Текст книги "Найди пару (ЛП)"

Автор книги: morriganmercy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Томас поднял глаза и искренне удивился, увидев её.

– Гермиона! Не знал, что ты ещё здесь. Чёрт, я отправил туда Драко.

Она лишь вскользь подумала о том, что друзья специально подослали полуголого Малфоя, чтобы устроить засаду на неё в нижнем белье. Они назойливые, но никогда не стали бы намеренно ставить её в такое положение.

– Да, знаю, – Гермиона язвительно улыбнулась. – Я поняла это, когда буквально столкнулась с ним в коридоре.

– Господи, прости, – Томас безуспешно попытался скрыть смех.

– Да, точно, – закатила она глаза, опустившись на один из стульев за кухонным столом.

– Доброе утро, дорогая, – воскликнула Шеннон, впорхнув в кухню. Она чмокнула Томаса в щёку, прежде чем повернуться к Гермионе. – Хорошо спалось?

Гермиона почувствовала, что покраснела до кончиков ушей. Слишком хорошо.

– Да, нормально, спасибо, – её голос прозвучал сдавленно, и она прочистила горло. – Что он здесь делает?

– Кто? – уточнила Шеннон.

– Драко принимает душ наверху, – ответил Томас. – Он ходит со мной на тренировки, – объяснил он Гермионе. – Сказал, что хочет оставаться в форме, раз уж больше не занимается спортом в школе.

Гермиона кивнула. Это всё объясняло. Действительно, в форме.

– Иногда он остаётся на завтрак, – добавил Томас, и Гермиона подняла глаза.

– А, ну, тогда мне пора идти. Оставлю вас наедине. – Она сморщилась оттого, как неубедительно это прозвучало.

– Не говори глупостей, – Шеннон отвернулась от плиты, – я уже приготовила тебе яичницу.

– О, точно, – обречённо согласилась Гермиона, упав обратно на стул, с которого уже успела привстать.

Позади себя она услышала шаги и напряглась, когда на кухню вошёл Малфой. Он принёс с собой волну тёплого, пряного запаха, от которого у Гермионы закружилась голова. Он ведь стоял не так близко, чтобы она спиной могла ощутить жар его тела? Ей, наверное, показалось.

– Кофе? – Томас протянул кружку. Малфой пересёк кухню, чтобы взять её. Его лицо порозовело от долгого пребывания в душе, и Гермиона опустила взгляд, жалея, что у неё нет такого оправдания для своего румянца.

– Грейнджер.

Она вскинула голову и увидела, что Малфой протягивает ей ещё одну кружку. Гермиона быстро взяла её, стараясь не сравнивать его реальный голос со сном.

– Тебе помочь? – спросила она Шеннон, отчаянно желая отвлечься.

– Нет. Всё готово, – ответила подруга с улыбкой, раскладывая яйца и бекон по тарелкам.

Малфой передал одну Гермионе и сел напротив. Она смотрела, как он готовит кофе. Много сливок и много сахара. Прямо как у неё.

– Так, значит, любишь держать себя в форме? – выпалила она. О, прекрасно. Очень тонко, Гермиона.

Малфой поднял глаза и приподнял бровь.

– Эм, Томас сказал, что ты тренируешься?

– А, – он снова опустил взгляд в свою тарелку, – да.

Она кивнула. Молчание затянулось. Что ещё можно было сказать? Худшее начала разговора и не придумаешь.

– А у тебя какое оправдание? – спросил он.

– Что?

– Почему мы удостоились твоего присутствия сегодняшним утром? – его тон был сухим, даже раздражённым.

– О, э-э, девичник, – тихо ответила Гермиона, глядя на Шеннон. Та ухмылялась, спрятавшись за кофейной чашкой.

– Она слабачка, – Томас указал на Гермиону вилкой, – одна бутылка вина, и уже с кем-то спит.

Гермиона уставилась на него, и он покраснел. Шеннон выплеснула кофе на тарелку.

– Чёрт, я не имел в виду, что она спит с кем-то. Я имел в виду, что Гермиона с кем-то засыпает. Где-то. Спит. Засыпает, – протараторил Томас, с каждой секундой краснея всё больше.

Малфой выглядел так, словно кто-то только что присудил Слизерину тысячу очков.

– Грейнджер-Грейнджер, – протянул он. – Никогда бы не подумал.

