Текст книги "Сквозь года"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Я кивала и кивала, улыбаясь и не сводя с него восхищённого взгляда.

–Так чего, говоришь. Подрались прям?– захотел он ещё раз переслушать версию реальности, в которой он– мачо и герой, из-за которого дерутся женщины.

–Да, да.– вновь закивала я– Наде Таня волосы повыдергивала, а та ей чуть нос не сломала. Растащили вовремя.

Майер просто поплыл.

–Ну, то-то же. – и вдруг нахмурился– А ты чего ломалась? Избегала меня, от подарков отказывалась.

На меня озарение будто снизошло– раз уж он так себя любимого обожает, то на это и нужно напирать. Сделав слегка смущённый взгляд, потупилась в пол, который уже перестал расплываться перед глазами. Хорошо, лимонада немного выпила– иначе бы отрубилась и не узнала, что со мной сделали.

–Цену набивала себе.

Он растерялся, не понимая, шучу я или

–В смысле?

Я пожала плечами:

–Ну, сами посудите. Вы– мужчина видный, популярный, щедрый. Девочки за ваше внимание дерутся. – облизнула пересохшие губы, заметив, как потемнел его взгляд. – Вам добыча, что сама в руки идёт, не интересна будет. Так ведь?

Ощутив себя еще и альфа-самцом, Майер совсем поплыл.

–Так это не Стеллка ваша? Это ты всю эту хрень завертела?– погрозил мне пухлым пальцем, но тут же улыбнулся.– Хвалю. Ценю. Молодец– девка, правильно карты разыграла. Интерес к себе пздц какой разожгла. Пошли наверх– покажу, как довела.

–Ммм...– облизнула я губы, скользнув руками по груди, призывно глядя ему в глаза.– Так неинтересно. Я– кивнула на себя– Растрепанная, без мейка, не в форме. Знала бы, что к вам еду– подготовилась бы хоть заранее. А хочется, чтобы такой мужчина меня не забыл. Я многое умею.– подошла к нему ближе, обхватив рукой его орган. Слегка сжав, прошептала на ухо, содрогаясь внутренне от омерзения.– Мне бы только подготовиться– и такую вам ночь устрою– всю жизнь вспоминать будете.

Майер, сглотнув, отстранился, осоловело глядя на мою руку.

–Что... Нужно... Что тебе для этого нужно?

Я мило улыбнулась:

–Ваша карта и пару салонов красоты. Ну и машинка с водителем.

Майер нахмурился, долго и пристально глядя на меня, будто решал– не лгу ли я ему. Но я из образа не выходила. Тогда он усмехнулся.

–Вот ведь стерва! Люблю таких. Ладно, уговорились. У тебя пару часов, Олег с тобой поедет, проконтролирует, чтобы не свинтила с денежкой. – больно ухватив меня за ягодицу, наклонился, пьяно улыбаясь.– Но если реально трах мне космический устроишь, и сама будешь как конфетка– поверь, я – дядя щедрый. Уйдешь отсюда как это там.... Ноги дрожат от траха, а руки– от подарков. Поняла?

Я утвердительно качнула головой, будто бы соглашаясь с ним. Он похлопал меня по заду, затем щёлкнул пальцами в воздухе.

–Жди тут, сейчас Олег придет с картой.

25. Алиса

Машина плавно скользила по асфальту, унося меня прочь из дома Майера. Олег, мой водитель, «личный телохранитель», как выразился Майер, на сегодня и помощник пленителя в одном лице сидел за рулем, его лицо было непроницаемой маской. Он, конечно, думал, что я – просто очередная игрушка, которую можно держать под замком. Но он ошибался. Я была не просто игрушкой, я была хищницей, запертой в клетке, но мечтающей выгрызть себе желанную свободу. Мой мозг лихорадочно соображал, как быть, как обрести свободу? Закричать в торговом центре, бутике? Увезет, сказав, что больная или зависимая. Майер и с руководством порешает после, и меня накажет за ложь. Кричать, чтобы вызвали полицию? Тоже увезут еще до того, как те приедут. А, зная их ставший вот уже золотым правилом принцип " вот убьют– тогда звоните ", меня действительно должны сперва убить, чтобы они приехали и отработали.

