии, – недовольно буркнул феникс, правильно истолковав мой алчущий взгляд.
У Молнии мои платья? Почему мне никто ничего не сказал раньше?
– Мне не нужны платья. Можешь одолжить штаны и рубашку? Прошу.
Он уставился на меня, как баран на новые ворота.
– Зачем?
– Так намного удобнее.
– Моя одежда будет тебе велика.
– Ну и что. Всё равно это лучше, чем пышный ворох юбок. – Я умоляюще глянула на него. – Прошу тебя.
– Ну-у, если тебе так нужно.
– Нужно-нужно, – закивала я, как китайский болванчик.
Бес пару раз нажал на камень кольца и прямо из воздуха выудил мне чистый комплект рубашка – штаны.
– Благодарю, а ножницы есть? – А тяжеловаты вещи. Вроде как не мокрые. Что ж это за ткань такая?
– Есть нож, а зачем? – удивлённо глянул на меня парень.
– Хотела малость подровнять.
Бес усмехнулся.
– Даже не пытайся. Материя не та. Она специально создана, чтобы защищать от стрел, кинжалов и другого оружия. Ударов десять выдерживает, только синяки остаются. Так что ты её не разрежешь.
– Спа... благодарю. Попробую так примерить.
М-да, видон как у Арлекино в мультике о Буратино, правда, у того штаны были хотя бы нормального размера. Чего не скажешь обо мне... Мало того, что у Беса руки-ноги длиннее, так он ещё шире в плечах и в талии. Особенно это заметно по спадающим штанам (слава Богу, спадают они только до бедер). И рубашка так и норовит сползти на одно плечо. Зато в груди не жмет. Повертевшись, я пришла к выводу, что это всяко лучше, чем мои платья (особенно, если учесть тот факт, что они все на шнуровке).
Реакция на мой новый наряд была неоднозначной: Серебряный Дождь, Туман и Молния похоже от души веселились, Ветер недовольно кривился, лица братьев выражали легкое неодобрение, Бес передёрнул плечами и отвернулся. Что думал Морок, для меня так и осталось загадкой. Странник же, когда вернулся, предложил мне переодеться обратно, потому что повелитель Гиперии, увидь меня в таком виде, раз и навсегда заречётся терять своих дочерей.
– Будем подъезжать домой, тогда и переоденусь. Специально для него, – пообещала я.
Когда солнце коснулось далеких гор, мы взошли на холм. На вершине Странник вскочил на своего кошмара и остался стоять на месте. Остальные последовали его примеру. Я оказалась с Мороком. Вокруг – как будто тёмно-зелёное море с пятнами бирюзового, синего и оранжевого. Оно лёгкими волнами непрерывно движется, а мы стоим.
– Чего ждем?
– Тихо.
Тихо, так тихо.
Медленно заходило солнце. Лениво волнами колыхалось бесконечное поле. Иногда налетал более сильный порыв ветра, но не холодный, а теплый и ласковый. Травы чуть слышно шелестели. Мы ждали. Медленно заходило солнце. Очень медленно. Слишком медленно. Я прикрыла глаза и начала проваливаться в забытьё, в пустоту без сновидений. И лишь чей-то голос на грани сознания скользнул очередным порывом ветра и исчез.
ХХХ
Х-х-холодно.
Я открыла глаза. Мы неслись по равнине по направлению к лесу. Чуть справа монолитом возвышалась огромная гора. Заходило солнце...
Я что, проспала целые сутки? Бред. Да и пейзаж не тот. Где это мы очутились?
– Морок, где мы?
– На Агаре.
– А что это за гора?
– Сенай.
Сенай? Священная гора фениксов?
– Получается, я так долго спала? Мы ведь уже в Гиперии. Так быстро.
Морок рассмеялся.
– Нет, конечно. До Гиперии ещё далеко.
– Но Сенай... Я думала, что она во владениях фениксов...
– Нет, с чего бы?
Но если гора так далеко, то...
– Я слышала легенды про эту гору. Когда-то там инициировались.
Морок только неопределённо пожал плечами.
...то фениксы фактически не владеют магией и более чем наполовину слабы. Теперь понятненько. А ещё я замерзаю!
– Морок, а почему так холодно?
Я непроизвольно прижалась к парню и попыталась поджать ноги. Тот, полюбовавшись на синеющую меня, выудил из кольца плащ и укутал в него.
– Благодарю. – Мне стало немного теплее. – Так почему здесь так холодно?
– Мы переместились на другую планету.
– Каким образом?
– Это сложно понять.
Я что, по-вашему, совсем тупая? – обижено подумала я.
