Текст книги "Проповедник (ЛП)"
Автор книги: Мила-Ха
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Annotation
Мэрисса Роулингс, блестящий агент ФБР, амбициозна и готова на всё.
Однако она совершенно не подготовлена к встрече с одиозным проповедником Фентоном Граамом.
Проникая под прикрытием в религиозную секту «Рука Божья», Мэрисса сталкивается с одержимостью, которую лидер начинает испытывать к ней.
Очарованная им, она испытывает его границы и вступает в противостояние с самыми тёмными сторонами собственной личности.
Но агент Роулингс даже не подозревает, какое наказание уготовил ей Фентон, чтобы сделать её своей.
Между грехами, манипуляциями, ложью и предательствами её открытия поставят под угрозу карьеру или саму жизнь?
В любом случае путь к истине окажется разрушительным.
***
– Главный герой – лидер религиозной секты
– Героиня – агент ФБР под прикрытием
– Манипуляции
– Токсичные отношения
– Одержимость
– Герой – психопат/Сталкер/Садист/Наркоман
– Саспенс
– Маленький городок
– Расследование
– Игры разума
– Без хэ для главных героев
– Психологические пытки
***
Это художественное произведение содержит сцены интенсивного физического и психологического насилия.
Использованные библейские отсылки искажены для развития сюжета и не направлены на оскорбление чьих-либо чувств.
Читателям, чувствительным к данным темам, рекомендуется проявить осторожность.
Мила-Ха
«Бытие»
Акт 1. Гордыня
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Акт 2. Скупость
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Акт 3. Лень
Глава 9
Глава 10
Акт 4. Зависть
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Акт 5. Похоть
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Акт 6. Чревоугодие
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Акт 7. Гнев
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Финальный акт. Возвращение к Бытию
Глава 26
«Исход»
Глава 27
Мила-Ха
Проповедник
«Бытие»
Мэрисса
Смеркается. Заточенная в этом старом сарае, на краю лесной поляны, я начинаю терять терпение. Эти месяцы одиночества гложут меня и подпитывают ярость. Ярость на него, но и на саму себя. Я жажду, я хочу мести. Это безумие. Даже потенциально опасно, но сама эта перспектива невероятно меня возбуждает. Веки на мгновение смыкаются. В голове звучат зловещие слова:
– Ты принадлежишь мне вовеки, Иезавель1. Никогда не забывай этого.
Меня бьёт дрожь. Его власть лишила меня собственного «я», моих убеждений. Дьявол распахнул передо мной свои двери, я отдала ему тело и душу, чтобы в итоге оказаться здесь, на пороге ада, в этой тюрьме без решёток, с опустошённой жизнью. Я вся дрожу от ненависти. Кулаки сжимаются. У меня будет свой реванш. Он не сможет от меня ускользнуть.
Я притворно с трудом поднимаюсь со стула и, вздохнув, отношу остатки ужина к раковине.
Всё просчитано. Я показываю ему то, во что хочу заставить его поверить.
Затем наполняю старый чайник, ставлю его на огонь и машинально устраиваюсь в ветхом кресле у окна, рассеянно наблюдая за происходящим снаружи.
Со всех сторон раздаются шорохи. Ласковое дыхание ветра, от которого встают дыбом волоски на коже. Стоны леса. Ужасающая игра лунного света на воде. Густой туман. Всё это пробуждает в тебе паранойю.
Нет, я в этом уверена. Я убеждена, что он придёт. Может, он уже здесь?
У Фентона дьявольский ум. Сущность в чистом виде. Один из самых непредсказуемых людей, каких мне доводилось встречать. За его ослепительной внешностью скрывается глубоко, на уровне инстинктов, аморальный человек. Этот извращённый нарцисс-манипулятор не откажется от игры так просто. В той больной игре, которую он затеял, остался ещё один рубеж, который нужно преодолеть: гнев. Мой гнев бродит, перегоняется в моих жилах и питает мою ненависть. Так что давайте сразу всё проясним: не ждите классической истории с освобождением, перерождением или прощением – себя или других.
Нет! Мне плевать на прощение.
В ожидании финальной точки я скольжу рукой по округлившемуся животу, и на губах проступает лёгкая, расчётливая усмешка.
