Текст книги ""Л" значит Лили. Часть I (СИ)"

Автор книги: otium

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Что-о? Ах ты хамло мелкое! Сириус, конечно, рассказывал, что его брат жуткий сноб, но не до такой же степени! Да он почти как Фоули и его приятели!

– Свое – это какое? – тихо поинтересовалась Лили. – Место старосты этой школы? А, я поняла, наверное, ты о том, что не далее как вчера вечером я доварила зелье для твоего отца – по вашей же, между прочим, просьбе!

Он сморщил нос и презрительно оттопырил губу, явно собираясь что-то сказать, но в этот момент вагон сильно тряхнуло, и Регулус выронил журнал и схватился за поручень, разом растеряв всю свою надменность.

– Мы ни о чем тебя не просили, – кое-как выпрямившись, фыркнул он. – Нам бы помог Темный Лорд – великий волшебник, который победил саму Смерть! То, что ты успела раньше, просто досадная случайность, а не свидетельство твоей силы. Склонись перед ним, глупая грязнокровка, склонись и признай его власть, и он тебя не тронет! Наш Лорд справедлив и великодушен, он всем дает шанс, даже таким, как ты!

Да-а… Это уже не просто сноб, а целый готовый прозелит – ишь, как страстно проповедует! Неужели он всерьез рассчитывал впечатлить ее своими угрозами?

Послышался топот. Лили подняла голову – по проходу мчался какой-то первокурсник, и она благоразумно отступила с дороги, но Регулус, видимо, привык, что его все обходят стороной, и не успел увернуться.

– Как я люблю слепую веру и нерассуждающее сослагательное наклонение, – усмехнулась она, когда он предсказуемо сложился пополам, получив локтем в живот; следом за первым мальчишкой по вагону пронеслись еще двое. – Или ты имеешь в виду, что он просто не хотел вам помогать? Иначе как бы я, такая жалкая и ничтожная, смогла случайно опередить победителя самой Смерти?

Регулус выпучил глаза, хватая ртом воздух, и явно потерял дар речи – то ли от боли, то ли от такой немыслимой наглости. Его лицо залила краска, а надутые щеки грозили лопнуть… Чего доброго, еще слюной забрызгает. Лили машинально отступила в сторону и почувствовала под ногой что-то твердое. Скосила глаза… ах да, тот самый журнал по квиддичу.

Вот только на обложке красовался не очередной знаменитый ловец, а размалеванная блондинка в откровенном синем платье, причем вместе с каким-то мужчиной. Их лица показались Лили смутно знакомыми – где-то она уже видела эту женщину… и мужчину тоже, с его характерным взбитым коком и белым костюмом с блестками…

И в этот момент Регулуса прорвало. Он говорил очень громко, почти кричал, но поезд грохотал, набирая скорость, и Лили приходилось напрягать слух, чтобы что-то услышать.

Хотя лучше бы она этого не делала.

– Ты… ты просто наглая грязнокровка, тупая и бесцеремонная! Как ты смеешь в нем сомневаться? Он слишком поздно узнал о нашей беде, но все равно обещал помочь, и даже взял у меня подборку книг по темной скверне! Он отметил меня как равного, удостоил величайшей чести – тебе никогда не понять, что это значит для нас, настоящих волшебников!

Что? Так Блэки обратились за помощью к Тому-Кого-Нельзя-Называть? И отдали ему труды Квинтии Маккуойд, а Сириус решил, что они просто сбежали с полки! О Боже, бедный Сириус, он ведь до последнего надеялся, что родители запретят его братцу ввязываться в политические распри! А они не дождались результатов – поджали хвост и побежали к своему Лорду, не допуская даже мысли о том, что зелье удастся модифицировать. И теперь не знают, куда деваться от позора – ведь им, всесильным Блэкам, помогла какая-то жалкая грязнокровка!

А она еще надеялась на их благодарность. Вот же дура наивная.

– Конечно, куда мне до вас, – хмыкнула Лили. – Если бы моей семье кто-то протянул руку помощи, мне бы и в голову не пришло попрекать его происхождением. И уж тем более бросаться оскорблениями, – она покачала головой. – Впрочем, что я тут с тобой антимонии развожу? Я же с самого начала знала, что благодарные Блэки – это почти оксюморон, а чистые души среди вас в таком же дефиците, как праведники в Содоме и Гоморре. Ни мозгов, ни совести – и так у всей вашей снобской семейки.

