Текст книги "Сквозь года"

Автор книги: Мануэлла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Но пустота в доме стала казалаться ещё более ощутимой. Она словно давила на меня, насмехалась. " Алиса, Алиса! Ты настолько жалкая, что даже после первого секса мужчина просто сбежал от тебя! "– вот, что слышалось мне в её мрачном молчании.

Куда себя деть? Вся комната словно сжалась, стены давили, а тишина была настолько глухой, что казалась оглушающей. А ещё не знала, куда деть разбитое сердце и разбросанные мысли. Его грубость – резкие слова, холодные взгляд, жестокость, оставившая синяки не только на теле, но и на душе– всё это жгло меня, словно огонь. А горечь от осознания, что впереди ещё целый месяц этого ада, наедине с ним, сжимала грудь, не давая дышать. Я боялась, что не выдержу. Боль разрывала изнутри, заставляя обмирать от страха. То казалось, что я слышу его шаги– он решил вернуть и сломать меня окончательно. А то я намеренно громко ходила или что-то делала, сходя с ума от этой вынужденной тишины.

А ещё – Ира. Беременная, совсем одна, ведь от её ухажера остались " рожки да ножки", как она сама в сердцах выразилась. И теперь Ира ещё и без меня, с астмой и ребенком внутри. А вдруг ей станет плохо, а рядом некому будет даже в 112 набрать? А вдруг она потеряет карту? Доступ к счёту? Эти мысли давили на меня тяжелым камнем, добавляя к моему отчаянию ещё один слой тревоги. Что с ней? Всё ли в порядке? Я знала ответа, и это безумно пугало.

Я спустилась на кухню, где холодный свет лампы мягко падал на гладкий стол и блестящую поверхность кофемашины. Я пыталась найти утешение в привычном ритуале – сварить кофе, но даже аромат свежемолотых зерен не мог развеять туман сомнений и тревог, что окутывали меня. Я стояла у плиты, слушая, как вода закипает, и чувствовала, как внутри всё сжимается от безысходности. Кофе был крепким, но горьким, словно отражая моё состояние. Я сделала глоток, но он не согрел меня -только усилил ощущение пустоты.

Вернувшись в гостиную, я опустилась на диван и уставилась в потолок. Белая поверхность казалась бесконечной, словно пустое пространство, в которое я могла бы исчезнуть. Слёзы снова потекли по щекам, и я позволила им течь, не сдерживая. В голове крутились мысли -;/ мучительные, как острые иглы. Что, если бы всё сложилось иначе? Если бы я не встретила его на приёме? Или там, в Балгаре, когда он защитил меня? А если бы не влюбилась, смогла бы уйти раньше, чем всё зашло слишком далеко … Но тут же обрывала себя, потому что знала -прошлое не изменить. Всё, что осталось – принять и попробовать выжить. Как делала всегда до этого. Как сделаю и сейчас.

Сон пришёл ко мне, но был тревожным, наполненным тенями и шёпотами. Я просыпалась в холодном поту, сердце бешено колотилось, и казалось, что даже стены дома дышат напряжением.

Наутро я медленно поднялась с кровати, чувствуя, как каждая мышца протестует против движения. Солнечный свет, пробивающийся сквозь шторы, казался слишком ярким, почти агрессивным. Я прикрыла глаза, но даже в полумраке комната была пустой +слишком пустой. Ни звуков, ни шагов, ни чужого дыхания. Только тишина, которая давила на барабанные перепонки.

Я прошлась по дому, как привидение. Холодный паркет скрипел под босыми ногами, а стены, казалось, шептали мне вслед: '" Ты одна. Совсем одна. ". Даже охраны на участке не было – Алан убрал их, когда понял, что я не попытаюсь сбежать. Или, может, просто не хотел свидетелей. С другой стороны, дом, кажется, действительно не его. Так что, может, это хозяин убрал их.

Я заглянула в библиотеку + огромную, с высокими стеллажами, заставленными книгами. Здесь пахло кожей, бумагой и чем-то ещё… чем-то тёплым, почти живым. Я провела пальцами по корешкам, и моё удивление росло. Это были не просто книги – это была подборка. Классика, поэзия, философия. Толстой, Достоевский, Хемингуэй. А в углу – целая полка с современными авторами, которых и я сама читала. Вербер, Коэльо, Мураками...Я взяла один том, открыла наугад. На полях были карандашные пометки, аккуратные, почти нежные. Кто-то здесь думал, анализировал, жил этими строками.