Сцена подготовлена идеально.
Акт 1. Гордыня
Глава 1
Фентон
Пондер, за десять месяцев до этого...
В моей общине выбор играет решающую роль. Чем строже отбор, тем больше у вида шансов сохраниться. Порой, несмотря ни на что, приходится идти на жертвы. Мои последователи знают это. Они почитают меня, буквально боготворят.
Я – бог.
Они доверяют мне и вкладывают свои жизни в мои руки, даруя мне чувство всемогущества. Я распоряжаюсь ими, как мне заблагорассудится, ожидая момента, когда я схвачу их, чтобы предаться своим бредням и фантазиям. Это, скажем так... своего рода хобби. Обычно это восхищает меня, но признаюсь, последние месяцы навевают скуку. Мне требуется обновление.
Последние несколько недель у меня новая цель. Её слава пробудила моё любопытство. После этого, вопреки своей воле, я выслеживал её, подглядывал за ней. Брюнетка, лет тридцати. Острый ум в союзе с красотой. Восхитительная смесь, которую я нахожу неотразимой.
Грех в чистом виде.
Мой план отточен до совершенства. В точности, как я задумал. Теперь мне нужно убедиться, что моя первая пешка готова к тому, чтобы её выставить.
Когда она приходит в себя после состояния, следующего за соитием, я беру её лицо в ладони и томно спрашиваю:
– Ты веришь в меня, Сюзи?
– Да, Фентон... Но мне страшно, – дрожит она.
Я смеюсь про себя.
Бедняжка.
По правде говоря, мне её ничуть не жаль. Она всего лишь средство для достижения моей цели. Но даже если мне наплевать на неё, я должен придать ей то значение, которого она ищет. Это часть процесса.
– Чего же ты боишься? – допытываюсь я с фальшивым участием в голосе.
– Что растеряюсь перед агентами. Что не смогу солгать им, – всхлипывает она, закрывая лицо ладонями и качая головой.
Покорная маленькая тряпичная куколка.
Девушки, которых я собираю, приходят ко мне сломленными, дрожащими, иногда под кайфом, иногда полностью уничтоженными. Я для них – отец, брат, друг, а то и больше. Возможно, им кажется, что если они раскроют передо мной свои слабости, я пожалею их и из жалости исцелю от всех их бед.
Чушь.
Я манипулирую их стыдом, а они подносят мне своё тело на блюдечке. Большинство людей наслаждаются исповедями, смакуя, как им выставляют напоказ невыразимые тайны, но эти признания в основном только питали моё отвращение к тем, кто подтверждает свою безвкусицу своими жалкими историями. Забавно, впрочем, заметить, что все эти истории, сколь бы разнообразными они ни были, похожи до такой степени, что все – я говорю все – сводятся к одной единственной вещи: глубокому, тотальному самоотвращению. По милости Божьей, внушаемые, они – настоящие идиоты. Как Сюзи. Именно поэтому я выбрал её для этой миссии.
Жалкая и легко управляемая Сюзан.
Бывшая проститутка-наркоманка, она – одна из самых преданных моих последовательниц. Я подобрал её на улице четыре года назад. Сломленную психологически и физически. Было несложно сплести нити моей тёмной умственной схемы с ней. Мне достаточно было притвориться сострадательным, понимающим и любящим. Это срабатывает безотказно, как и сейчас. Моя ладонь ложится на макушку её головы и ласково гладит её.
– Тссс... – утешаю я её. – Это не то, чего я хочу. Наоборот, говори им правду. Приведи её к нам.
Приведи её ко мне. Я хочу её. Я уже представляю, как она кричит, бьётся, умоляет. Благодарная за наслаждение, которое она испытает, чтобы в итоге мне решать – желаю ли я её уничтожить или прикончить.
– Почему именно она?
Я ликую, уловив нотку ревности. Крупный козырь. «Разделяй и властвуй» – один из моих главных принципов. Между нами говоря, ей не нужно знать мои истинные мотивы. Оставлять место для сомнения – лучший способ достичь моих целей. Поэтому, с каменным лицом, я принимаю суровый и серьёзный тон и возлагаю на неё большую ответственность, разыгрывая карту подозрения, чтобы вызвать в ней чувство вины.
