Текст книги "Проповедник (ЛП)"
Автор книги: Мила-Ха
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
С меня довольно!
Я приподнимаюсь, чтобы заставить его сдвинуться, и могу поднять моё полотенце с пола в прихожей.
– Пора тебе домой, – заявляю я ему, прикрываясь.
Напряжённый, он поднимается с дивана. Его стальные глаза сжигают меня взглядом.
– Ненавижу, когда ты так делаешь!
Тон его голоса режет, а лицо искажается от презрения. Я выдерживаю его ледяной взгляд, в котором отражается явный след глубокой ярости.
– Это взаимно, – упрекаю я его, намекая на то, что только что произошло.
– Ах да, точно, забыл. Трахаться, только трахаться! Это всё? – насмехается он, яростно одеваясь.
– Это ты пришёл, я напоминаю. Так что не лицемерь. Чего ты ещё хочешь?
– Для начала, чтобы ты перестала вести себя как бессердечная стерва, – отчитывает он меня, злобно надевая рубашку.
Да, конечно! Это я стерва в этой истории.
– Ты?! Ты меня судишь?! – усмехаюсь я.
Он выходит из себя:
– Чёрт возьми! Хватит прятаться за этим оправданием каждый раз! Тебе стоило бы лишь сказать слово, и...
Увидев мой ужаснувшийся вид, он тут же замолкает и смотрит на меня, медленно качая головой, сбитый с толку.
Уже слишком поздно! Он и так сказал уже слишком много. Мне нужно любой ценой вернуть контроль над ситуацией.
– Что с тобой, чёрт побери? Ты совсем слетаешь с катушек! Сначала в отделении, а теперь. Изначально мы договаривались не об этом. У нас молчаливое соглашение, твоё вторжение в мою работу и нежности после секса в него не входят.
Его грудь яростно вздымается, пока он проводит рукой по лицу.
– Это ты сводишь меня с ума, чёрт побери!! Мне снова придётся терпеть твоё отсутствие на неопределённый срок. А когда ты отвергаешь меня, как сейчас, это убивает меня! – кричит он, яростно ударяя себя в солнечное сплетение.
Ошеломлённая его признанием, я беру себя в руки и холодно советую ему:
– Тогда знаешь что? Нам лучше остановиться на этом.
– Пошла к чёрту, Мэрисса! – беснуется он.
Теперь моя очередь поставить его на место.
– Уже было. Спасибо, капитан.
В бешенстве он расправляет плечи, готовый к схватке. У меня вырывается вздох. Я не хочу тратить больше времени и сил на ссоры с ним. С серьёзным видом я широкими шагами направляюсь к выходу.
– Тебе действительно стоит уйти, – требую я, резко открывая дверь.
– Послушай...
– Свали! – обрываю я его без обид несмотря на то, что его голос теперь полон сожалений.
Я уже достаточно наслушалась!
Он начинает расхаживать по гостиной, нервно взъерошивая волосы. Неприбранный, он наспех подбирает остатки своей одежды. Прежде чем переступить порог, наши взгляды встречаются и обмениваются множеством невысказанных пылких слов. Как только он оказывается за дверью, я захлопываю её у него за спиной.
Я снова принимаю душ, затем, измученная, выбираю футболку вместо пижамы и готовлюсь ко сну. В постели ломота в теле возвращает меня к моим утехам с Итаном.
Большая ошибка.
Я с ужасом мгновенно прокручиваю в голове последовательность событий.
О чём он думал? Что я буду прыгать от радости, благодарная тому, что он допустил возможность уйти от жены и детей? И что потом, жить как идеальная парочка?
– Бедный мудак! – ворчу я, нарушая гробовую тишину, царящую в квартире.
Он заблуждался.
Интимность тел может быть обманчива. Тем не менее, я всегда была честна, я думала, мы на одной волне. Никакой лжи или обещаний. Сделка была проста, а он всё испортил. Я барахтаюсь в простынях, затем, раздосадованная, в конце концов погружаюсь в беспокойный сон, населённый снами, где смешиваются секс, страх, гордыня и горечь.
Акт 2. Скупость
«Скупость – неистовое и неумеренное желание наслаждаться или обладать с жадностью».
