Текст книги ""Л" значит Лили. Часть I (СИ)"

Автор книги: otium

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Люпин пожал плечами:

– Я еще не решил. Возможно, что-то связанное с магическими тварями – меня это всегда привлекало.

Глухо булькала вода, над раковиной снежной горкой возвышалась шапка пены. Один за другим в нее нырнули нож, пестик со ступкой и черпак. Побарахтались – и выпрыгнули на подставленное полотенце.

– Значит, я учусь с будущим великим магозоологом? – улыбнулась Лили.

– Что ты, какой из меня великий! – Люпин даже замахал на нее руками и, заливаясь краской, добавил: – Кроме того, я все больше по опасным существам. По тому, как от них защищаться.

А, так вот зачем ему «Практические проклятия»! Но почему он смутился? Даже замолчал и книжку к себе придвинул – стесняется, что ли? Зря. Как любил повторять Северус, защищаться не стыдно, стыдно быть самонадеянным идиотом и не уметь защищаться. Правда, потом он так зациклился на оборотнях, что заработал нехилую паранойю – а вдруг они выберутся из Запретного леса, проникнут в школу и прикинутся такими же учениками, как мы? А почему вон тот мальчик так шарахается от серебряного ножа? А говорят, что от серебра у них даже кости распадаются, а в остальном сумасшедшая регенерация – вот бы добыть образец тканей, это же ключ к remedium magnum! А эта девчонка каждое полнолуние сама не своя и только что на людей не кидается, уж она-то точно оборотень… На этом месте Лили надоело, и она доступно разъяснила ему всю глубину его заблуждений – Северус то краснел, то бледнел, то зеленел и с тех пор зарекся выдумывать всякие глупости. По крайней мере, про девочек.

Но Люпину до него было далеко – он склонился над учебником и, казалось, полностью ушел в себя. Пожав плечами, Лили встала на цыпочки и потянулась за склянкой с кровью пиявки… фу-у-у, ну и дрянь же Блэку подсунули! Белесая муть так и клубится. Куда он смотрел, когда покупал эту гадость? В вырез продавщицы, не иначе. Такое простое дело запорол – за что, спрашивается, ему Слагхорн «выше ожидаемого» поставил? И в школьную кладовку идти бесполезно, там ингредиенты еще хуже. Придется по старинке, ручками… точнее, магией – процедить, пропустить через фильтр…

– Мисс Эванс?

Она обернулась на голос, так и не успев взмахнуть палочкой. В зеркале отражалось знакомое мрачное лицо – волшебное окно у него за спиной показывало звездную ночь, подмигивало с неба лунным глазом.

– Рада вас видеть, сэр, – улыбнулась Лили.

Он кивнул на склянку в ее руке:

– После той дряни, с которой вы имели дело на занятиях, с этим вы должны справиться не глядя. Заканчивайте с очисткой и ответьте мне на один вопрос. Что вы думаете о двойной специализации? С тем чтобы в будущем работать на стыке арифмантики и зельеварения.

Лили уставилась на него во все глаза. Мистер Белби хмурился, кривя губы в недовольной гримасе, но и не думал шутить.

– Сэр, – наконец сказала она, – мне бы не хотелось присваивать чужие заслуги. Я бы в жизни не догадалась, что там две цепочки, базирующиеся на родственных основах. Мне подсказал мой друг, тот, о котором я говорила… тот, что придумал давить бобы, чтобы получить сок, и улучшил мазь от ожогов… Его зовут Северус Снейп, он тоже с седьмого курса, но с другого факультета.

– Ах вот как, – морщинка между его бровями стала еще заметнее. – Он чистокровный? Или магглорожденный, как и вы?

Что за странный вопрос? Какая разница, кто у Сева родители? Впрочем, Слагхорн, помнится, тоже долго удивлялся, что она свой талант ни от кого не унаследовала…

– Ни то, ни другое, – осторожно ответила Лили. – Он полукровка, но его мать хорошо разбиралась в зельях, и…

– Я вас понял, – это было сказано таким безапелляционным тоном, что она невольно умолкла. – Но мое предложение было адресовано только вам и никому другому. Мало выдвинуть десяток гипотез – нужно доказать верную, опровергнуть неверные, а потом донести результат до широкой публики. Не стоит недооценивать ваш вклад – неважно, на чьи труды опирался исследователь, лишь бы он довел работу до конца.