Я удивилась. В наше время, когда люди предпочитали экраны бумаге, кто-то ещё читал. И читал то, что нравилось мне.

Не удержавшись, забрала пару книг в гостевую спальню – ту, где Алан велел мне находиться. Пока его не было, здесь казалось безопасно. Я села на кровать, подтянула колени к груди и начала читать. Слова успокаивали, как ласковые прикосновения. Я забылась в них, позволяя истории унести меня прочь от этого дома, от страха, от боли.

После я приготовила немного еды из остатков продуктов, погуляла по двору. Вернулась к чтению.

Но ночь пришла слишком быстро.

Я проснулась от прикосновения. Тёплые пальцы скользнули по моей шее, а губы коснулись виска. Я вздрогнула, но не успела даже открыть глаза – жадные мужские руки быстро избавили меня от одежды. Он коленом раздвинул мои ноги, войдя с таким голодом, такой страстью, что я невольно вскрикнула и подалась навстречу. В ответ на это он с силой накрыл рукой мой рот, будто не желал слышать голоса. Может, представлял, что делает это с другой. С той, которую желал. С той, которую не нужно прятать от родных. С той, которую не купил как вещь. Алан быстро кончил. Уткнувшись лбом в подушку, лежал так ещё некоторое время, восстанавливая дыхание. А потом также молча встал, оделся.

–Я привёз продукты. Они на кухне. – бросил, прежде чем уйти.

– Алан… – прошептала я, но он не ответил. Только дверь тихо щёлкнула, и шаги затихли в коридоре.

Я села, сжимая в руках простынь, и только теперь поняла, что даже не успела попросить у него, то, что собиралась. Весь день репетировала, как попрошу у него телефон, чтобы сделать хоть один звонок Ире.

Вскочила, накинула халат и выбежала в коридор. Но там уже никого не было. Только пустота и эхо моих шагов. Я подбежала к окну – как раз вовремя, чтобы увидеть, как ворота медленно закрываются за его машиной.

Выйдя из дома, села на крыльцо, обняв себя за плечи. Прохладный ночной ветерок играл с моими волосами, а где-то вдали кричала птица. Я закрыла глаза, но слёзы всё равно вырвались наружу.

17. Алан

Я снова здесь. В этом доме, который уже стал для моих внутренних демонов чем-то вроде временного убежища, персонального ада. А для неё – клеткой. Каждый раз, когда я приезжаю, я чувствую этот знакомый привкус горечи и… чего-то еще. Чего-то, что я сам себе создал. Моего личного театра эмоций, в котором я– кукловод, а она– послушная марионетка. Один акт следует за другим. Предвкушение. Власть. Отмщение.

Она всегда ждет. В тишине, в полумраке, словно призрак, застывший в ожидании приговора. Я вхожу, и воздух вокруг неё сгущается, становится тяжелым, пропитанным невысказанными упреками, болью, которую она безуспешно старается скрыть. Наши встречи – это не свидания, не близость. Это скорее ритуал, болезненный и необходимый. Конечно, только мне. Я беру то, что мне нужно, и ухожу. Молча. Оставляя после себя лишь эхо своих шагов и ни с чем не сравнимое, почти физическое ощущение её боли и разочарования. Его я смакую ещё долго, прикрывая глаза, вспоминаю, как тень недовольства мелькала на её лице, когда нужно было улыбаться сквозь слезы. Но, в последнее время, этого всё меньше. Стерва стала держать удар, уходя в себя. Поэтому я прихожу всё чаще, задерживаюсь всё дольше, чтобы получить те, первоначальные, эмоции. Мы с ней будто два ненавидящих друг друга последних человека на земле, от которых зависит продолжение рода человеческого.

