Текст книги "Найди пару (ЛП)"

Автор книги: morriganmercy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

– О, кстати, поздравляю, – отчаянно попыталась сменить тему Гермиона.

– Кто ещё?

Гермиона простонала от отчаяния.

– Никого особенного. Просто интрижки, знаешь, как это бывает.

– Сколько парней?

– Ну, два и…

– И? Звучит многообещающе!

Гермиона замерла, услышав новый голос, и, повернувшись, увидела в дверях улыбающегося Джорджа.

– И девушка, которую я встретила в клубе, – закончила она, ухмыляясь ему в ответ.

Он схватился за сердце, изображая, как падает в обморок.

– О, Гермиона – похитительница женских сердец, – он выпрямился и обнял её. – Я всегда знал, что ты будешь моей любимой невесткой.

– Знаешь, а я спала с Дином, – призналась Джинни, как будто их разговор никто и не прерывал.

– И теперь мне пора, – сказал Джордж, отдав Гермионе честь, прежде чем выскользнуть за дверь с четырьмя прижатыми к груди бутылками сливочного пива.

– Пока вы все охотились за крестражами.

– Нет, я этого не знала.

– Стало легче? – спросила Джинни, склонив голову.

Какое-то время Гермиона просто смотрела на неё. Она знала, что Гарри закончил отношения с Джинни ещё до того, как они отправились на поиски крестражей, но осознание, что Джинни не ждала его, заставляло посмотреть на ситуацию по-новому. Особенно учитывая, что Рон-то как раз, видимо, надеялся, что его Гермиона ждать будет.

– На самом деле, да.

Джинни наклонилась вперёд и чокнулась с Гермионой. Они обе выпили.

– Невестка? – Гермиона указала большим пальцем на дверь, за которой исчез Джордж.

Джинни закатила глаза.

– Ну, теперь, когда Рон снова одинок, мама, похоже, думает, что, стоит ему перестать вести себя как полная задница, вы двое в тот же миг отправитесь к алтарю, – она ухмыльнулась. – Очевидно, всё идет по плану.

Гермиона скривилась.

– О… эм… и Рон? Что он думает по этому поводу?

– Когда не в стельку пьян? Думаю, он в курсе, что всё кончено, – пожала плечами Джинни.

Гермиона вздрогнула, и Джинни быстро продолжила:

– Позволь перефразировать. Он знает, что между вами никогда не будет ничего романтического. А что касается всего остального… – она подняла руку и лениво махнула между ними.

– Ясно, – пробормотала Гермиона.

– Отличная вечеринка, да? – Джинни изобразила, будто проверяет несуществующие наручные часы. – Ты здесь всего десять минут, а тебя уже чем-то облили и втянули в разговор по душам.

– Джинни…

– Это не было извинением. С этим надо было покончить, и мне надоело ждать, – выражение её лица немного смягчилось. – По тебе скучают, Гермиона.

– Я тоже скучала по вам всем, – честно ответила она.

– Зато ты много времени провела с маглами.

Гермиона пожала плечами.

– Да, это… просто иногда приятно отвлечься от всего на какое-то время.

– Я хочу встретиться с ними, – серьёзно сказала Джинни.

Гермиона нервно рассмеялась.

– Я не знаю, это и так непросто с Ма… моими сложностями. Непросто постоянно всё контролировать, чтобы не выдать себя, – сбивчиво закончила она, почувствовав подступающий румянец на щеках. И правда непросто контролировать всё, чтобы не выдать себя. Видимо, теперь ей придётся врать всем своим друзьям.

Джинни внимательно наблюдала за ней, но решила не развивать тему дальше и просто кивнула.

– Мы, вероятно, должны вернуться к остальным.

– Да, – согласилась Гермиона, проследовав за ней в гостиную. Ей пришло в голову, что единственным человеком, который мог бы её понять сейчас, был Малфой, и она задумалась, а каким друзьям ему приходится лгать?

***

Раздался громкий гул тяжёлых распахнувшихся дверей, и Драко вышел из тюрьмы. Тео, уже закончивший свой визит, прислонился к грубой каменной стене и, посмотрев наверх, вытянул руку. Драко взял предложенную сигарету и сделал длинную затяжку. Почему-то горячий дым лучше всего избавлял от пронзительного холода здания. Он вернул сигарету Тео и повернулся, обращаясь к остальным:

– Готовы уходить?

