Текст книги "Проповедник (ЛП)"
Автор книги: Мила-Ха
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Я заставляю себя улыбнуться.
– Всё в порядке, спасибо. У меня есть всё необходимое, – говорю я, потрясая бутылкой, прежде чем убрать её.
– Добро пожаловать в Пондер. Что привело вас к нам? – продолжает он, протягивая руку, чтобы поздороваться.
Итан следовал процедуре, уведомив о нашем присутствии в округе, но моё внедрение под прикрытием. Помимо нашей команды, никто не знает. Я выпрямляюсь и включаюсь в игру.
– О, я просто проездом, – отвечаю я, не моргнув глазом, пожимая его влажную ладонь.
Первый признак нервозности.
Несмотря на его уверенную осанку и усмешку, застывшую на губах, я также замечаю, что его взгляд бегает.
– Могу я вам помочь? Вы ищете что-то конкретное? – торопливо спрашивает он, выпячивая грудь, чтобы придать себе важный вид.
Странно, но он не спросил у меня документы. Обычно это первоначальный рефлекс представителя правоохранительных органов. Вдруг моя интуиция подсказывает, что он, возможно, в курсе, кто я.
ОК! Значит, либо я имею дело с супер-копом, либо он явно что-то скрывает.
Нужно будет предупредить Уоллеса.
– Благодарю вас, но я справлюсь сама, – отказываюсь я наивно, забирая свои вещи.
Неуверенно, он бросает взгляд на часы, затем вдаль, щурясь от ослепительного солнца. Я пользуюсь моментом и незаметно его сканирую. Он не носит обручального кольца, а его часы кажутся дорогими. Я начинаю строить предположения с бешеной скоростью.
Шериф в затерянной дыре – вряд ли он зарабатывает много?
Я остаюсь скептичной. Верность – вещь переменчивая и подверженная коррупции в таких забытых Богом местах.
– Вы уверены? – настаивает он, переминаясь с ноги на ногу и поправляя шляпу.
Он ведёт себя, как загнанный зверь, напуганный. Его поведение откровенно подозрительно.
– Да, кстати, я не буду вас больше задерживать. Хорошего вам дня, шериф, – восклицаю я, поворачиваюсь на каблуках и продолжаю свой путь.
За спиной его взгляд пронзает меня, но я заставляю себя не оборачиваться.
Если я обернусь – он поймёт, что я знаю.
***
В начале вечера улицы пустеют. День выдался долгим. Измождённая, я решаю зайти в бар. Едва войдя, мои носовые пазухи атакованы.
Фу... Воняет тестостероном и мёртвым табаком.
С отвращением скрываю гримасу и направляюсь к стойке. Несколько клиентов смотрят на меня косо или с интересом. Совершенно отстранённая от атмосферы, я избегаю их, как призрак, и продолжаю свой путь, оглядывая довольно мрачный интерьер.
Прямо как в старом вестерне.
Деревянная обшивка повсюду, паркет из красного дерева, мебель с тёмно-красной обивкой, приглушённый свет. Динамики вдоль стен изрыгают «Alabama Song» Doors. У цели я опираюсь о барную стойку. На дальнем конце тот, кого я предполагаю управляющим, мужчина с жирными волосами, в расстёгнутой на груди рубашке, кивает мне, приближаясь.
– Что вам налить, мадам? – предлагает он с сильным техасским акцентом и гнилыми зубами.
– Пиво, – лаконично заказываю я, подражая клиентуре.
Он выполняет. В ожидании мой взгляд блуждает. Справа я замечаю старый телефон, висящий на стене в углу комнаты. Мужик возвращается, сняв пену с моего пива.
– Он работает? – спрашиваю я, указывая пальцем на аппарат.
– Насколько мне известно, да, но если будут проблемы, у меня есть частная линия в кабинете, – отвечает он с похотливой улыбкой.
Его предложение ясно как божий день. Я швыряю ему доллар, игнорируя.
– Я лучше попробую удачу, спасибо, – говорю я, поднимая кружку.
С напитком в руке я удаляюсь, чтобы позвонить Уоллесу. Взяв трубку, я на мгновение колеблюсь. Она такая отвратительная, что боюсь подхватить заразную болезнь.
Холеру? Чуму?
Это не входит в профессиональные риски, но я решаюсь взять её и обязуюсь быть как можно короче. После двух гудков Уоллес снимает трубку.