Широко распахнув глаза, Регулус то открывал, то закрывал рот, но Лили не собиралась дожидаться, пока он опомнится. Однако не успела она сделать и пары шагов, как вагон снова тряхнуло. Пошатнувшись, она выставила руки, с ужасом понимая, что не успевает ни за что схватиться… Новый толчок – и ее швырнуло прямо на Регулуса. Зубы звонко клацнули, подбородок уперся ему в грудь, макушки коснулось чужое дыхание… Она думала – сейчас он ее отпихнет, но он лишь придержал ее за плечи и помог выпрямиться. И тут же отступил в сторону и с досадой бросил:

– Да кто тебя попрекает? Это ты напала на меня со своими маггловскими ругательствами! А я хотел тебе помочь, дать еще один шанс, замолвить за тебя словечко перед Темным Лордом! Неужели ты думаешь, что Министерство будет вечно защищать таких, как ты? Рано или поздно оно склонится перед его волей, и тогда ты пожалеешь, что отвергла мое предложение!

Предложение? Так это было что-то вроде… извращенной благодарности? Да он просто сумасшедший! Любой нормальный человек за такое разве что в морду плюнет… и то – если не побрезгует.

Должно быть, эти мысли отразились у нее на лице, потому что Регулус сердито прошипел:

– Ты еще пожалеешь, грязнокровка!

А потом развернулся на каблуках и скрылся в ближайшем купе. Раздвижная дверь с щелчком скользнула на место.

Оторопев, Лили глядела ему вслед. Надо же, он еще и оскорбился – вот же скот высокомерный! Решил облагодетельствовать полезную зверушку, замолвить за нее словечко перед дружками-бандитами, и еще удивляется, отчего это низшее существо не оценило заботы! Да на его фоне даже Сириус нормальным человеком покажется, не говоря уж о Поттере – уж он-то точно никогда не намекал, что она ему не ровня!

Обида жгучим комом стояла в горле и никак не проглатывалась. Чтобы отвлечься, она отвернулась к окну и уставилась вдаль. Поезд мчался на юг, и заснеженные деревья плотной стеной убегали назад, а на горизонте возвышалась сизая горная гряда, упираясь в переливчатое перламутрово-серое небо. Вытащив палочку, Лили пририсовала на стекло черного дракона, заставив его разевать пасть и махать крыльями. Казалось, он летит наперегонки с поездом – волшебное существо, которое старается изо всех сил, но никак не может опередить творение маггловской мысли.

– Нет, лучше вот так, – послышалось из-за плеча, и на голове у дракончика встопорщился колючий гребень, а хвост вытянулся и оброс шипами, как у венгерской хвостороги.

Лили обернулась и нос к носу столкнулась с Сириусом Блэком. Его глаза сияли, на губах играла рассеянная, немного шальная улыбка, совершенно преображающая его надменное, замкнутое лицо.

– Кстати, я тут вчера перед сном немного поболтал с матерью, – небрежно заметил Сириус, убирая в карман палочку. – Очень похоже, что твое зелье сработало – по крайней мере, так считают целители. Точно мы поймем только через месяц, но количество скверны в крови уже начало уменьшаться.

– Да, я знаю, – кивнула Лили. – Поттер мне рассказал. И не только об этом, так что я в курсе всех ваших вчерашних похождений, – добавила она с намеком.

Его лучезарная улыбка немного поблекла.

– Признаю, мы немного перестарались… ладно-ладно, я перестарался, – исправился Сириус, поймав ее укоризненный взгляд. – Но этот придурок сам виноват – нечего было вести себя как последнее чмо, тогда бы и разговор вышел не таким… жарким.

Он нервно хохотнул, точно потешаясь над собственной шуткой, и запустил руку в волосы. Берилл Джиггер, которая как-то незаметно нарисовалась у соседнего окна, бросила на него томный взор раненого лебедя, но Лили эти ужимки только раздражали.

Особенно если вспомнить, из-за чего он оправдывался.