– С первых секунд, как оказались здесь, – ответила Пэнси, потягиваясь.

– Честно говоря, Малфой, не то чтобы у него тут особо насыщенная жизнь, – добавил Блейз, разминая шею. – Сомневаюсь, что вам нужен целый час, чтобы восполнить пробелы.

Драко молча провёл свою компанию обратно к небольшому причалу, где ожидал паром до материка. Он привык к их жалобам. Как только Драко был приговорён, эти трое превратили ежемесячные посещения в привычку. Порой единственным, что помогало ему продержаться в ледяной камере, были их регулярные визиты в первую субботу месяца. И тот факт, что Пэнси и Блейз продолжали приезжать, когда, кроме него, им навещать было уже некого, лучше любых слов показывал, как искренне они о нём заботились. Даже просто ожидание у дверей Азкабана было крайне сомнительным удовольствием.

Драко знал, что у Тео мотив тот же. Хоть он и делал вид, будто просто навещает своего отца, все прекрасно понимали, что на самом деле у него не было никакого желания видеться с Теодором Ноттом-старшим. Тео никогда не рассказывал о своих визитах, и они упорно делали вид, что не замечают его окровавленных костяшек. Если подкуп охранников позволял Тео отплатить хотя бы за унцию того жестокого обращения, что он пережил от рук отца, Драко однозначно не собирался возражать. Он не мог выразить словами, насколько был благодарен друзьям за поддержку, и самое лучшее в слизеринцах – они этого и не ждали.

В дополнение к малоприятному путешествию и гнетущему зданию им также приходилось иметь дело с определёнными эмоциональными последствиями, которые сопровождали возвращение Драко в тюрьму. Он становился мрачным и вспыльчивым после этих визитов.

Они проследовали по своему обычному маршруту в небольшой паб на окраине Нориджа. Считалось, что они заходят туда, чтобы просто выпить пинту другую, перед тем как трансгрессировать, но Драко знал, что на самом деле друзья таким образом дают ему возможность хоть немного прийти в себя перед возвращением в поместье.

Как обычно, на первом круге он молча слушал их разговоры, пытаясь унять дрожь в руках и успокоить кричащее сознание. Они, может, и изгнали дементоров после падения Волан-де-Морта, но тёмная магия, которую излучали эти существа, навсегда впиталась в каменные стены.

Драко ощущал её даже сквозь подошву сапог, шагая по холодному камню. Он чувствовал, как сырая стена вдавливается в его щёку, пока он прячется в углу с прижатыми к ушам руками в попытке заглушить звук его собственных криков; лица, мелькающие за закрытыми веками; голос…

Кто-то слегка подтолкнул его в бок, и он посмотрел вниз на левую руку Тео, который протягивал Драко зажжённую сигарету.

На этот раз было хуже, чем обычно, и все это понимали. Драко кивнул в знак благодарности и затянулся, прищурившись от дыма. Блейз вернулся с новой порцией напитков, и Драко сделал большой глоток, пытаясь подавить ощущение, что точно знает, почему этот раз ударил по нему так сильно.

Когда в четверг Томас упомянул, что у Грейнджер появились другие планы на вечер пятницы, Драко тоже решил отказаться от традиционных посиделок. Их утренняя встреча в кафе была похожа на некий прогресс, и он расстроился, что не увидит её. Иронично, что ещё несколько месяцев назад он отчаянно молился о возможности видеться с друзьями без вмешательства Грейнджер. И вчера вечером ему всё же следовало пойти, но он провёл это время в своей квартире, сожалея о принятом решении и его причине.

Похмелья, с которым он явился сегодня в Азкабан, оказалось достаточно, чтобы спровоцировать одни из худших побочных эффектов за всё время его ежемесячных визитов.

– Что-то случилось с маглами? – внезапно спросила Пэнси.

Драко вскинул голову.

– О чём ты?

– О том, что ты выглядишь так, будто кто-то помочился в твой тыквенный сок.

– Это его обычное состояние, – услужливо добавил Блейз.

– Обычно он выглядит так, будто кого-то стошнило в его сливочное пиво, – возразила она.