– Ну что, Олег, куда мы едем?– мой голос прозвучал нарочито небрежно, с легкой ноткой скуки. Я старалась играть роль избалованной принцессы, которая привыкла получать все, что захочет, и чьи капризы о закон. В моей голове уже плелся план, тонкий, как паутина, но крепкий, как сталь. Мне нужно было заставить его потерять бдительность, заставить его поверить, что я – всего лишь глупая девчонка, одержимая шмотками и блестяшками, потерявшая голову от неожиданной щедрости Майера.

– В любой магазин или торговый центр, Алиса. По вашему желанию,– его голос был ровным, без тени эмоций. Он, видимо, считал, что если у меня карта Майера, вернее, одна из его карт, которые он выдаёт, как я слышала в агентстве, девушкам на покупки, то я едва жива от свалившегося счастья, и жду не дождусь, когда же смогу потратить их.

Мы заехали в несколько дорогих бутиков. Там я вошла в роль вновь– демонстративно вздыхала, прикладывая руку к сердцу.

– Ох, Олег, ну это же просто ужас! Как можно в таком ходить? Это же прошлый век! Анатолий Борисович скажет, что я– колхозница!

Я старалась, чтобы мои слова звучали как можно более искренне, как будто я действительно страдаю от отсутствия "правильных" вещей. Внутри меня кипела смесь презрения к его слепому подчинению подлецу Майеру и предвкушения скорого освобождения.

– А вот там, смотри, какое платье. Это же последняя коллекция от… А, ты всё равно не знаешь, от кого! О, хотя, нет. Сюда белье нужно соответствующее, сперва бутик нижнего белья найдем.

Олег молчаливо мрачно ходил рядом, пока я без умолку щебетала. По его лицу было видно, что он устал от этого, но не мог ничего сказать. Служить Майеру нужно во всём, даже если это– так таскать его шл-х по магазинам.

– Знаешь, Олег, времени мало, а мне нужно еще в солярий смотаться и мейк сделать. Может, уже зайдем куда-нибудь, где есть что-то действительно стоящее? А то Анатолий Борисович будет недоволен, что мы долго. Давай

Я старалась, чтобы мой голос звучал как можно более жалобно, как будто я вот-вот расплачусь. Видела, как он колеблется. Он все еще держал меня под своим пристальным взглядом, но в его глазах уже мелькнуло что-то похожее на раздражение.

– Мы уже были в нескольких магазинах, Алиса. Вы ничего не выбрали. Не уверен, что вас и в следующем что-нибудь устроит

– Ну как же! Я же говорю, мне нужно что-то особенное! Что-то, что подчеркнет мою индивидуальность!– театрально взмахнула рукой.– Я должна произвести такое впечатление на Толюсика, – намеренно обозвала так борова Майер– Чтобы он мне тоже машинку подарил, как этой курице Тане!

Я продолжала играть свою роль, переходя из одного бутика в другой, придирчиво осматривая вещи, но ничего не покупая. Я видела, как Олег устает. Его плечи опустились, взгляд стал более рассеянным. Он, видимо, начал думать, что я просто капризная девчонка, которая просто хочет поиздеваться над ним. И это было именно то, чего я добивалась. Слава Богу, Майер пока не звонил и не требовал вернуться, хоть Олег время от времени доставал телефон и глядел на него с такой надеждой, что мне даже смешно становилось– вот уж довела мужика.

Наконец, я остановилась перед очередным бутиком. Вышла, ходила, рассматривала, пока Олег, больше не таскающийся за мной хвостом, стоял в дверях.

–Олежа, тут банкомат где-то поблизости есть?– подошла к нему с невинным видом. – Вот тут мне комплектики понравились. Секси такие– Толюсик прям на мне их порвёт, как увидит. Только у них терминалы подвисли ( специально покрутилась около касс, поболтав ни о чем с продавцами).

Олежа, чьё лицо исказилось от злости, тяжело вздохнул. Но кивнул, довольный, что я хоть что-то присмотрела и собираюсь купить.

– Хорошо, Алиса. Сейчас посмотрю по навигатору банкоматы рядом.

Мы подъехали к ближайшему банкомату, оказавшемуся в здании банка на первом этаже жилого дома. Я хотела попросить помощи у охранника или сотрудников, но Олег молчаливо торчал за моей спиной, не давая и шагу сделать без надзора. Видно, теперь переживал, что я шефа как липку оберу. Хоть мужчина, по пьяни дарящий женщинам иномарки, явно не бедствует. Но вот такая логика была у его верного пса. Мы вернулись обратно, я зажала деньги в ладошке, моля всех богов на свете, чтобы получилось.