– Последний суд близок. Она необходима для нашего поиска. «Ты» же – ключевая фигура. Это важная миссия, ты – единственная, моя Сюзи, кто способен выполнить её. Неужели я ошибся в тебе? – испытываю я её.
– Нет! Нет! Я та, что тебе нужна. Я сделаю для тебя всё что угодно, Фентон, – заверяет она меня в панике.
Затем она прикусывает язык, избегая моего взгляда, и печально добавляет, обвивая меня цепкими руками:
– Но я не хочу уходить от тебя.
Мы – христианская нация: «Да благословит Бог Америку»2. Многие обожают истории о воскрешении. Поэтому я возвожу её на более высокий уровень и заставляю поверить, что ничто не сможет нас разлучить. Мой указательный палец скользит под её подбородок, чтобы привлечь её внимание, и я торжественно сообщаю ей:
– Случится обратное, ибо этим поступком ты обеспечиваешь, что всегда будешь рядом со мной. Благодаря этому ты навеки станешь частью моего существа. Ты будешь ближе ко мне, чем все остальные.
Внезапно уголок её рта вздёргивается, образуя самую жестокую усмешку. Именно эта грань её личности нравится мне и возбуждает меня. Под личностью хрупкой девчонки Сюзан коварна и готова на крайности. Она и вправду идеальная находка.
Волк в овечьей шкуре.
– Хорошо, пусть будет так. «Всё, что может рука твоя делать, по силам делай», – с убеждением цитирует она мне, едва касаясь губами татуировки на тыльной стороне моей руки.
Храбрая девчонка.
– Отлично! Тогда теперь ты знаешь, что тебе остаётся сделать, – напоминаю я ей, целуя её в лоб.
Она кивает. Затем я впиваюсь пальцами в её волосы, в то время как её рот скользит вниз по моему животу, чтобы она воздала мне должное поклонение.
***
Мэрисса
Даллас
В кабинете моего начальника мой взгляд прикован к экрану его компьютера. Голос журналиста восклицает:
«Решительно настроенное на борьбу с организованной преступностью, бюро ФБР под руководством Итана Картера только что разгромило одну из крупнейших сетей. Мэр Далласа заявил: „Блестяще проведённое расследование и выполнение всех операций – заслуга федерального агента Мэриссы Ролингс, которая, несомненно, заслуживает части почестей“».
Ублюдок.
Я стискиваю зубы. От этого медийного шквала начинает тошнить. Даже если похвалы по праву достаются мне, я больше не выношу, как говорят моё имя.
– Поздравляю, агент Ролингс. Это попало в заголовки. Только об этом и говорят уже несколько недель, – делает мне комплимент Итан, прижимаясь торсом к моей спине.
– Этот мудак мог бы и промолчать. Это сожжёт все мои будущие расследования и отношения с командой, – ворчу я.
– Никаких фотографий не просочилось, и ты работаешь под прикрытием. Ты абсолютно ничем не рискуешь. Что касается твоих коллег, они знают, как сильно ты погрузилась в это дело.
Я выскальзываю из его объятий и отвечаю без всякого энтузиазма:
– Надеюсь, это принесёт плоды, а у прокурора хватит яиц, и он не станет торговаться с этими ублюдками, чтобы в итоге подставить нас.
– Что ты делаешь? У тебя дыра после раскрытого дела? – отчитывает он меня.
Его намёк вызывает у меня краткую усмешку. Он не ошибся – после завершённого дела я всегда чувствую огромную пустоту. Я получаю кайф, полностью погружаясь в расследования. Профилирование для меня – как вторая натура. Необратимый механизм. Я схематизирую, анализирую, проникаю и понимаю самые жестокие и непредсказуемые умы. У меня есть особые предрасположенности, способности на грани парапсихологии. Внимание! Ничего сверхъестественного. Скажем так... мой инстинкт никогда меня не подводит.
– Уже поздно, – даёт понять Итан, мельком взглянув на часы. – Может, выпьем по бокалу, чтобы отпраздновать победу? – предлагает он.
Да уж... как-то не очень. У меня есть идея получше.
Я поворачиваюсь к нему и расстёгиваю блузку, чтобы выставить напоказ свои достоинства.
– Могли бы и пропустить прелюдию.