Солнце зашло. На небе блестели звезды и спутник, Элаон, по-моему. А мы всё продолжали путь. Я тихо дулась на Морока до самой стоянки. Как только я очутилась на земле, то подбежала к Серебряному Дождю, дабы выпытать, как мы здесь очутились. Тот отправил меня к Страннику. Ну, я и пошла.
– Странник, объясни мне, как получилось, что мы очутились в другом месте?
– Это слишком сложно, – отмахнулся он от меня.
– Даже у самого сложного явления есть нормальное доступное объяснение.
Черноволосый горько вздохнул и коротко спросил:
– Ты ведь не отстанешь?
– Не-а! – широко улыбнулась я.
– Ты когда-нибудь слышала про технологию малой дороги?
– Технологию малой дороги? – нахмурилась я. – А почему малой?
– В мире существуют места, из которых, при определенных обстоятельствах, можно быстро попасть в другую точку Вселенной. Но для этого нужны чёткие условия: определенный угол наклона к светилу и спутникам...
– Ничего не понимаю, – перебила я его, – это полный бред. – Стоявший рядом Серый Орёл улыбнулся краем губ, а я продолжила: – Для пользования технологией туманных дорог нужна только предрасположенность, сила и практика. Туманные дороги существуют везде. Выходами на туманную дорогу или, как её ещё называют, Тропу, являются своеобразные истончения и узлы в плетении Мироздания, а туманные дороги позволяют из любой точки Вселенной попасть в иную нужную тебе точку. Любую. Но они часто идут по кайме Грани, причём иногда со стороны иной реальности. Это очень опасная технология, так как приходится передвигаться по чужому миру, полному выходов в другие реальности и подуровни Мироздания... Кстати, туманные дороги были созданы вроде как дополнительная защита вместе с Гранью.
В ответ не было сказано ни слова. Я оглянулась и, заметив на лицах своих провожатых удивление, изумление, недоверие, внутренне улыбнулась.
– Откуда ты это узнала? – глухим голосом спросил Странник.
– Попросила у Индинга воспользоваться его библиотекой, – ангельски улыбнулась я. Доступ-то я выпросила, и даже нашла кое-какую интересную информацию. Но про туманные дороги и Грань я читала в подсунутых мне Алом материалах. Интересно, что сейчас делает Ал? Небось, наблюдает и противно хихикает. Хотя нет, он же ангел. Ему по статусу не положено. – Но там ни слова нет про технологию малых дорог. Может, это просто...
– Нет, у нас это называется малыми дорогами, – упрямо повторил Странник. – В развитых империях полно активных порталов, но на отдаленные планеты типа этой можно добраться только таким образом. – Он на пару минут замолк, а потом спросил: – Ты что-нибудь ещё знаешь про туманные дороги?
– Да я фактически ничего про них не знаю. Но ты можешь попробовать поинтересоваться у кого-нибудь из проклятых. Они в этом спецы. – Странник чуть заметно передернул плечами. – Хотя они вряд ли будут настроены на конструктивный разговор.
Мой собеседник явно был разочарован подобным ответом и попытался скомкать разговор.
– Пошли. Морок уже костёр разжёг.
Костер. Жаркий и большой. А вокруг него лежат брёвна.
– А это откуда?
– Мы здесь останавливались, когда за тобой ехали, – пояснил Ветер.
После ужина я нежилась у огня, завернувшись в плащ. Идти спать не хотелось. Парни тоже не торопились укладываться. Сейчас бы шашлычка и гитару... Кстати, насчёт гитары.
– Серебряный Дождь, у вас с собой гитара есть?
– Есть.
– Спой что-нибудь.
– Лучше к Молнии обратись. У него голос хороший, – открестился от такой чести парень.
– Молния, пожалуйста, – с мольбой глянула я на указанного феникса.
Он недоумённо нахмурился.
– Что значит 'пожалуйста'?
– То же самое, что и 'прошу', только менее официальное. А вместо благодарю можно говорить спасибо.
Все удивлённо переглянулись, а я только пожала плечами.
– Многие так говорят. Молния, прошу, сыграй.
Тот с ничего не выражающим лицом выудил какой-то инструмент, похожий на гитару несколько странной формы, но из-за плохого освещения я его не смогла толком рассмотреть; пару минут просто перебирал струны, а потом запел. О Боже, я в жизни не слышала такого голоса: нежный, бархатистый, завораживающий и зовущий вдаль. Молния пел на незнакомом языке, но я прекрасно понимала смысл слов, и баллада во всей своей красе разворачивалась перед моими глазами настолько реалистично, будто я сама была участником этих событий.