– Это я, – уточняю я ему.
– Ты где?
– В тупике, – сокрушаюсь я.
– Ничего подозрительного?
– Есть. Шериф.
– Объясни.
Я мгновенно вспоминаю нашу встречу и рассказываю об этом Уоллесу.
– Я столкнулась с ним. Моё присутствие, казалось, причиняло ему сильный дискомфорт. Думаю, он знает, кто я, и его совесть нечиста.
– Продажный?
– Тебе разбираться. Это лишь догадки, но у меня серьёзные подозрения. Его поведение было странным, и мне кажется невероятным, чтобы маленький провинциальный шериф разгуливал с дорогими часами. Узнай о его зарплате, о его семье. Постарайся выяснить, не получал ли он крупную сумму недавно: наследство, премию, выигрыш в лотерее, что угодно.
– Что ты собираешься делать теперь?
Найти место для ночлега. Я вымотана.
По ходу размышлений я позволяю себе несколько глотков пива, хотя официально на службе, затем отвечаю ему:
– У меня ещё достаточно наличных, чтобы снять комнату, где я смогу принять душ и отдохнуть, хотя бы на эту ночь.
– Понял. Когда планируешь связаться снова?
– Понятия не имею, – кладу трубку.
Затем я снова возвращаюсь на своё место и допиваю пиво. Тип с хищной усмешкой на другом конце стойки поднимает свой стакан в мою сторону. Я изображаю смутную улыбку и уклоняюсь, поворачиваясь в противоположную сторону, молясь, чтобы он отказался от попытки заговорить. Там я оказываюсь лицом к лицу с компанией ковбоев с отталкивающими физиономиями. Моя интуиция кричит, что задерживаться здесь небезопасно.
Пора валить.
В тот же момент я замечаю некоторое оживление за спиной, затем внезапно дрожь пробегает по позвоночнику. Очевидное присутствие ощущается у меня за спиной. Большое зеркало вдоль стойки, напротив меня, позволяет мне разглядеть происходящее, даже не оборачиваясь, и я вижу двух парней, почти прилипших к моей заднице, которые шепчутся, разглядывая меня. Изувеченные морды, дикие глаза. Они воплощают всё разнообразие мыслимых злодеяний. Мой инстинкт велит мне взять ноги в руки и убраться как можно скорее. Я выпрямляюсь, благодаря небеса за то, что на мне кроссовки. По счастливой случайности, моя сумка всё ещё висит на плече.
– Эй, привет! – восклицает один из них, преграждая мне путь.
– Привет, – отвечаю я тоном, стараясь быть лёгким и дружелюбным.
– Можем предложить тебе выпить?
– С удовольствием, – лгу я отстранённо, играя крутую.
Они обмениваются понимающим взглядом, за которым следует расчётливая усмешка.
– Я Бенни, а мой друг – Джаред, – информирует меня мой собеседник, облокачиваясь слева от меня.
Его едкое дыхание совсем рядом, и от него исходит тошнящий запах одеколона и пота.
– Мэри, – представляюсь я с радостным выражением, чтобы скрыть отвращение.
При внедрении оставаться близко к своей настоящей личности позволяет избежать недоразумений.
– Откуда ты, Мэри? – спрашивает меня некто по имени Джаред.
– Отовсюду и ниоткуда. Я скитаюсь, – отвечаю я с безразличной гримасой.
– Авантюристка? – смеётся Бенни.
– Ага, примерно так, – фальшиво хихикаю я.
Пока бармен подаёт нам, я пользуюсь случаем, чтобы спросить его:
– Где туалет?
– В глубине справа, – указывает он.
– Подождёте меня, чтобы чокнуться? Я всего на минутку.
– Мы не сдвинемся с места, – успокаивает он.
Не спеша, я направляюсь вглубь. Как только исчезаю из их поля зрения, ускоряю шаг и торопливо ищу запасной выход. Замечаю дверь в конце коридора. Набрасываюсь на ручку и толкаю.
Переулок.
Вздох облегчения вырывается у меня. Я погружаюсь в темноту и быстро иду вдоль, чтобы вернуться на главную улицу. Вдруг силуэт вырисовывается в полумраке и тяжёлой поступью приближается ко мне. Чувства настороже, я резко останавливаюсь.
– Ты уходишь, не попрощавшись, – упрекает меня Бенни, хихикая.