Я оставил ей телефон. Без сим-карты, но с доступом в интернет. И карту. С деньгами. Чтобы она могла заказать себе еду, вещи, все, что угодно. Чтобы не зависела от меня ни в чем, кроме… кроме этого? О, конечно же, нет. Просто я не желал, чтобы моя любимая игрушка сломалась раньше времени. Но Алиса– не только игрушка, как бы ни пытался я лгать сам себе. Она – моё наказание. И моё же утешение.

***

Однажды, когда я уже собирался уйти, она заметила пятно от помады на моем воротнике. Тогда я увидел, как исказилось её лицо, как она скривилась, словно от физической боли. Внутри меня в тот момент что-то оглушительно взорвалось, возликовало. Это было злорадство, грязное и отвратительное. Но я понял– ей не все равно. Она не такая равнодушная и отстраненная, какой пытается казаться. Мы с Алисой– словно два спарринг партнёра в эмоциональном плане. Я извожу её издевательствами, намеренным презрением. А она научилась отстраняться, отвечая холодом и равнодушием, что задевает едва ли не сильнее....

След от помады оставила Лейла. Когда обняла меня на прощание. После того ужина мы с ней встречались еще пару раз. Она не в восторге от этой идеи– от того, что её родители хотят от неё. Но у её матери больное сердце, Равие– Ханым нельзя нервничать. И Лейла, такая сильная и независимая, подчиняется желаниям родителей. Ради здоровья матери. Что ни говори, а, выходит, при всей своей независимости, Лейла– та домашняя девочка, которую я знал.

Что касается самих наших встреч с Лейлой… они другие. Я отношусь к ней с таким уважением, что иногда сам себе удивляюсь. Она остроумна, у нее прекрасное чувство юмора. Характер не такой, как я представлял себе раньше. В пору нашего детства она была другой– более спокойной, домашней. Я всегда считал, что из неё получится хорошая и воспитанная в наших традициях жена. А теперь понимаю– нелегко придётся её мужу, если он решит вести себя неправильно. Наши женщины стерпят ради семьи. А Лейла, гордая и свободолюбивая, не станет. Возможно, это и притягивало к ней. В ней нет фальши. В ней– некий вызов нашим устоям, традициям. И это тоже близило нас.

Мы с ней провели целый день в .... парке аттракционов. Никогда бы не подумал, что такая взрослая и серьёзная девушка потянет меня туда. Но, как говорится, никогда не знаешь, что будет. К слову, день мы провели замечательно. Точно юные подростки-влюблённые. Конечно, мы даже за руки не держались, но этого и не нужно было. Да и в музее кошмаров Лейла уж очень активно прижималась ко мне, вскрикивая от неожиданности при появлении жутких фигур вампиров, мумий, оборотней и актеров в не менее жутком гриме. Не скрою– было приятно, хоть оба мы понимали, что это– больше игра, лёгкий флирт и не более.

А после мы сидели в маленьком кафе, где пахло кофе и свежей выпечкой, и смеялись над какой-то нелепой шуткой, которую я уже и не помню. Лейла умеет видеть смешное в обыденном, и это заразительно. Я чувствую себя рядом с ней… чистым. Словно я могу быть собой, без этой тёмной стороны, которая пожирает меня. Она – как глоток свежего воздуха. И я боюсь его испортить своим мраком. Я восхищаюсь ее стойкостью, ее умением находить свет даже в самых серых буднях. Она– женщина, которую хочется беречь. Необычная, яркая, с целями в жизни, так разительно отличающаяся от наших девушек, которые только и живут мечтами о семье, детях и доме. И ничего их больше не интересует. Меня от таких с детства воротило, хоть и уважаю их несомненно. Но мне больше подошла бы бунтарка как я. При этом бунтарка с уважанием к старшим и пониманием сути традиций. Да, звучит бредово, почти как шизофрения, схоже с " я хочу развратную и умеющую всё, но девственницу при этом". Но в Лейле, похоже, сочетаются все те качества, которые я ищу. По крайней мере, мы с ней на одной волне.

***

В один из дней позвонил Марат. Я сразу понял– что-то не так. И действительно, его голос, как всегда, был полон беспокойства. – Алан, я тут кое-кого видел. Зашел в охранку* ( охранная система) дома… Девушка сидит в библиотеке, плачет.– он глубоко выдохнул и продолжил– Это та, о ком я думаю? Те слухи, что ты купил себе...– он замолкает, наш воспитанный и правильный Марат, не желающий оскорблять даже самую отборную шлюху. – Алису.... это она? Я стиснул зубы.