Двое уверяют друг друга в великой и бесконечной любви. Молодой феникс должен отправляться в поход. Он небогат, он незнатен, но он преданно любит свою избранницу и умоляет дождаться его. Она, дочь влиятельного человека, рыдает у парня на плече и обещает быть верной до гроба. Он уезжает. Проходит три долгих сиана, и он возвращается, овеянный славой и богатый. Парень узнаёт, что его нежная возлюбленная давно обручена. И не просто давно. Обряд прошел через три дня после их последней встречи. Тёмной ночью парень пробирается в комнату бывшей возлюбленной и разыгрывает целую сцену: он такой бедный-несчастный, удача отвернулась от него в походе, его бросила та, ради которой он жил! Неужто возлюбленная совсем забыла свои клятвы? Она прогнала парня со словами, что такая прекрасная девушка, как она, не обещала до старости дожидаться нищего оборванца. Парень ушел. Но вскоре они встретились на одном из балов у правителя, и девчонка узнала в новом богатом вельможе, обсуждаемом всем высшим светом, своего бывшего возлюбленного. Ночью она пришла его соблазнить, а он её прогнал.
И правильно сделал, – решила я, – хотя парня жалко. Музыка, голос, подбор слов и выражений лично меня заставили почувствовать себя главными героями, а сама история очень сильно взволновала. Звук этого инструмента напоминает нашу гитару, только звучание более бархатистое и спектр нот шире: как минимум на две октавы больше, чем в обычной шестиструнной. Одновременно встречались тона-полутона, которые на наших гитарах при всем желании не воспроизвести. А ещё у меня было чувство, что я слышу не один инструмент, а больше. В общем, это было прекрасно.
Молния немного поперебирал струны и вновь запел.
Феникс прощается с девушкой, отправляясь на задание, откуда, скорее всего, не вернётся. Девушка плачет, умоляет не бросать её одну, остаться с ней. Но это невозможно. Мне стало невыносимо грустно. Я совершенно не замечала слёз, катящихся по щекам. Музыка и голос, казалось, выворачивали душу наизнанку. Девушка бросается фениксу на грудь, обещая, что никогда не забудет его; даже если он не вернётся, она будет ждать. Тот странно улыбнулся и тихо произнёс, осторожно гладя девушку по спине: 'Конечно, не забудешь. И будешь ждать...всегда!' После чего резко вонзил ей узкий кинжал за ухо и, глядя в затухающие глаза, повторил: 'Всегда. И только меня, любимая'.
Когда стихли последние аккорды, я сидела в прострации. Было ощущение, что душу вывернули наизнанку и вытерли об неё ноги, потом небрежным жестом бросили обратно. А в голове бился единственный вопрос: 'За что?'
А Молния вновь начал какую-то грустную балладу.
– Прекрати! – крикнула я, вскакивая на ноги, и бросилась прочь. Нет, я не могу это слушать! Это... это... это просто ужасно. Я бежала, не видя дороги, потом прислонилась к дереву и разрыдалась. Сзади кто-то подошёл и, как мне показалось, протянул руку, чтобы утешить меня; но я, не оборачиваясь, отмахнулась и вправду попала по руке, отбивая её. Я не желала никого видеть и тем более ни с кем разговаривать.
– Уйди!
Вместо ответа меня грубо схватили за плечо.
– Чего тебе надо? Я же сказала... – резко начала я, оборачиваясь, и замолкла. За мной стоял кто-то низкий и непропорциональный, больше всего смахивающий на небольшую горку с длинными волосатыми руками. Это явно не мой охранник.
Я ошарашено глядела на это нечто, по инерции всхлипнув от рыданий, от которых меня так грубо оторвали. Гора ухмыльнулась, и я чуть не задохнулась от вони. Похоже у него в лучшем случае несварение желудка. Набрав побольше воздуха (ничего, что гадкий – жизнь дороже), я со всех сил завизжала, но меня бесцеремонно прервали ударом руки (хотя скорее лапы) по лицу, потом вскинули как куль на плечо и поволокли в неизвестном направлении.
В голове звенело, перед глазами расплывались разноцветные круги, во рту появился солоноватый привкус крови. Не помню, сколько времени прошло, кажется, я отключилась. Наконец, меня сбросили с плеча, и я сжалась, предчувствуя, что сейчас больно ударюсь о землю, но... Я падала, а земли всё не было. Пришлось заставить себя перебороть страх и открыть глаза: совсем рядом уходила вверх неровная стена. Что за?.. В этот момент я со всей силы, ударилась плечом. Тело взорвалось болью. Послышался хруст, и всё кануло в беспросветную тьму.