Теперь предстояла самая сложная часть. Я вошла в тот самый бутик, подошла на кассу, где работала миловидная девушка. Олег вновь остался в дверях. Уткнувшись в телефон, он даже не глядел на меня. Смутившись тому, что в магазине женского белья на него, громилу жутковатого вида, и без того кидали недоумевающие или недовольные взгляды другие посетительницы.

– Девушка, мне очень нужна ваша помощь,; начала я, стараясь придать голосу искренность и отчаяние. – Я… я дочь одного очень влиятельного человека. Меня держат под охраной, – кивнула на Олега– Но я… я хочу сбежать. С моим любимым. Он– простой водитель, отец против нашего брака. Но мы любим друг друга. Он ждет меня у метро. У меня есть немного денег, я могу вам заплатить, если вы поможете мне выйти через черный ход.

Я протянула ей часть снятых денег. Её глаза расширились, но она, видимо, была не против легкого заработка и, возможно, даже немного авантюризма в духе помощи влюблённым. Она кивнула, и через несколько минут я уже выскользнула через неприметную дверь на задворках, позади примерочных, куда мы с ней для вида прошли с ворохом вешалок с нижним бельём.

Сердце колотилось как бешеное. Я выбежала на улицу, оглядываясь по сторонам. Вот она, остановка! Я уже почти у цели. Лишь запрыгнуть в автобус и скрыться, в любой. Но тут я увидела его. Олег. Он бежал за мной. Его лицо было искажено гневом и удивлением. Шок пронзил меня. Как же он так быстро? Но я не успела даже подумать– тнстинкт взял верх. На ходу завернула в ближайший магазин, надеясь если не затеряться среди полок, то попросить помощи у сотрудников или посетителей. Сейчас началась открытая гонка, Олег понял, что я всё это время планировала сбежать. Нужно спасаться.

– Помогите! Пожалуйста!– крикнула я продавщице. Но она лишь испуганно смотрела на меня. Олег уже был почти у входа. – Меня преследует бывший. Он сумасшедший, убьёт меня!

– Ничем не могу помочь,– сказал охранник, к которому я подбежала с той же просьбой его голос был ледяным.; Вызывайте полицию.

– Полицию? Пока они доедут, он меня убьёт! – запаниковала я, понимая, что сейчас Олег ворвётся сюда, и хоть за волосы по полу меня потащит обратно – никто не помешает. Всем всё равно. – Пожалуйста, хотя бы не впускайте его!

– Я же сказал, ничем не могу помочь. И вообще, девушка, выйдите. Вы пугаете людей,: повторил он, указывая на меня. Очередь из покупателей уже собралась, глазея на происходящее с нескрываемым любопытством. Я почувствовала себя загнанной в угол. Мне конец. Я проиграла.

И тут меня осенило. Безумная, отчаянная мысль. Но она могла означать спасение! Я рванула вглубь зала, схватила несколько бутылок и банок с полок с товаром и с силой опрокинула их с полок. Потом ещё и ещё, ногами даже прошлась по осколкам для убедительности. Звон разбитого стекла, крики покупателей. Охранник, не раздумывая, бросился ко мне. Он схватил меня за руки, пытаясь удержать.

– Вызывай полицию!– крикнул он кассирше. Та, нервно сглотнув, кивнула, принявшись набирать номер на смартфоне. В очереди люди достали телефоны, снимая меня и масштаб разрушений на камеры.

Я же увидела его сквозь стеклянную дверь. Олег. Он стоял снаружи, его лицо было мрачным. Он не решился войти, не захотел светиться на видео, да и вообще, понял, что проиграл. Некоторое время лн просто наблюдал. Увидев, что охранник защёлкнул наручники на моих запястьях, он развернулся и ушел. Горький смех вырвался из моей груди, облегчение затопило до краев. Я победила! Выгрызла эту свободу!

В очереди зашептались, загомонили: "Больная, видно. " "Употребляет, наверное.".