–Да.– Блть! Ты совсем с ума сошел, Алан!?– его голос срывается на крик.– Ты понимаешь, что ты творишь?! Ты как те психи, которые женщин похищают и в домах держат! Это...Блть! Это ненормально, отпусти её! -Не твое дело,– бросаю я, стараясь скрыть охватившую злость. Дикая, собственническая жадность охватывает при мысли о том, что я должен отпустить Алису. Нет! Нихр*на подобного! Она моя! – Нет, моё! Если мой друг теряет человеческий облик! Отпусти ее, Алан, пожалуйста.– уже спокойнее просит. -Нет,– отвечаю я, и в этом "нет" вся моя боль и вся моя решимость.– Но я перевезу ее от тебя.

И кладу трубку, не обращая внимания на его уговоры. Он не понимает. Не может понять. Он видит только страдания, а я… я вижу в этом какой-то извращенный порядок. Карму, возврат долгов– да как хотите называйте! Время собирать камни пришло, Алиса! И ты расплатишься по полной, и никто тебя у меня не заберёт! Никто!

18. Алиса

Я никогда не могла представить того, что могут сделать с человеком изоляция от всего мира, отсутствие телефона, интернета. Но самое главное, конечно же, это отсутствие общения с другими людьми. Алан лишь недавно расщедрился мне на смартфон. Конечно, без сим-карты. Но этого и не нужно было– я сразу же попыталась вспомнить пароль от своей страницы в одной из социальных сетей, подбирая варианты несколько минут. Не вышло. Поэтому зарегистрировалась заново, взяв временный номер на одном из сайтов. Конечно, пришлось потратить на это пару часов с перерывами. Ведь большинство номеров там уже были зарегистрированы здесь, но один из новых я успела ухватить первой. Сперва хотела зарегистрироваться под своим или другим женским именем, но после, решив, что Алан устроит скандал, вбила в фамилию и отчество « Олег Максимов», возраст тоже наобум поставила, а фото– брутального красавца из стокового сервиса, так как без фото зарегистрироваться в соцсети было невозможно. Дальше дрожащими от нервов и ожидания пальцами вбила фамилию и имя Иры, и, пролистав несколько профилей, нашла сестру. Хорошо, у неё личные сообщения не закрыты.

"Ира, ты как? "– вбила, отправила, и едва собралась дописать, что это– я, как прилетел ответ.

" Мы знакомы?"– сердце ёкнуло. Как представила, что Ира на нервах, держит телефон рядом с собой, на каждый звонок или сообщение вздрагивая. Думая, что это обо мне плохое что-то сообщат. Сейчас напишу ей, успокою.

"Хотя я б такого красавчика запомнила бы"– прилетает следом.– " Ты ни на вписке у Эрика был? С тем ещё длинаволосым в татухах".– отвечает сестра. -" Если да, то я не против познакомится.". ( тут и везде сохранены орфография и пунктуация Иры).

И тут внутри меня что-то щёлкнуло– может, вся боль этих дней, одиночество, издевательства Алана. Мне захотелось почувствовать себя живой, веселой, молодой девушкой, а не той послушной сломанной куклой, в которую он меня превратил. Уже представляя, как отвечаю Ире чуть позже, что это– я, а не красавчик её мечты, я набрала.

"Да. Это я. Нашёл вот тебя через общих знакомых, ты мне очень понравилась. Встретиться не хочешь?".

Тишина. Ира начала что-то набирать, но не отправила. А после молчала так долго, что я уже успела устыдиться своего глупого порыва, написала " Ира, прости, это я... ". Но тут пришел ответ– похоже, набрала и забыла отправить.

"Ни сегодня. Я пьяная вхлам! У Катэ бухаим, если ты помниш её? Могу тока адрес дать. Заваливайте к нам. Этого длинаволосого тоже тощи!".

Ира пьёт? Ей ведь нельзя! Боже, ну пожалуйста, пускай это будет просто ответная шутка с её стороны, а? Пускай она просекла, что это я со своими жалкими розыгрышами, и отвечает мне тем же?