Она прищурилась, глядя на него.

– Это потому, что ты ничего обо мне не знаешь.

Возможно, это не самое умное, что можно было сказать, но по какой-то причине её разозлил его намек на то, что она ханжа. Особенно учитывая ту фантазию, в которой он меньше часа назад сыграл главную роль.

Его глаза сверкнули.

– О, правда? Пустилась по кругу гостиной, а? – его беспечный тон противоречил грубости сказанного.

Гермиона усмехнулась.

– Да ну. Ты, наверное, путаешь меня со своей подружкой. Не зря её называли заклинательницей змей.

На его лице вспыхнул гнев, и она чуть не отшатнулась. Да что с ней не так? Она никогда бы не стала так говорить о другой девушке. Даже о Пэнси, которую Гермиона терпеть не могла. И чего Малфой к ней пристал?

Вилка громко звякнула о тарелку.

– Ну, не каждому так везёт попасть в команду Динамичного Дуэта. Скажи, они…

– Ха! – перебила его Гермиона. – Опять взялся за Гарри и Рона, Малфой? Надоело. Я бы подумала, что тебе оригинальности не хватает, если бы ты уже не признался, что завидуешь.

Она беспомощно смотрела, как Малфой запоминает это слово. Его пальцы сжались на крае стола, а глаза опасно потемнели.

Гермиона тут же пожалела, что не может забрать свои слова. Не может протянуть руку и выхватить их из воздуха. Она хотела сказать ему, что не имела ничего такого в виду. Она знала, что в этом смысле он никогда не завидовал Гарри или Рону. Хотела сказать, что никогда не стала бы использовать его переживания из-за войны против него. Никогда не стала бы перевирать его слова, зная, как дорого они ему стоили. Но ничего не вышло. Каждая попытка произнести хоть слово умирала в горле.

– Не льсти себе, – из каждого его слова сочился яд. Малфой положил ладони на стол и встал, склонившись над ней. Его следующие слова были адресованы явно не Гермионе, но он не сводил с неё глаз.

– Простите, что ухожу так быстро, – его лицо исказилось самой убедительной маской отвращения, которую она когда-либо видела, – но что-то аппетит пропал.

Малфой ушёл, не оглянувшись. Когда Гермиона услышала, как хлопнула входная дверь, она уронила голову на руки.

– Блядь, – прошептала она в ладони.

Шеннон откинулась на спинку стула и сделала глоток кофе.

– Завтра в семь жду тебя в кафе.

***

Когда на следующий день Гермиона вошла в кафе, она сразу заметила Малфоя, сидящего на стуле, на котором в прошлый раз сидела она сама. Она уверенно подошла к столику, но остановилась, заметив перед ним кофе.

– Я думала, что должна сама принести его тебе. – Она села. – Нет?

Прежде чем он успел ответить, к ним подошла Шеннон и поставила ещё одну чашку. На вопросительный взгляд Гермионы она ответила подмигиванием.

– Очевидно, кто-то думает, что извиниться должны мы оба, – протянул Малфой.

– Я сожалею о том, что сказала о Пэнси, – тут же заговорила Гермиона. – Это было грубо, я не знаю, о чём думала. Я всегда ненавидела это прозвище, даже если слухи были правдой. А даже если и так, мне должно быть всё равно.

Малфой оценивающе посмотрел на неё из-за своей чашки, а затем слегка кивнул.

– И прости, что я извратила твои слова о… ну, о том, что ты сказал, когда мы впервые поссорились, – продолжила Гермиона, замешкавшись.

Он пожал плечами, прощая её.

– Я сам напросился. Мне не стоило снова приставать к тебе из-за Поттера и Уизли.

Малфой поднёс чашку к губам, но затем, казалось, понял, что формально извинения так и не прозвучали.

– Прости, – добавил он искренне.

– Можно подумать, ты усвоил урок, учитывая, что именно это привело тебя сюда в прошлый раз.

Он взглянул на прилавок, за которым Шеннон делала лишь слабую попытку притвориться, что не наблюдает за ними, и вздохнул.

– Знаешь, до того как ты появилась, Грейнджер, я был способен на цивилизованный разговор.

– Ну, я-то не могла этого знать, – сказала Гермиона, пристально глядя на него.

Малфой издал тихий смешок.

– Туше.

Она смягчила взгляд лёгкой улыбкой.