– Чудесно, – произнёс Тео рядом с Драко.

– Хочешь мне что-то сказать, Паркинсон? – процедил сквозь зубы Драко.

– Ну, маглы – единственные, с кем ты видишься, кроме нас, так? С ними что-то случилось?

Драко колебался. Это правда, Томас и Шеннон со своей магловской компанией были единственным исключением из его добровольной изоляции. И ещё Грейнджер. Он прочистил горло.

– Нет, ничего.

– Ну, это сейчас прозвучало весьма неубедительно, – ухмыльнулся Блейз.

Заинтригованная Пэнси теперь наклонилась вперёд.

– Ты врёшь, что-то случилось, – она внимательно следила за реакцией Драко. – Или ты встречаешься с кем-то ещё.

Драко почувствовал, как лицо начинает гореть, и внутренне проклял собственную неосторожность. Пора освежить навыки окклюменции.

– Так и есть! – заверещала Пэнси. – Ты с кем-то встречаешься.

– Ни с кем я не встречаюсь. Не неси чушь.

– Кто она? Магл?! – Пэнси явно не собиралась останавливаться, её глаза округлились, стоило щекам Драко предательски покраснеть.

– Нет, конечно, нет, – быстро сказал он, пытаясь спрятаться за своим стаканом.

– Значит, волшебница, но кто?

– Это бред. Никого нет. Я ни с кем не встречаюсь.

– В газетах ничего не было, Пэнс, – вмешался Тео. – Ты же знаешь, если бы его с кем-то заметили, это уже было бы на первых полосах.

– Это потому, что они ходят только в магловские места. В смысле, посмотри на нас, – она взмахнула рукой, – четверо чистокровных в этом гадюшнике.

Тео посмотрел на Драко, и в его взгляде читалось извиняющееся «я пытался».

– Пожалуйста, давайте сменим тему, – устало сказал Драко, протерев ладонью лицо.

Пэнси уже открыла рот, чтобы возразить, но Блейз толкнул её локтем в бок.

– Я не понимаю, зачем тебе вообще маглы, когда есть мы.

– Они хотя бы добры ко мне, – огрызнулся Драко.

Пэнси и Блейз одновременно приложили руки к груди и разочарованно вздохнули, демонстрируя свои задетые чувства.

– Мы добры к тебе! – заявил Блейз, а Пэнси активно закивала, изображая невинный взгляд.

– Нет, вообще-то, нет, – отрезал Драко.

Пэнси тут же избавилась от показной невинности и наморщила нос.

– Ну, и для чего тебе вообще нужна вся эта доброта? Ты теперь у нас пуффендуец?

Драко шумно выдохнул и прислонил голову к стенке кабинки, вспоминая все заговоры и интриги, которыми Томас и Шеннон так увлеклись.

– На самом деле, в последнее время они были не так уж и добры ко мне, – пробормотал он. – Вы, вероятно, отлично поладите.

– В таком случае давай так и сделаем, – хлопнул в ладоши Блейз.

– Да, я хочу встретиться с маглами, – добавил Тео.

Драко уставился на них.

– Я пошутил.

– Ну, а мы нет, – Пэнси скрестила руки. – Как мы сможем сохранить свой почётный статус твоих лучших друзей, если не изучим конкурентов?

– Блестяще, Пэнс, – сказал Блейз. – Это звучит абсолютно не безумно.

– Да, это не совсем та причина, по которой я хочу встретиться с ними, – согласился Тео. – Мне просто надоело постоянно терпеть этих двоих.

– Вы не встретитесь с маглами! – воскликнул Драко. Он на мгновение прикрыл глаза и продолжил более тихим голосом: – Это чудо, что они готовы терпеть меня, и последнее, чего я бы хотел, так это добавить в их жизнь этот цирк, – он жестом указал на всю троицу.

– Мы ещё вернёмся к этому, – широко ухмыльнулся Блейз.

Драко встал, чтобы заказать шот.