"Ира. Это я, Алиса. Прости, хотела пошутить. Глупо вышло. Я без связи, у меня нет номера. Ты как? Деньги сняла? Как малыш?"– вопросы полетели как очередь из пулемёта.

"А эта ты. Нормас всё. Сняла.". И всё. Я несколько минут держала телефон в руках, то и дело касаясь пальцем погасающего каждые несколько минут экрана– боялась сообщение пропустить. Пока не додумалась убрать в настройках время автоблокировки. Потом, не выдержав, написала вновь.

"Ир, у тебя всё хорошо? Я волнуюсь. Ты к врачу ходила? И ты же пошутила, что пьёшь?"

Прошло, наверное, полчаса, как Ира соизволила ответить.

"Да норм всё. Хадила. Не пью. Ты когда вернёшся?".

Я вздохнула. Не хотелось расстраивать сестру, но лучше сказать правду, чем зря обнадёживать.

"До конца месяца тут. Ир, а что врач сказал? Как вообще ты одна там? Может, тебе на время какого помощника нанять? Денег же хватит. Или можно квартиру купить, маленькую, студию . Конечно, денег почти не останется после того, как долги вернём, но вдруг получится? Представь только– будет что-то своё. В своём можно и детскую зону делать. И не бояться, что скажут съезжать. Ты как считаешь?".

"Посмотрим. Я спать. Устала."– сегодня обычно болтливая сестра была немногословна. Или же я просто, измученная одиночеством, достала её разговорами. Может, ей плохо или токсикоз мучает, а мне не хочет говорить, понимая, что не до того мне. А я ещё напираю расспросами. Аж неудобно стало. Только о себе думаю, а каково ей там, одной, беременной, с астмой.

"Да, извини. Доброй ночи вам обоим. Сладких снов"– долго думала над смайликом, казавшимся теперь невероятно важным. Хоть что-то, возвращающее меня к той жизни, где я– не вещь, купленная для секса, а живой человек со своими интересами и мыслями. Наконец, выбрала смешного анимированного пупса в чепчике, показывающего класс. Ира прочла сообщение, но ничего не ответила.

***

–Собирайся. Наденешь это.– Алан пришёл поздно ночью. Но я не спала. У меня, в отличие от той же Иры, развилась бессонница. Конечно, ясно, кто это у поспособствовал. Уверена, что он даже приходил специально в разное время, чтобы держать меня в постоянном напряжении. И, нужно сказать, у него это отлично получалось. Днем я была точно сомнамбула– мне начал идеально подходить график, невольно устроенный для меня. Ночами же пыталась гулять по территории или читать книги, но лучше всего получалось трепать себе нервы, каждую секунду вздрагивая от любого звука. Думая, что пришёл он. Говорят, человек может привыкнуть ко многому, вытерпеть, пережить. Да, я даже научилась мстить, что приносит мелкое, но удовольствие. Замечать, как тень недовольства скользит по его лицу, когда Алан видит, что я не реагирую на его издевательства. Но сегодня он застал меня врасплох, появились с черной вешалкой– футляром в руках. Он швырнул его на кровать, наслаждаясь замешательством и немым вопросом в моём взгляде.

Медленно я подошла к кровати, звук молнии показался оглушительно громким в повисшей в спальне тишине. В футляре оказалось чёрное шёлковое пальто, а под ним– алое кружевное бельё, полупрозрачное, с поясом для чулок и тонкими ажурными подвязками. Мои глаза невольно расширились от удивления. А затем пришло осознание, заставившее замереть от шока. Он ведёт меня куда-то, где будут люди. Где я буду в таком виде.

–Алан, – нервно сглотнув, я отступила на шаг, словно это одеяние могло взорваться, разнеся меня вдребезги.– Не делай этого. Это...

–Млять! Что непонятного?! Я сказал– надень это!– вдруг взорвался но, но глаза при этом отвёл. Словно самому было стыдно за то, что задумал. Спустя мгновение он вышел из спальни, оставив меня одну и бросив, что я должна быть готова через десять минут.