Что?.. Но это же… так нечестно! У Лили даже скулы свело от возмущения, но она проглотила все, что рвалось с языка, призвала с полки чистую склянку и склонилась над столом. Дрожащими руками прикрепила к горлышку фильтр, по капле перелила кровь пиявки в новый сосуд и только после этого позволила себе возразить:

– Но никакого десятка гипотез не было! Он еще три года назад предположил, что вместо драконьей крови во второй цепочке можно использовать любую родственную субстанцию. Но не смог доказать, потому что профессор Слагхорн его даже не выслушал!

– Вот именно. Не смог. А вы – смогли, – отрезал мистер Белби, и Лили чуть не выронила склянку с процеженной кровью. Осторожно отставила ее в сторону, не глядя, грохнула котлом о столешницу, опрокинула в него флакон с лунной росой и взялась нарезать корень одуванчика. И сказала – очень тихо, не поднимая глаз:

– Ему было всего пятнадцать. В этом возрасте я училась варить микстуру от кашля, а не замахивалась на научные открытия.

Мистер Белби не ответил, и злость внутри вспыхнула с новой силой. Ах вот как, да? Пробивайся как знаешь, а не получится – сам дурак? Нечего сказать, удобную позицию заняло научное сообщество! Интересно, а Северус тоже с этим сталкивался? Видимо, да… Что же получается, он был прав, и без имени и связей ему ничего не светит? Из-за острого ума, непростого характера и нежелания смотреть другим в рот? Выходит, он связался с этими подонками не потому, что проникся их идеалами, а просто от безысходности? Потому что они подкапывались под него, как нюхлеры под клад, и сулили деньги и славу, а у него перед глазами маячил пример матери – когда-то подающей надежды колдуньи, ныне уборщицы в маггловском пабе. Вот он и попался на сыр в мышеловке… что его, конечно, не извиняет – мало ли у кого какие проблемы, и чужая несправедливость еще не причина идти в террористы! – но… дает надежду, что ли. Что в конце концов он опомнится и ужаснется тому, во что вляпался. И лучше бы не слишком поздно – до того, как окончательно погрязнет в их злодеяниях…

При одной мысли о том, что он может попасть в Азкабан, в груди противно заныло, и к горлу подступил ком. Лили еще ниже склонилась над столом, опасаясь, что лицо ее выдаст. Нож мерно стучал о разделочную доску – нет, сдаваться еще рано, нужно что-то придумать, должен же быть какой-то выход… стоп, этот корень нужно было нарезать или измельчить в пюре? Впрочем, ему, бедняге, уже без разницы – мир его ошметкам.

Она очистила доску от остро пахнущей кашицы и взяла новый корень одуванчика. Не торопясь, нашинковала его аккуратными ломтиками, смахнула в котел и под писк таймера разожгла огонь. Покосилась на зеркало – мистер Белби вертел в пальцах роскошное павлинье перо – и тихо произнесла:

– Я… не могу. В смысле, выбрать другую профессию. Даже если бы хотела – мне нельзя, понимаете? Но… если зелье сработает, возможно, я бы могла написать статью? Чтобы отправить ее в «Вестник зельеварения»? В соавторстве с Северусом, а вы и профессор Кляйнер будете нашими кураторами…

Перо хрустнуло, ломаясь пополам.

– Если Блэки разрешат вам сослаться на их книгу и опубликовать утраченный рецепт – не вижу никаких препятствий, – после паузы ответил мистер Белби. – Но должен предупредить, что сфера моих научных интересов далека от вашей. Мое имя на обложке вряд ли придаст веса вашему исследованию.

Основа закипела – Лили отвлеклась, чтобы всыпать в нее рог единорога и погасить его ядом акромантула, потом накрыла котел крышкой и засекла время до следующей стадии. Отправила в раковину грязные инструменты, отряхнула руки о мантию и спросила:

– Но вы же занимались адаптацией зелий, или я ошибаюсь? Бодроперцовое для кентавров, модифицированное средство от паралича для лечения окаменения… может, и еще что-то было, но новости до нас доходят медленно. Это я про вашу прошлогоднюю монографию о свойствах аконита – она в библиотеку только сейчас поступила.

– Странно, что ее покупку вообще утвердили – это даже не уровень ЖАБА, – небрежно заметил мистер Белби, но по голосу было заметно, что он польщен. – Все верно, это и впрямь моя последняя работа. Часть другого, еще более крупного проекта – я ищу лекарство от ликантропии… Вы что-то хотели сказать, молодой человек? – резко добавил он, и Лили не сразу сообразила, что это адресовано Люпину – тот вел себя так тихо, что она совсем забыла о его присутствии.