***

Гермиона прислонилась спиной к барной стойке их привычного паба и лениво улыбнулась. Через неделю после дня рождения Рона они с Гарри зашли к ней в офис, чтобы поблагодарить за то, что она пришла. Рон не особо помнил детали произошедшего, но в общем остался под впечатлением, что все прекрасно провели время. Так в целом и было, после того как Джордж отобрал у него бутылку огневиски, и у Рона появился шанс вести себя как нормальный человек. Он даже убедил Гермиону спеть с ним дуэтом в волшебном караоке и кружил её по комнате, пока красочные маленькие музыкальные нотки танцевали вокруг них. Гарри присоединился к ним для невероятно фальшивого и ушераздирающего исполнения «We Are the Champions», которое заставило Джинни кататься по полу. В тот момент Гермиона снова почувствовала себя в гриффиндорской гостиной. До смерти Дамблдора, до того, как Гарри оставил Джинни, до того, как Рон и Гермиона убедились, что между ними никогда ничего не будет.

Конечно, два года неловкости не испаряются в одночасье, но Гермионе новый застенчивый Рон был гораздо больше по душе, чем старый холодный.

И теперь Джанель рассказывала историю о каком-то их школьном приятеле, а Шеннон вытирала проступившие от смеха слёзы.

В окружении Гермионы все были счастливы, и, возможно, она тоже снова могла бы быть счастлива.

Она настолько наслаждалась происходящим, что была даже не против жульничества Малфоя, который явно использовал магию, чтобы выигрывать в дартс. Каждый раз, когда он целился и делал бросок, его свитер слегка приподнимался, обнажая кусочек алебастровой кожи. Чем больше он пил и чем больше возмущался Томас, тем более показным становился Малфой. Гермиона наблюдала с противоположной стороны паба, как он одной рукой закрыл глаза, а другой три раза подряд отправил дротик прямо в цель. Томас покраснел и чуть не захлебнулся от возмущения, когда Малфой триумфально поднял вверх обе руки. Края свитера поднялись ещё выше, открыв широкий участок невероятно подтянутого пресса, и Гермиона застыла, не в силах оторвать взгляд.

Она вернула самообладание как раз вовремя, чтобы заметить, как они приближаются. Томас неохотно заплатил за следующий круг напитков. Снова. А Малфой облокотился предплечьями на бар рядом с Гермионой и выразительно посмотрел на неё. Она знала, он ждёт, что она сделает ему выговор за рискованное использование магии перед маглами.

– Впечатляет, – сказала она, кивнув в сторону дартса.

Он лукаво ухмыльнулся.

– У меня много талантов, Грейнджер.

– О, не сомневаюсь в этом, – выпалила она. К счастью, он отвлёкся, забирая у бармена напиток.

– Как мальчики? – спросила Шеннон.

Гермиона только сейчас поняла, что очевидно выпала из разговора.

– Мальчики? – повторила она.

– Ты виделась с ними на прошлой неделе, так ведь? – подсказала Шеннон.

– А, точно, эти мальчики.

Малфой вопросительно посмотрел на неё.

– У Рона был день рождения, – объяснила она. Малфой даже не попытался скрыть неприязнь, а Джанель усмехнулась над его выражением лица. Гермиона закатила глаза.

– Ты с ними встречалась? – спросил Малфой у Шеннон.

– Один раз, очень быстро. Где-то пару лет назад. Они приходили, чтобы помочь Гермионе перевезти вещи из дома её родителей, а я совершенно случайно навещала своих через дорогу.

– И как они тебе? – поинтересовался Малфой.

Шеннон на мгновение задумалась.

– Честно, о Роне и говорить нечего, – при виде широкой улыбки на лице Малфоя она ухмыльнулась. – Не пара, – она махнула рукой в сторону Гермионы.

– Не могу не согласиться.

– Хотя Гарри мне понравился, – добавила Шеннон. Гермиона и Джанель фыркнули, заметив, как вытянулось лицо Малфоя.

– О, кто-то ревнует, – поддразнила Джанель, игриво толкнув Малфоя локтём. – Школьное соперничество?

– Только не это, – вмешался Томас. – Не говорите про ш-к-о-л-у рядом с этими двумя, иначе нам придется эвакуировать весь паб. Вы бы только видели, что происходило тут пару недель назад. Клянусь, воздух вибрировал вокруг них.

– Это всё благодаря Малфою, – сказала Гермиона, наслаждаясь тем, как он медленно краснел. – Вместо того, чтобы слушать мой рассказ о том, каким он был в школе, он решил провести наглядную демонстрацию.