– Но я понимаю, о чём ты. Пока не появился ты, я не то чтобы кидалась стульями каждую вторую неделю.

Гермиона поборола желание закатить глаза, когда Малфой ухмыльнулся, вспомнив, как она выбежала из паба.

– Справедливо. – Он снова оглянулся на прилавок. – Не знаю, сколько ещё они вытерпят подобных выходок.

– Тогда как насчёт перемирия?

– Перемирия? – повторил Малфой с непонимающим взглядом.

– Да, знаешь, будем дружелюбны друг к другу. – На этот раз Гермиона всё же закатила глаза, когда его лицо скривилось от отвращения. – Хорошо, будем друзьями, – предложила она. – Каким бы ни было твоё поведение.

Он просто смотрел на неё минуту, прежде чем наклонил голову и сказал:

– Друг бы не заставил тебя такое чувствовать.

Гермиона ощутила, как лихорадочно, со скоростью света, хлынула к щекам кровь. Она взмолилась, чтобы Малфой истолковал её румянец как смущение от того, что он возвратил ей её же слова, сказанные в момент уязвимости.

– Верно. – По сути верно как для реальности, так и для её фантазий.

Он сидел неподвижно, видимо, обдумывая её ответ. Через мгновение Гермиона подняла чашку кофе и протянула её ему, вопросительно приподняв брови. Его взгляд на секунду опустился, но когда Малфой снова поднял глаза, он улыбался. Она с радостью улыбнулась в ответ, он протянул руку и чокнулся с ней чашкой.

Комментарий к 6. Ненависть – это громко сказано

Сцена со столкновением в коридоре – это отсылка на ромком (лучший из худших, как говорит сама Морган) «Предложение» («The Proposal», реж. Э. Флетчер, 2009).

А вот тизер-дразнилка, друзья: https://drive.google.com/file/d/1oXN4QT_U5ku71KxMkZdvPTEvKbK27z9I/view ♡

========== 7. Никого нет! ==========

Мокрое пятно расплывалось по стене напротив. Драко наблюдал, как камень темнел и поблёскивал, пока вода просачивалась сквозь трещину. Когда капля наконец вырвалась на свободу и покатилась вниз, он невольно стряхнул фантомное ощущение, будто она скользит прямо по его затылку.

– Я провожу время с маглами.

Люциус Малфой медленно оторвал взгляд от каменного пола и посмотрел на сына. Выражение его лица не изменилось. Совсем. Ни шока, ни возмущения, ни даже проблеска удивления.

Драко и сам не знал, чего ожидал, но, учитывая, что это были первые слова, которые он сказал отцу за шесть месяцев посещений, хотелось бы услышать точно больше, чем ничего.

И почему из всех мыслей, которые крутились у него в голове, пока он час за часом сидел и смотрел на стену, именно это вырвалось наружу?

Люциус молчал. Время замедлилось. Драко изо всех сил старался не стушеваться под взглядом отца, не заговорить первым. Но Люциус снова посмотрел на пол, и выдержка Драко дала трещину.

– И это всё? – спросил он. – Ничего не хочешь сказать?

Люциус закатил глаза, всё так же не поднимая взгляда на сына.

– Скажи мне что-нибудь, о чём я не знаю, и, быть может, тогда я удостою это ответом.

От удивления Драко открыл рот.

– Мама рассказала?

Люциус едва заметно кивнул.

– Почему ты молчал всё это время?

И тут он всё же посмотрел на Драко, но этот взгляд заставил внутренности сжаться.

– И как, скажи на милость, из твоего поведения я должен был понять, что тебя заботит моё мнение о том, на что ты тратишь своё время?

– Как будто раньше тебя это останавливало, – процедил сквозь зубы Драко.

Внезапно Люциус рассмеялся, и Драко чуть не отшатнулся от того, как ужасающе неожиданное веселье растянуло дряблую кожу на измождённом лице. Он не мог вспомнить, когда в последний раз слышал, как отец смеётся. Прошло не меньше пяти лет, хотя скорее все десять, – задолго до того, как он стал выглядеть так.

– Ну хорошо, – усмехнулся Люциус. – Расскажи мне о своих маглах.

Драко почувствовал, как лицо начинает гореть от пренебрежительного тона, с которым отец произнёс последнее слово. Теперь, когда он сам вывел Люциуса на этот разговор, не было никакого желания обсуждать с ним своих друзей.