Она обернулась… судя по пылающим ушам и отложенному учебнику, ее робкий однокашник как раз собирался с духом для какого-то сногсшибательного заявления.

– Я… я только хотел предупредить, что это опасно, сэр, – склонив голову, наконец пробормотал он. – Ликантропия накладывает опечаток и на человеческую… ипостась. Есть такая маггловская сказка – о принце, которого злая колдунья превратила в чудовище… потом его расколдовывают, и он снова становится человеком. Так вот, когда имеешь дело с… с оборотнем, нужно твердо помнить: внутри него чудовище. Не принц.

Если бы убийственные взоры могли испепелять, от Люпина остались бы одни угольки. Мистер Белби фыркнул, раздувая ноздри и брезгливо кривя губы.

– Что вы знаете об оборотнях, молодой человек? Только то, что вычитали в ваших дрянных книжонках? Оно и видно. Не судите о тех, о ком не имеете ни малейшего представления, – и перевел взгляд на Лили. – Что же до вас, мисс Эванс… живите для себя, а не для своей богадельни. И запомните: не всем можно помочь, а будете распыляться – не успеете вообще ничего. Подумайте над моими словами.

Он провел по зеркалу ладонью, и амальгама подернулась привычной рябью, а потом в ней отразились ученические столы и шеренги разномастных котлов. И она, Лили, собственной веснушчатой и рыжеволосой персоной… на носу радужные разводы – не вовремя чихнула, когда доставала рог единорога, к левому рукаву прилип кусочек корня одуванчика, на правом прожженная дырка – промахнулась с ядом акромантула, повезло еще, что не попало на кожу… Хороша, нечего сказать. Петунья была бы в ужасе. Да и мама, пожалуй, тоже.

Лили показала отражению язык и повернулась к Люпину, который как раз вытирал последнюю мерную ложечку.

– Знаешь, а я с ним не согласна. Как узнать, кого спасти можно, а кого нет, если даже не пробовать? Так что я попытаюсь, а там видно будет. Ты куда сейчас, в гостиную?

– А? – он хлопнул глазами, ошарашенный такой резкой сменой темы. – Я… нет, мне еще надо в библиотеку, кое-что посмотреть к завтрашней контрольной.

– О, тогда нам по пути. По крайней мере, до ванной старост – мне нужно привести себя в порядок.

Они закрыли лабораторию и свернули в крытый переход, соединявший Восточное крыло с центральной частью замка. Поежившись, Лили плотнее запахнулась в мантию – здесь всегда гуляли сквозняки, даже в теплое время года, но вид из окон все искупал. По одну руку – сонная гладь Черного озера и опушка Запретного леса, по другую – ухоженный внутренний дворик… Летом его заплетал дикий плющ и вьющиеся розы, а из фонтанчика в центре била вода, и хрустальные струи переливались на солнце.

Но сейчас была зима.

– Смотри, – Люпин тронул ее за плечо. – Снег пошел…

И правда – тяжелые хлопья роились за окном, точно белые мухи, растворяя весь мир в своей бесконечной круговерти, и казалось, что верх и низ поменялись местами, и снежинки не падают на землю, а взлетают с нее в небеса.

Люпин сощурился, глядя в мутную даль, и вполголоса спросил:

– Извини, если лезу не в свое дело… но там, в лаборатории, ты сказала мистеру Белби, что не можешь выбрать другую карьеру – это как-то связано с тем нашим разговором?

– Ну да, – Лили покосилась на его усталое, озабоченное лицо, на котором не отражалось ничего, кроме сочувствия, и внезапно даже для себя выпалила: – Этот… Дар внутри меня – он в любой момент может рвануть. Либо по делу, либо вхолостую. Я просто хочу знать, какой раз какой. Чтобы… ну, чтобы что-то изменить.

В этом она не признавалась еще никому – даже самой себе, даже Северусу. Хотя он, похоже, и так все понимал и как-то раз обмолвился, что когда-нибудь обязательно придумает зелье, проясняющее разум и снимающее самые неприятные последствия Дара, и от его небрежного тона на душе стало… как-то теплее, что ли?

Ох, кажется, она совсем замерзла.

– Как же… как ты с этим живешь? – очень медленно, не отрывая глаз от окна, спросил Люпин, и она пожала плечами, пряча озябшие руки в рукавах мантии.