Мой сердечный ритм ускоряется. Хоть я и оказывалась в опасных ситуациях и выпутывалась из них за годы патрулирования, ничто не сравнится с этим моментом, когда, безоружная, сталкиваешься с опасностью. В этот миг я отдала бы что угодно, чтобы иметь под рукой нож или ствол. В обороне я стараюсь незаметно достать свой смехотворный баллончик со слезоточивым газом, но внезапно мне выкручивают запястье и заставляют отступить, дёрнув за волосы, вырывая у меня гримасу.
– Да, нехорошо, – добавляет его друг мне на ухо.
Это засада. Эти ублюдки всё подстроили.
– Простите, парни, но ваша компания – полное дерьмо, – борюсь я, рыча.
– Послушайте её, эту шлюху, – хохочет он.
Его дыхание указывает, куда бить.
Адреналин пульсирует в венах и даёт мне необходимую смелость. Прежде чем станет слишком поздно, я бью головой назад. Раздаётся зловещий хруст.
– Блядь! – ругается Джаред, отпуская хватку на мои волосы.
Его нос полностью разбит, он дышит как чёртов бык. Его сообщник застаёт меня врасплох, нанося правый хук прямо в челюсть. Я пошатываюсь. Чёрные пятна перед глазами, я глотаю собственную кровь.
Этот ублюдок не церемонился.
Я быстро прихожу в себя и вгоняю ему ногу прямо в яйца.
– Сука, – задыхается Бенни, корчась от боли.
Я пользуюсь моментом и пытаюсь сбежать, но кто-то хватает меня за лодыжку. Потеряв равновесие, я падаю, моё тело грубо швыряет на землю. Всё ещё в плену, я пытаюсь высвободиться, но эта пиявка цепляется за мой кроссовок.
– Отпусти, ублюдок!! – кричу я в ярости, молотя его свободной ногой.
– Гадюка! – рычит Джаред, с силой хватая меня.
Я наношу ему ещё один удар и попадаю на этот раз в лоб.
– Блядь! Ты мне за это заплатишь, – ревёт он.
Тем временем Бенни, который привёл свои яйца в порядок, обыскивает меня и стаскивает сумку с плеч. Я бьюсь, но, запыхавшись, объединив усилия, ему удаётся её отобрать.
– Всё! Давай, шевелись! Сваливаем, Джаред! – требует он, яростно вдавливая каблук в мой живот.
– А-а-ах!! – кричу я.
Одно из моих рёбер, должно быть, сломано под его подошвой. Сложившись вдвое, я сворачиваюсь клубком, дыхание перехвачено.
– Эта стерва сломала мне нос!!! Я с ней ещё не закончил! – выплёвывает Джаред, поднимаясь, с окровавленным лицом.
Избиение я могу выдержать. Приюты, где я росла, закалили меня. Я всегда выпутывалась.
Но чёрт, сейчас я действительно в переделке.
Я больше не могу дышать, не могу двигаться. У меня нет времени прийти в себя, как более дикие, один за другим, удары продолжают сыпаться. Его ботинки яростно обрушиваются на мою грудь, живот, бёдра, голени. Мышцы напряжены, кулаки сжаты, я сжимаюсь в комок и защищаю своё тело как могу. Внезапно, получив удар в солнечное сплетение, я издаю предсмертный крик.
– Крепкий орешек, эта, да? – смеётся Джаред, обходя меня вокруг.
Я задыхаюсь. Лёгкие горят, я выплёвываю желчь.
– Это не то, о чём договаривались. Я сваливаю! – лает его сообщник испуганным голосом.
***
Фентон
Пондер, 23:13
За рулём своего пикапа я приезжаю в это жалкое маленькое захолустье глубокой ночью, когда оно в своей тёмной поре являет свой упадок. Ни одного огонька на улицах, тем более в окнах. Ни одного рекламного щита, лишь единственная автобусная остановка на посёлке. Рудимент, напоминающий цивилизованным людям, которые могли бы заблудиться в этих краях, какое счастье они имеют жить в другом месте. За рулём я подъезжаю и вглядываюсь в главную улицу, которая тиха и пустынна. Озарённый лунным светом, я высматриваю окрестности в поисках своей добычи, когда внезапно из переулка возле единственного ещё открытого бара выскакивает тень. Пошатываясь, мужик вываливается перед моей машиной и спасается бегством, будто за ним гонится сам дьявол.
Бенни?