– Он был не единственным, кто что-то демонстрировал, – ухмыльнулась Шеннон. – Буду честна, я не думала, что ты из тех, кто разбрасывается словами на букву «н», но, похоже, это был не первый раз.

Гермиона пару секунд просто моргала, смотря на Шеннон, но затем Малфой пошевелился рядом с ней, и она перевела взгляд на него.

Она сказала, что ненавидит его. И забыла об этом. Она тогда перегнулась через стол и выплюнула это прямо ему в лицо. Ненавижу.

Он внимательно наблюдал за ней с таким же выражением лица, как в тот вечер, когда вывел её из себя.

Гермиона краем глаза заметила появление Ника, который отвлёк остальных, но не могла оторвать взгляд от Малфоя. Она повернулась к нему лицом, положив левую руку на бар. Кончики её пальцев теперь находились в сантиметре от его левой руки и того, что она знала, было на ней.

В комнате тепло, и при других обстоятельствах Малфой засучил бы рукава ещё во время игры в дартс. Но она никогда не видела его голых предплечий. Он всегда носил длинные рукава, всегда до запястья.

Взгляд скользнул по его руке, покоящейся на баре. По длинным пальцам и широкой ладони. По выступающим венам, которые змеились по сухожилиям и исчезали под манжетой. На его запястье виднелись едва заметные светлые волоски, и пальцы покалывало от желания потянуться и очертить маленький круг, чтобы он развернул ладонь и обхватил её руку своей.

Несмотря на самый печально известный символ зла в истории волшебного мира практически под кончиками её пальцев, она хотела быть ещё ближе. Иронично. Этот символ должен быть воплощением всех причин, по которым Гермиона так ненавидела Малфоя, но не был. Она не верила, что он хотел Метку, и не верила, что он хотел убивать. Он просто хотел жить. Бросить вызов Волан-де-Морту было бы смертельным приговором, и он лишь пытался не умереть, так же как и она.

– Я не ненавижу тебя, – сказала Гермиона наконец, подняв взгляд. Его глаза были прикованы к её лицу. – Я ненавидела то, что ты говорил. Я ненавижу то, что ты заставляешь меня чувствовать.

Было очевидно, что его шокировала её честность. Прозвучало гораздо уязвимее, чем она предполагала, но жалеть не о чем. Это было правдой.

Казалось, прошло несколько минут, прежде чем он выпрямился, повернулся к ней лицом и медленно кивнул.

Он был очень близко, практически прижимался к ней, и во рту пересохло. Малфой выглядел озадаченным – как будто пытался решить, что сказать. И Гермиона почувствовала подступающий приступ паники. Может быть, он решил, что она ждёт, будто он скажет, что тоже не ненавидит её. И… он не мог заставить себя сделать это.

Она инстинктивно шагнула назад и наступила на ногу Джанель, зацепив локтем её почти полный стакан и пролив пиво на бар. Гермиона резко покраснела и начала закидывать образовавшуюся лужу салфетками.

– Ты в порядке? – оглянулась Джанель.

– Да, всё хорошо. Я просто… эм… думаю, мне пора.

– Пойти с тобой? – спросила Джанель, пока Гермиона искала в своей сумке несколько банкнот.

– Нет, останься. Я в порядке, правда. – Гермиона положила деньги на стойку рядом с промокшими салфетками.

Она быстро взглянула на Малфоя, пробормотав:

– Спокойной ночи.

И отвернулась, чтобы попрощаться с остальными, прежде чем он успел ответить.

========== 6. Ненависть – это громко сказано ==========

Я ненавижу то, что ты заставляешь меня чувствовать.

Всю последнюю неделю её слова звучали у Драко в голове. Когда Шеннон упомянула слово «ненависть», стало ясно, что Грейнджер уже забыла о том, что сказала. Она несколько долгих минут смотрела то на него, то на его руку, прожигая Метку взглядом. Драко потребовалась каждая унция самоконтроля, чтобы не отдёрнуть руку от барной стойки с глаз долой. Всё время, пока Грейнджер пялилась на него, он готовился к тому, что она скажет.