После, в полном молчании, мы дошли до гаража. Он сел за руль, и машина тронулась в ночную темноту. Я скользила взглядом по мелькающим мимо домам, сжимая в руках край шёлкового плаща и ощущая, как внутри всё сжимается от тревоги и неловкости. Странное чувство обиды затопило до краёв, я думала:" Вот в этих домах сейчас спят семьи или влюблённые, счастливо обнявшись. А меня везут как самую последнюю дрянь на свете, в этом мерзком развратном костюме неизвестно куда. Везёт тот человек, которого я когда-то любила всем сердцем. С которым мечтала создать семью, родить деток... За что мне всё это? Почему именно мне?!". Но ответов не было.

Спустя примерно полчаса мы подъехали к неприметной двери, за которой скрывался клуб – место, о котором я слышала лишь краем уха, но никогда не думала оказаться там сама. Потому что слишком уж много было противоречивых слухов о том, что творится внутри. И, конечно же, он был лишь для элиты. Элиты и их живых игрушек, одной из которых теперь являлась я.

Внутри было жарко и шумно. Свет приглушённый, музыка пульсировала в такт сердцебиению. Девушки в кружевном белье свободно смеялись, флиртовали с мужчинами, не стесняясь взглядов и прикосновений. Они были раскрепощены, играли с мужчинами из компании, словно это была обычная игра, где каждый знал правила. Мне же было не по себе– я чувствовала себя чужой, словно случайно забредшая в чужой мир. Алан велел мне снять плащ, забрав его. И провел меня в большую VIP– ложу на втором этаже, где творилось примерно то же самое– несколько девушек модельной внешности, в одном бельё разных оттенков и фасонов, флиртовали с мужчинами. Кто-то и вовсе перешёл к активным действиям, заставляя меня смущённо отводить глаза, делая вид, что уж очень интересуюсь необычными багрово алыми бархатными обоями. Одна из пар танцевала под музыку посередине, то и дело прерываясь на поцелуи и ласки. Алана сразу увела эффектная блондинка, подошедшую, едва мы вошли. Видно было, что они знакомы, причём, очень близко– сейчас она, сидя у него на коленях, что-то с улыбкой шептала ему на ухо, игриво водя пальчиком по его груди. Я осталась не у дел, но это и радовало. Лишь бы вообще не трогали. Усевшись в самый дальний угол с бокалом шампанского, который вручил мне один из мужчин, я прикрыла глаза. Я выдержу. Мне не страшно, мне не противно. Пускай Алан не думает, что сломать меня так просто.

Но покой длился недолго – ко мне подошёл один из приятелей Алана. Его взгляд был острым, а улыбка – дерзкой.

– Это тебя Ал купил?-спросил он, не скрывая иронии, обдавая меня запахом алкоголя и сигарет в своём дыхании.

Я ответила слабым кивком, не отрывая глаз от Алана, который в этот момент целовался с блондинкой. Может, хотя бы инстинкт собственника сработает? Не пожелает делиться игрушкой с другими? Но нет– он с таким упоением сжимал в ладонях её силиконовую грудь, что стало противно, я отвернулась. Да, ведь только противно? Это же не ревность изнутри поднялась, заставив пальцы мелко подрагивать?

–А ничё так приобретеньице.– хохотнул тем временем парень, задержавшись взглядом на моих сосках, помимо воли затвердевших от возбуждения, ведь творящееся вокруг всё больше стало напоминать какой-то порнофильм в реальности.

–Тоже хочу опробовать. – заметив мой испуганный взгляд, он немного смягчился.– Да лады, я не такой, как эти. – кивнул он на парочку, что занималась сексом на одном из диванов. Девушка оседлала парня, выгибаясь в пояснице и тихо постанывая с каждым движением. А парень расслабленно откинулся на диван, прикрыв глаза от удовольствия. Его руки, лежавшие на бёдрах девушки, изредка поднимались и с силой опускались на нежные ягодицы, оставляя красные следы. – Мне по старинке трахаться интереснее, вдвоём, без зрителей. Пошли.– с этими словами он ухватил меня за руку, рывком подняв с дивана, и, лавируя между парами, потащил к выходу. Невольно обернувшись назад, я бросила умоляющий о спасении взгляд на Алана, сдаваясь и признавая его власть. "Всё, что угодно, только спаси! Всё, что угодно!"– говорил этот взгляд. В этот момент мне казалось– это конец. Если этот мужчина сейчас возьмёт меня силой, я сломаюсь. Я больше не выдержу ударов судьбы, мне не за что будет цепляться в попытках сохранить обрывки гордости. Только не это. Только не так. Да, я ходила на свидания с мужчинами, выступала как сопровождение, очень дорогое сопровождение. Но всегда изнутри грела мысль, что я не сломалась, не сдалась, не стала спать за деньги или просто наобум, с кем попало, лишь бы заполнить ту сосущую пустоту внутри, жаждущую просто человеческого тепла. А сейчас.... Но Алан был занят блондинкой, которая уже успела снять бюстгальтер и призывно ласкала груди, стоя перед ним на коленях.