Неподвижный, он тяжело дышит.
– Не здесь.
Как бы спокоен ни был его голос, я улавливаю сомнение в глубине его тёмно-серых глаз, которые ласкают меня и непристойно скользят по моему телу.
– А почему бы и нет? Острота риска тебя не возбуждает? – дразню я его.
– Это было бы неуместно, – парирует он, бросив быстрый взгляд на дверь.
С его чёрными волосами, мрачным взглядом и статной фигурой Итан привлекателен, жестоко мужественен и чертовски сексуален, но он прежде всего мой босс.
– Именно поэтому, – дразню я его.
Я умело смешиваю удовольствие и работу последние несколько недель. Закоренелая эпикурейка3, я придерживаюсь принципа никогда не отказывать себе в развлечениях, когда представляется возможность, даже на работе. Вопреки расхожим мнениям, это отличный план. С точки зрения этики, конечно, это плохо, но трахать своего босса – это... восхитительно. К тому же, и для него, и для меня необходима полная секретность, так что никаких головных болей.
– Боишься?
Сексуальная улыбка медленно растягивает его губы.
– Не играй в эти игры со мной, – угрожает он мне.
Резким движением он хватает меня за волосы. Стиснув челюсть, он охватывает одну из моих грудей, освобождает её из плена и щиплет затвердевший кончик. Моё дыхание учащается. Я отталкиваю его мощную руку, борьба возбуждает меня, а Итан – достойный противник. Вне себя, он толкает меня назад так сильно, что я почти падаю на стол. Его жестокость порочно возбуждает меня. Его пальцы пробираются под юбку, в трусики и погружаются в меня. Я сдерживаю крик восторга, прикусывая губу.
– Ты чёртова дьяволица, Мэрисса!
Я знаю, и он обожает это.
Я строю коварную ухмылку, вонзая ногти сквозь ткань его рубашки. Он ловит мои запястья и прижимает мои ладони за спиной.
– Никаких следов! – рычит он, после чего дико стаскивает с меня бельё.
Он разглядывает меня, затем его указательный палец задерживается на полосках старых тонких шрамов-насечек на внутренней стороне моего бедра.
Воспоминание из юности.
Затем он смахивает всё со стола, поднимает меня, усаживает на дерево и раздвигает мои колени, полностью обнажая меня. Он торопливо расстёгивает ремень и освобождает свою эрекцию, в то время как я, предусмотрительная, хватаю презерватив, спрятанный в резинке чулка. Он без промедления надевает его, хватает меня за бёдра без всякой нежности и входит между моих ног, вырывая у меня стон.
Он начинает медленно. Он дразнит меня.
– Трахни меня сильнее, – приказываю я ему, яростно дёрнув за галстук.
Он опасно наклоняется. Его зубы впиваются в мою ключицу.
– Умоляй меня! – шепчет он прямо на место укуса.
– В твоих мечтах.
– Поверь мне. Ты делаешь куда больше, чем просто умоляешь, – рычит он, возобновляя движения – жёсткие, быстрые и мощные.
Опёршись на руки, я чувствую, как стол дрожит с каждым движением. Его милая семейная фотография падает на пол.
Да, он женат. Ещё одно из его многочисленных достоинств.
Бесстыдная, я чувствую, как во мне нарастает давление и удовольствие. Моя грудь подпрыгивает, и он наблюдает за ней с нескрываемым удовлетворением, прежде чем начать её мучить. Хлопки наших тел громкие и первобытные. Боль – источник моего удовольствия. Или, по крайней мере, единственный путь, который позволяет мне его достичь. Я невосприимчива к чувствам, но не к ощущениям. Вздох. Головокружение. Когда комната исчезает, я не чувствую ничего, кроме оргазма, который сокрушает и уносит меня. Я сжимаюсь вокруг него, непроизвольно выгибаясь под его толчками. Одурманенный наслаждением, Итан ускоряется.
– О, чёрт, Мэрисса, – упрекает он меня, хватая мой рот, чтобы заглушить наши хрипы.