– Как все, полагаю. Просто не беру в голову. Ну, планида у меня такая, так не убиваться же теперь до конца своих дней. Вон, мистер Белби даже оборотней вылечить хочет – может, и я в Отделе тайн придумаю что-нибудь, чтобы точно просчитывать будущее… – ее собеседник вздрогнул – видимо, вспомнил недавнюю резкую отповедь, и Лили поспешно добавила: – Если что, я считаю, что ты прав. Оборотни действительно опасны, и у нас тут не сказка, чтобы романтизировать неизлечимые болезни.

– Так не любишь сказки? – криво усмехнулся Люпин.

– Ага. Даже в детстве, пока подружки мечтали о заколдованных принцах, я играла в капитана Немо.

Сработало – напряжение на его лице сменилось удивлением.

– Капитан Немо… это что-то маггловское, да? Не знал, что ты увлекаешься такими книжками.

– Увлекалась. В детстве. То же «С Земли на Луну» раз сто, наверное, перечитала. Когда янки запускали последний «Аполлон», и прошло сообщение, что они сворачивают лунную программу, я чуть из Хогвартса не сбежала – так переживала, что единственный шанс там побывать улетает прямо из-под носа. Мы с Северусом хотели добраться до мыса Канаверал и наврать, что я племянница капитана Эванса, чтобы нас пропустили к ракете… (3)3
  Речь идет о миссии Аполлона-17 – 7 декабря 1972 года, шестая и последняя высадка людей на Луну. Пилотом командного модуля действительно был однофамилец Лили, Роналд Эванс.
  https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%BB%D0%BE%D0%BD-17


[Закрыть] Да, конечно, план был идиотский, но нам он тогда казался гениальным. Подумать только, мы даже не знали, что заклинание Головного пузыря не спасает от вакуума…

Судя по остекленевшему взгляду, Люпин не понял и половины, но постеснялся переспросить. Лили подышала на закоченевшие пальцы – потом на окно, нарисовала Землю, Луну и мчащуюся к ней ракету… Вздохнула и стерла рисунок.

– Пошли, пока библиотека не закрылась. Тебе еще к контрольной готовиться.

Когда они подходили к лестнице, Люпин спросил:

– А когда это было? Не помню, чтобы тебя наказывали за что-то подобное.

– На втором курсе. – Под замерзшей рукой полированное дерево перил казалось теплым на ощупь. – Меня не наказали – мы даже из замка не выбрались, так и уснули в кладовке для метел. А когда профессор Макгонагалл нас нашла, Северус взял всю вину на себя.

На шестом этаже было не так зябко – по крайней мере, не сквозило изо всех щелей, и изо рта не шел пар. К счастью, ванная старост была уже близко. Шампунь, мыло, горячая вода – и она снова почувствует себя человеком, а не синей сосулькой. Даже каменные статуи в нишах смотрели сочувственно и будто бы дрожали от холода – например, вон тот волшебник так торопился натянуть перчатки, что перепутал правую и левую, и Лили его прекрасно понимала.

– А… он тебе и правда помог? – Люпин бросил на нее быстрый взгляд из-под ресниц. – С эликсиром Чистой крови? Северус Снейп, в смысле…

– Конечно! Зачем мне обманывать куратора? – возмутилась Лили, но тут впереди распахнулась дверь, и из нее выскочила…

Эмма.

При виде них она замерла, как кролик перед удавом, и от ее лица отхлынула кровь.

– Ну вот мы и пришли. Спасибо за помощь, – не растерявшись, заявила Лили – и, пока Люпин не успел опомниться, схватила подругу за руку и утащила обратно в ванную старост. Захлопнула дверь, закрыла на задвижку и лишь тогда огляделась по сторонам.

Ни души. Что же получается, Эмма была тут одна? Но зачем? Мыться она точно не мылась – никакого пара в воздухе, и бассейн в центре комнаты казался сухим. А вот стопку белых полотенец определенно кто-то трогал – одно из них валялось в углу. Но им не вытирались, а просто сидели на полу… и не один человек, а двое. Рядышком.

– У тебя было свидание? – приподняла брови Лили. – Тут? С Саймоном? И он ушел первым, чтобы вас не видели вместе? Ну ты даешь!

– А если и так, то что с того? Ты же сама привела сюда Люпина! – Эмма покачала головой. – А говорила, тебе Розье нравится…

– Розье? Мне? Ты что, он же брови выщипывает и только и говорит, что о своем педикюре! А Люпин мне просто помог, а потом оказалось, что нам по пути… и не заговаривай мне зубы, я первая спросила!

– Ну… да, – Эмма расправила полотенце – так и есть, на нем они и сидели! – и опустилась на мозаичный пол. В теплом свете свечей ее темно-каштановые волосы отливали рыжим. – Мы встречаемся. Все скучно и прозаично.