– Значит, сам виноват? – медленно закипая, переспросила она. – Очень по-гриффиндорски, нечего сказать! Сначала наброситься на слабого, на того, кто не может дать сдачи, а потом его же и обвинить – сам, мол, напросился!

Сириус приподнял брови. На его лице отчетливо читалось удивление.

– По-моему, ты преувеличиваешь. Особенно насчет слабости и беззащитности. Я эту подлую породу хорошо знаю, от них только и жди удара в спину. Тихушники и трусы, вечно норовят нагадить исподтишка, – он покачал головой. – И не так уж сильно ему и досталось – подумаешь, проучили чуток! В следующий раз будет думать, прежде чем распускать свой поганый язык. Я с ним по-человечески, по-хорошему просил молчать, а это чумазое чмо… – он запнулся и с вызовом продолжил: – Да за такие намеки… что мой брат и Сами-Знаете-Кто… Я их любому в глотку вколочу – любому, ясно? Хоть министерским, хоть газетчикам, хоть всем Упивающимся в полном составе!

В его глазах горела ярость, а щеки раскраснелись, как от мороза; он судорожно сжимал палочку – казалось, дерево вот-вот треснет. В вагоне уже собралась небольшая толпа – девчонки млели, бросая на Сириуса восхищенные взоры, готовые растечься лужицей у его ног.

К горлу подступил ком. Лили поняла, что сейчас ее стошнит, и она тоже растечется лужицей. Только от омерзения. Какое же оно все… неправильное – и эти заносчивые придурки с их альтернативной логикой, и трепетные идиотки, которые не видят дальше своего носа, и весь этот мир с его жестокостью и несправедливостью. Оказывается, Сириус считает всех эльфов подлыми тварями, которые гадят исподтишка – а до чего он додумается в следующий раз? И кто станет его новой жертвой? Чиновники? Газетчики? Или она сама – за правду, которая ему не понравится? Под ногами дрожал пол, стук колес болезненным эхом отдавался в сердце, и в голове пульсировала одна-единственная мысль.

Он такой же. Такой же, как и его брат, чума побери всех этих Блэков, только тот не видит людей в магглах и магглорожденных, а этот вообще ни в ком.

Правда слетела с языка быстрее, чем она успела его прикусить.

– Неужели тебе не приходило в голову, что надо просто спросить у родителей? Бедный эльф лишь повторил то, что день за днем слышал от хозяев, а ты его за это избил! Я говорила с твоим братом, он твердил как заведенный – Темный Лорд то, Темный Лорд это… Нес какую-то чушь, что тот-де оказал ему великую честь и отметил его как равного. Скажешь, я тоже лгу, и вколотишь мои слова мне в глотку?

Но Сириус только побледнел, и беззаботное выражение сползло с его лица, как дурно прилепленная маска.

– Что? Ты говоришь, я… Что? – он моргнул, встряхнул головой, то ли не понимая, то ли не желая понимать.

Лили сглотнула. И повторила:

– Я говорю, что ты дремучий рабовладелец и пещерный плантатор, а твои родители не стали дожидаться, пока я доварю зелье, и обратились к Сами-Знаете-Кому. Это правда, спроси у своего брата, – зачем-то добавила она.

Сириус схватился за поручень. И кивнул:

– Хорошо. Я… спрошу.

Сердце больно сжалось. Прежде она никогда не слышала у него такого тона – тусклого, безжизненного, неестественно ровного. И не видела таких глаз – как после поцелуя дементора, им когда-то показывали колдографии… Внутри невольно встрепенулась жалость; встрепенулась – и тут же затихла.

А кто пожалеет несчастного эльфа? Который виноват лишь в том, что не вовремя подвернулся под руку одному из Блэков? Уж точно не Сириус – он даже сейчас ни в чем не раскаивается и думает только о себе и своей семье. Но как же так? Как один и тот же человек может быть способен и на самую искреннюю любовь, и на поразительное бессердечие? Нет, права была Эмма: все Блэки ненормальные, все до единого, и самое правильное – держаться от них подальше. Не лезть в их проблемы и личные драмы и вообще никак не связываться. И самой не лезть, и Северуса предупредить. Пусть только разрешат опубликовать их статью – и…

Кажется, последнюю мысль она произнесла вслух, потому что Сириус вздрогнул как ужаленный.