(Определение алчности).
Глава 6
Фентон
Что на меня нашло, чёрт побери?!
Когда она проходила через холл, её аромат польстил моим чувствам. Не ведая того, она поздоровалась со мной, почти не обращая на меня внимания. Уставившись в пол, я должен был бороться с этой близостью. Затем хищник во мне не смог удержаться. Я выследил её, а потом карточки и хороший удар плечом хватило, чтобы вторгнуться в её личное пространство. Я уже бывал там, осматривал. У меня даже была возможность понюхать её одежду.
Через щели в дверце шкафа в прихожей, где я теперь заперт, я всматриваюсь в квартиру, погружённую во мрак. Убедившись, что она уснула, я осторожно выхожу из своего укрытия.
О, Господи! Куда подевались мои ноги?
Комната вращается во все стороны. Кровь вскипает, мне трудно дышать. У меня кружится голова. Я убираю свой член, стекающий спермой, закрывая веки, всё ещё безумный от желания. Затем я покидаю место как можно быстрее и тише. Идя по пустому коридору, мой разум атакуют образы криков и бесконечного совокупления.
Все эти вздохи и хлопки потной кожи довели меня до болезненного состояния.
Лёгкие завитки её каштановых волос. Её грудь и её идеальные изгибы. Её задница. Её дикая сторона. То, как она отдавалась без стыда.
С каждой сменой поз, происходившей у меня на глазах, температура моего тела опасно поднималась. Я не поклонник дрочки, но я грубо сжал свою эрекцию, как подросток перед порно, наслаждаясь тем, что видел и слышал, как она задыхалась и стонала. Зверь, затаившийся в моих глубинах, питался этим зрелищем, стремясь освободиться из-под его власти.
И я кончил! О да, чёрт возьми, я кончил!
Челюсти, сжатые до предела, моё семя излилось на дно кепки. Мне так хотелось уничтожить расстояние между нами, перерезать глотку ублюдку, который долбил её, и занять его место, чтобы извергнуться в неё.
Если всё пойдёт, как я надеюсь, это скоро случится.
Добравшись до первого этажа, я выхожу наружу через запасной выход, ведущий за здание, а затем избавляюсь от рубашки и кепки, теперь полных спермы, которые я стащил у охранника, швыряя их в мусорный бак. Сомневаюсь, что он будет об этом беспокоиться или жаловаться. Я нашёл ему лучшую сосалку в округе для отвлечения внимания. Ему будет трудно объяснить своё отсутствие и потерю униформы после этого.
Я возвращаюсь к своей машине, припаркованной в квартале от дома. За рулём, я завожу двигатель, пожираемый извращёнными мыслями. Я голоден по ней. У меня слюни текут. Её твёрдый и решительный характер заставляет меня трепетать. Я предчувствую, что буду наслаждаться каждым криком боли, который вырву у неё.
То, как она выгнала того другого ублюдка, было великолепно. Тот жалкий мудак убрался, как будто всё было предрешено, но я сниму все её запреты. Мои последователи покоряются моей воле. Часто они подчиняются сразу, впечатлённые или даже влюблённые в меня.
Эта будет уникальной. Независимой. Свирепой. Она не позволит легко контролировать или манипулировать собой.
Ладони влажные, болезненные от того, что сжимал рычаг переключения передач, я встряхиваюсь мысленно. Нужно обязательно взять себя в руки, прежде чем окончательно потерять самообладание. Я безрассудно рисковал, проникнув к ней в дом в её присутствии. Одна часть моего существа осознаёт тщетность моей затеи, а другая всё ещё в ярости.
Если бы она застала меня, это могло бы обернуться катастрофическими последствиями. Я действовал жадно и глупо. Такого больше не должно повториться. Мой внутренний голос шепчет мне:
Осторожность... Терпение. Это она должна поддаться греху.
Чтобы уберечь себя от этой редчайшей притягательности, я должен держать дистанцию и ждать, пока она сама придёт ко мне.
***
Мэрисса
Девять часов: будильник трезвонит в моей спальне. С закрытыми ещё веками я резким движением выключаю аппарат, сожалея, что ночь была такой короткой. С трудом прихожу в себя. В ванной открываю кран, обрызгиваю лицо прохладной водой, затем разглядываю себя в зеркале. Мои карие глаза покраснели от усталости. Даже если я спала, 'измотанная' – это прилагательное, которое лучше всего описывает меня этим утром.