Очнулась я от дикой боли. Чёрт, да я такого в жизни не чувствовала: тело словно плавилось в огне. Правая рука по ощущениям отсутствовала в принципе, а вокруг было жутко холодно и дул непрерывный ветер. С трудом разлепив залитые кровью веки, я приподняла голову. Ё-моё, да я вся в крови. Земля вокруг усеяна красными пятнами. Правая рука не двигалась, но в наличии имелась. Нужно встать и идти, иначе я здесь замерзну насмерть или окончательно истеку кровью.
Встать удалось попытки с десятой. С завидным постоянством накатывала тошнота, перед глазами всё покачивалось и периодически темнело, ноги дрожали и с трудом передвигались. Несмотря на ветер, вокруг плавал туман. Вскоре я наткнулась на чёрный камень: то ли алтарь, то ли нечто подобное. А ещё он двоится. Вот чёрт! А вон дорога... дороги. Я помотала головой, но стало только хуже: предметы поплыли, а я всерьёз испугалась, что вновь упаду. Спокойно, нужно подумать логически. У меня вроде двоилось в глазах? Значит, мостов всё-таки три. Я медленно направилась к среднему, чертыхаясь и умоляя организм двигаться вперед. Я не хочу здесь умирать! Шла я очень медленно и, похоже, отнюдь не прямо, так как очутилась не перед средним мостом, а перед левым. Хотя какая разница? Главное, что дошла. Хватаясь за перила, я упорно двигалась вперед. Вокруг плавал туман настолько густой, что можно ложкой зачёрпывать. Обо что-то споткнувшись, я упала на колени, вцепившись в перила, и взвыла от боли и отчаяния.
Незнакомый голос, казалось, раздался прямо в голове:
– Чего тебе надо? – ни жалости, ни презрения, ни удивления – ничего.
Чего мне надо? – отрешенно повторила я, и сознание затопили чужие мысли: власти, богатства, мести...
– Защиты, – пробормотала я синеющими губами, чувствуя, что вновь уплываю в небытие.
– Защиты? – голос был удивлён и задумчив. – Ну, хорошо, буду защищать, если выживешь.
Кто ты? – мысль билась птицей в клетке, но произнести эти слова я уже была не в силах.
– Зови меня... Дефансер, – в голосе незнакомца прозвучала насмешка.
Что-то изменилось вокруг. Меня бросило в жар и в океан боли, по сравнению с которой моё прежнее состояние показалось сказкой. Я кричала, мечтая потерять сознание, да хоть умереть, лишь бы больше не чувствовать ЭТОГО. Боль, казалось, проникла в каждую клеточку, вулканом взорвалась в мозгу. И я, наконец, потеряла сознание.
ХХХ
Свет, боль, жара, пить... Где я? Свет такой яркий, что невозможно открыть глаза. Что прои... О, нет!
Я застонала от боли во всём теле. Рядом послышались смутно знакомые голоса.
– Врач утверждал, что серьёзных повреждений нет. Так почему она до сих пор не приходит в себя? Вот уже десятый день лежит.
– Вполне возможно, что девчонка отравилась... или её отравили.
– Яд? Зачем?
– Нет, не яд. Я полагаю...
С трудом разлепив губы, я чуть слышно прохрипела:
– Пить.
Меня услышали. Осторожно приподняли голову, и к губам прикоснулась холодная кружка. Я приоткрыла рот, и вода потекла тонкой струйкой. Поспешно глотнув, я закашлялась.
– Медленно, малышка. Пей медленно.
В рот вновь полилась вода, и я начала медленно проглатывать её по чуть-чуть. Вскоре кружка опустела, потом исчезло ощущение чужого присутствия совсем рядом. Кто эти люди? Я их знаю? Думать не хотелось, вспоминать тем более, заснуть не получалось. Я лежала на грани яви, покачиваясь на тихих волнах слов, смысла которых я не понимала.
Когда я вновь пришла в себя, была ночь. Вокруг тихо, как в гробу, и так же темно. Чувствовала я себя лучше, чем в прошлое пробуждение, но всё равно чертовски хреново. Пить хочется жутко: полжизни за кружку воды! Но разве получится дозваться хоть кого посреди ночи? С усилием повернув голову, отчего в затылке проснулась пульсирующая боль, я попыталась понять, где нахожусь. Ничего не видно. Хотя нет, тут совсем рядом столик или тумба. И на нем что-то стоит. Главное достать. Я приподняла руку. Возникло чувство, что она весит, по крайней мере, центнер. Нет, я не смогу. Рука упала обратно. Рядом почудилось лёгкое движение.