Подозрительный, я сбавляю скорость и краем глаза замечаю движение в тупике. Я паркуюсь на проезжей части и, любопытствуя, выхожу из машины.
***
Мэрисса
Ругаясь, мой мучитель хватает меня за волосы и поднимает мою голову. Хриплый звук вибрирует у меня в горле. Ушибы причиняют мне страдания. Кровь стекает по моему лицу и губе, наполняя мой рот. Я кашляю.
– Не такая уж ты умная... а? – орёт Джаред, жестоко вколачивая мою голову в асфальт.
Боль невыносимая. Оглушительный звон в ушах вызывает у меня головокружение, раскалывает сознание. Наполовину в сознании, моё сердце бешено колотится, смертельно.
Это конец? Я. Мэрисса Ролингс, блестящий агент ФБР, я умру глупо в этом чёртовом переулке.
Внезапно, без предупреждения, на моего обидчика налетает силуэт. Возникает металлический блеск, описывающий дугу, за которым следуют брызги. Я слышу голос, но не могу сконцентрироваться. Полузакрытыми глазами я различаю лишь сплетённые массы среди рычания и слабого бульканья. Моё зрение затуманено, я быстро моргаю, чтобы улучшить видимость. Увы, безрезультатно. Мне кажется, что я падаю в замедленной съёмке. Чувство беспомощности охватывает меня. Я погружаюсь во мрак.
Глава 8
Фентон
Джаред ослушался меня?!! Он – мёртв!
В бешенстве. Сжав губы от смеси отвращения и ярости, я пробираюсь к нему. Быстро хватаю его за лоб, обнажаю горло и провожу лезвием от уха до уха. От неожиданности его кровь бьёт струёй из сонной артерии. Меня охватывает эйфория. Он закатывает глаза, ошеломлённый, булькая в своей крови, которая обильно льётся из раны.
– Я предупреждал тебя, мудак.
Мой нож без колебаний вонзается в его нижнюю часть живота, пронзая ткань футболки и плоть.
– «Всё, что может рука твоя делать, по силам делай», – дразню я его с улыбкой.
Острым движением я рассекаю его живот. Звук восторга срывается с моих губ, когда я извлекаю кинжал. Его безжизненное тело слабеет, затем рушится на асфальт, падая без дыхания, с распоротым брюхом, вонючие кишки на виду.
Мой взгляд мгновенно падает на Мэриссу, без сознания, испачканную багровыми брызгами.
Несмотря на её избитое лицо, зрелище великолепно.
Она слегка шевелится, издавая гортанные звуки. Затаив дыхание, я опускаюсь на колено и подсовываю руку под её талию, наблюдая за её реакцией.
Она в плачевном состоянии.
Всё прошло не так, как я планировал, но результат, которого я так жаждал, тот же.
Она наконец здесь!
Понимая, что каждая минута на счету, я без усилий поднимаю её и несу к своему пикапу, крепко прижимая, скрепляя её судьбу с моей. Это занимает чуть больше минуты, в течение которой я настороже, прислушиваясь к малейшему шуму или движению, которые могли бы выдать присутствие свидетеля. Ничего. Я бережно усаживаю её на пассажирское сиденье и быстро забираюсь за руль, чтобы убраться отсюда.
По дороге я время от времени смотрю на неё, внимательный к малейшим изменениям в ритме её дыхания. На её коже видны ссадины и синяки в некоторых местах. Мышцы рук напряжены, голова и живот судорожно трясутся: такие признаки не обманывают. Её тело в состоянии шока.
Чёрт! Блядь!
– Не сдавайся, – скриплю я, нажимая на газ.
Только не сейчас!
Центральная дорога, ведущая к ранчо, пострадала от времени и тракторов. Изрытая выбоинами и усыпанная гравием, она ухабиста, полна ям. Близ ранчо я мигаю фарами и несколько раз сигналю. Забор немедленно открывается, и я несусь к хижине, которую занимала Сюзи. Пока я выскакиваю из машины, к мне в панике подбегает Гэри.
– Что случилось? Это Сюзи?
– Не время, Гэри! Приведи Винону, – приказываю я ему, обходя.
Её зовут всякий раз, когда кто-то заболевает или получает травму. Она наш врач на ранчо. Я осторожно забираю Мэриссу. Её вес, как драгоценный груз, отдаётся на моей груди.