Ну же, старая! У тебя есть работа!
Я выдыхаю и похлопываю себя по щекам.
Поехали! Сначала кофе!
Закончив с ним, я беру свой блокнот и просматриваю его. С чашкой в руке я устраиваюсь на диване перед компьютером, затем ввожу свой идентификатор федерального агента и пароль, чтобы найти недостающую информацию. Обязательный этап.
Мне нужно понять, что движет этим Фентоном. Нарисовать его портрет: кто он? Есть ли у него слабое место? Знать слабости противника – лучший способ получить преимущество. Затем есть шесть ключевых вопросов: кто? что? когда? где? как? почему? Обычно именно на них мы пытаемся ответить, когда составляем психологический профиль преступника. Я уже знаю, что это тип, способный разрушить жизнь девушки, заставив её поверить, что он – «Бог-отец».
Каков его modus operandi9?
Я ещё не знаю как, но этот псих манипулировал ею, как кукловод, дёргая за нити её воли. Прямо или косвенно, он ответственен за её смерть. Мне это доказать.
Ничего путного в базе данных ФБР. Записи видеонаблюдения подтверждают, что Сюзан действительно пришла одна. Отчётливо видно, как она колеблется, прежде чем войти на территорию здания. Её отчёт об аутопсии теперь доступен и приложен к информации, которую начальник департамента передал мне о нашем подозреваемом:
Граам Фентон.
Дата и место рождения: 16/04/1984, ранчо Граам, Пондер.
Родился в браке пастора Граама и Маргарет Джеймисон.
Подозревается в торговле оружием и наркотиками.
Живёт на ранчо с двумя десятками последователей. Большинство – женщины. Средний возраст 20 лет.
Подозревается в сектантских отклонениях.
Затем я пробегаю взглядом отчёт судмедэксперта с помощью курсора мыши и задерживаюсь на: «Повышенный уровень синтетического прогестина. Приём: за двадцать четыре часа до смерти». Хмурю брови. Зачем утруждать себя приёмом таблетки на следующее утро перед самоубийством?
В этом нет смысла.
Я отмечаю этот момент и затем перехожу к интернету. Единственные фотографии Фентона Граама, которые мне удаётся найти, взяты из ежегодника колледжа, где, согласно датам, он недолго учился. Они немного размыты, но я сканирую их и прикладываю к делу. В течение долгих часов я продолжаю упорствовать.
Ничего. Ноль.
В конце концов, все эти загадки съедают меня. Упрямая, я не позволяю себе деморализоваться. Наоборот, то, что начиналось как простое любопытство, быстро превращается в более насущную потребность. Не найдя ничего о Фентоне Грааме, я переключаюсь на его близких. И тут... бинго!
Его дорогой папочка открывает мне брешь. Именно он основал «Руку Господню» в 1978 году. Религиозная община, как заявлено. Их девиз: «Всё, что может рука твоя делать, по силам делай». Их эмблема – трикветр10. Тот же символ, что был выгравирован на кулоне жертвы.
Эти детали подтверждают, что Сюзан Тревор действительно была одной из них.
Я узнаю, что пастор Граам, известный проповедник, сумел убедить небольшую группу людей, что он – духовное существо, связанное с самим Богом и способное предсказывать будущее. Его прозелитизм обращал влиятельных людей: врачей, адвокатов, банкиров и, по некоторым слухам, даже политических деятелей. Ранчо было построено на изолированной территории на окраине Пондера на деньги, собранные с последователей. Пастор организовывал там собрания для проведения сеансов интроспекции 11под действием ЛСД.
У меня вырывается нервный смешок.
Что касается психоделики, это основа основ. Даже я могла бы быть или выдавать себя за Деву Марию под кислотой.
Этот мощный галлюциноген оказывает колоссальное психическое воздействие. Иллюзия решительно превосходит реальность. Он может быть энтеогеном. Многие рассказы повествуют о переживании мистического транса. Затем мои поиски, направленные на то, чтобы узнать больше об этой «Длани Господней», заходят в тупик. Пастор Граам таинственно исчезает в 2002 году. Его сын заявляет, что его отец пережил озарение, а затем отправился в паломничество, ведомый голосом Господа. Я закатываю глаза.