26. Алан

Я не мог найти себе места– Алиса исчезла, и это было невыносимо. Будто весь мой мир рухнул в одночасье. Как в поговорке про то, что имеем– и не ценим. Так вот, я не ценил. Того, что она была всё это время тем самым кусочком пазла, делавшим меня целым. Даже мучительные ночи с ней, когда я был груб, а мечтал о нежности– и те были самым лучшим временем в жизни. Да и, кажется, я не жил без неё ни дня. Сперва днями и ночами любил так, что сердце разрывалось от полноты чувств, после– с такой же силой ненавидел. Мстил, когда нашёл, думая то о том, какой бы ещё изощрённой пытке её подвернуть, то мучаясь тем, что был слишком жесток накануне. Она всё время была рядом, в мыслях, в сердце, хотел я того или нет.

Я нанял лучшего сыщика, которого только смог найти, дал ему все, что могло помочь – фотографии, адреса, контакты её скудного окружения. Все, за что только можно было зацепиться. И сам точно сумасшедший проводил дни и ночи в поисках.

Поездка к Сафие хоть ненадолго отвлекла от этого безумия.

***

Дверь открыла Сафа, хмурая, как всегда, когда что-то не так. Охранник, во избежание недоразумений, пожилой и серьёзный мужик, просканировал меня беглым взглядом и вышел из гостиной. – Чай будешь?– бросила сестра, не решаясь взглянуть мне в глаза. Направилась на кухню. Заваривать чай, видимо, было проще, чем говорить. Дальше мы болтали о пустяках, о пироге, который она сама испекла, слегка подгоревшем, но вкусным. И вдруг, словно прорвало плотину, Сафа с горечью выдала, устав ждать, пока я начну сам:

–Я решила– я не буду аборт делать. Я буду рожать.Она замерла, ожидая моей реакции, и в еуе глазах читался страх. Я посмотрел на неё, и внутри что-то щелкнуло. Моя малышка взрослеет. Учится через боль отстаивать себя, своё. – Я, собственно, поэтому и приехал,– успокоил её – Я тоже так считаю. Ты молодец. Мы прорвемся. Только нужно обязательно рассказать отцу и матери. Сафия вздрогнула.

– Ты же знаешь, что будет. – Да, знаю, – не стал юлить, – Но я рядом буду. Так что, прорвёмся. А сам думал об Алисе. Хрупкая, маленькая, а стояла против всего мира. За ребенка, даже не своего, готова была жизнь отдать за племянника, который, увы, существовал лишь в больном и алчном воображении её сестры. Но сам факт того, как она пожертвовала собой ради сестры и её " ребёнка "– это уже просто слов нет, какая же она храбрая, моя девочка. Глупая, безрассудная, ведь могла попасть не мне ( от этой мысли до сих пор передёргивает), а какому-нибудь уроду, что сломал бы её.

По дороге к родителям мы болтали о всякой ерунде, пытаясь заглушить нервозность Сафии. Я видел, как она сжимает кулаки, как напряжены ее плечи.

Отец встретил нас хмуро. Взглянул на Сафу, сведя брови к переносице.

– А ты чего здесь? Я же тебе сказал, дома быть!– обратился он к ней недовольно.

Мама выбежала из кухни, вытирая руки полотенцем.

– Сафа? Ты здесь? – Нам нужно срочно поговорить, – сказал я, заметив, как напрягся отец и как нервно глядела на нас мать. Оба уже будто поняли, о чем пойдёт речь.

Отец вновь нахмурился, но кивнул.

– Пойдем в мой кабинет

–Нет. Нам всем вместе нужно поговорить. – пояснил я. Помог Сафе снять куртку, мы прошли в гостиную. Сафия села, мы сели следом. Она бросила на меня нервный взгляд, потом повернулась к родителям.

– Мама, папа, я беременна. Отец замер, а после покраснел от гнева, мама в шоке схватилась за сердце.– Это от него?! От ублюдка этого!?– прохрипел отец, пристально глядя на Сафию.– Да.– тихо прошептала она.– Он знает?– поинтересовался он. – Нет, я ему не говорила и говорить не планирую. Сама растить буду.– с горечью и обидой в голосе ответила Сафа. -Не сама,– вмешался я.– У тебя семья есть, мы поможем.– Ты что несешь? – взорвался отец.– Она опозорит нас! Пусть делает аборт!– Нет, – твердо возразил я. – Поверь, никто вслед пальцем тыкать не станет, кричать, что без мужа родила. И род наш в общем рейтинге лучших родов страны не опустится.– саркастично добавил.– Сейчас не средние века, мир давно уже прогрессивный. – В чем прогрессивный!? В том, чтобы плодить безотцовщин?! Без брака?!– парировал отец.– Позор, какой позор, – причитала мама, снова хватаясь за сердце. – Как ты могла, Сафия!? Как ты могла!?– Мы приехали не спрашивать разрешения, а просто поставить перед фактом, + сказал я, глядя отцу прямо в глаза.– Хотите, чтобы у вашего внука или внучки были любящие бабушка и дед? Смиритесь. Потом самим будет стыдно, что требовали его убить. В глаза ребенку как будете смотреть, зная, что такое от его матери требовали?