– Кто это? – спрашивает ошеломлённый Гэри, застыв на месте.
– Именем Господа! Приведи Винону! – кричу я, испепеляя его взглядом.
Я врываюсь в хижину и кладу её на кровать, как тряпичную куклу.
Странно, её плечо остаётся неподвижным. Я срываю с неё рубашку. Её ключица вывихнута. Уверенно обхватываю её руку и щёлкаю. Она сдерживает стон. Я отступаю и наблюдаю, как она беспокойно двигается, постанывая, испытывая порочное опьянение от вида её в таком состоянии. Смесь очарования, вожделения и очевидности...
Очевидности обладания ею.
Её бледность оттеняет её синяки. Даже в её бесформенной и разорванной одежде, с избитым лицом, она вызывает у меня начало эрекции.
Я сажусь на край кровати, откидываю волосы с её изувеченного профиля и осторожно освобождаю её от её лохмотьев, пока созерцаю её, очарованный. Багровый цвет ей невероятно идёт.
– Исключительна, – шепчу я со с трудом сдерживаемой страстью.
Охваченный яростным желанием, мои пальцы скользят по её липкой коже. Мой член напряжён. Я теряю всякое приличие, всякую умственную способность, всякое человеческое сознание.
Её грудь вздымается и опадает прерывистым ритмом. Её груди – идеальные сферы, увенчанные маленькими стоячими сосками. Я царапаю её бёдра. Чувственность её изгибов подвергает меня пытке.
Трахни её. Доставь себе удовольствие. Никто не узнает.
На моих губах появляется лёгкая усмешка. Совершенно обнажённая. Я непристойно разглядываю её пупок, затем маленький бугорок между бёдер. У меня текут слюнки. Адреналин, смешанный с моей собственной ненавистью и потребностью завладеть ею, становится невыносимым. Я делаю глубокий вдох, чтобы унять свой пыл, но не могу.
Меня прокляли, чёрт возьми!
Я не вижу другого объяснения этому неудержимому плотскому аппетиту. Мои ласки становятся жгучими. Мой средний палец скользит по внутренней стороне её бедра. Я обнаруживаю там тонкие, параллельно симметричные шрамы. Они возвеличивают её. Забыв всякую осторожность и сдержанность, я проникаю и исследую складки её интимности. Мои веки смыкаются, я смакую её нежность, сильно прикусив нижнюю губу. Я сдерживаюсь, когда меня прерывает шум у входа в хижину.
– Ты её раздел?
Её вопрос звучит жёстко. Я чувствую резкий укол ревности. Я смотрю на неё через плечо.
– Она вся в крови. Пришлось проверить её раны, – бросаю я Виноне, застывшей на пороге, проклиная внутри себя свой голос, сорванный от возбуждения.
Она подходит. Её парфюм пахнет травами, которые она использует. Я уступаю ей место, пока она осматривает Мэриссу, не вздрогнув при виде крови. Индианка, Винона – привлекательная женщина со смуглой кожей и длинными чёрными волосами. Она обладает обширными знаниями о лекарственных травах. Это быстро позволило ей стать ответственной за теплицы. Однажды, когда я спросил её, откуда у неё эти знания, она объяснила, что выросла в индейской резервации и что её обучение передали ей старейшины её племени.
Через несколько минут она сообщает мне:
– Раны поверхностные на животе и на бедре. У неё, по-видимому, одно или два ребра треснули или сломались, но ничего серьёзного, лёгкое не задето. Однако шишка на виске вызывает опасения. Черепно-мозговая травма может вызвать субдуральную гематому. За ней нужно наблюдать.
Затем она поворачивается ко мне.
– Вся эта кровь не её. Что случилось? И откуда она?
Её бездонные зрачки сверкают умом и интересом. Скрестив руки, она ждёт объяснений.
Проще всего:
– Понятия не имею. Я нашёл её без сознания посреди улицы.
– Что ты собираешься с ней делать?
– Лечи её. Я доверяю её тебе до тех пор, пока она не придёт в себя.
– Ни в коем случае, она безверная! Тебе даже не следовало приводить её сюда! – заявляет она решительным тоном.
Моё терпение на исходе. Ярость пронзает мои вены. Без предупреждения я наношу ей оглушительную пощёчину. Она пошатывается. Приложив руку к щеке, она на мгновение искажает черты лица гримасой страдания.