Какая чушь.
Короче, после этого блудный сын, которому на тот момент было девятнадцать лет, взял бразды правления в свои руки. Что касается его матери, умершей в 1994 году, она, якобы, покончила с собой.
Совпадение?
В нашей профессии такого не бывает. Для нас это – сходства. Согласно записям актов гражданского состояния, у них был только один ребёнок, и он был единственным ребёнком, жившим на ранчо. Расти среди взрослых под кислотой. Очень нездорово и странно для ребёнка. С момента исчезновения их пророка ни одного упоминания, ни даже намёка на движение. Я пытаюсь найти бывших последователей и упираюсь в стену. Они поддерживают вокруг этой секты настоящий культ молчания.
Чёрт!
Затем я углубляюсь в их герб. Слово трикветр происходит от латинских tri, «три» и quetrus, «имеющий углы». Он состоит из трёх одинаковых форм, наложенных друг на друга. В целом он использовался для воплощения групп по три. Согласно некоторым культурам, он представляет религиозное значение или божество. После этого я обращаюсь к сектантским отклонениям и их методам. Я провожу за этим некоторое время, когда внезапно меня прерывает звонок моего телефона. Я хватаю его: это Уоллес. Снимаю трубку, оставаясь сосредоточенной на экране.
– Какие новости, Скалли? – подшучивает он.
– Этот Фентон Граам – призрак, – вздыхаю я, озадаченная, откидываясь на диван.
Я быстро обрисовываю ему ситуацию, и мы обмениваемся информацией по почте. Он присылает мне кадастровые планы, которые я внимательно изучу в поисках подвала, канализационного люка, чёрт знает чего, что могло бы позволить мне улизнуть в случае неприятностей.
– ОК! Как будем действовать? – оживляется он.
Осторожно.
– Мы идём вслепую. Так что нужно разработать план действий, держаться на низком уровне и собрать команду с нами на передовой. Ты спрячешься в Пондере, а я постараюсь внедриться к ним. Мы установим связь, когда я буду уверена, что на месте и вне всяких подозрений.
Моё внедрение будет заключаться в том, чтобы пробиться сквозь лабиринты мышления противника и проделать брешь в этой неприступной крепости. Проникнуть внутрь, как троянский конь, чтобы взорвать её изнутри. Моя тактика будет проста. Я не стану спешить. Наблюдать за своей жертвой, изучать различные грани его личности, чтобы в нужный момент найти лучший угол для атаки. И вывести этого Фентона Граама из строя.
***
Фентон
Неделю спустя
В ранчо, неспособный оставаться на месте, я хожу кругами. Эта ведьма полностью занимает мой разум.
Стерва! Что она, чёрт возьми, делает?
Судя по её вздорной натуре, я думал, она поторопится перейти к действиям. По её вине мне всё труднее сосредоточиться на своих задачах.
В этом ли смысл её манёвра?
В любом случае, озабоченный, я недостаточно продуктивен. Заказы накапливаются, задерживаются, и управление ранчо пробуксовывает. У меня вырывается рык разочарования. Я не тот человек, которого можно игнорировать. Если она не притащит свою задницу сюда как можно скорее, она узнает это на своей шкуре.
Шрамы моего гнева отпечатаются на её коже. Клянусь в этом.
Пересекая владения, я приветствую двух вооружённых охранников и нескольких последователей, изображая на лице улыбку, затем направляюсь к амбару, чтобы проконтролировать следующую поставку оружия с Тексом. Старше меня почти на двадцать лет, он мой заместитель в общине.
По крайней мере, он так думает.
На самом деле он мой шут. Моя сторожевая собака. Лояльный. Беспощадный. Преданный, он делает всё, что я требую, не моргнув глазом. Я вхожу в здание и сразу замечаю его, одетого в футболку, старые джинсы и безрукавку из кожи. Его вороново-чёрные волосы с проседью спадают вокруг лица, скрывая шрам на щеке.
Один из маленьких сувениров от моего отца.