Кажется, отповедь сработала. По крайней мере , Отец замолчал. Мама тихонько всхлипывала. – Мама, я ведь не такая, – тихо добавила Сафия.– Ты же знаешь. Я просто не смогу жить дальше, зная, что убила своего ребенка ради того, чтобы хорошо жить самой. И делать вид, что ничего не произошло. Мама кивнула, продолжая плакать, а потом резко встала, бросилась к дочери, обняла её. Они заплакали вместе, и я почувствовал, как напряжение в комнате немного спадает. Вскоре они ушли, оставив меня наедине с отцом.

Отец, уже менее недовольный, посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение, смешанное с привычной хмуростью.

– Ну, ты хоть чем-то приятным обрадуешь? Как там с Лейлой? Сватов им ждать? А то Мариам через мать твою всё вызнать пытается.

Я усмехнулся.

– Нет. Она хорошая, но мне не нравится. Я женюсь на той, кого люблю.

Отец тяжело вздохнул, словно неся на себе всю тяжесть моих решений.

– Боже, за что ты мне таких детей послал. И кто же она?

– Алиса.– коротко ответил я, чувствуя, как в воздухе повисло напряжение.

Отец взбесился, когда понял, о ком речь.

–Та самая Алиса?! И где ты нашёл её опять !?

– Да, та самая.– подтвердил я, глядя ему прямо в глаза.– Не искал, она всё время тут была, в Москве.

– Женишься на ней – прокляну! Ты мне не сын больше будешь!– прорычал он, и в его голосе звучала непоколебимая решимость.

– Что ж, это твой выбор.– спокойно сказал я.– Я тебя уважаю, но жить хочу с той, кого люблю.

Встал, чувствуя, что больше здесь делать нечего. Простившись, направился к выходу. Отнц, ничего не ответив, сверлил меня неприязненным взглядом.

Мать, не понимая, что происходит, выбежала за мной.

– Сынок, ты куда? Что случилось? Да что за день сегодня такой-то, а?!

Отец вышел следом.

–Эээ, оставь его, женщина! Пускай уезжает!

Вышел на улицу, чувствуя, как наваливается усталость. Но где-то глубоко внутри, под всей этой тяжестью, теплилась надежда. Надежда на то, что, как и в случае с Сафией, мои родители смогут принять мой выбор. Конечно, это ни на что не повлияет. Одобрят или нет, будут против или за– я всё равно буду с ней.

Я готов был бороться за свое счастье, даже если это означало бы идти против всего мира.

Сел в машину, и, прежде чем завести мотор, снова подумал об Алисе. Она была моей силой, моим вдохновением. И я знал, что найду её. Обязательно найду. И никогда и никуда уже не отпущу.

27. Алан

Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Каждый шаг по сияющим яркими огнями или гудящим разноголосьем улицам города казался шагом в неизвестность, но я знал, куда иду. Я так долго искал её. Алису. Искал так долго, что уже начал сомневаться, существует ли она вообще, или это лишь плод моего отчаянного воображения. Годы сначала и месяцы спустя встречи, проведенные в разлуке, глупые ошибки, гордость, жестокость – всё это сплелось в тугой узел, который я теперь отчаянно пытался развязать.

Я заплатил немалые деньги частному детективу. Он обещал найти её, и, к моему удивлению, сдержал слово. И сегодня, когда я вошёл в его офисе, пропахший табаком и старой бумагой, он протянул мне папку. Внутри – фотографии, видеозаписи. Мои пальцы зажрожали, когда я открывал их. И вот она. Алиса.