– Не оспаривай моё суждение! Ты будешь делать, что я тебе говорю, точка! – выкрикиваю я, с отвращением к её неповиновению.
– Прости мен...
– Заткнись! – реву я, выведенный из себя, указывая на неё пальцем.
Она вздрагивает и опускает подбородок. Я тру лицо, пытаясь скрыть свой гнев, и заставляю себя взять себя в руки, чтобы она поторопилась с работой. Немного лести и восхищения помогут мне в этом.
– Винона, – вздыхаю я, чтобы успокоиться. – Меня благословили в тот день, когда наши пути пересеклись, твоя решимость и твои знания очаровали меня. И чудо свершилось, – добавляю я, делая шаг к ней.
– Аминь, – шепчет она, дрожа, и хватает мои руки.
Она наклоняется, целует каждую из моих запачканных ладоней, закрыв веки.
– Не заставляй меня пожалеть об этом, – бросаю я ей, высвобождаясь из её хватки.
Она вздрагивает и выпрямляется, растерянная. Отвергнутая своими, она смертельно боится одиночества.
– Это дело нескольких дней, пока она не поправится. Ты можешь сделать это для меня? – заканчиваю я спокойно, одаривая её лёгкой улыбкой.
– Я в твоём распоряжении столько, сколько ты пожелаешь. «Всё, что может рука твоя делать, по силам делай», – покорно подчиняется она.
Довольный, я приказываю ей:
– Сменяйте друг друга у её изголовья. Я не хочу, чтобы она просыпалась одна, но запрещаю вам заговаривать с ней. Немедленно предупредите меня, как только она придёт в сознание.
Она кивает.
– Не разочаровывай меня, – предупреждаю я её, лёгким движением пальца проводя по её щеке.
– Обещаю, – клянётся она мне с преданностью.
***
Взволнованный, я расхаживаю по участку, на котором стоит моё жилище. Мне нужно уединиться и обуздать свои несвязные мысли, разлетающиеся в разные стороны. Больше, чем упущенная выгода или моя репутация, эти блуждания пятнают мой разум. Я ненавижу осознавать свою неспособность владеть собой.
Во всём виновата она!
Мне нужно раздавить этот хаос в голове. Мне следует решиться пойти провести время с моим самым верным другом, чьи успокаивающие таланты сумеют обуздать меня: опиумом. В правильной дозе он позволяет мне без усилий исправлять мои маленькие неуправляемые заблуждения психопата. Взбегаю по ступеням крыльца. Открываю дверь своего дома и прохожу на первый этаж. Мои родители не оставили мне многого, кроме этого старого заброшенного ранчо вдали от всего. Я вырос здесь. Насилие, плохие трипы от ЛСД, сеансы бичевания были моей повседневностью. Странно, но я всегда оставался привязанным к их единственной ценной собственности.
Ностальгия? Реванш? Трофей? Как хотите, так и смотрите.
В дом могут заходить все, кроме второго этажа. Это моё святилище. Ни один последователь не имеет права ступать туда. Поднимаюсь по обветшалой лестнице, прохожу мимо своего кабинета и направляюсь в спальню. Духота давит на меня. Открываю окна и включаю прикроватную лампу. В ванной снимаю запачканную кровью футболку и быстро обмываю лицо, торс и предплечья. Багровая вода исчезает, закручиваясь в водостоке.
«Нечистое будет очищено кровью»
После этого я беру свой набор идеального курильщика опиума и устраиваюсь поудобнее на кровати. Приготовление трубки – дело тонкое. Закончив, я подношу мундштук к губам и затягиваюсь глубоко, предварительно сделав несколько мелких затяжек. Опиоид потрескивает и вздувается. Я глубоко вдыхаю. Мгновенно моя нервная система охватывается чувством полноты.
Экстаз...
Мои веки смыкаются. Мышцы расслабляются. К эйфории присоединяется ясное прозрение, мягко переплетаясь с волнами блаженства, принесёнными кайфом.
Я жажду узнать о ней больше. Узнать её слабости, использовать их. Обнаружить её изъяны, те, что позволят мне угадать её самые тёмные желания. Завлечь её на путь погибели затем будет детской забавой.
Эротические образы приливают перед моими глазами. Она – звезда всех сцен. Я всегда был одержим сексом, но не до такой степени. Это никогда не захватывало меня полностью. Не то чтобы сам акт не удовлетворял меня, но в конечном счёте это удовольствие, столь же тщетное, сколь мимолётное, ничто по сравнению с тем, что я чувствую, когда позволяю вести себя своим импульсам. Моя Святая Троица это:
Манипуляция. Власть. Грехи...