Отец Граам сформировал своё собственное узкое ядро последователей экстремальных и садистских игр. Текс входил в их число. Во время плохого трипа мой батюшка, доминирующий самец, напомнил ему, кто здесь альфа, обезобразив его и сделав евнухом в жертву, под предлогом того, что тот слишком крутился вокруг его фавориток. Я понял с того самого дня, что в нужный момент мне будет легко использовать ненависть Текса в своих интересах. И именно это и произошло. Он присутствовал при бойне и, как хороший пёс, убрал и замаскировал исчезновение моего родителя. Через его плечо он изучает меня своим типично мрачным взглядом. Я подхожу решительной походкой.
– Ну, ну. Как дела? – спрашивает он, откладывая ружьё, которое осматривал.
– Хорошо, – лаконично отвечаю я, приближаясь к верстаку.
Я здесь не для удовольствия видеть его рожу, и у меня нет никакого желания тратить время на болтовню.
– Ну так? Что нового? – допрашиваю я его, проверяя товар.
Он закуривает сигарету, поворачивается и смотрит на Гэри, который с отсутствующим видом переносит оборудование в кладовку на другой стороне помещения.
– Думаю, у нас проблема, – бормочет он с сигаретой в зубах.
– Ты не говоришь мне ничего нового. Я всё контролирую, – фыркаю я с пренебрежением, беря оружие.
Я провожу пальцами по гладкому металлу, оцениваю пустой ствол, затем проверяю центр тяжести, удерживая ствол в равновесии.
Он проделал чертовски тонкую работу. Это принесёт мне хорошую кучу денег. Потому что, будем реалистами, я живу не любовью и свежей водой.
– Я видел, как он шлялся возле туннеля вчера вечером. Думаю, он пытался выбраться, – сообщает он, возвращая меня к разговору.
Этот подземный ход выходит за пределы города и позволяет нам доставлять наш маленький трафик, не будучи замеченными.
– Этот идиот, наверное, хотел найти Сюзан.
– Есть у него шанс?
Я скептически приподнимаю бровь. Нет нужды отвечать на этот глупый вопрос. Он не знает деталей её жертвы, но он знает, что ни один последователь не выживает за пределами общины. Он понимает и отвечает мне с лёгкой усмешкой:
– Жаль, эта малышка мне нравилась. Тем не менее, тебе стоит разобраться с этим, пока он не узнал и не вышел из-под контроля.
Мои пальцы, сжимающие приклад, белеют.
Не может быть. Как он мог это узнать?
Его намёки оскорбляют мой авторитет. Я больше не ребёнок, которому нужно что-то доказывать. Сощурив глаза и напрягая мышцы плеч, я предупреждаю его, скрипя зубами:
– Знай своё место. Не говори мне, что мне делать!
Нервный, он делает глубокий вдох, пытаясь найти довод, который смягчит внезапное напряжение.
– Извини... Моя единственная цель – это...
– Уборка урожая началась, девушки уже руководят теплицей, – обрываю я его, раздражённый его самооправданием, и кладу ствол обратно. – Для погрузки нам нужна мужская рабочая сила. После последней поставки я разберусь.
– Хорошо. Хочешь, чтобы я этим занялся?
В полной дилемме, скрестив руки на груди, я подношу указательный палец к своей щетинистой челюсти, пока Текс курит и терпеливо ждёт, когда я приму решение.
Не нужно долго раздумывать.
У меня сейчас другие заботы, и Гэри явно не входит в их число.
– Пока что просто следи за ним; что касается остального, я позабочусь сам, – наконец отвечаю я, выхватывая у него окурок, чтобы затянуться, прежде чем раздавить его о пол.
Я бы предпочёл косячок или немного опиума, но пока сойдёт и это.
***
Спустя несколько часов, после очень долгой проповеди, измождённый, я укрываюсь в своём кабинете, позаботившись запереть дверь и опустить жалюзи на больших окнах, выходящих наружу. Я выслушал, как они ноют о своей жизни, притворился, что облегчаю их муки, и смылся.