Но это была не та Алиса, которую я помнил. Она выглядела… моложе. Словно время повернуло вспять. Словно она и есть– та девчонка из Балгара, обещавшая меня любить и ждать. Никакого вульгарного макияжа, который она когда-то любила, чтобы казаться старше, увереннее. Сейчас она была похожа на девочку, с наивным взглядом и легкой улыбкой. Работала на складе какого-то маркетплейса. На складе. Моя Алиса, которая когда-то мечтала о звёздах, теперь перебирала коробки, жила в ужасном общежитии от работодателя, на шесть– восемь человек в маленькой комнате. Я не мог поверить своим глазам. Это было слишком сюрреалистично.

Я не стал ждать. Сел в машину и помчался туда, куда указывали фотографии. Сердце билось ещё быстрее, предвкушая встречу, страх и надежду смешивались в диком коктейле. Вдруг она уже не одна? Вдруг не пожелает меня даже выслушать? Мысли метались из крайности в крайность– то забрать её, присвоить себе, не отпускать. То– не повторять этой ошибки, позволить ей сделать выбор самой. Вот только он, выбор, мог быть далеко не в мою пользу.

Но по пути снова будто судьба поиздеваться решила– Сафе плохо стало, она позвонила, попросила приехать. Конечно, я мог бы сказать, что её довезет водитель. Или набрать отца или Рамиля, но какой тогда был бы из меня брат? Поэтому я развернулся на полдороги.

***

–У вас всё хорошо по анализам, скорее всего– просто нервное перевозбуждение. Вы же знаете, будущей маме нужен покой, хорошее питание и отдых.– зафиналил приём врач, с лёгким испугом поглядывая в мою сторону. Видно, слишком уж зверский у меня был вид– всё смешалось. И нервное возбуждение от предстоящей встречи с Алисой, и тревога за сестру. Сафия, встав с кушетки, вытерла живот бумажными салфетками.

–Вот чего-чего, а покоя мне не видать.– горько хмыкнула, поворачиваясь ко мне. – Мама всё плачет, отец так и не взял трубку. – сообщила " последние новости ", хоть и без того я в курсе был.– Спасибо большое. – обернулась к доктору.

–Сафа, ты должна сейчас о себе и о ребёнке думать.– аккуратно пожурил я её, едва вышли из кабинета. – Отец, мать– они потом подтянутся, как он родится. Пару раз матери покажешь, дашь погулять, подержать– та мигом отца обработает, ты же знаешь.

Сестра печально понурила голову:

–Просто... Просто не так себе я всё представляла. Думала, замуж выйду. – в её голосе послышались печальные нотки.– Все счастливы будут, как забеременею. А теперь, выходит...– она всхлипнула, но руку мою оттолкнула, когда хотел салфеток дать, которые теперь для неё постоянными спутниками стали. Глаза на мокром месте постоянно у Сафы.

–Ну, давай честно. Ты еще и привыкла первой быть, лучшей во всём.– не стал щадить её– А теперь сбилось всё, ты привыкнуть не можешь. Но в жизни, Сафа, мы и проигрываем, и выигрываем, и миримся с ничьей. Не бывает жизнь как идеальная картинка, где ты всегда как Барби– самая красивая, лучшая, умная, успешная.

Сестра кивнула, позволив взять себя под руку и отвести к машине.

–Представляешь, – повернулась она ко мне , как только мы тронулись. – Соколов узнал как-то о моей беременности, так и сбор организовал на подарок. И с деканатом поругался за мои хвосты.

–Это международник твой?– переспросил, имея в виду преподавателя по международному праву, с которым у Сафы вечные контры были. Она усмехнулась:

–Ага, он. Представь себе, он отнёсся лучше всех, хоть столько ругались. А вот Елена Дмитриевна, сколько я ей помогала, а всё равно мне автоматом отказалась ставить. Будто принципиальная прям, хоть все знают– она деньги за зачеты и экзамены берёт. Так Соколов ругаться к ней ходил– и всё, автомат у меня.

Удивительно, вот от кого не ожидал– от него. Помнится, даже как-то хотел съездить, разобраться с ним, но Сафа остановила, сказав, что сама. А теперь вот, что выходит– самый лояльный из всего универа к ней он оказался?