– Пить хочешь? – голос был тихий, с легкой хрипотцой спросонья.
– Да.
Меня вновь напоили. Голос показался знакомым, но кто это может быть?
– Кто ты?
– Молния.
Молния. Что-то знакомое. Где и когда я слышала это странное имя?
– А ты помнишь, как тебя зовут?
Меня? Я нахмурилась в тщетной попытке вспомнить.
– Это так важно?
– Да. Очень.
Я задумалась. Молния тоже молчал. Мысли как назло разбежались и попрятались подальше. Наконец, нужное слово пришло легко и незаметно. Неужто так просто?
– Лена. Меня зовут Елена.
Молния застыл. Мне на мгновение показалось, что он улыбнулся, вот только как-то зловеще.
– А что ты ещё о себе помнишь?
Разрозненные образы и отрывки воспоминаний хороводом проносились перед внутренним зрением, но хоть что-то вычленить оттуда было совершенно невозможно.
– Не помню. Ничего не помню.
– А из того, что с тобой недавно произошло?
Со мной что-то произошло?
И вновь каскад образов и картинок. Я нахмурила лоб, но всё равно ничего не могла понять.
– Я... нет, ничего.
Он продолжал стоять, слегка склонившись надо мной, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы, не отвлекаясь, попытаться разобраться в этих картинках. Незаметно для себя я заснула. Хотя был ли это сон? Если да, то это самый страшный кошмар в моей жизни.
В следующий раз я очнулась с гудящей головой и в преужасном настроении. Что же мне снилось-то? Кровь, вино, трупы, огни пылающих зданий, азарт, эйфория, жестокая радость, убийства; красноволосый феникс, которого называли богом, и ещё двое 'богов'; битва, гулянка, девушка, красивая настолько, что дух захватывало; и вновь кровь, смерть, боль... Нет, хватит. Всё. Достаточно. Я прижала руки к вискам и открыла глаза. Какой ужасный сон. Неужели у меня настолько кошмарное воображение?
– Очнулась, наконец. Пить хочешь? – раздался рядом знакомый голос.
Знакомый-то знакомый, вот только чей?
'Туман'.
Туман? И тут я вспомнила. Я ехала с охраной, выдавая себя за какую-то принцессу. Меня похитили и хотели убить, сбросив со скалы или чего-то подобного, но я выжила.
'Весьма удачно попала в блуждающий портал '.
И очутилась в каком-то месте, где познакомилась с... кажется, он назвался Дефансером.
'Браво! Вспомнила. А ты сильнее, чем я ожидал'.
Ожидал? Так ты... ты и есть этот Дефансер? А что ты делаешь в моей голове?
Послышался ехидный смешок.
'Обживаюсь'.
Не поняла. Каким образом ты здесь обживаешься? Ведь это моя голова! И ты меня, по-идее, защищать должен?
'А ты дальше вспомни'.
Я искренне попыталась. Помню, что упала в обморок от боли, а потом... потом... я... Я вспомнила и застонала. Нет, этого не может быть! Я не... я не могу быть...
– Елизавета, с тобой всё в порядке?
– Уйди, – мрачно сказала я, отворачиваясь к стене, – уйдите все. Оставьте меня одну.
– Но...
– Я сказала: вон отсюда! – рявкнула я что было силы, и, как только почувствовала, что в комнате никого не осталось, сжалась под одеялом с единственной мыслью в мозгу.
– Этого не может быть, этого не может быть.
Я не убийца!
После разговора с Дефансером вспоминались только отрывочные фрагменты, но этого было вполне достаточно.
Вот я, отупелая как зомби, иду к реке, скидываю с себя остатки одежды с ленивой мыслью, что если бы не она, то едва бы я выжила. Плечо было раздробленно. Я не видела, не чувствовала, но знала, что спина – один сплошной синяк. Мизинец на левой руке сломан (это-то я как умудрилась?). Я смываю с себя кровь, ложусь на песок и медленно начинаю восстанавливать плечо. Конечно, это делала не я, а Дефансер. Точно так же до этого он остановил кровь, чуть подлечил и поставил блокировку на чувствительность. Он и сейчас её поддерживал. Слава Богу.
Ночь, я куда-то иду. Меня быстро (как им кажется) окружают орги. Я с одним таким уже встречалась. Сейчас они больше походили на кубики на ножках, а сверху ещё один кубик с рогами, типа голова в шлеме. Я их лениво разглядываю. Всего лишь шесть? Какое убожество. Да за кого они меня принимают?