Когда девушки получают то, чего хотят, они в большинстве случаев оставляют меня в покое. Не теряя ни минуты, я хватаю ключ от своего шкафа, спрятанный в ящике, и также беру телефон, включая его. Прежде чем подойти к замку шкафа, я замираю, обнаружив два сообщения от Рассела:
SMS:
[Она прибыла]
[Её напарник снял комнату в одном из мотелей у въезда в город]
Сардоническая усмешка растягивает мои губы.
Моя добыча только что подсела.
Она наконец-то клюнула на наживку.
Глава 7
Мэрисса
Мы отправляемся. Пока мы выходим из мотеля, чтобы сесть в машину и Уоллес отвезёт меня на окраину Пондера, Итан, озабоченный, приказывает технической команде:
– Проверьте, правильно ли работает сигнал её подкожного маячка.
– Мы уже проверяли его дважды, – вмешивается мой напарник.
– Тогда проверьте ещё раз, – требует он, делая шаг в нашу сторону.
С ним нужно обращаться осторожно, настоящий комок нервов.
Взгляд, который он бросает Уоллесу, не допускает возражений. Раздражённый, тот повинуется, в то время как Итан осматривает мой затылок и методично ощупывает участок кожи, куда была вживлена чип. Никакого явного жеста нежности или малейшего проявления территориальности. И всё же мы изолированы от остальной группы.
– Чувствуешь какой-либо дискомфорт? – спрашивает он меня, отпуская.
Странно... да. Но это не имеет ничего общего с микропроцессором, который мне вживили.
– Нет, – наконец отвечаю я, с убеждённостью качая головой, чтобы скрыть своё смущение.
Потому что, несмотря на внешнее спокойствие, это странное чувство смущает меня. С той ночи он держался на расстоянии. Разумеется, я этого хотела, но была удивлена, что он так легко сдался. Тем не менее, на этой неделе я несколько раз видела его перед моим кабинетом, смотрящим на меня несколько секунд, прежде чем продолжить путь.
– Это твоя единственная связь с нами. Если ты в любой момент окажешься в опасности, мы всё прекращаем, – предупреждает он меня непреклонно. – Я не хочу, чтобы ты рисковала хоть чем-то. Поняла? – требует он, встав ко мне лицом.
– Надейся на это, – отбрасываю я, игнорируя его предостережение и умело избегая его неодобрительного взгляда.
Я считаю делом чести доводить начатое до конца, каков бы ни был исход, и он это знает. Кроме того, я мысленно прокручивала в голове свой допрос Сюзан Тревор. И каждый раз прихожу к одному и тому же выводу: эта миссия – для меня. Я чувствую это нутром. Это предчувствие сжимает мне горло и гложет изнутри. Час истины приближается. Мне не терпится столкнуться лицом к лицу с Фентоном Граамом.
Итан с раздражением вздыхает и, кажется, собирается ответить мне как можно спокойнее, но достаточно властным тоном:
– Я восхищаюсь твоей силой характера, Мэрисса, но твоя чрезмерная самоуверенность – твоя величайшая слабость. Ты не так неуязвима, как думаешь. Порой ты ведёшь себя даже как легкомысленная девчонка.
Широко раскрыв глаза, я не верю своим ушам.
– Иди к чёрту! – возражаю я, задето. – Не оскорбляй меня, ставя под сомнение моё здравомыслие. Я не безответственна. К тому же, я никогда не давала тебе повода в этом сомневаться.
Как будто охваченный сильным внутренним волнением, он хмурится и сжимает челюсти. Его стальные глаза темнеют.
– Помимо простых предположений, что ты на самом деле знаешь об этом Фентоне Грааме? Абсолютно ничего! – строго упрекает он меня. – Возможно, он опасен. Подумай немного, ради Бога! Это преждевременное внедрение ставит под угрозу твою безопасность. Этот тип не стоит того, – заключает он голосом, напряжённым от тревоги.
– Ты следишь за мной? Как ты можешь знать о моих расследованиях, раз ты игнорировал меня последние дни? Уоллес тебе доложил? Вы с ним в сговоре? – допытываюсь я с подозрением.
Горький смех вырывается из его голосовых связок.
– Я думал, ты знаешь меня немного лучше. Ничто не ускользает от моего внимания в моём подразделении. Я точно знаю, где искать, когда хочу получить ответ! И ты правда думаешь, что я опустился бы до того, чтобы расспрашивать это ничтожество? Кем ты меня считаешь?