28. Алиса

Усталость накатывала волнами, смывая последние остатки сил. Смена на складе маркетплейса выжимала все соки. Мне, в моём положении, которое я тщательно скрывала от начальства ( хоть уже многие подозревали), было вообще очень тяжело проводить на ногах по двенадцать часов в день. Девочки, что знали о моём положении, понимали и помогали. Подстраховать, когда тошнит или устала, прикрыть от камер и начальства. Здесь были девушки и женщины не самых легких судеб, поэтому взаимовыручка была негласной, по умолчанию. Вот Тане, сорокапятилетней одинокой маме пяти детей от трех разных мужчин, девочки вообще позволяли уезжать к детям раз в пару месяцев, раскидывая её норматив между собой, с молчаливого согласия бригадира. А то детей старенькая мама Тани смотрела, тяжело было и ей, и Тане, что скучала по своим ребятишкам. А Оля, светловолосая смешливая девушка, устроилась сюда, чтобы кредиты выплачивать. Да только не свои– её парень их набрал, говорил « мне не дают, а тебе одобрят. Бери, дело открою, заживём.». Естественно, никто и дела не открыл, и не зажил. Как Олю внесли в черные списки кредитных организаций из-за просрочек и неуплат– так парень исчез, оставив лишь пару футболок и резиновые тапки. Оля, поплакав в отделе полиции, где ей сказали, что никакого дела не будет– кредиты она брала на себя добровольно, не мошенничество это, собралась и пошла работать. Бросив университет, чтобы вернуть долги. Правда, я видела, как её глаза загораются, когда она говорит о том времени, как расплатится со всеми долгами, и восстановится на учёбе.

А Ира, высокая брюнетка с грустными глазами, потеряла жилье после смерти отца. Мачеха выписала её через суд, мотивировав это тем, что она больше пяти лет не живёт там, а живёт у своего жениха. Ира, правильная и честная, даже пришла на тот суд, всё подтвердила. Ведь считала, что дело идёт к свадьбе. Что квартира ( которую, к слову, мачеха давно сдавала) ей не нужна будет. Вот только с женихом расстались из-за его измены, и жить Ире оказалось негде. И прописки, как её теперь именуют, постоянной регистрации, у неё не было– на работу не брали, замкнутый круг выходил. Только здесь взяли, полулегально, но хоть крыша над головой да денег немного скопить удалось.

***

Я плюхнулась на кровать, едва успев скинуть рабочую форму. Соседки уже собрались, заваривая чай.

–Представляешь, Рушания опять на бригадира засматривается, – хихикнула Лена, помешивая сахар. – Ну этого, Тимура, знаешь, с усами, как у кота из мультика.

– Меня больше удивляет, почему именно в кго смены товары из контейнеров пропадают, – вздохнула Катя, отпивая чай. – А нам потом за них платить заставляют. Справедливость, блин. Всё поделили поровну– они товары берут, мы платим за них.

– И талоны эти дурацкие на питание, – поморщилась Таня– Цены в столовке всё больше, теперь на них даже нормальный обед не купишь.

Мы болтали о всякой ерунде, пытаясь отвлечься от монотонной работы и вечной нехватки денег. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появился наш начальник смены, дядя Вася. Окинув глазами комнатку, он нашёл меня.

–Алиса, там какой-то тип приехал, на крутой тачке, тебя спрашивает, – сказал он, поправляя очки.

Я замерла. Сердце пропустило удар. Тип? Крутая тачка? Это могло быть только одно… Неужели Алан нашёл меня? Или, что ещё хуже, Майер или кто-то из агенства.

– Не ко мне, наверно, перепутали,– пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Девочки тревожно глядели на меня, понимая, что что-то нехорошее произойти может.

Дядя Вася пожал плечами.

– Может быть. – он втянул носом воздух.– Молодцы, не курите. Образцовая комната. А то седьмая эта мне все нервы вытрепала. Я им говорю– дым коромыслом стоит, курите, козы! Они зенки вылупили, и " нет, не курим"...– возмущённо бухтя себе под нос он ушел, но через пару минут вернулся, уже с другим выражением лица. -Нет, Алиса, точно к тебе. Он там с охраной уже спорить начал, в бешенстве. Ты выйди, поговори хотя бы. Сама знаешь– начальство недовольно будет, случись что. А отвечать мне.

Я почувствовала, как холодеют руки. Девочки, наоборот, оживились.

–Кто это?– засыпали они меня вопросами. – Хочешь, мы с тобой пойдем? Это папаша, чтоль? Алис, не молчи.