– Статью? Ты сказала – статью… вашу статью с Нюнчиком? – медленно переспросил он, и его глаза расширились, а лицо исказилось, как от зубной боли.

Что, и этот туда же? Очередные сентенции на тему «не смей рассказывать Северусу, он всем разболтает»? Лили поудобнее перехватила палочку, вспоминая трансфигурационную формулу для рогов и копыт – ах да, и еще пятачка, как же она могла забыть! – и огляделась по сторонам, машинально прикидывая, кинется ли кто-нибудь его защищать. Дирк Крессвелл – более чем сомнительно, Абигайль Блишвик при Розье и пальцем не шевельнет… Берилл Джиггер тоже отпадает – она пыталась прикинуться уже не раненой, а умирающей лебедью, но получалась разве что коматозная гусыня.

Однако Сириус только помотал головой и хрипло сказал:

– Ты не говорила, что он… твой соавтор. И что он давно все знал.

– Ты что, шутишь? – от неожиданности Лили даже опустила палочку. – Как же ему не быть соавтором, когда основную идею как раз он и придумал? И не делай такие изумленные глаза – я сто раз об этом твердила, всей вашей развеселой компашке!

Казалось, Сириус разом постарел на десяток лет.

– Им – может быть. Но не мне.

Он развернулся, сделал несколько шагов – толпа расступалась перед ним, как волны перед Моисеем… остановился, дернул себя за падающую на лоб прядь и пробормотал, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Нет. Сначала – Регулус.

И вошел в купе, в котором скрылся его брат.

Все вокруг молчали, будто придавленные грузом случившегося. Только грохотали под ногами колеса, заставляя мерно покачиваться поезд, да мелькал за окном холодный заснеженный пейзаж. Лили обвела взглядом толпу – никто не произнес ни слова, девчонки отводили глаза, но и не думали расходиться.

– Ладно. Будем считать, что представление окончено, – начала было она, но тут вагон содрогнулся от глухого стука. Следом послышался звон стекла вперемешку с ругательствами – похоже, кто-то из Блэков разбил окно.

Лили посмотрела на свою палочку. Потом на дверь – казалось, ее вот-вот проломят: под ударами сотрясалась вся перегородка, а прикрывающие стекло шторки плясали джигу. Да уж, этих братцев мифическим Управлением железных дорог точно не напугаешь…

Подумав, она наложила на дверь Муффлиато и частично трансфигурировала ее в камень. Вот так, и пусть они друг друга хоть поубивают. Главное, чтобы их трупы смирно сидели в купе и не пытались выбраться к нормальным людям.

– Все, представление окончено, – повторила Лили. – Не толпитесь в проходе – я их заперла, так что ничего интересного тут больше не будет.

Роуз и Дейзи переглянулись, кивнули и направились в конец вагона. Вслед за ними потянулись и остальные, и Лили, вздохнув с облегчением, уже сама собиралась последовать их примеру, как вдруг краем глаза заметила какое-то мельтешение на полу. Ах да, тот самый журнал Регулуса – в суматохе и тряске его отпинали далеко в сторону, да еще и прищемили дверью… Девица на обложке кокетливо хлопнула ресницами, а мужчина помахал рукой и сверкнул знакомой кривоватой улыбкой – и в этот момент она его узнала.

Да это же Элвис Пресли! Точно, Элвис Пресли собственной персоной, только какой-то жутко располневший, и рядом с ним – вульгарная блондинка. Но он же маггловский певец – разве чистокровные маги интересуются маггловской музыкой? Тем более такие, как Регулус Блэк?

Воровато оглянувшись, Лили подошла ближе, вытащила журнал из-под двери и отправилась искать укромное местечко, чтобы без помех рассмотреть свою добычу.

И даже не оглянулась на купе, где остались Блэки.