Парень притащил меня в одну из таких же VIP-ок, где сильно пахло вишнёвым кальяном и бренди. Захлопнув за нами дверь, он тут же приступил к действиям. Обнял меня, пьяно шепча что-то о том, как я его " пздц, возбуждаю ". Я попыталась вырваться, но он был настойчив, да и силы изначально были неравны. Он просто с ещё большими усилиями начал прижимать меня к себе, лапать, усадил на колени. Сердце бешено колотилось, а внутри росло чувство паники. Но вдруг дверь распахнулась, и в комнату ворвался Алан– его лицо было искажено злостью.

– Отвали от неё!– прорезал воздух его голос, холодный и резкий, как лезвие. Парень, кажется, протрезвевший за мгновение, отшатнулся, словно обожжённый. Алан крепко схватил меня за руку и буквально вырвал из его хватки. Задвинув за себя, шагнул вперёд.

– Остынь, Ал,– прозвучал слегка раздражённый голос того парня.– Ты же сам сюда пришёл, и шкуру эту притащил. Правила ты знаешь– любой может её трахнуть!

Но Алан не слушал. Его глаза сверкали яростью, и в следующий миг он ударил противника так, что тот рухнул на пол, не в силах подняться. Вокруг мгновенно собралась толпа, охрана бросилась к нам, но Алан уже достал из кармана бумажник, вытащил из него несколько пятитысячных купюр, бросив на пол перед скулящим и зажимающим окровавленный нос парнем.

– На больничку.– рявкнул он, и развернулся к выходу.

Толпа расступилась, охрана отступила, и Алан, не выпуская меня из рук, потащил меня обратно. Я шла за ним, словно в тумане, не понимая, что происходит, сердце колотилось так, что казалось, сейчас вырвется из груди. Но в душе затеплился упрямый росток надежды. " Он не бросил меня! Он вернулся! Он не отдал меня другому! ".

В машине между нами повисла тишина, машине между нами повисла тишина. Гордый профиль Алана был напряжен– желваки ходили, скулы заострились. Он сжимал и разжимал кулаки, будто готовился вернуться и добить того несчастного. Но, по его горящим желанием взглядам, скользившим по моему телу, я понимала, что он ещё и возбуждён до предела.

Я не могла сразу подобрать слова, но напряжение внутри меня требовало выхода. Наконец, выдохнув с трудом, я повернулась к нему, глаза горели смесью обиды и непонимания.

– Зачем ты его бил? -выдавила я, голос дрожал. – Ты же хотел меня унизить? Считаешь, что я– шлюха! Так какая разница, не он– так кто-нибудь другой! Ты же сам хотел, чтобы...– я замолчала, не в силах продолжать.

Он повернулся ко мне, лицо было напряжённым, но в глазах мелькнула боль, которую я никак не ожидала там увидеть. Снизил скорость, и вообще, вёл, почти полностью не глядя на дорогу. Хорошо, других машин не было вообще.

– А я тебя нашёл в библиотеке или в борделе? – его голос был резким, почти шепотом, но каждое слово ударяло по мне, словно камень.– Кем мне тебя считать, скажи, Алиса?!

–Тогда нужно было оставить меня!– взорвалась я– Ты ведь всё равно это когда-нибудь сделаешь?! Ты ведь хочешь растоптать меня, отомстить, разрушить! И всё равно сделаешь это. Не сейчас, так позже. Зачем тогда...