– Они такие же, – он постарался ответить как можно более обобщённо. – Я был удивлён.

Люциус задумался.

– Такие же? – повторил он.

– Как мы.

– С одной скромной оговоркой, конечно же.

– И правда, – продолжил Драко. – Они не могут использовать магию, – он иронично усмехнулся, подражая отцу. – Так же, как и ты.

Драко с упоением следил за тем, как Люциус теряет самообладание. Его ноздри раздулись, а губы сжались в тонкую линию.

– И ты смеешь заявлять, будто это временное ограничение может перечеркнуть тысячелетнее наследие рода Малфой?

– Конечно, нет, отец, – спокойно проговорил Драко. – Я просто демонстрирую сходство.

Прежде чем Люциус успел ответить, раздался громкий стук в дверь, означающий, что время истекло. Драко встал и вызывающе посмотрел в серые глаза отца.

– Впрочем, я бы не был так уверен, что это временно, – направляясь к выходу, он бросил через плечо: – Увидимся в следующем месяце, отец.

И, положив ладонь на дверную ручку, оглянулся.

– Или нет.

***

– Откуда такое хорошее настроение? – поинтересовалась Пэнси. Драко откинул голову назад и закрыл глаза, выпуская носом дым.

– Люци поведал какую-то занимательную историю о тюремных шалостях? – спросил Блейз и, забрав у Драко сигарету, затянулся.

Драко, не открывая глаз, улыбнулся нелепому прозвищу. Он бы отдал всё содержимое своего хранилища в Гринготтсе, чтобы увидеть, как Блейз говорит это Люциусу в лицо.

– Не совсем, – лениво ответил он. – Просто сегодня хороший день.

Он мог представить себе взгляды, которыми обменялись друзья. Солнце скрывалось за густыми серыми облаками, а пронизывающий ветер свистел, разгоняя потоки холодного тумана вокруг. Паром аккуратно причалил к берегу, и они встали, явно стремясь поскорее сойти на берег. Последовала пауза, и Драко предположил, что все трое оглянулись, всматриваясь в его неподвижную фигуру.

– Так… – заговорил первым Тео. – Ты, конечно, наслаждайся моментом сколько угодно, но у меня уже в горле пересохло.

Драко услышал характерный хлопок от трансгрессии, и вслед за ним, через секунду, исчезли Пэнси и Блейз. Он поднял голову, всматриваясь в море, туда, где за густым туманом скрывалась тюрьма, и, глубоко вздохнув, растворился в воздухе.

Он приземлился в небольшом переулке в паре улиц от паба. Хотя это и был магловский район, именно эта часть города казалась совершенно заброшенной.

Они сели за свой обычный стол, и как только Тео принёс напитки, Пэнси заговорила:

– У Тео есть новости.

– Серьёзно, Пэнс? – простонал Блейз.

– Драко большой мальчик. Он с этим справится.

Драко посмотрел на друга, но тот внимательно изучал стол.

– Ну, я слушаю, говори.

Тео сделал большой глоток и всё-таки поднял взгляд.

– Я получил работу в Министерстве.

– Это здорово, – искренне обрадовался Драко. – Я даже не знал, что ты подавал заявление. В каком отделе?

Тео снова опустил глаза на стол.

– Магического правопорядка.

Драко ощутил подкрадывающееся беспокойство, и поведение друзей начало обретать смысл. Он отвёл взгляд, Блейз и Пэнси внимательно наблюдали за ним.

– С мракоборцами? – аккуратно спросил он. Его голос звучал сдержанно, тонко.

Тео неловко кивнул, одновременно пожав плечами.

– Это вспомогательная должность, отделение документации и архивов. Я не мракоборец, но буду помогать с расследованиями – поиск, доказательные базы, профилирование.

Драко прочистил горло.

– Здорово. То что надо для тебя.

Это было правдой. Тео невероятно умён, педантичен и отлично разбирается в людях. Он был создан для подобной работы.

– Спасибо, приятель, – сказал Тео, взглянув наконец на него, и тихо добавил: – Извини.

– Прекрати, – оборвал его Драко. – Ты не виноват.