Он издаёт хриплый рык, зажмуривается, крепко впиваясь пальцами в нежную плоть моих бёдер. Затем входит в меня в последний раз, глубоко, и замирает. Несколько секунд, с прерывистым дыханием, мы остаёмся недвижимы в этой позе. В конце концов, наше внимание привлекают наши телефоны и стационарный аппарат на столе. Итан выходит, помогает мне подняться и тут же снимает трубку, одновременно швырнув презерватив в мусорку. Тем временем я надеваю бейдж на шею, одеваюсь как следует и слышу, как он поправляет одежду, усаживаясь в кресло. Приготовившись, я направляюсь к выходу, не оборачиваясь. Был ли секс потрясающим или нет, я никогда не задерживаюсь после. Идя, я проверяю смартфон: это Уоллес, мой напарник.
Странно! Он что, ещё не ушёл домой?!
Я принимаюсь приводить в порядок свои каштановые волосы средней длины, молясь, чтобы мой коллега не стал меня донимать нотациями. Внезапно, прежде чем переступить порог, я останавливаюсь на месте, когда голос Итана восклицает официально:
– Она здесь.
Глава 2
Мэрисса
– Что случилось?
– К нам в отделение пришла совершенно растерянная молодая женщина. Она твердит одно и то же: её зовут Сюзан Тревор, и она хочет говорить только с тобой, – отвечает мне Итан, пока мы быстрым шагом идём по пустому коридору.
Сюзан Тревор? Это имя мне абсолютно ни о чём не говорит. Что бы это могло значить?
Нахмурившись, я перевожу взгляд на Итана.
– Кто она такая? И почему именно я? – спрашиваю я с подозрением.
– Понятия не имею, но она требует тебя. Категорически отказывается говорить с кем-либо ещё. Мы на всякий случай проверили её имя – она в списке пропавших без вести почти четыре года. Тогда ей было едва девятнадцать, она таинственным образом исчезла в Остине, выйдя из центра реабилитации.
– Побег? Похищение? – продолжаю я расспрашивать, заинтригованная.
– Слишком рано говорить. Её родителей, которые подавали заявление о пропаже, уже предупредили, они в пути, чтобы провести забор ДНК и пройти процедуру идентификации. А тем временем ты будешь её допрашивать.
Чёрт! Чую дело, которое будет до тошноты скучным.
Составлять психологический портрет жертв – не та работа, которая меня восхищает.
– Моя работа – ловить преступников, а не нянькаться. У меня нет времени на эту ерунду, – выдыхаю я. Передай ребёнка кому-нибудь другому, – быстро добавляю я.
– Твоя работа – выполнять приказы. Мои приказы, – продолжает он, бросив на меня строгий взгляд.
Блин!
– Чёрт побери! Я стою большего! – возмущаюсь я.
– Не зазнавайся! Потому что даже если мне нравится твоя задница и твоя работа, я с удовольствием вышвырну тебя из моего отдела, если ты продолжишь мне перечить, – заявляет он спокойным и властным тоном.
Я его лучший сотрудник. Прирождённая победительница. Он не посмеет.
Попасть в ФБР я смогла, вкалывая как проклятая, чтобы получить нужные стипендии. Я с отличием окончила университет Вирджинии по специальностям психология и криминология. Мне не нужно ему это напоминать, это он нанял меня год назад. Уязвлённая в своём самолюбии, я открываю рот, чтобы послать его куда подальше. Увы, он не даёт мне возможности и, предвосхищая, заставляет меня замолчать, взмахнув рукой, ставя меня на место:
– Внимание! Следите за языком, Ролингс!
Я скриплю зубами.
Он ещё пожалеет об этом.
Мы подходим ко второму этажу, где собралась команда.
– Где она? – без лишних церемоний, с серьёзным видом требует Итан, оглядываясь по сторонам.
– Она казалась возбуждённой, шеф. Уоллес боялся, что она сбежит. Поэтому он предложил ей подождать агента Ролингс в более спокойном месте и отвёл её в комнату для допросов, – отвечает один из парней.
– Судебно-медицинская команда предупреждена?
– Да, шеф. Процедура начата.
– Хорошо! Агент Ролингс, присоединяйтесь к вашему напарнику. Я буду следить за беседой из-за зеркала. А вы все, просмотрите записи с камер наблюдения. Найдите, пришла ли она одна или её кто-то привёз. Если так, то кто? Личный транспорт, такси? Начинаем, работаем, – приказывает он нам, поправляя галстук.