–А ты чего ждала!?– вспылил он, повернувшись ко мне– Что я буду пздц как рад, увидев, что ты шлюхой стала!? Что ради этого нашу любовь предала?! Мне что, нужно было тебя увидеть– и за кольцом бежать, предложение делать?!

–Нет!– зло оборвала его– Но и не скатываться самому, в психа превращаясь не должен! В психа, у которого одна цель– разрушить меня, сломать! Ты– не мужчина, а маленький обиженный мальчик!

Мы кричали друг на друга, слова летели, как осколки, раня и без того израненные души. Его пальцы сжимали руль так, что костяшки побелели, а я прижалась к двери, будто пытаясь убежать от него, от себя, от всего этого хаоса.

– Ты что, не видишь? – мой голос сорвался на крик. – Ты сам меня в это втянул! Ты притащил меня в этот ад, а теперь пытаешься в благородного рыцаря? Или в обиженного...-

Он резко свернул на обочину, машина взвизгнула шинами и замерла, остановившись. А в следующую секунду он вышел, громко хлопнув дверью, обошёл машину, открыв мою дверь. Его большая ладонь обхватила моё запястье, не давая мне отстраниться, другая отстегнула ремень безопасности. Молча он выдернул меня с сиденья так резко, что я едва не упала на колени на землю. Протащив меня до задней двери, он открыл ее, толкнув меня на сиденье. Да так сильно, что я больно ударилась головой о другую дверь.

А сам навис сверху. Расстегнув брюки, он стянул их вместе с боксерами вниз. Усевшись рядом, потянул меня за руку. Придя в себя, я стала отчаянно сопротивляться, понимая, что ему не нужна я, даже и секс не столь нужен, сколь важно самоутвердиться, показать моё место. То, что моё тело полностью принадлежит ему. То, что он волен делать с ним и со мной всё, что пожелает.

–Нет!– взвизгнула я, попытавшись вырваться. Но он лишь усмехнулся, насадив меня на свой стояк. Вскрикнув, я попыталась встать. Он, с силой сжав мои плечи, усадил обратно, рвано выдохнув сквозь зубы:

–Вот твоё место, шлюха!

–Нет!– вновь рванулась я. Не отпустил, лишь издевательски подмахнул бедрами, заполняя меня до отказа. Показывая, кто здесь хозяин, а кто– вещь, с которой делают, что хотят. И тогда я, не отдавая себе отчёта в том, что делаю, замахнулась и ударила его по лицу. Звук пощёчины выжег кислород между нами– на щеке Алана расползалось красное пятно, а в глазах– тьма. Он мрачно усмехнулся:

–Ты всё равно не сможешь сделать мне больнее, чем уже сделала.

Схватил меня за волосы, удерживая на себе, начал яростно двигать бёдрами, выбивая из меня рваные крики. Не осознавая, что делаю, я ударила ещё. И ещё. На каждый удар он лишь наращивал темп, тогда я, извернувшись из его хватки, с силой вцепилась зубами ему в плечо. А он, грязно выругавшись, опустил ладонь на мои ягодицы. Удар, ещё удар. И при этом– движения внутри меня не замедлялись. Это походило на безумие– духота салона, шлепки наших разгоряченных тел друг о друга и рваные хриплые стоны. Я не понимала, что чувствую – внутри будто пружина сжималась, тело начало трясти мелкой дрожью. А после оглушительный оргазм накрыл с такой силой, что показалось, словно меня на мгновение выкинуло из реальности. Алан, вдалбливаясь в меня и рыча точно зверь, кончил следом. Всё ещё не отпуская моих волос.

–А ты хороша ...– хрипло бросил он, лениво скользя глазами по моей груди.– Я тут подумываю, может, тебя насовсем выкупить? – в его взгляде плескалось такое презрение, что я сломалась. Не выдержала, заплакала. На его лице лишь на долю секунды промелькнуло недоумение, но после он скривился в недоброй усмешке. Поднеся руку к моему лицу, он снял одну из солёных капель пальцем, а после, не прерывая зрительного контакта, поднёс ее к своим губам и слизнул, прикрыв от удовольствия глаза.

–Ох.. тельно. Твои слёзы – самое лучшее, что я пробовал.– мрачно бросил он, не прерывая зрительного контакта.