Тео молча кивнул. Драко почувствовал, как по телу расползается ледяное ощущение стыда. Его друзьям бы праздновать эту новость, но вместо этого они в ужасе ждали его реакцию. И он как никогда пожалел о том, что когда-то рассказал им о своём желании стать мракоборцем. Это было так глупо и так наивно, но ни о чём другом он тогда думать не мог.

Весь год в Азкабане Драко готовился к сдаче ЖАБА и вступительным испытаниям мракоборцев. У матери не хватило смелости сказать, что его обвинения ставят крест на подобных мечтах, она даже адвокату запретила упоминать об этом. И это логично – так у него хотя бы была цель, что-то, на чём можно сосредоточиться, к чему стремиться. Без этого Азкабан подарил бы совершенно иной опыт. И он всё понимал, но едва ли это помогало унять гнев от унижения, которое он испытал, когда его заявка была возвращена даже без рассмотрения.

Он так отчаянно цеплялся за эту надежду. Казалось, вот он – шанс быть на правильной стороне. Спасать жизни, а не разрушать их. Сделать себе имя, которым можно гордиться.

Тео пошевелился рядом, выдернув Драко из мыслей. Мерлин, он самый настоящий эгоистичный ублюдок. Не всё крутится вокруг него.

Он похлопал Тео по плечу и постарался отразить на своём лице искреннее восхищение, произнося, без сомнения, очень важные для друга слова:

– Я горжусь тобой, Тео.

***

Спустя несколько часов безудержного празднования Драко трансгрессировал в гостиную поместья, еле держась на ногах, и, ухватившись за старинное кресло, наклонился вперёд в попытке успокоить навязчивый стук в голове.

– Блядь, – пробормотал он, выпрямляясь.

– Язык, Драко.

Обернувшись, он увидел в дверях Нарциссу Малфой.

– Прошу прощения, мама. Я тебя не заметил.

– Как всё прошло? – отстранённо спросила она.

Драко вздохнул и направился в сторону спальни, скидывая с плеч пальто и ослабляя галстук. Он никогда не возвращался из Азкабана сразу в свою квартиру и никогда не приносил домой одежду, в которой там был, не убедившись, что она постирана. Он всегда сначала принимал душ и переодевался в поместье.

– Обычно.

Но на пороге Нарцисса поймала его за локоть.

– Драко, ты должен вернуться в следующем месяце.

Он усмехнулся, освобождая руку.

– Тебе уже прислали сову? Папочка пожаловался на мою маленькую угрозу?

Она не ответила, но её глаза слегка сузились.

– Расслабься, мама. Ну поволнуется он немного, лишним не будет.

– Драко! Это серьёзно. Эти визиты являются неотъемлемой частью его…

– Да, да, его условно-досрочного освобождения. Я в курсе. – Драко раздражённо отвернулся, продолжив свой путь. – Как я могу забыть главную ниточку этой паутины лжи? Хотя не очень понятно, как иллюзия хороших отношений с сыном, Пожирателем Смерти, сыграет в его пользу.

– Любая связь с внешним миром рассматривается как преимущество. Особенно связь с семьей, – Нарцисса говорила тихо, но в голосе отчётливо слышалось отчаяние.

– Даже такая? – усмехнулся Драко.

Мраморный пол отразил стук каблуков, и нежная рука матери опустилась на его плечо.

– Это не обязательно должно быть иллюзией. Тебе стоит рассказать ему о ней.

Драко резко развернулся.

– О чём ты говоришь?

Она тепло улыбнулась, смотря на него с пониманием и ноткой самодовольства.

– Я твоя мать Драко, от меня ничего не скроешь.

– Я ничего не скрываю! – вспыхнул он. – О чём вы говорили? Он знал о маглах. Что ещё ты сказала?

– Только правду, – пожала она плечами. – Ты завёл друзей в мире маглов и… – Казалось, она тщательно подбирает слова, но её глаза всё так же вызывающе блестели. – Тебе кто-то небезразличен. Кто-то новый.

– Единственное, что мне небезразлично, так это воссоздание некоего подобия нормальной жизни из остатков уничтоженной репутации, с которой твой муж меня оставил, – съязвил он и, отвернувшись, снова направился к спальне, на ходу расстёгивая пуговицы жилета.

Но перед лестницей на мгновение остановился.

– И никого нет! Никого нового.

Нарцисса усмехнулась его спине и яркому румянцу, проступившему на бледной шее.