Я без энтузиазма повинуюсь, проходя мимо ряда столов, Итан – по пятам. Мы одновременно заходим в свои комнаты без единого слова. Я переступаю порог; два неона бросают резкий свет в центр комнаты, где за столом сидит молодая женщина. Я также вижу Уоллеса, прислонившегося к стене со скрещенными руками, который смотрит на меня с осуждением. Раздражённо, я качаю головой. Даже если я его очень уважаю, сейчас совсем не время для выяснения отношений.
Я закрываю дверь, и он выпрямляется, затем сразу же принимает более расслабленную позу, разглаживая мнимые складки на своём костюме. Это уловка, чтобы создать атмосферу доверия для мисс Тревор, потому что я уверена, что он набросится на меня при первой же возможности.
Я игнорирую эту безмолвную ссору и сосредотачиваюсь на хрупкой девушке, сгорбившейся на стуле, с опущенными плечами, подбородком на груди. Её одежда в деревенском стиле проста, но чиста. Скрытое под тусклыми светлыми волосами, её лицо я не различаю. Я осторожно подхожу мягким шагом, давая о себе знать.
– Добрый вечер, Сюзан.
Напряжённая, её колени судорожно подрагивают.
– Я агент Ролингс, – успокаиваю я её.
Вдруг она замирает, а затем поднимает голову. Она не выглядит так, будто с ней плохо обращались. Её черты приятные и правильные. У неё глаза поразительного зелёного цвета, невероятные и настолько тревожащие, что я испытываю непреодолимое желание подойти ближе и рассмотреть её внимательнее. Что-то в этом цвете, тёмный оттенок, странным образом интригует меня. На её уровне она требует от меня с недоверием:
– Мне нужно доказательство вашей личности.
Я хватаю бейдж на шее и показываю ей. Она внимательно его разглядывает, а затем смотрит на меня с очень странным выражением – смесью восхищения и ужаса. Неподвижная, я выдерживаю её взгляд, усаживаясь на стул напротив неё, и достаю свой блокнот из внутреннего кармана пиджака.
– Наш разговор будет считаться показаниями и будет записан. Мой напарник, агент Уоллес, здесь присутствующий, будет свидетелем, – предупреждаю я её, прежде чем начать.
Она не возражает. Я начинаю с обычных вопросов о её личности, и, закончив с этим, продолжаю:
– Итак? Вы хотели встретиться со мной?
Сжав плечи, она нервно дёргает за рукава своего широкого вязаного кардигана, а затем отвечает мне нервно:
– Да. Мы предназначены друг для друга.
Отлично, фанатичка.
Уоллес вздрагивает, слыша холодность её ответа. Я изображаю свою самую красивую искусственную улыбку, чтобы дать ему понять, что всё под контролем, не отрывая глаз от девушки. Я изучаю её. Язык тела – неиссякаемый источник улик. Малейшая деталь приобретает значение, если на ней задержаться. Под ярким светом её зрачки не расширены. Никаких судорожных признаков ломки. Её разум, кажется, не затуманен наркотиками. Однако она кажется лихорадочной.
– Объясните, почему вы так говорите? – пытаюсь я выяснить, опираясь локтями на стол, который нас разделяет.
Она повторяет мое движение и медленно сообщает мне:
– Божество сказало мне это. Я здесь, чтобы указать вам путь. Это моя миссия.
Шизофреничка?
Её проповедь оставляет меня в недоумении. Она приподнимает бровь с отстранённым взглядом, сопровождая это маленькой коварной усмешкой.
– Вы думаете, что я сумасшедшая, не так ли?
Возможно.
– Нам часто это говорят, – хихикает она, поворачиваясь к Уоллесу.
«Нам»?
Внезапно она перестаёт смеяться. Устанавливается тягостное молчание. Её зрачки бегают. Она обрывает заусенцы вокруг ногтей, стараясь сохранять спокойствие, но я вижу, что слова роятся в её голове.
Главное – не давить на неё. Понять, чего она хочет от меня, если, конечно, здесь есть что понимать…
Озадаченная, я тщательно копаю, потому что мой инстинкт подсказывает, что даже у самого большого безумия есть свой механизм. Своя логика.