– Ничего себе скучно! – Лили плюхнулась рядом и порывисто ее обняла. – Да я прыгать готова от радости! Наконец-то! Ну, как он? Вы уже целовались, да?

Эмма густо покраснела – значит, одними поцелуями они не ограничились. Шепотом созналась:

– Он самый лучший, – закусила губу и тихо попросила: – Пожалуйста, никому про нас не говори. А я буду молчать про вас с Люпином. Ладно, Лили?

– Ты же знаешь, что я не трепло, – немного обиженно откликнулась она. – И я уже сказала, что у нас с ним ничего нет – он хороший, конечно, но… не в моем вкусе. Сама посуди, разве я пошла бы на свидание в рабочей мантии? И кстати о ней…

Скинув грязную мантию, Лили осталась в джинсах и свитере. Проверила рукав – да, так и есть, дырка, и не одна. Придется отдавать эльфам – с шитьем у нее никогда не ладилось. А вот пятна можно свести и самой, заодно и тренировка будет…

Подперев кулаком подбородок, Эмма следила за тем, как она водит над тканью палочкой и шепчет заклинания. На противоположной стене расчесывала волосы нарисованная русалка, делая вид, что совершенно не интересуется девичьими сплетнями.

– А ты не боишься, что Поттер может приревновать? Если узнает, что он тебе помогает?

– Да он и так знает. Я же для Блэка зелье варю – то самое, эликсир Чистой крови. Это вторая попытка, первая не удалась… то есть у меня все получилось, но кровь Сириуса не подошла. Так что теперь я варю зелье по измененному рецепту, Люпин моет грязные инструменты – потому что сидеть без дела ему не позволяет совесть, а к чему-то сложному я его не подпущу, – а Блэк ищет в своей темной семейке безгрешную душу.

– В смысле? Зачем? – удивилась Эмма.

Лили отложила палочку в сторону и усмехнулась:

– У создателя этого зелья были весьма специфические представления о чистоте крови – дескать, чистая она только у тех, кто мало грешил. Или, что вернее, специфическое чувство юмора, потому что моя сработала как надо, а от крови Сириуса оно свернулось. Я получилась чистокровнее Блэков – уже смешно, правда? Потому-то мне и пришлось модифицировать зелье, а им – искать подходящего родственника.

Очищенная мантия отправилась в корзину для грязного белья, а сама Лили – к зеркалу, чтобы решить, насколько все плохо. Да, голову надо мыть, это уже не прическа, а воронье гнездо. А потом топать в мокром виде через половину замка… ничего, зато в ванной старост бальзам хороший. После него волосы не торчат во все стороны, а ложатся аккуратными локонами, как у той нарисованной русалки.

Эмма правильно истолковала ее взгляд.

– Ой, ты же, наверное, ванну принимать собиралась? Да и Саймон забеспокоится, что меня так долго нет… Я пойду, ладно? – протараторила она, уже стоя в дверях. Вскинула на Лили встревоженные темные глаза и тихо добавила: – Не забудь, я просила никому о нас не говорить. Даже Люпину, хорошо?

– Не бойся, не забуду, – успокоила ее Лили – снова отвернулась к зеркалу и краем глаза еще успела заметить, как просияла Эмма.

Лязгнула задвижка, скрипнула дверь… тихий щелчок – и все. Лили осталась одна.

Шпильки выскользнули из пучка, и освобожденные волосы тяжелой волной упали на плечи. Она стянула джинсы и свитер и пошла набирать воду.

Из разноцветных кранов ударили тугие струи – по дну бассейна побежали шипучие пузырьки, и носа коснулся запах свежескошенной травы. Лили взглянула на часы. Вечером надо добавить в зелье драконью кровь – и все, следующая стадия будет уже завтра…

Когда над бортиком выросла шапка лиловой пены, она закрыла краны и шагнула вниз, с головой уйдя под воду – тепло, наконец-то тепло! – а потом вынырнула и утерла лицо. Перевернулась на спину и блаженно вздохнула. Засевший в костях холод потихоньку отступал – горячая вода успокаивала, вымывала из тела озноб и усталость… Лили взбила пальцем горку пены и лениво подумала, что она похожа на сливки – когда-то, еще в детстве, они ели торт с ежевикой и точно таким же кремом… Одно воспоминание потянуло за собой другое, и через голову словно потекла неспешная река: занятие по зельеварению, Северус, консультация, мистер Белби и снова Северус…

Что же с ним все-таки происходит?