***

– Никого нет! – в который раз за этот вечер повторила Гермиона.

– Почему ты не расскажешь нам, кто это? Тебе нечего стыдиться, – надулась Джинни.

– Серьёзно, Джинни, как толерантно с твоей стороны, – огрызнулась Гермиона.

– Так это девушка? – оживилась Джинни.

– У меня. Никого. Нет, – по словам проговорила Гермиона, встав с дивана и направившись к двери. – Даже если и был бы – это уже дело принципа.

Гарри хмыкнул, и Джинни переключилась на него.

– Не хочешь помочь? Неужели тебе не любопытно?

– Я уверен, что Гермиона расскажет нам, когда будет готова, – проявил свою мудрость Гарри.

– Никого нет! – прокричала Гермиона с кухни.

Джинни тяжело вздохнула.

– Ладно, раз она всё отрицает, я иду спать. – Она наклонилась и поцеловала Гарри.

Гермиона вернулась с перекинутым через плечо полотенцем и принялась убирать тарелки со стола.

– Спокойной ночи, – сказала Джинни, протянув к ней руки.

– О, уже? Мне уйти?

– Нет, ты оставайся столько, сколько захочешь. У меня просто тренировка рано утром.

Гермиона с удовольствием шагнула в раскрытые объятия и тихо проговорила:

– Спокойной ночи.

Гарри собрал стаканы, а Гермиона проводила Джинни взглядом и, как только она исчезла из поля зрения, отправилась вслед за Гарри на кухню.

– Чаю? – спросил он, поставив чайник.

– Давай, спасибо, – ответила Гермиона, усаживаясь за стол.

Гарри засуетился в поисках чайного сервиза, а Гермиона решила осмотреться. Она не была в этом доме с тех пор, как они провели тут несколько недель, планируя проникновение в Министерство.

– Вы неплохо преобразили это место, – сказала наконец Гермиона. – Кухню просто не узнать.

– Это всё Джинни, – улыбнулся Гарри, опуская на стол поднос. – Но спасибо.

Гермиона налила чай, не обращая внимания на внимательный взгляд Гарри.

– Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне всё, да?

Она посмотрела на него и на мгновение заколебалась, не зная, как реагировать.

– Гарри…

– В смысле, если кто-то есть, – продолжил он. – Ты же молчишь не из-за… – его рука повисла в воздухе между ними.

– Конечно, нет, – твёрдо ответила Гермиона. – С чего ты это решил?

– Не знаю, – проговорил он, пожимая плечами. – Я просто… я хотел убедиться.

– Ну, это тут ни при чём. Ты веришь мне?

Гарри долго смотрел на неё, а затем наклонился, подпирая рукой подбородок.

– Мне не нравится додумывать, – сказал он. – Особенно если учитывать, что было время, когда я знал тебя лучше, чем кого бы то ни было.

Она опустила взгляд на чашку.

– Так ведь?

– Да, – тихо ответила Гермиона.

– Потеряв это…

– Это всегда было временно, – перебила она. – Мы знали это тогда, и ничего не изменилось. Ты был в отчаянии.

– Мы были, – поправил он.

Гермиона пожала плечами.

– Но тебе надо было выжить, надо было победить.

Он фыркнул, откидываясь на спинку стула.

– И ты это сделал, – продолжила она. – Именно поэтому я ни о чём не жалею. А ты?

Возмущение Гарри, вызванное напоминанием о его статусе Избранного, тут же исчезло.

– Я бы не справился, – сказал он. – Без той силы, которую ты дала мне.

Гермиона слегка наклонила голову и сделала глоток чая.

– Мне не стоило столько ждать, чтобы поговорить с тобой, – грустно проговорил он. – Глупо было думать, что всё уладится само собой.

Гермиона наблюдала, как он постукивает пальцами по столу. Она и сама могла бы попытаться поговорить с ним, но уверяла себя, что правильнее держаться от них с Джинни подальше, а Рону просто нужно время принять тот факт, что ничего не вышло. Но это был лишь предлог, чтобы сбежать ото всего. Иногда ей казалось, что она никогда и не останавливалась. Всё, что она делала, это откладывала неминуемую расплату.

Она улыбнулась.

– Но кое-что я знаю точно: так же, как до войны, уже не будет никогда. Ни у кого из нас. Знать тебя лучше всех – это теперь забота Джинни, а знать меня лучше всех… Ну, это для кого-то другого. Так или иначе, мы больше не те люди. Никогда не собирались ими оставаться, и оба знали об этом.