– Значит, вы пришли передать мне послание, я правильно поняла? – осторожно продолжаю я, делая заметки.
Она кивает и добавляет с подозрением:
– Приняли ли вы Господа в своё сердце, агент Ролингс?
Её вопрос застаёт меня врасплох. Обычно это я задаю вопросы, а не наоборот. Тем не менее, напряжение, висящее в комнате, заставляет меня играть по её правилам.
– Нет, не совсем…
Социальные службы и приёмные семьи, в которых я моталась, обеспечили мне крышу над головой и еду, но не веру.
– День Страшного суда близок, – внезапно кричит она, с силой ударяя ладонью по столу, заставая нас врасплох. – Но ещё не слишком поздно. Вас ещё можно спасти. «Рука Господня» сделала это для меня, – уверяет она меня, как безумная.
Её перемена настроения и поведение ясно показывают, что она потенциально неуравновешенна и непредсказуема. Уоллес привлекает моё внимание, прочищая горло, и бросает на меня предостерегающий взгляд. Настороженная, я небрежно опираюсь на спинку стула, чтобы ничего не выдать, и продолжаю, склонив голову набок, внимательно наблюдая за её реакциями.
– Что такое «Рука Господня»?
– Моя семья, – говорит она мне, быстро и мечтательно улыбаясь.
Вдруг мне в голову приходит догадка, и чтобы удостовериться, я спрашиваю её с подозрением:
– Где вы были все эти годы?
– Дома, на ранчо, – выпаливает она, как будто это очевидно. – Мы редко выходим наружу. Мы не общаемся с «БВ», только чтобы продавать наш урожай. «Всё, что может рука твоя делать, по силам делай», – с гордостью проповедует она затем.
Её ответу не хватает связности. Любопытствуя, я настаиваю:
– Кто такие «БВ»?
– Безверные! – сухо бросает она, яростно оглядывая нас.
Она делает паузу, затем, нервничая, начинает играть с кулоном на своей шее, вертя медальон. На нём, кажется, что-то выгравировано.
– Где находится это ранчо? – продолжаю я.
– В округе Дентон, в Пондере.
Это недалеко. Час езды на машине.
– И вас там много живёт?
– Человек двадцать, плюс Фентон.
То, как она произносит это имя – с обожанием и порочной радостью в голосе – останавливает мой карандаш на полпути.
– Фентон?
– Да, он наш наставник, – уточняет она, краснея. – Пророк, посланный на землю самим Богом, чтобы отвратить свой народ от ложных идолов и вернуть его на путь истинный. Но чтобы это стало возможным, мир и его церкви должны быть очищены, – с убеждённостью декламирует она.
Это секта!
Лидер. «Нам». Вера в обладание абсолютной истиной. Изоляция. Пророчества о Страшном суде. Нет сомнений, всё сходится. И всё же её присутствие остаётся загадкой.
– Вы ушли от них?
– Нет! – обижается она. – Они знают о жертвах, которые это влечёт. Мы все это приняли.
Оборот её речи интригует и настораживает меня. Хорошо известно, что такие общины могут быть опасны, особенно для своих же членов.
– Какие жертвы? – настаиваю я, чтобы выяснить всё до конца.
Взволнованная, она делает глубокий, прерывистый вдох.
– Вы скоро сами станете свидетелем, так предначертано.
Её предсказание не сулит ничего хорошего.
– Что вы имеете в виду? Они знают, что вы здесь?
– Конец близок и неизбежен, и они присоединятся ко мне, – решительно восклицает она, нажимая на застёжку своего медальона.
Внезапно её стул скрипит по линолеуму. Всё происходит очень быстро. Она подносит украшение к губам. Запрокидывает голову назад. Затем на мгновение смотрит в потолок, прежде чем начать кашлять.
– Чёрт!! Что она проглотила?! – в панике Уоллес бросается вперед, чтобы смягчить падение девушки, которая тут же обрушивается на пол.
Мои глаза расширяются от шока, пока он осторожно укладывает её на пол.
– Вызывай медицинскую команду, – приказываю я ему, немедленно поднимаясь.
Уоллес выполняет приказ, а я быстро опускаюсь на колени рядом с Сюзан. Совершенно ошеломлённая, я морщу лоб от непонимания.