12. О пользе ванильных булочек и вреде любопытства

Свободное купе нашлось уже в соседнем вагоне. Правда, по пути ей пришлось разнять две дерущиеся парочки – и одну влюбленную, аккуратно им намекнув, что не стоит набрасываться друг на друга с поцелуями прямо в коридоре «Хогвартс-экспресса». Но в конце концов нарушители закончились, занятые купе – тоже, и Лили с облегчением опустилась на красное плюшевое сиденье и обхватила руками гудящую голову.

День только начался, а на нее уже столько всего навалилось. И один Блэк, и второй, и эти дурацкие обязанности – и еще Северус, который загремел на больничную койку… Может, он хотя бы после этого одумается и перестанет так рисковать? Ага, размечталась. Скорее уж стиснет зубы и пойдет повторять неудавшийся опыт, как только мадам Помфри выпустит его из лазарета. Что случится – Лили сглотнула, вспомнив уверенный тон целителей – не раньше Рождества. Значит, почти половина каникул пройдет впустую, а она так хотела с ним поговорить, обсудить будущую статью… или даже вызвать его на откровенность, ведь не может же он вечно все держать в себе…

Столько надежд, и все зря. Но зимой они вообще редко виделись – всякий раз она надеялась, что уж теперь-то все изменится, и всякий раз им что-то мешало. На первых курсах Северус оставался в школе, чтобы лишний раз не сердить отца, а когда тот их все-таки бросил, стал возвращаться на каникулы домой, чтобы помочь матери, чья магия сильно ослабела от нервного истощения. Из-за ее бесконечных: «Почини крышу», «Поднови забор» и «Осторожно, соседи увидят!» свободного времени у него оставалось немного – но зимой для прогулок все равно было слишком холодно, а в гости он ходить не любил. К себе он ее тоже не звал, а она не напрашивалась: во-первых, после развода у его матери окончательно испортился характер, а во-вторых, она и до этого недолюбливала Лили из-за ее Дара и не стремилась приглашать ее к себе.

Стоило ли нарушать это негласное правило, чтобы предупредить миссис Снейп о несчастном случае? По идее, это забота администрации, и сообщать родителям о таких вещах должны декан, директор или хотя бы мадам Помфри. Лезть не в свое дело и выставлять себя назойливой дурой не хотелось – но еще меньше хотелось испугаться трудностей и выставить себя дурой черствой и эгоистичной.

Так ничего и не надумав, Лили вздохнула и полезла в карман за имбирными тритончиками – близился полдень, на белесом небе медным призраком проступало солнце, а она еще даже не завтракала. Журнал Регулуса лежал на откидном столике; Элвис Пресли все так же махал рукой, сверкая своей фирменной кривоватой улыбкой, а девица в синем платье напропалую кокетничала со зрителями, стреляя по сторонам подведенными глазками.

И вдруг она повернула голову, и Лили замерла – как была, с печеньем в руке. До нее наконец-то дошло, где и когда она видела это лицо. Тогда, в самом начале семестра, когда Поттер сжег журнал того мальчишки, а близняшки его поддержали… В тот раз Лили не успела рассмотреть всю обложку целиком, но это точно был тот самый номер – и с замирающим сердцем она перевернула первую страницу.

И хлопнула глазами, потому что там повторялась та же колдография: Элвис Пресли в своем белом костюме, неизвестная красотка в боевой раскраске… Она дотронулась до бумаги – та оказалась холодной и скользкой на ощупь, – и вдруг на листе проступила зеленая надпись, словно подсвеченная изнутри. «Ты хочешь, чтобы ОНИ наследовали землю?»

На следующей странице опять были колдографии. Маленькие снимки – мужчины и женщины, молодые и старые, в бледно-зеленых униформах Мунго или сливовых судейских мантиях, со значками авроров или в квиддичных перчатках и шлемах… Лили узнала Нобби Лича, первого магглорожденного Министра магии, и Лиззи Уолл, ведущую популярной программы на колдорадио, и Диану Рут, за чьей карьерой в «Уимбурнских осах» пристально следила Лу, и других, чьи лица часто мелькали в «Пророке»… Магглорожденные – все до единого.

Зеленая подпись гласила: «Если бы не квота, на их месте был бы ты».