Поблагодарив их за поддержку и готовность помочь, я отказалась от их сопровождения и вышла из комнаты, стараясь дышать ровно. Закрыв дверь общежития дрожащими руками дошла до ворот. И увидела его. Алан. Его машина была вся усыпана цветами и внутри, и снаружи, словно свадебный кортеж. Он стоял перед ней, с огромным букетом в руках, и смотрел на меня с такой мольбой в глазах, что у меня перехватило дыхание.

– Алиса, пожалуйста, вернись ко мне, ; его голос дрожал. – Я люблю тебя. Я искал тебя. Я всё понял. Не просто вернись,– нервно добавил он– Выходи за меня замуж. Я люблю тебя!

Я смотрела на него, и внутри всё сжималось. Любовь? Он говорил о любви?! Он что, шутит!? Издевается?!

– Нет, Алан,– я покачала головой. -Я тебя не люблю. И не смогу простить. Ты был прав. Мы разные. Ты– крутой и богатый. А я… я просто я. Вот здесь – обвела рукой всё вокруг, заметив и заинтересованные взгляды охранников, и лица девочек в окнах общежития.– Мне самое место. Я не знаю, как ты меня нашёл, но пожалуйста– не нужно больше приезжать. Я не изменю решения.

Я развернулась и пошла обратно в общежитие, стараясь не показывать, как дрожат колени. В душе я молила, чтобы он пошел за мной, чтобы остановил, чтобы сказал что-то, что могло бы изменить всё. Но шагов за спиной не последовало. Да и как это могло бы быть? " Я столько издевался над тобой, унижал, оскорблял. А теперь быстро прости меня и выйди замуж. "? Так? Нет, это какая-то издёвка судьбы, услышавшей мои мольбы и решившей воплотить их лишь сейчас, по своему издевательски.

Я шла, чувствуя, как по щекам текут горячие слёзы, но не позволяя им упасть. Дойдя до двери, я обернулась. Машина с цветами стояла на месте, Алан стоял рядом, но выражения его лица я не видела. Слишком далеко был. Я зашла в комнату, и девочки, увидев мои заплаканные глаза, тут же сменили тему, нарочито громко обсуждая какую-то новую сплетню. Я лишь благодарно кивнула, пытаясь собраться с мыслями. В эту ночь не могла уснуть, крутилась на узкой кровати, пока соседка сверху, со второго яруса, не попросила меня быть потише– она уснуть не могла.

На следующий день работа казалась еще более невыносимой. Слезы снова навернулись на глаза, когда я вспоминала его лицо, его слова. Точно издёвка или шутка, но мне так хотелось верить. Всё же, то, что было между нами там, в Балгаре, не должно было пройти бесследно. То глубокое светлое чувство.

Подруга, заметив мое состояние, подошла и тихо сказала:

–Верно ты ему отворот дала. Хоть и не знаю, что он сделал тебе, но он же– папаша?– кивнула на мой, скрытый комбинезоном и просторным худи, живот.– Нормальный мужик не бросит беременную.

Я лишь покачала головой.

–Да, он. Я ему не пара. – прошептала я, и в этот момент мой взгляд упал на конвейер. Там, среди рабочих в одинаковых комбинезонах, стоял он. Алан. В рабочей форме. Я замерла, думая, что это галлюцинация от усталости. Мы говорили о нём и вот он там, стоит себе, улыбается. Но нет, он был там. Он подмигнул мне, и я почувствовала, как щеки заливает краска. Я едва дождалась обеда, чтобы броситься к нему.

– Зачем ты это делаешь?– спросила , когда мы оказались одни у дальнего стеллажа.– Ты изживаешься?!

– Что?– спросил он, пожимая плечами.– Ты знаешь, что! Работать сюда пришел?– не повелась на его уловки. – Потому что могу. – ответил он, и в его глазах мелькнула знакомая усмешка.– И потому, что мы не такие уж и разные, ты ошибалась. Я буду работать здесь до тех пор, пока ты меня не простишь. Я тут недалеко, в мужском общежитии. Смены попросил в твои, часто будем пересекаться. Я фыркнула и ушла, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Следующие две недели я старательно старалась не замечать его, но ревность разъедала изнутри. Девушки на складе так и липли к нему, одна из бригадиров, Марина , так прямо вешалась, а я… я просто работала.