Гордыня, скупость, лень, зависть, чревоугодие, похоть, гнев. Выгравированные на моей коже, они проникают в экстатический поток постепенного расслабления, в который я погружаюсь, и затем взрываются с великолепием, высвобождая кристально чистые, упорядоченные, ясные мысли...
Я хочу её. Я желаю насытиться её душой, сожрать её.
Я всегда получаю то, чего жажду, даже если для этого мне приходится прибегать к нечестным средствам для достижения цели. Например, использование запрещённых веществ не исключено в моём выборе. Столько возможностей открывается передо мной теперь. У меня от этого голова кружится. Всё смешивается. Я погружаюсь во мрак.
Я открываю глаза, рассветает. Действие опиума прошло. Я зеваю, трубка всё ещё лежит рядом со мной на покрывале. Должно быть, я уснул.
***
Мэрисса
– Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твоё...
Обрывки молитвы звучат у меня в голове.
О, чёрт! Голова раскалывается.
Мои веки с трудом открываются. Полная нечёткость. Потолок... похоже на деревянную обшивку.
Где я?
Пока сознание проясняется, я осознаю тошноту и спектр мучений. Голова, спина, живот пронизывает болью. Моё дыхание тяжёлое, каждый вдох и выдох требуют сверхчеловеческих усилий.
—...но избавь нас от лукавого. Ибо Твоё есть...
Но чей это голос? Это экзорцизм? Потому что, чёрт возьми, у меня ощущение, будто я дралась с самим дьяволом.
Я пытаюсь пошевелиться, но моё тело причиняет мне ужасные страдания. Я почти готова снова отключиться.
– Она приходит в себя, смотрите!
Внезапно чёрные, дикие глаза возникают в поле моего зрения, нависая надо мной. Молодая женщина с бледным лицом. С чётками в пальцах, она что-то бормочет, проверяя мои показатели. Она молится?
Кто это?
Моя голова покачивается. Я осматриваюсь вокруг. Две другие девушки, держащиеся в стороне, смотрят на меня. Блондинка и рыжая. Помимо стиля одежды, никаких отличительных знаков. Всё тяжёлое, медленное. И всё же мой мозг работает, но я совершенно потеряна. Затем внезапно всё возвращается.
Бар! Бенни! Джаред!
Смутные образы и ощущения того, что произошло, обрушиваются непрерывным потоком на моё сознание. В панике мои глаза прочёсывают обстановку в поисках подсказок. У меня кружится голова.
Куда они меня привезли?
Вдруг я замечаю торопливое движение. Блондинка пересекает комнату стремительной походкой.
– Какая стерва! – яростно восклицает её подруга.
– Мелиссандра! – ругает её та, что меня осматривает.
– Что, это правда! Эта гадюка готова на всё, чтобы завоевать расположение Фентона, – отвечает она с озлоблением.
Фентон?! Как это возможно?! Я брежу?! Могло ли нападение вызвать повреждения мозга?
Накрытая лёгкой простынёй, мой живот стянут толстым бинтом с тошнотворным запахом.
Куда делась моя одежда?!
Мысленно проверяю, цела ли я, шевеля пальцами рук и ног. Это пытка, но всё работает. Мой язык ватный, а рот сухой.
– Что я здесь делаю? – удаётся мне выговорить, касаясь своей ноющей челюсти.
Моё лицо опухшее и избитое. Я корчусь. В тот же момент, не ответив на мой вопрос, в идеальной синхронности они отходят в сторону и говорят шёпотом. В полуобморочном состоянии, я не различаю их слов, но по тому, как они на меня косятся, догадываюсь, что я – тема разговора. Вдруг дверь открывается. Девушки прекращают свои перешёптывания и рассеиваются. Кто-то входит в просторное помещение.
– Как она? – спрашивает суровый баритон, обращаясь к девушке с длинными чёрными волосами.
– Молочко мака больше не действует. Она ещё в замешательстве и только что очнулась.
С кровати я различаю парня в профиль, довольно внушительного.
– Потрясающе. Ты сумела взять себя в руки и сыграть отведённую тебе роль, – льстит он ей слащавым тоном, обнимая с нежностью, прежде чем поцеловать её в лоб целомудренным поцелуем.