«Взгляни на магглов», – предлагал журнал на следующей странице. «Это грязные, вонючие, тупые животные». «Они пьют из корыта, моются в нем, моют посуду и стирают одежду, а потом поливают этой водой свои растения». Ну, это явная ложь – в последнее время, конечно, воду приходилось экономить, но до такого точно не доходило, даже в разгар той жуткой летней засухи полтора года назад… И этот кадр тоже фальшивка: Трафальгарская площадь, превращенная в свалку, черные мусорные мешки на фоне величественной колонны… И крысы. Полчища крыс, бурые спинки – точно живой шевелящийся ковер… Бред, маггловские власти никогда бы такого не допустили! Одно дело – заштатный городишко вроде Коукворта, и совсем другое – сердце Лондона!

Она взглянула на следующий снимок – пустые кварталы, погашенные огни, дома с мертвыми слепыми окнами, закрытые заводы и фабрики… Очереди за хлебом и за свечами, бастующие горняки, врачи и пожарные, переполненные морги, трупы, которые некому хоронить… Лили с ужасом переворачивала одну страницу за другой, пока взгляд не выхватил очередную надпись: «Они умеют только одно: убивать себе подобных». (4)4
  Волдеморт почти не врет, просто нагнетает и передергивает.
  Очередь за хлебом выглядела как-то так:
  http://www.tate.org.uk/art/artworks/killip-people-queuing-outside-of-bakery-during-flour-shortage-the-bread-strike-p81031
  А вот как бастовали пожарные:
  https://www.telegraph.co.uk/news/1412933/Troops-struggled-to-cope-in-1977.html


[Закрыть]

Руки задрожали, и холод растекся по жилам. Она оттолкнула журнал – он проехал по всему столику, упал на противоположное сидение. Вверх обложкой – с гладкой бумаги, как живой, улыбался Элвис Пресли и строила глазки накрашенная блондинка. Точно заевшее немое кино, которое повторялось раз за разом; осколок вечности, впечатанный в дешевый глянец.

За окном тянулись дикие холмы, поросшие кустарником и занесенные снегом. Поезд мчался по рельсам, стуча колесами и подскакивая на стрелках. Лили зажмурилась, но мысли продолжали ворочаться в голове, будто гигантские жернова. Видел ли это Северус? И если да, то поверил ли увиденному? Неужели он тоже считает всех магглов грязными животными? Ее отца и мать, и даже сестру – в детстве он всегда называл Петунью тупой магглой, когда хотел побольнее ужалить… А она сама? Считает ли он, что она отняла у него место в Министерстве? Но ведь в Отдел тайн так просто не попадешь, даже по квоте – нужны референции от преподавателей, и высокие баллы на экзаменах, и открытая вакансия, и даже в этом случае ее возьмут только стажером…

А его – не возьмут. Со всем его умом и талантами, несмотря на новые идеи и открытия… У него даже референции нет, и это по зельеварению, по профильному предмету! А у нее – есть, хотя ей она ни к чему… Завидует ли он ей – как Лу, как другие гриффиндорские девчонки? Считает ли, что жизнь к нему несправедлива? И если да, то кому он собирается мстить? Всему миру – или только ей?

От этой мысли внутри все заледенело, и противно заныл висок. Нет, не может быть, Северус точно не такой… Лили помассировала больное место кончиками пальцев – и услышала скрип отворяющейся двери.

– Лили?

Она подняла голову – и чуть не ахнула. В коридоре стояла Эмма – ее черная фигура резко выделялась на фоне белого снега за окном. А ее лицо… Она словно проплакала всю ночь, а потом забыла о косметических чарах. Болезненная бледность, траурные синяки под глазами и припухшие веки… Что случилось? Кто ее обидел? Если это Саймон, пусть пеняет на себя! Вдвоем они ему точно покажут!

– Я тебя обыскалась – весь поезд обошла, а ты, оказывается, вот где прячешься, – но голос подруги звучал по-прежнему бодро, а улыбка не казалась вымученной. Она шагнула к противоположному сиденью – и замерла, заметив яркую обложку.

– Это же… Дай сюда – не нужно тебе расстраиваться из-за всякой ерунды!

«А сама-то?» – хотела возразить Лили, но злополучный журнал уже успел раствориться в складках черной мантии, а подруга – усесться напротив и взять ее за руку.