Я знаю, что ты ненавидишь меня, Грейнджер. Ничего страшного, если ты меня ненавидишь. Ты должна ненавидеть меня. Я сам себя ненавижу.

Он был совершенно не готов к тому, что это окажется не так. Что ненавидела она лишь его слова – ненавидела то, что он заставил её почувствовать. Ему так много хотелось ответить ей.

Я знаю, поэтому и сказал это. Сказал это, чтобы причинить тебе боль. Я хотел причинить тебе боль. И сделаю это снова. Ты должна ненавидеть меня. Я причиню тебе боль.

Но, в конце концов, ему и не нужно было ничего отвечать. Того, что она увидела на его лице, оказалось достаточно. Она отшатнулась, пролив напиток, и практически выбежала за дверь.

– Готов? – голос Томаса прорезался сквозь его мысли, возвратив Драко в настоящее.

– Да, готов. – Он наклонился, чтобы поднять сумку с влажной травы. Уставшие пальцы не послушались его, и Драко слегка поморщился.

Уходя с поля, он всегда чувствовал, как от подступающей боли горят ноги, но ему всё равно нравилось тренироваться. Как-то Драко упомянул Томасу, что ему не хватает школьных занятий спортом, чтобы поддерживать себя в форме, и с тех пор он стал присоединяться к футболистам. В футбол Драко играть не умел да и не горел желанием учиться, а вот тренировки были полезны для общего физического развития: они бегали, прыгали, поднимали тяжести.

Воскресные утренние тренировки вдобавок обычно помогали сжечь значительное количество расстроенных чувств, которые Драко успевал накопить за неделю.

Обычно.

Сегодня он был рассеян, как бы ни старался сосредоточиться. Грейнджер одной ногой опирается на табурет, и её юбка задирается. Грейнджер игриво ухмыляется и отмечает его мастерство в метании дротиков. Грейнджер смотрит на него из-под ресниц и говорит: «Я не ненавижу тебя».

Драко мысленно застонал. Мерлин, как мало ему надо, если даже эти слова звучат ободряюще.

– Ты же останешься на завтрак?

Он поднял голову и понял, что они уже дошли до дома Шеннон и Томаса. Драко бы прошел мимо, если бы друг ничего не сказал.

Он засомневался, но желудок громко заурчал прежде, чем Драко успел отказаться. Томас улыбнулся, жестом пригласив его следовать за собой.

– У тебя всё с собой?

– Да, спасибо, – ответил Драко и направился наверх, в душ. Он не каждый раз оставался на завтрак, но достаточно часто, чтобы держать в сумке сменную одежду и некоторые туалетные принадлежности. На лестнице Драко снял футболку, радуясь, что избавился от пропитанной потом ткани.

***

– Я ненавижу то, что ты заставляешь меня чувствовать.

Малфой поворачивается к ней, выпрямляясь во весь рост. Он так близко – вот так, грудь к груди. Она сквозь одежду чувствует жар его тела. Он наклоняется и опускает левую ладонь на барную стойку, заключая её в клетку своих рук. Дыхание перехватывает, когда он прижимается к ней всем телом, просовывая колено между её ног, опускает голову и шепчет прямо на ухо:

– Ненавидишь, что я могу заставить тебя чувствовать это?

Руки покрываются мурашками, внизу живота распаляется тепло. Его дыхание обжигает шею, волну за волной пуская дрожь по спине. Она слышит, как прямо рядом с ними разговаривают их друзья, и боится, что кто-то увидит их, услышит. Но, кажется, никто не замечает.

– Да, – едва слышно выдавливает она.

Он целует её грубо. Вдыхает. Его челюсть открывается и закрывается, её голова покачивается вперёд-назад. Его язык снова и снова скользит по её языку. Он задирает юбку, рукой поглаживает бедро, пока не добирается до трусиков. Оттягивает край, просовывая ладонь, и проникает внутрь. Она клитором трётся о тыльную сторону его ладони, пока он ритмично двигает двумя пальцами. Он прижимает её к барной стойке, пальцы движутся вверх, вверх и вверх, его голос гремит у её уха, и она кончает.

– Я тебя ненавижу, Грейнджер.

Гермиона проснулась, тяжело дыша. Адреналин ото сна всё ещё бурлил в венах. Она поднесла дрожащую руку ко лбу и откинула волосы. Я тебя ненавижу, Грейнджер.