– Зачем ты это сделала? – спрашиваю я её со сдержанной злостью.
В этом нет никакого смысла!! Вызвать меня сюда, чтобы я наблюдала за этим!
– «Всё, что может рука твоя делать, по силам делай», – с трудом повторяет она. – Я служила Ему и служу до сих пор, слава имени Его. Он воскресит меня…
Она давится потоком слюны и замолкает, вены на висках вздуваются. Пенистая слюна вытекает из её рта, и чувствуется сильный запах горького миндаля.
Чёрт! Не может быть! Где же помощь?!
Я торопливо встаю, чтобы посмотреть, что они там делают, но Сюзан останавливает меня, хватая за руку.
– Фентон… был моим спасением… Его царство… вечно… и я буду ждать его там, – выплевывает она, задыхаясь.
Вдруг её глаза закатываются, и её охватывают сильные судороги. Беспомощная, я отодвигаюсь. Меня хватают.
– Отойди! – приказывает Итан, грубо поднимая меня.
Мой охваченный ужасом взгляд остаётся прикованным к взгляду Сюзан, который, налитый кровью, гаснет.
Глава 3
Фентон
Прислонившись к забору у главного входа, я завершаю последние приготовления. Нельзя ничего оставлять на волю случая. К счастью, Пондер – городок небольшой. Ничто не ускользнёт от моего внимания. Моя власть убеждения простирается дальше ранчо. От этого зависит наше спокойствие и благополучие. В связи с этим мне иногда приходится привлекать посторонних для выполнения некоторых задач.
– Когда она приедет? – спрашивает один из двух деревенщин, разглядывая фотографию на моём телефоне, пока я разглядываю лезвие своего ножа.
Знакомый вес в моей ладони в сочетании с движением успокаивает зверя, затаившегося в уголке моего сознания, ровно настолько, насколько нужно.
– Скоро, – лаконично отвечаю я, внутренне улыбаясь.
К этому часу кости должны быть уже брошены. Я отчётливо представляю себе их выводы: секта, гуру, массовое самоубийство, Уэйко4. Они, наверное, с каждым часом всё больше склоняются к идее штурма.
На их месте я бы не рискнул.
Я уверен, они понимают, что ни один владыка не отдаст своё царство без пролития крови. У них уже были тому доказательства в прошлом. Мои предшественники об этом позаботились. Так что, чтобы не рисковать, они отдадут мне плод, который я жажду, рассчитывая на эффект внезапности, который, к её несчастью, таковым не будет.
– Не похожа на местных тёлок... Будет чем развлечься, – хихикает один из них с похотливым видом.
Меня накрывает волна ярости.
Она моя. Не позволю им её осквернять! Это право принадлежит мне!
За доли секунды мой нож прижимается к его сонной артерии. Ублюдок сглатывает. Крупные капли пота стекают со лба.
– Спокойно! – кричит его напарник, поднимая раскрытые ладони в знак капитуляции.
Он ничем не может помочь ему. Одного точного удара хватит, чтобы его приятель истёк кровью.
– Они нам нужны, Фентон! – вмешивается шериф, до этого державшийся в стороне.
Он ошибается.
Но я сдерживаю желание перерезать глотку этому деревенщине и предупреждаю их недвусмысленно, указывая кончиком лезвия:
– Если и есть что-то, чему научила меня жизнь, так это то, что никто не незаменим. Так что слушайте меня внимательно, кучка дерьма. Если вы не хотите исчезнуть, я предлагаю вам строго ограничиться тем, для чего я вас нанял. А именно – обыскать её. Если вы тронете хоть один её волосок, будьте уверены, я с огромным удовольствием лично займусь вами. Мне нужна она целая и невредимая. Я достаточно ясно выразился?
Они переглядываются, чувствуя себя неловко, затем в идеальной синхронности почти незаметно кивают. Я убираю оружие, подтверждая нашу договорённость.
– Хорошо, – говорю я, доставая конверт, спрятанный в заднем кармане джинсов. – Вот половина, остальное после работы. Сожгите всё, что найдёте. Ничего не оставляйте себе, – добавляю я, передавая им деньги.
Нельзя рисковать, вдруг она внедрит какую-нибудь прослушку или что-то в этом роде.