Пальцы Эммы оказались очень теплыми, почти горячими, а пожатие – удивительно крепким. Разительный контраст с ее собственной холодной и вялой ладонью.

– Я хочу, чтобы ты знала, – тихо начала Эмма, – что не все из нас думают так же. Поттер еще в начале семестра пригрозил оборвать уши тем, кого застукает с этой дрянью. Особенно если эту дрянь успеешь увидеть ты. А Блэк, – она поморщилась на этом имени, – Сириус Блэк добавил, что оторвет не только уши, но и… хм… кое-что еще.

Что? Вот это да! Выходит, Мародеры пытались ее защитить? По-своему, по-мародерски, но тем не менее. Со стороны Поттера это почти… мило.

А вот Блэк…

– Пусть братцу своему что хочет, то и отрывает, – буркнула Лили. – Это Регулусов журнал – он его бросил, а я подобрала, – и, решившись, добавила: – Откровенность за откровенность – а тебя кто обидел? Только не говори, что никто – я же не слепая… – и дотронулась до уголка глаза, намекая на опухшие веки.

Эмма склонила голову. Усмехнулась, но усмешка вышла невеселой.

– Ты не поверишь, но тоже Регулус. Он донес моему отцу… о нас с Саймоном. Я купила его молчание – еще давно, сразу, как только он нас застукал, но после вчерашнего ему захотелось… как он это назвал? «Позаботиться о моральном облике кузины»? – она скривила губы в подобии улыбки; на ее лице читалась злость пополам с мрачной иронией. – Словом, он пересмотрел условия нашего соглашения. Теперь они все знают.

– Так он еще и доносчик? Вот же сволочь заботливая! – не сдержавшись, воскликнула Лили. – Жалко, что я ему не врезала! Мне он покровительство предлагал – мол, склонись перед нашим Лордом, и мы тебя не тронем. Знала бы, что он еще и тебе нагадил – точно бы прокляла! У тебя ведь теперь будут проблемы, да? Ну, с родными?

Эмма подалась вперед – так, что ее лицо оказалось совсем близко – и шепотом сказала:

– Ты даже не представляешь, какие, – зачем-то оглянулась на дверь и добавила: – Но я – то есть мы… в общем, я уже все решила. Подробнее сейчас рассказать не могу… просто хотела предупредить: что бы ты обо мне ни услышала – не удивляйся, ладно? Я знаю, что делаю.

Она легко поднялась на ноги – словно распрямилась сжатая пружина. Пригладила волосы, возвращая на место выбившуюся прядь, и в темных глазах вспыхнул опасный огонек, а щеки окрасил румянец.

– Мне пора, иначе я опоздаю. Не удивляйся ничему, запомнила? Не пиши мне, не проси объяснений, а лучше всего держись от меня подальше. Не надо, чтобы нас видели вместе. И пожелай мне удачи, пожалуйста. Нам бы она сейчас пригодилась.

Подруга уже давно скрылась в коридоре – качнув кожаными шторками, раздвижная дверь со стуком встала на место, – но Лили продолжала глядеть ей вслед. Потом вздохнула и скрестила пальцы.

И изо всех сил пожелала Эмме с Саймоном удачи. Во всем, что бы они ни задумали.

* * *

Родной дом встретил ее радостной суетой и намечающейся генеральной уборкой. У отца на фабрике все обошлось, с профсоюзом удалось договориться, и до следующего года забастовок не предвиделось. Мать порхала по комнатам психоделической бабочкой с тряпкой и щеткой наперевес, надолго припадая к каждому углу, словно к цветку с нектаром. Потом Лили это надоело – она достала палочку, засучила рукава и сама принялась за уборку.

Грязь в комнатах сдалась быстро, а вот на кухне сопротивлялась до победного конца. Но в конце концов последнее пятно в духовке все-таки отчистилось, а кружевные занавески засияли первозданной белизной – мама ахнула, когда увидела, что магия справилась даже с застарелым пожелтением, причем безо всякой стирки.