Рыжая, наблюдающая сцену, принимает убийственное выражение лица.
– Идите немного отдохнуть, – советует он им.
Рыжая уходит молча.
– Я могу остаться, если хочешь, – настаивает брюнетка.
– Нет. Я скоро присоединюсь к тебе.
Её лицо озаряется, затем она с обожанием целует тыльную сторону его руки, прежде чем покинуть помещение, бросив на меня злобный взгляд. Я наблюдаю за ними, не понимая происходящего, когда он наконец переводит внимание на меня. Время замирает. Мужская особь, приближающаяся, в полурасстёгнутой рубашке, и возвышающаяся передо мной в сиянии рельефных мышц и плоти, воплощает самую совершенную совершенность мужского рода. Его харизма насыщает всё помещение. Его каштановые волосы, немного слишком длинные, слегка растрёпаны, но без манерности. Его выдающиеся скулы, подёрнутые лёгкой щетиной, и мощная челюсть придают ему образ крутого парня.
– Кто вы? – спрашиваю я.
С триумфальной улыбкой он оглядывает меня с ног до головы.
– Меня зовут Фентон Граам. А тебя?
Так это он.
Эта статность. Знакомое чувство беспокоит меня. Я не задерживаюсь на этом ощущении дежавю или странности ситуации. Кристально-голубой цвет его радужек под тёмными густыми бровями одновременно смущает и гипнотизирует.
– Мэри, – бормочу я наполовину под кайфом.
– Мэри, – повторяет он с сарказмом.
Мимоходом в его зрачках вспыхивает озорная искорка.
– Фамилия?
Выдать ему вымышленную было бы чревато. Если он займётся проверкой, мне крышка. Заблудившаяся девушка без документов – идеальное прикрытие.
– Это так важно? – отвечаю я, играя свою роль.
После короткой паузы он продолжает, уклоняясь от моего ответа:
– Ты у меня дома, в безопасности. Я нашёл тебя полумёртвой в переулке возле бара Сэма. Ты была без сознания несколько часов. Какое счастье, что я тебя обнаружил, – объясняет он мне, беря стакан с прикроватного столика.
Какая ирония судьбы. Он, мой спаситель?
Он устраивается рядом со мной и подносит сосуд к моим губам. Я замечаю, что тыльная сторона его руки и фаланги пальцев татуированы различными религиозными символами, включая трикветр.
– А если бы ты рассказала мне, что с тобой случилось? – допрашивает он, предлагая мне попить.
– Неудачная встреча, – ворчу я.
Мои измученные конечности медленно приподнимаются едва на сантиметр, я стискиваю зубы и, мучимая жаждой, делаю маленький глоток.
– Какая идея разгуливать по бару, полному пьяниц, с наступлением ночи, – читает мне нотации, пока я пью.
– Бррр... Это отвратительно, – морщусь я, откидываясь на подушки, тяжело дыша от усилия.
– Но эффективно, – смеётся он.
Внезапно его большой палец проводит по моей нижней губе в бесцеремонной и собственнической манере. Моё дыхание застревает в горле. Пульс ускоряется, пока он собирает сок и на мгновение подносит его ко рту.
Я отрежу ему яйца! Какое право он имеет меня трогать?!
– Это поможет тебе переносить боль, – говорит он мне, его зрачки прикованы к моим.
Мои веки весят тонну, но я не отвожу взгляда и смотрю на него с выражением «лапы прочь, ублюдок».
Внезапно его указательный и средний пальцы без всякой деликатности хватают мой подбородок. Ободранная заживо, я издаю шипение. Он опасно наклоняется.
– Проблема? – требует он твёрдым тоном в сантиметре от моего лица.
Удивлённая переменами в его настроении, я задерживаю дыхание. Я улавливаю в нём ауру могущества, животной жестокости, которую ни одно слово не сможет полностью скрыть. Несмотря на опасения и тревогу, сжимающие мне живот, я продолжаю смело смотреть на него, с ненавистью. Нельзя позволить ему получить удовлетворение от моей покорности так легко.
– Да! Не трогай меня больше, – скриплю я, отталкивая его руку той малостью сил, что у меня осталась.
Странное выражение появляется на его лице. Он выпрямляется.
– Следи за языком. Может случиться так, что в ближайшем будущем ты пожалеешь об этом, – предупреждает он с оттенком цинизма.