– О боже, – прошептала она, закрыв лицо обеими ладонями. Мне понадобится столько сеансов психотерапии, чтобы разобраться с этим.

Гермиона неуверенно опустила руку к трусикам, и ей хватило малейшего прикосновения к клитору, чтобы задрожать.

– О боже, – повторила она. Её подозрения подтвердились.

Что ж, это просто невозможно бесполезное развитие событий. Как будто навязчивых мыслей наяву было недостаточно, теперь он ей ещё и снится. Предаваться фантазиям – это, конечно, хорошо, но не тогда, когда приходится регулярно сталкиваться с объектом этих фантазий. Мерлин, как она могла смотреть на него теперь, зная, каково это – чувствовать его руки на себе… в себе?

Ты не знаешь, быстро поправила она себя. Это был сон. Это не по-настоящему. Ты всё ещё понятия не имеешь, каково это было бы на самом деле.

Но она могла представить…

Гермиона откинула одеяло и поплелась через комнату. Ей нужен душ. Холодный душ. Ледяной, морозный душ, чтобы у неё не возникло соблазна пересмотреть сон. Распахнув дверь, она решительно шагнула в коридор, пока не успела передумать.

Гермиона столкнулась с чем-то, что показалось ей сплошной стеной из плоти. Шок был настолько сильным, что она даже не поняла, что произошло, пока её от плеча до колена не придавило к дверному косяку.

– Грейнджер?! – закричала стена, оторвавшись от неё.

– Малфой?! – воскликнула Гермиона, когда дыхание вернулось к ней.

Он стоял перед ней в одних серых спортивных штанах, её взгляд прошёлся по обнажённому торсу. Что бы там ни подчёркивал безупречный крой его костюма, на что бы ни намекала обнажившаяся под джемпером полоска кожи – всё это было ничем по сравнению с реальностью. Малфоя можно было высечь из мрамора. Идеальные линии его гладкой широкой груди и пресса были омрачены только сетью тонких белых шрамов. Сектумсемпра. Все полосы были наклонены под одинаковым углом, они начинались у левого плеча и слегка разветвлялись к правому бедру, почти как молния. Самая заметная из них прорезала по диагонали центр груди. Прямо там, где только что было её лицо…

Гермиона снова ахнула, придя в себя. Что она делала? Она попятилась, чуть не упав в открытую дверь спальни, и захлопнула её за собой. Она отступила на несколько шагов, всё ещё глядя на то место, где только что стоял Малфой, пока не увидела своё отражение в зеркале над комодом. Глаза расширились, когда до неё дошла истинная суть ситуации. На ней были только майка и трусы. Волосы разметались, щёки раскраснелись, и после сна Гермиона выглядела так, словно была только что оттрахана. Только что оттрахана им, некстати подсказал мозг. От возбуждения и холода его тела – Малфой был на улице? – соски болезненно затвердели и, следовательно, болезненно выпирали сквозь тонкую ткань. Она громко застонала и рухнула лицом на кровать.

Гермиона привыкла, что верхний этаж всегда был в её распоряжении, когда она оставалась здесь на ночь. Вероятность столкнуться с кем-то в трёх метрах между её дверью и ванной в такую рань была невероятно мала. Столкновение с Малфоем должно было быть невозможным.

Какого чёрта он тут делал? И почему полуголый?!

Она услышала, как на другом конце коридора включился душ.

– О боже мой, – выдохнула Гермиона. Он принимал душ. Он был полностью обнажён. Голый, мокрый и принимающий душ. Она почувствовала знакомое покалывание внизу живота и вскочила на ноги. Она должна уйти. Нельзя просто лежать и слушать, как Малфой принимает душ, пока её трусики мокнут, хотя она уже и так намочила их, думая о нём. Трусики, в которых он её видел! Да ещё и в насквозь промокших!

Гермиона бросилась к сумке, чтобы натянуть одежду. Она освежится в ванной на первом этаже, пока Малфой не вышел. Оставалось только надеяться, что он не задержится на завтрак.