Дальше дом было нужно украсить к Рождеству, и тут Лили спасовала. Нет, конечно, она могла создать простенькую иллюзию венка из омелы, или заставить елочные шары петь рождественские гимны, или наколдовать фейерверк, но сомневалась, что родители это оценят. Не говоря уж о Петунье с ее Верноном, которые в этом году обещали приехать на праздники. Так что она ограничилась тем, что помогла матери развесить светящиеся гирлянды, покорно выполняя все ее: «Сдвинь вправо! Нет, влево! В другое лево, Лили, то, которое снизу!» – а потом соврала, что ей надо заниматься, и сбежала в свою комнату.

Хотя на самом деле это была не такая уж неправда: мистер Белби написал, что ждет от нее черновик статьи, и Лили собиралась за каникулы привести свои записи в нормальный вид и разбавить их ссылками хоть на какие-нибудь авторитеты. Так что она полезла в сундук за рабочим блокнотом – и тихо ахнула, когда увидела на первой странице дважды подчеркнутое: «Взять из дома учебник по арифмантике за третий курс». Петтигрю! Она же совсем о нем забыла, хотя сначала собиралась навестить его в Больничном крыле и оставить список литературы. Но потом началась эта катавасия с Северусом, и все остальное вылетело из головы. Ну ничего, в конце концов, ему никто не обещал, что занятия по арифмантике начнутся еще до Рождества – утешив себя этой мыслью, она открыла свои вычисления и принялась за работу.

Впрочем, сидеть над статьей все каникулы Лили не собиралась. Сначала она успела повидаться с Мэри (та затащила ее в Косой переулок на рождественскую распродажу – благословен будь тот, кто придумал чары левитации, иначе они нипочем не доволокли бы пакеты до дома), а во вторник и в четверг наведалась в Хогвартс. Лили боялась, что ее не пропустят, но ворота распахнулись как по волшебству, стоило только сказать Хагриду, что в Больничном крыле остался ее друг, который пострадал перед каникулами от несчастного случая. Добродушный великан так расчувствовался, что полез в карман за носовым платком – а вот мадам Помфри осталась глуха к ее уговорам и заявила, что к Северусу по-прежнему нельзя, приходите в субботу, и даже отказалась передать ему упаковку шоколадных лягушек и сахарных перьев. Мол, сладкое ему сейчас вредно, хотите пожелать здоровья – шлите открытки. Их она, так уж и быть, не запрещает.

Пришлось уйти ни с чем – спорить со школьной медсестрой было себе дороже. Разочарованная, Лили вернулась в Коукворт и от безысходности решила прогуляться до Паучьего тупика и заглянуть к миссис Снейп. Наверняка мадам Помфри рассказала ей больше – или даже пустила к сыну, посидеть у его постели и подержать за руку… Однако на стук никто не отозвался, и сам дом выглядел пустым и заброшенным: мутные серые окна давно нуждались в мытье, а на крыльце высился нетронутый сугроб. Впрочем, кто-то сюда все-таки приходил – от дома до калитки были протоптаны две тропинки, и из переполненного почтового ящика торчала газета. Кажется, позавчерашняя.

Может, миссис Снейп отправилась в Хогвартс? А потом заночевала в Больничном крыле… Да нет, ерунда какая-то – мадам Помфри не упоминала, что Северус настолько плох, по ее словам выходило, что он быстро идет на поправку… Тогда куда делась его мама? Решила навестить кого-то из родственников, чтобы не встречать Рождество в одиночестве? Не слишком убедительное объяснение, но ничего другого в голову не приходило. Окончательно запутавшись, Лили вернулась домой – и на пороге столкнулась с собственной матерью, чем-то сильно озабоченной.

Как выяснилось, дело было в лимонах. Точнее, в их отсутствии, причем как в холодильнике, так и в ближайших магазинах, и теперь плакал ее фирменный соус, а Петунья приедет уже завтра, и не могла бы ты, деточка… хотя бы один раз, в виде исключения… чертовы торговцы, ведь праздники же на носу, почему у них нет никаких продуктов!

Лили, конечно же, «могла». Но ближайшие лимоны нашлись только в Манчестере – пришлось заодно прихватить свежей мяты, корицы и орехов для пирога, чтобы не мотаться постоянно туда-сюда, а потом она до вечера возилась с готовкой и грязной посудой и очень скоро и думать забыла о странностях семейства Снейпов.