Он выглядел серьёзным, обдумывая её слова.

– Кто же мы друг другу сейчас?

Гермиона мягко улыбнулась. Они те же, кем были всегда. Просто теперь немного по-другому. Она перегнулась через стол и сжала руку Гарри.

– Лучшие друзья.

========== 8. Держи меня в неведении ==========

По наблюдениям Драко, они с Грейнджер довольно успешно справлялись с ролью друзей. Пятничные посиделки больше не срывались криками, опрокинутой мебелью или пролитыми бокалами. Он не упускал возможности подколоть её, но она не принимала эти шутки близко к сердцу и не стеснялась осадить его.

Только вот он видел её почти обнажённой. И с тех пор эта картина не выходила у него из головы. Хотя не то чтобы это было чем-то новым. Драко поморщился и решил не тратить слишком много времени на раздумья, стал ли он от этого более жутким маньяком, раз они теперь официально друзья.

Особенно сейчас, когда его новая подруга сидит напротив, доедая очень липкое печенье с карамелью. Грейнджер кивала, внимательно слушая Джанель, и неосознанно слизывала остатки карамели с каждого пальца. Драко смотрел, как она открывает рот, кладёт на язык палец, а затем медленно вытаскивает его, втягивая щёки. Когда кончик языка высунулся, чтобы уделить особое внимание подушечке большого пальца, Драко был вынужден поёрзать в кресле и опустить взгляд.

Она сидела на диване со скрещенными ногами – к нему боком, лицом к Джанель – и, к сожалению, выбрала именно этот момент, чтобы наклониться вперёд и поставить тарелку на кофейный столик. Блузка при этом задралась и обнажила широкий участок гладкой кожи на пояснице. К великому сожалению, ему открылся вид на ямочки у основания позвоночника. Драко, который видел Грейнджер почти обнажённой только спереди, был весьма озадачен тем, как в крошечных шортиках может выглядеть её задница. Теперь, похоже, у него появится новая деталь, на которой он будет помешан. Знаете, как это у друзей бывает.

– Итак, время играть! – объявил Томас, вызвав гул возражений. Он остался непоколебим. – Каждый раз одно и то же: сначала не хотим играть, а потом вцепляемся друг другу в глотки.

– Нет, это только Гермиона, – непринуждённо сказала Шеннон.

– Не только я! – возмутилась Грейнджер.

– Никто больше не залезал на кофейный стол, – отметил Томас.

Грейнджер фыркнула, откинув кудри на плечо.

– Это было один раз.

– Чур, я не в команде Гермионы, – с опаской вмешался Ник.

– Серьёзно? – огрызнулась она, закатывая глаза.

– В прошлый раз ты дала мне пощёчину!

– Ну, соболезную, – надменно ответила Грейнджер, не потрудившись опровергнуть обвинение в физическом насилии. – Надеюсь, ты помнишь, что команда Гермионы всегда побеждает.

Драко вдруг стало отчаянно любопытно узнать, что же это за игра, в которой Грейнджер ползает по столам и бьёт людей.

– Ты в такую играл, Драко? – Томас протянул ему коробку.

Он осмотрел её, хотя и так знал ответ.

– Нет.

– Тогда будешь в команде Гермионы. Проще, когда с тобой кто-то, кто хорошо тебя знает.

– Надеюсь, ему нравится пожёстче, – пробормотал Ник в стакан, на что Карл усмехнулся.

– Уверена, он с ней справится, – подмигнула Шеннон.

Грейнджер снова закатила глаза и, к удивлению Драко, встала, жестом пригласив его в коридор.

– Стратегическое совещание, – бросила Грейнджер в ответ на вопросительный взгляд Томаса.

Как только они оказались за пределами слышимости, она повернулась к нему и затараторила:

– Так, слушай, это игра на угадывание. Берёшь карточку и переворачиваешь её лицевой стороной к команде, чтобы ты не видел, какое там слово. Команда будет давать тебе подсказки, и ты должен угадать, что написано на карточке. Выкрикивай любые догадки, за неправильные ответы штрафов нет. Как только назовёшь правильный ответ, переходим к следующей карточке. На раунд даётся минута, и цель в том, чтобы отгадать как можно больше слов за это время, поэтому соображай быстро. Понял?