Верный себе. Чёртовый выскочка.
– Да послушай себя! Это урок? Мне нужно делать заметки?
Он раздражает меня, у меня нет никакого желания часами слушать его вечные глупые жалобы. Лучше покончить с этим.
– Не трать свою слюну, Итан. Попытки отговорить меня бесполезны. Я знаю, что делаю.
– Да, конечно! И к чему привело то, что ты дистанцировалась от меня, а? Кроме как вывести меня из себя!
С каменным лицом я принимаю удар от этого внезапного и неожиданного поворота событий, затем, ничего не выдавая и не смущаясь, парирую прагматично:
– К соблюдению моих принципов и профессиональной этики.
– Погоди, ты серьёзно? Профессиональной этики?! Дай-ка мне посмеяться! Кого ты пытаешься убедить? – насмехается он, с тенью почти улыбки в уголках губ.
Его высокомерие оставляет у меня горький привкус, но я должна признать, что он прав. Я могла бы найти получше оправдание.
– Я думала, мы всё прояснили той ночью, – заявляю я, надеясь, что это объяснение позволит избежать конфронтации.
– Это ты так думаешь!
Он изображает озорную усмешку, бросает быстрый круговой взгляд, затем опасно приближается.
– Я не готов сдаваться.
Наклоняясь, он тихо добавляет мне на ухо:
– Не думай, что дни, проведённые без тебя, останутся безнаказанными. Я жёстко, жестоко тебя оттрахаю. Ты будешь кончать на моих пальцах, моём языке и моём члене... снова... и снова.
Его дыхание вызывает у меня мурашки и контрастирует с волной жара, охватывающей меня. Он выпрямляется, освобождая пространство, которое занял, и интенсивно смотрит на меня, прямо в глаза, как бы убеждаясь, что я хорошо услышала и поняла.
Послание предельно ясно.
Легко возбуждённая, я прикусываю губу, не зная точно, как продолжать, в то время как его пылающие зрачки задерживаются на следах моих зубов.
Не будь слабой, Мэрисса. Держись!
Я беру себя в руки, на мгновение закрываю веки, глубоко вдыхая, и собираюсь с духом.
– Забудь, этого больше не повторится.
– Мы обсудим это, когда это дело будет закончено, – добавляет он, решительно скрещивая руки.
– Никакого «мы» не предвидится. Ты глухой, что ли?
– Продолжай болтать!
Секунды текут, каждый стоит на своём.
– Ладно, мне нужно идти, – бросаю я, не слишком зная, как покинуть его в таких обстоятельствах.
– Повторяю, будь осторожна и свяжись с нами при малейшей тревоге, – повторяет он, проводя усталой рукой по лицу.
Он выглядит измученным. Его беспокойство кажется поистине искренним. Я не привыкла, чтобы кто-то беспокоился обо мне.
– Всё будет хорошо. Не волнуйся, – подтверждаю я с видом уверенности, перекидывая свой потрёпанный рюкзак через плечо.
– Это ты так говоришь. Но меня это не успокоит, – бросает он покорно, как бы признавая, что у него нет выбора.
На этих словах он отпускает меня. Я торопливо присоединяюсь к Уоллесу и сажусь в служебный пикап.
– Вау! У него убийственное настроение, – замечает мне Уоллес.
– Он в бешенстве на меня. Извини, что тебе досталось.
– По-моему, он очень беспокоится о тебе.
– Мне плевать, – пожимаю я плечами, притворяясь безразличной.
Взгляд Уоллеса сверкает от забавы.
Почему он так на меня смотрит?
– Что?! Я сказала что-то смешное?
Он бросает быстрый взгляд на Итана в зеркало заднего вида, затем поворачивается ко мне, небрежно положив руку на руль.
– Этот мудак полностью помешан, это бросается в глаза, но я никогда бы не подумал, что он так тебя выбьет из колеи. Ты этого не ожидала, да? – тихо смеётся он.
Чушь!
– Ты меня утомляешь. Заткнись и заводи, – вздыхаю я, прислонившись головой к стеклу.
– Не дуйся. Испытывать чувства не ослабляет, а, наоборот, делает более человечным, – провозглашает он, выполняя просьбу с ликующим выражением лица.