***

Драко в шоке смотрел, как она скрывается из виду, заваливаясь назад в спальню. Вероятность, что он мог бы выйти из этой ситуации невредимым, была, но всё пошло прахом, как только он споткнулся о дурацкую сумку и привалил Грейнджер к стене. Её лицо прижалось к его плечу, её мягкий живот – к его бедру, её грудь – к его груди…

Он, спотыкаясь, попятился в ванную и захлопнул дверь, прислонившись к ней. Мерлин, Грейнджер была в нижнем белье. Обтягивающий белый топ и, несомненно, самые крошечные шорты, когда-либо придуманные человеком. Её соски были твердыми. Он не должен был успеть это заметить. Надо было отвернуться, как только он понял, что она раздета. Но Драко этого не сделал. Он стоял там и пялился, потому что был Чёртовым Маньяком™. Когда они столкнулись, одна из бретелек соскользнула с её плеча, обнажив верхнюю часть одной груди. Драко тяжело сглотнул. Это даже хуже, чем тот Библиотечный-Инцидент-с-Лифчиком на шестом курсе.

Однажды Драко выходил из библиотеки незадолго до её закрытия, когда заметил, что Грейнджер собирает книги и складывает вещи. Он скрылся за полкой, чтобы немного понаблюдать за ней, ведь маньяком не становятся в одночасье. Маньячество требует многолетней практики. Она взвалила на плечо тяжелую сумку, но когда Грейнджер наклонилась, чтобы поднять книгу, которая не поместилась, лямка соскользнула на сгиб локтя. Глаза Драко расширились, когда он понял, что одна из застёжек сумки при падении зацепилась за карман рубашки и расстегнула четыре верхние пуговицы, обнажив кружевной розовый бюстгальтер и заметную округлость груди. Он затаил дыхание, смотря, как Грейнджер со вздохом бросила сумку и медленно застегнула рубашку. Следующие несколько недель Грейнджер и её кружевной розовый лифчик сопровождали каждый его поход в душ.

Драко опустил взгляд на выраженную эрекцию, натягивающую штаны, а затем посмотрел в сторону ванной.

– Нет, – сказал он вслух, покачав головой. Точно нет. Он взрослый человек. Он может себя контролировать. Он в чужом доме. Грейнджер по ту сторону двери. Член от этой мысли, естественно, дёрнулся, и Драко почувствовал, что становится ещё тверже.

Он открыл кран и разделся, ступив под воду ещё до того, как та успела нагреться. Драко закрыл глаза и грубо потёр лицо руками. Грейнджер по ту сторону двери. Запер ли он дверь?

Глаза распахнулись. Он не был уверен. Что, если Грейнджер войдёт в ванную? Что, если Грейнджер войдёт в ванную и увидит, что с ним сделала?

Что, если она войдёт в душ? Вода намочила бы её обтягивающий белый топ и крошечные шорты. Цвет и без того твёрдых сосков почти сразу стал бы заметен. Он схватил бы её за вырез и дернул бы вниз, чтобы обнажить грудь. Он прижал бы её к стене и накрыл бы ртом её сосок. Она бы просунула руку между ними, чтобы крепко сжать его. Он почувствовал бы, как ритм сбивается каждый раз, когда он проводит языком по её коже. Он нежно покусывал бы, а она бы сжимала рукой головку именно так, как ему нравилось. Он откинулся бы назад, чтобы посмотреть, как она прижимается к его бедру, а затем потянулся бы вниз, чтобы надавить большим пальцем на клитор. Её рот приоткрылся бы от удовольствия, и он почувствовал бы, как её рука сжимается в такт пульсирующему влагалищу. И он раскрасил бы спермой эти шортики.

Драко опёрся одной рукой о стенку душевой кабины.

– О боже, – пробормотал он, выплёскивая остатки оргазма.

Драко мог сказать, что всё это прагматика. Средство для достижения цели. Не мог же он просто торчать под душем. Но это было бы ложью. Он знал это каждой клеточкой своего всё ещё дрожащего тела. Он себе потворствовал. Грейнджер находилась в соседней комнате, а он всё равно это сделал. Вот почему он это сделал.

Драко резко хлопнул себя по лицу обеими руками и принялся умываться. Оставалось только надеяться, что она не задержится на завтрак.

***

Стоит отдать Томасу должное, он выглядел совершенно потрясённым, когда Гермиона вошла на кухню.