Драко кивнул, и она продолжила:

– Будут слова, которые ты никак не сможешь угадать: магловские технологии, фильмы и так далее. Если увижу что-то подобное, я подам тебе вот такой сигнал, чтобы ты пропустил карточку, – она описала ладонью круг в воздухе.

– Технически за каждый пропуск вычитается балл, но эти ребята – кучка слабаков, они не будут со мной спорить.

Драко уставился на неё, слегка приоткрыв рот. Он не мог понять, напугала его эта властная Грейнджер или возбудила.

– Когда настанет очередь следующего члена твоей команды переворачивать карточки, подсказки давать будешь ты. Никто не заметит, если ты будешь пропускать какие-то конкретные вещи, так что просто игнорируй всё магловское.

Он кивнул и прочистил горло:

– За что Ник получил пощёчину?

Её лицо расплылось в злорадной ухмылке, она подняла руку и дважды похлопала Драко по щеке.

– Просто не облажайся.

Грейнджер повернулась, чтобы направиться обратно в гостиную, и ему пришлось поправить брюки, прежде чем последовать за ней.

Томас предложил Драко занять очередь ближе к концу круга, чтобы он мог понаблюдать и освоиться. Угадывающий стоял в центре комнаты напротив своей команды. Ничего сложного, но он всё равно немного паниковал перед первым раундом.

Всё прошло хорошо. Драко смог отгадать медузу, водопад, Биг-Бен и доспехи. Томас был прав: лучше всего помогали подсказки на основе личного опыта.

Ко второму раунду с Грейнджер Драко уже набрал обороты. Она угадывала очень быстро, да и с карточками им везло.

– Мы ездили на нём в школу каждый год! – воскликнул он.

– Поезд! – догадалась она.

– Гарри и Рон чуть не погибли из-за этого дерева!

– Ива!

– Твой любимый десерт?

– Мороженое!

– Цвет твоего платья на Святочном балу?

– Г-голубой…

– Да!

– Время! – крикнула Шеннон.

Драко был в восторге. Помимо тех слов, которые подсказал он, Грейнджер также угадала вертолёт, какой-то «битлз», что бы это ни значило, и Леонардо Ди Каприо. После первого неудачного хода Драко другая команда лидировала, но теперь, когда Грейнджер уверенно вывела их вперёд, он был полон решимости продолжить серию побед.

В следующем раунде он смог угадать слово «пингвин» по описанию Джанель. А затем Грейнджер вошла в кураж.

– Ты всегда это пьёшь на Рождество!

– Сидр? – он был удивлён, что она об этом знала.

– Ты ненавидишь это животное!

– Уизли, – ухмыльнулся Драко. Раздражённое лицо Грейнджер стоило того, чтобы потерять балл, но не сегодня. – Ладно, хорёк.

– Есть! – выкрикнула Джанель, подпрыгнув.

Он перевернул карточку, и Грейнджер тут же подала ему знак пропустить. Драко отбросил карточку на полпути к разгадке, из-за чего Томас чуть не испепелил его взглядом.

– Эй! Я…

– Молчать! – рявкнула Грейнджер, отмахнувшись. Она задела его ухо, и Томас, спасаясь, соскользнул с дивана на пол. Она не сводила глаз с Драко.

– Твой любимый цвет!

– Зелёный, – сразу ответил он, предполагая, что она подумала так.

Грейнджер вскочила, её щеки раскраснелись, волосы растрепались.

– Нет, это не он, чёртов ты идиот! – закричала она.

– Тогда золотой!

Джанель радостно взвизгнула.

Когда Драко перевернул следующую карточку, Грейнджер вновь вскочила.

– О, о, самый известный волшебник!

– Гарри Поттер! – прокричал Драко.

Глаза Грейнджер расширились настолько, что готовы были выкатиться.

– О Мерлин, – пробормотал он, осознав, что сказал. Джанель снова радостно взвизгнула. Грейнджер резко указала на карточку. О! Точно, Мерлин и есть ответ.

– Переверни! – пискнула Грейнджер, пританцовывая. Её волосы каким-то образом взъерошились в два раза сильнее обычного, и ей постоянно приходилось смахивать пряди с лица, чтобы они не закрывали обзор. Драко мог бы поклясться, что её кудри трещали от напряжения.