– Хватит нести чушь, потому что это, честно, отстой! Давай лучше сосредоточимся на нашей цели.
Трудная задача, когда твой разум в беспорядке и охвачен противоречивыми эмоциями.
Я, которая обычно контролирует любую ситуацию как в личной, так и в профессиональной сфере, сейчас... полный бардак. Решительно, я призываю себя отодвинуть все эти глупости на второй план и оставаться сфокусированной на своей цели. Я не могу позволить, чтобы мой мозг засорялся подобными пустяками.
Уоллес выезжает с пустынной гравийной парковки, заросшей сорняками. На краю он выезжает на шоссе, вдоль которого тянется лесная зона, покрывающая склоны холмов, в лощине которых притаился Пондер. Мы едем в абсолютной тишине.
Я сосредотачиваюсь на фазе номер 1 моего плана: раствориться в толпе. Это будет довольно легко. В это время года город регулярно принимает сезонных жителей или путешественников проездом.
Через несколько километров на горизонте появляется дорожный указатель, сообщающий, что мы скоро прибудем на место. Я внимательно смотрю по сторонам. Ни души.
– Высади меня здесь! – приказываю я.
Уоллес сбавляет скорость и паркуется на обочине.
– На сцену. Твоя очередь играть! – ободряет он меня, поворачиваясь ко мне.
Я киваю, решительно, забирая маленький баллончик со слезоточивым газом, который кладу в задний карман джинсов, и свой рюкзак с самым необходимым внутри.
– Если представится возможность, я свяжусь с тобой, чтобы проинформировать о дальнейших действиях, – сообщаю я ему, выходя из машины.
– Начальник департамента дал тебе карт-бланш, но Картер, который возвращается в Даллас, хочет обязательно быть в курсе. И, как ты, наверное, догадалась, он очень хочет, чтобы это поскорее закончилось, – осведомляется он, наклоняясь к окну своей двери, пока я удаляюсь.
Я сжимаю кулаки. Итану придётся отпустить меня и довериться мне. Не оборачиваясь, парирую, поднимая средний палец:
– Засунь ему мой первый отчёт.
– В отличие от тебя, я не сую свои пальцы куда попало! – кричит он мне вслед, смеясь.
Сволочь!!
– Какое счастье не видеть твою рожу какое-то время, – хвастаюсь я, разводя руки и продолжая свой путь.
Мне почти хочется прыгать, как ребёнок, чтобы дразнить его.
– Лгунья! – кричит он мне, смеясь.
***
Городок сводится к нескольким барам, бакалейным лавкам и отелю. После часов ходьбы под солнцем, измученная, я оглядываюсь по сторонам, ища затенённое место, где можно присесть. С облегчением я замечаю скамейку. Усаживаюсь на неё и бросаю рюкзак рядом с собой. Мимо проходят прохожие, а местные порой с любопытством разглядывают меня. Я наблюдаю за ними, изучая их одежду, манеру говорить. Интересно, есть ли среди них последователи секты «Рука Господня», подставные зеваки, которые следят за мной, чтобы понять, подхожу ли я под критерии.
Женщина, одна, растерянная, в старой одежде, которая не знает, куда идёт. Идеальная добыча для любого хищника.
Климат удушающий. Я снимаю свою клетчатую рубашку в чёрно-красную клетку, вытираю ею затылок, мокрый от пота, и оборачиваю её вокруг талии. Мои старые выцветшие джинсы и белая майка прилипли к коже.
Немного воды не помешает.
Я роюсь в своей сумке, которая всегда сопровождала меня в моих миссиях. В ней только туалетные принадлежности и сменное бельё. Я нахожу бутылку, откручиваю крышку и жадно делаю несколько глотков. Даже если жидкость тёплая, эффект мгновенный.
– Здесь коварная жара. Я всегда советую туристам быть осторожными. Это опасно. Обезвоживание наступает так быстро, – обращается ко мне мужской голос.
Под видом доброжелательности в этом тоне есть что-то смутно угрожающее. Озадаченная, я наклоняю голову вправо. К моему великому удивлению, я вижу того, кого, полагаю, является шерифом, судя по его форме.
